Монах и дочь палача. Паутина на пустом черепе

Рассказы, вошедшие в эту книгу, изначально публиковались в газете Fun, когда мудрость притч и истина сказок благотворным образом делали этот веселый печатный орган менее легкомысленным. Их публикация в новом формате кажется мне подходящим случаем для того, чтобы сказать несколько слов об их достоинствах.

Как мы помним, «Илиада» Гомера была не вполне оценена его современниками. Когда «Потерянный рай» Мильтона был впервые опубликован, к нему отнеслись настолько несерьезно, что автор получил за него всего 25 фунтов. Бен Джонсон довольно долго был слеп к красотам произведений Шекспира, а сам Шекспир довольно низко ценил собственный труд.

Появляясь еженедельно в колонке Fun, эти истории вскоре привлекли внимание издателя, который впоследствии честно сказал, что, получив рукопись, он не вполне осознал ее качество. Печатники, в чьи руки она попала после, тоже признавались, что в течение некоторого времени они проявляли к ней очень мало интереса и даже не могли понять, о чем она. Если к этим свидетельствам я прибавлю свое собственное признание и скажу, что поначалу я сам не заметил в своих произведениях ничего необычного, то думаю, мне больше нечего будет прибавить: проницательная публика заметит проведенную параллель, и моя скромность будет избавлена от необходимости ставить себя в дурацкое положение.

D.G.

Притчи Парса[3] Замбри

I

Один знатный перс купил у безобразной цыганки маленькую устрицу. Подняв устрицу за раковину, он обратился к ней так:

– Ты должна простить меня за то, что я собираюсь сделать; и тебе лучше поторопиться с этим, потому что времени у тебя немного. Я бы никогда не подумал глотать тебя, если бы это не было так легко; однако возможность – самое сильное из всех искушений. Кроме того, я сирота, и я очень голоден.

– Хорошо, – ответила устрица, – мне доставит истинное удовольствие утешить голодного сироту. Я уже сделала все, что могла, для нашей общей подруги, у которой ты меня купил; однако, хоть желудок у нее дружелюбный и сговорчивый, мы с ним не сошлись. И веришь ли, из-за этой пустяковой несовместимости она собиралась меня сварить! Мой спаситель и благодетель, продолжай.

– Думаю, – сказал знатный человек, положив устрицу, – мне следует побольше узнать о твоем прошлом, прежде чем прийти тебе на помощь. Если ты не нашла общего языка со своей хозяйкой, то ты, возможно, не так уж и хороша.

Люди, которые приступают к какому-либо делу из эгоистичных побуждений, часто бросают его, когда узнают, что для кого-то оно является настоящим благодеянием.

II

Крыса, заметив приближающуюся кошку и не имея возможности сбежать, смело подошла к ней и сказала:

– Мадам, я только что проглотила порцию сильного яда и, согласно инструкции к нему, вышла из своей норы, чтобы умереть. Не проводите ли вы меня в такое место, где мой труп будет выглядеть особенно отвратительно?

– Раз ты так плоха, – ответила кошка, – я сама отнесу тебя в такое место, которое кажется мне подходящим.

Сказав это, она вонзила зубы в шею крысы и потрусила прочь. Крыса на это никак не рассчитывала и запищала от боли.

– Полно тебе! – сказала кошка. – Крыса, которая знает, что жить ей осталось всего несколько минут, никогда не станет поднимать шум из-за легкой боли. Не думаю, подруга, что ты приняла достаточно яда, чтобы он повредил тебе или мне.

И она съела крысу.

Если мораль этой басни не в том, что ложь не принесла пользы крысе, то я буду рад узнать, чему же эта басня учит.

III

Лягушка, которая всю ночь провела в добрососедской беседе с совершенно ничем не занятым эхо, вышла серым утром на поиски дешевого завтрака и увидела головастика.

– Стой! – проквакала она. – Покажи-ка мне причину, по которой я не должна тебя съесть!

Головастик остановился и продемонстрировал прекрасный хвост.

– Достаточно, – сказала лягушка. – Я по ошибке решила, что ты один из нас, а если я что и люблю, так это лягушек. Но ни у одной лягушки, само собой разумеется, нет хвоста.

Пока она это говорила, хвост головастика дозрел и отвалился, и его обладатель предстал во всей своей съедобной сути.

– Ага! – сказала лягушка. – Это была твоя маленькая хитрость! Если бы ты не менял внешность, а положился на мое милосердие, я бы тебя пощадила. Но меня злит всяческий обман.

И она мигом проглотила головастика.

Мораль этой истории в том, что она все равно бы его съела.

IV

Как-то раз один старик нес, уж не знаю зачем, вязанку хвороста. Он встретил осла, который был нагружен камнями.

– Что если нам поменяться ношей? – сказал осел.

– Очень хорошо, сэр, – согласился старик, – кладите свою ношу мне на плечи, а мою снимите и положите себе на спину.

Осел послушался – по крайней мере в том, что касалось его собственной ноши, однако не снял вязанку с плеч старика.

– Как умно! – сказал старик, развеселившись. – Я знал, что вы так сделаете. Если бы вы поступили иначе, в притче не было бы смысла.

И положив обе ноши на обочину дороги, он весело поковылял дальше.

V

Слон, встретив мышь, упрекнул ее за то, что она не проявляет интереса к росту.

– Все это хорошо, – ответила мышь, – для людей, которые неспособны на что-нибудь получше. Пусть растут, если хотят; я же предпочитаю поджаренный сыр.

Глупый слон, не особо разобравшись в этом замечании, решил поступить так, как обычно поступают те, над кем одержали верх в остроумии, – наступить на свою умную собеседницу. И он действительно наступил на нее ногой, и мыши не стало.

Урок, преподанный этой басней, ясен и очевиден: мыши и слоны видят вещи каждый согласно своей природе; если слон решает принять точку зрения мыши, для нее это плохо заканчивается.

VI

Волк утолял жажду у ручья, когда отбившийся от стада ягненок спустился к воде, довольно демонстративно обошел волка и стал пить ниже по течению.

– Прошу заметить, – сказал ягненок, – что вода обычно не течет вверх по склону, и то, что я здесь пью, никак не может испортить воду в том месте, где пьете вы, даже если предположить, что мой нос не чище вашего (а это не так). Так что у вас нет ни малейшего повода меня убивать.

– Я и не знал, сэр, – ответил волк, – что мне нужен повод, чтобы любить котлеты; мне это и в голову не приходило.

И он с большим удовольствием пообедал ягненком.

Эта басня любого должна убедить в том, что если две истории очень похожи друг на друга, то одна из них вовсе не обязательно является плагиатом.

VII

Как-то раз пожилой джентльмен уселся на желудь и, найдя это место весьма удобным, крепко заснул. Тепло его тела заставило желудь прорасти, и рос он так быстро, что, когда спящий проснулся, он обнаружил, что сидит в развилке дубового ствола метрах в двадцати над землей.

– Ах, – сказал он, – я люблю, когда хорошо виден пейзаж, который мне по душе; но этот, кажется, не обладает подобным достоинством. Пойду-ка я лучше домой.

Легко сказать, но отправиться домой оказалось непросто.

– Что ж, если я не могу подчинить обстоятельства своей воле, то я по крайней мере могу приспособить волю к обстоятельствам. Я решаю остаться здесь. Жизнь, как скажет один видный философ в Англии (когда будет Англия, чтобы сказать это там) – это определенная комбинация разнородных перемен, которые происходят одновременно и друг за другом, в соответствии с внешними сосуществованиями и последовательностями. К счастью, впереди у меня еще довольно много лет такой жизни, и думаю, я могу позволить своему окружению превратить меня в то, что я выберу.

Так он и сделал. Но каков выбор!

Я бы сказал, что здесь преподан урок удовлетворенности жизнью в сочетании с наукой.

VIII

Гусеница с большим трудом взобралась на верхушку жерди для хмеля, и, не найдя там ничего интересного, стала подумывать о том, чтобы спуститься.

– Вот если бы у меня были крылья, – заговорила она сама с собой, – я бы легко с этим справилась.

После этих слов она развернулась, чтобы спуститься, но к этому моменту тепло, вызванное ее предыдущими усилиями, а также тепло солнца превратили ее в бабочку.

– Мне как всегда не везет! – проворчала она. – Стоит мне только пожелать чего-то, и я это получаю. Сегодня утром, выходя из дому, я этого не ожидала и совершенно к такому не готова. Но полагаю, мне придется это выдержать.

И бабочка расправила крылья и полетела к первому же замеченному ею раскрывшемуся цветку. Оказалось, однако, что на этом цветущем овоще проводит лето паук, и вскоре мисс Бабочка очень захотела вернуться обратно на жердь и стать простой гусеницей.

По крайней мере, она получила удовольствие от того, что ее желание не сбылось.

Haec fabula docet[4], что не стоит заглядывать в дома, не выяснив, кто в них проживает.

IХ

Рассказывают, что некий татарский священник, собираясь принести в жертву свинью, заметил в ее глазах слезы.

– Так, что это с тобой такое, хотел бы я знать? – спросил он.

– Сэр, – ответила свинья, – если бы ваш разум мог проникнуть так же глубоко, как ваш нож, вы бы знали это, не спрашивая. Однако я могу вам рассказать: я плачу, потому что знаю, что меня плохо зажарят.

– Ах, – задумчиво протянул священник, предварительно убив свинью, – мы все так похожи: нас пугает плохая обжарка. Сама смерть нас не страшит.

Из этого рассказа вы узнали, что даже священники иногда добираются до истины лишь наполовину.

X

Пес, которого сильно донимали пчелы, случайно забрался в лежавший на земле пустой бочонок, выглянул в отверстие для пробки и обратился к своим мучительницам с такими словами:

– Если бы вы вели себя сдержаннее и кусали меня по очереди, вы могли бы здорово надо мной потешиться. А вышло так, что вы загнали меня в надежное убежище, и я буду хватать вас, как только вы залетите в это отверстие. Вот вам урок, как глупо проявлять неумеренное рвение.

Закончив, он стал ждать ответа. Но его не было, так как пчелы даже не подлетели к наливному отверстию: они проникли в бочонок тем же путем, что и пес, и сделали его пребывание там невыносимым.

Урок этой басни в том, что нельзя руководствоваться чистым разумом, ссорясь с пчелами.

XI

Лиса и утка рассорились из-за того, кому из них достанется лягушка, и решили обратиться со своими разногласиями к льву. Лев долго слушал, как они спорят, и наконец открыл рот, чтобы что-то сказать.

– Я хорошо понимаю, – перебила его утка, – каково будет твое решение. – По нашему собственному признанию, лягушка не принадлежит ни одной из нас, и ты съешь ее сам. Только, пожалуйста, не забудь, что львы не любят лягушек.

– А мне, – воскликнула лиса, – совершенно ясно, что ты отдашь лягушку утке, утку – мне, а сам съешь меня! Позволь мне высказать некоторые возражения по поводу…

– Я собирался заметить, – парировал лев, – что, пока вы спорили, предмет разногласий ускакал. Может быть, вы сможете предоставить на суд еще одну лягушку?

Указать на мораль этой басни означало бы нанести незаслуженное оскорбление острому уму читателя.

XII

Как-то раз поздним вечером осел встретил двух лошадей и сказал им:

– Всем порядочным лошадям пора быть в постели. Почему вы на улице в такое время?

– Если сейчас так уж поздно, – отвечали они, – то почему ты сам гуляешь?

– Никогда в жизни, – сердито пробурчал осел, – я не встречал лошади, которая дала бы прямой ответ на вежливый вопрос.

Эта басня показывает, что осел не знал всего.

[Похоже, достойного баснописца раздражал намек на то, что лошади не отвечают на вопросы. – ПЕРЕВОДЧИК][5]

XIII

Вывернутый плугом камень стукнулся о пень и поспешно завел следующий разговор:

– Добродетель, которая является противоположностью порока, лучше всего воспитывается отсутствием искушения!

Пень, застигнутый врасплох, был не готов ответить таким же кратким изречением, а потому промолчал.

С тех пор вошло в обычай называть глупого человека пнем.

XIV

Река увидела, как легкий ветерок уносит якорь, и спросила его:

– Что ты собираешься с ним делать?

– Я его брошу, – ответил ветерок по зрелом размышлении.

– Ну еще бы! Я бы тоже его бросила, – сказала река. – Ты мог бы и вовсе его не брать.

– Между нами говоря, – отозвался ветерок, – я взял его лишь потому, что для ветра это обычное дело. Но если ты не против, я донесу его до твоего верховья и брошу в твое устье.

Эта басня преподает так много хороших уроков, что было бы несправедливо о них упоминать.

XV

Сидящий на груде камней крестьянин увидел, что к нему приближается страус; когда тот оказался в пределах досягаемости, крестьянин принялся швырять в него камни. Вряд ли птице это понравилось, но страус не шевелился, пока крестьянин бросал в него множество булыжников, после чего набросился на камни и съел их.

– Вы очень добры, сэр, – сказала птица, поев. – Пожалуйста, скажите мне, какой из добродетелей я обязан этим прекрасным обедом.