Монах и дочь палача. Паутина на пустом черепе

Старая лиса и два ее лисенка убегали от собак. Одному из лисят в лапу вонзилась колючка, и он не мог продолжить путь. Велев второму лисенку наблюдать за преследователями, мать нежно и заботливо принялась вынимать колючку. Едва она закончила, как часовой поднял тревогу.

– Насколько они близко? – спросила мать.

– Совсем близко, на соседнем поле, – ответил лисенок.

– Черт подери! – торопливо сказала лиса. – Однако я думаю, они будут довольны, поймав и одну лису.

С этими словами прекрасная мать с серьезным видом воткнула колючку обратно в лапу лисенку и дала стрекача.

Эта притча доказывает, что у человечества нет монополии на родительскую любовь.

XXXII

Человек переплывал великую реку Египта и вдруг услышал голос, раздававшийся словно бы из-под днища лодки и просивший его остановиться. Решив, что голос принадлежит какому-то речному божеству, человек положил весла и сказал:

– Кто бы ни был ты, просящий меня остановиться, я умоляю тебя позволить мне плыть дальше. Мой друг пригласил меня на обед, и я опаздываю.

– Если твой друг будет идти этой дорогой, – молвил голос, – я покажу ему причину твоей задержки. А ты тем временем должен отобедать со мной.

– Охотно, – набожно ответил человек, весьма довольный такой великой честью. – Прошу, покажи мне дорогу.

– Сюда, – сказал крокодил, высунув из воды разинутую пасть и делая знаки языком, – сюда, пожалуйста.

Эта притча учит, что приглашение отобедать и приглашение на обед – не всегда одно и то же.

XXXIII

Старая обезьяна решила преподать свои детям урок о важности единства. Она принесла связку прутьев и велела сыновьям убедиться, как легко их сломать по одному. Каждый из сыновей взял по прутику и сломал его.

– А теперь, – сказала обезьяна, – я преподам вам урок.

И она принялась собирать прутики в связку. Однако сыновья решили, что их собираются побить, и поэтому все вместе набросились на старую обезьяну и покалечили ее.

– Вот! – воскликнула старая страдалица. – Вот вам преимущество единства! Если бы вы нападали на меня поодиночке, я бы всех вас поубивала!

Мораль похожа на товар, который продает купец – ее можно упаковать в разную обертку.

XXXIV

Дикая лошадь, повстречавшись с домашней, стала насмехаться над ней за то, что та находится в рабстве. Домашняя лошадь в ответ утверждала, что она свободна как ветер.

– Если так, – удивилась дикая лошадь, – то скажи, пожалуйста, на что тебе удила во рту.

– Это железо, – последовал ответ, – одно из лучших тонизирующих средств в фармакологии.

– А для чего нужна уздечка, прикрепленная к удилам?

– Она не дает удилам выпасть у меня изо рта, когда мне лень самой их удерживать.

– А седло?

– Дура! – сердито ответила домашняя лошадь. – Оно бережет меня от переутомления: когда я устаю, я сажусь в него и еду!

XXXV

Несколько голубей прилетели к ястребу с просьбой защитить их от воздушного змея.

– Я согласен, – с готовностью ответил ястреб, – и когда меня пустят в голубятню, я за один день убью больше голубей, чем воздушный змей за сто лет. Но вам, конечно, это известно – вы ведь ожидаете, что с вами станут обращаться как обычно.

И ястреб явился в голубятню и принялся готовиться к массовому убийству голубей, однако голуби набросились на него всем скопом и чрезвычайно быстро с ним разделались. Испуская дух, ястреб спросил их: почему, будучи такими грозными птицами, они не убили воздушного змея. Голуби ответили, что никогда его не видели.

XXXVI

Воин побежденной армии взял своего пожилого отца на плечи и отправился в дикую местность, а следом за ним шли усталые остатки его войска. Старику это очень понравилось.

– Вот видите! – торжествующе сказал он отступающему легиону. – Вы когда-нибудь слыхали, чтобы сын был таким почтительным и услужливым? А ехать на его плечах так же удобно, как на старом семейном коне!

– Кажется, господин Эней однажды проделал нечто подобное, – с ухмылкой отозвались разбитые и неорганизованные солдаты. – Однако его отец предусмотрительно прихватил с собой домашний очаг (лары и пенаты), так что услужливость его сына была более заметной. Позвольте предложить вам щит и саблю…

– Благодарю, – ответил пожилой отец, – но я ни за что не стал бы разоружать армию. Однако если вы дадите мне сук потяжелее, то думаю, достоинства моего сына станут более явными.

Колонна отступающих передала ему сук, и этого сука оказалось вполне достаточно и для коня, и для наездника.

Fabula ostendit[8]: история повторяется с вариациями.

XXXVII

Свинья попросила рака провести ее по берегу моря в поисках мидий и очень удивилась, увидев, что ее проводник начал пятиться.

– Ваша чрезмерная вежливость меня совершенно покорила, – сказала свинья, – однако вам не кажется, что вы напрасно расточаете ее на свинью? Вы можете без колебаний повернуться ко мне спиной.

– Сударыня, – ответил рак, – позвольте мне и дальше передвигаться подобным образом. Сейчас мы находимся по отношению друг к другу именно в том положении, которое подобает работнику и работодателю. Первый чрезмерно подобострастен, а второй в глазах первого – нахал и свинья.

XXXVIII

Король черепах пожелал нанести церемониальный визит соседнему монарху, однако опасался, что в его отсутствие его праздные подданные могут устроить революцию, а тот, кого он оставит во главе государства, узурпирует трон. Поэтому, призвав к себе свой народ, он обратился к ним с такими словами:

– Я собираюсь надолго покинуть нашу любимую страну и желаю передать верховную власть в руки того, кто является истинной черепахой. Приказываю вам отправиться вон к тому дальнему дереву и обойти его кругом. Тот, кто придет последним, будет назначен регентом.

Все население страны двинулось к цели, а король отправился с визитом к соседу. Соревнование еще не закончилось, а его величество уже завершил свой визит и вернулся обратно; однако он обнаружил, что трон занял один из его подданных, который сразу же применил насилие и закрепил за собой то, что добыл обманом.

Некоторые узурпаторы слишком добросовестны и сохраняют королевскую власть лишь при условии смерти законного монарха – и это самый опасный сорт узурпаторов.

XXXIX

Умирающий спаниель попросил своего друга мастифа, чтобы тот его съел.

– Для меня было бы большим утешением в мои последние минуты знать, что, когда я больше не буду иметь никакого значения сам для себя, я все же смогу быть тебе полезен.

– Я, конечно, тебе очень благодарен, – ответил мастиф, – и верю, что ты говоришь это из добрых побуждений, но тебе следует знать, что у меня не настолько извращенный аппетит, чтобы наслаждаться поеданием собаки.

Возможно, именно по этой причине мы воздерживаемся от каннибализма.

XL

Мимо солнца проплывала туча, и солнце запротестовало:

– У тебя столько места в небе, – сказало оно, – так почему же тебе непременно нужно бросить на меня свою холодную тень?

После минутного размышления туча ответила так:

– Я, разумеется, не хотела оскорбить тебя своим присутствием; а что касается моей тени, то не кажется ли тебе, что ты допустило небольшую ошибку? Не большую и не абсурдную, а всего лишь пустяковую – такую, за которую и дураку было бы стыдно.

Великое светило страшно разгневалось на эти слова и с таким жаром набросилось на тучу, что через несколько минут от нее не осталось и следа.

Глупо препираться с тучей, если ты солнце.

XLI

Кролик не спеша скакал по дороге. Издалека его увидела утка, только что вылезшая из воды на берег.

– Ну, скажу я вам, – воскликнула она, – если бы я могла ходить только этой нелепой походкой вприскочку, я бы сидела дома. Ну и зрелище!

– Видали ли вы более уродливое существо, чем эта утка? – подумал про себя кролик. – Если бы я так переваливался с боку на бок, то выходил бы из дому только по ночам.

Мораль от кенгуру: люди с некрасивой походкой всегда нетерпимы в своих суждениях.

XLII

Жила-была лиса, обитавшая на самом верху заброшенной сторожевой башни. Там она занималась различными видами магии и благодаря этому искусству подчинила своей воле всех прочих животных. Однажды она собрала их под окном башни и велела поочередно являться наверх; каждый должен был преподать ей какую-нибудь важную истину, а те, кому это не удастся, будут сброшены с башни и разобьются. Услышав этот приказ, животные стали горевать и жалобно стенать по поводу своей тяжелой судьбы.

– Как же мы, не будучи искушенными в магии, начитанными в философии и приобщенными к тайнам звезд, не имея ни остроумия, ни красноречия, ни умения слагать песни – как мы можем пытаться преподать урок мудрости мудрецу?

Тем не менее они были вынуждены попытаться. После того как многие из них потерпели неудачу и были убиты, к башне пришла еще одна лиса. Узнав о положении дел, она ловко взбежала по ступенькам башни и прошептала что-то на ухо коту, который как раз собирался войти внутрь. Кот сунул голову в дверь и прокричал:

– Куры на юге растут быстрее, и у них желтые ноги!

Это привело лису-мага в такой восторг, что она развеяла свои чары и освободила всех животных.

XLIII

Однажды вечером осел, который брел между деревней и холмом, взглянул на возвышенность и увидел бледный отсвет восходящей луны.

– Ага, господин Краснолицый! – воскликнул он. – Значит, вы взбираетесь с обратной стороны холма, чтобы показать жителям деревни мои длинные уши? Сейчас я встречу вас на вершине и копытами разобью этот ваш гадкий старый фонарь!

И он стал с трудом взбираться по склону и наконец встал на вершине прямо на фоне ничего не подозревающего светила, выставив себя самым настоящим ослом.

XLIV

Медведь, собравшись разорить улей, улегся перед ним на землю и перевернул улей лапой.

– Теперь, – решил он, – я буду лежать совершенно неподвижно и позволю пчелам жалить меня, пока они не устанут; тогда я смогу забрать мед без всякого сопротивления с их стороны.

Так и вышло, только добытый мед достался другому медведю, так как первый умер от укусов.

Этот рассказ демонстрирует нам один из аспектов Фабиевой тактики[9].

XLV

Кошка увидела мышь, несущую кусочек сыра, и сказала:

– На твоем месте я не стала бы его есть – думаю, он отравлен. Но если ты позволишь мне его проверить, я смогу сказать тебе наверняка, ядовит он или нет.

Пока мышь раздумывала, как ей лучше поступить, кошка приняла окончательное решение и любезно изучила не только сыр, но и мышь – к своему большому удовлетворению; мыши же так и не удалось высказать свое мнение.

XLVI

Один недальновидный мужчина, поссорившись с женой из-за расходов на хозяйство, вывел ее и детей на лужайку перед домом, намереваясь наказать ее в назидание детям. Встав в угрожающую позу, он обратился к своим отпрыскам:

– Сейчас вы увидите, мои милые, что домашние проступки всегда наказываются кровопотерей. Усвойте это и ведите себя мудро.

Едва он произнес эти слова, как ему на нос уселся голодный комар и принялся помогать ему преподавать этот урок.

– Мой любезный друг, – сказал мужчина, – когда мне понадобится пример в виде крылатого существа, ты можешь рассчитывать на мое покровительство. В настоящий же момент тот глубокий интерес, который ты проявляешь к моим делам, меня несколько раздражает.

– А я так не считаю, – ответил бы комар, если бы не был занят. – Я убежден, что наши точки зрения настолько разнятся, что нет никакой надежды на то, чтобы найти общий язык касательно второстепенных вопросов. Будем благодарны за то, что по главному пункту – кровопролитию – мы полностью согласны друг с другом.

Когда комар закончил, убеждения мужчины остались совершенно неизменными, но он был слишком слаб, чтобы продолжать спор; и хоть кровь не вода, дети были вынуждены признать, что комар одержал верх.

Эта притча преподает хороший урок.

XLVII

– Не выношу змей, которые расточают свои ласки пристрастно или слишком разборчиво, – пожаловался как-то удав. – Моя любовь безгранична, она охватывает всю живую природу. Я вселенский пастух и заключаю в свои объятия всех живых существ. Это развлечение и для человека, и для животных!

– Я был бы рад почувствовать твою ласку, – робко сказал дикобраз. – Я давно не испытывал любящих объятий.

Он уютно и доверчиво прижался к добросердечному удаву, но тот удрал.

Всеобъемлющая филантропия, может, и лишена предрассудков, но у нее все равно есть свои предпочтения.

XLVIII

Во время тяжелого голода в Китае один голодающий повстречал упитанную свинью. Та, не видя возможности сбежать, уверенно подошла к высшему млекопитающему и сказала:

– Ужасный голод, не так ли?

– Совершенно чудовищный! – ответил человек, разглядывая свинью с явным намерением во взгляде. – Достать мясо почти невозможно.