Помоги проекту - поделись книгой:
Двадцать долларов – это такая хуйня. Огрызки – это такая хуйня. И бедность – это такая хуйня, которую вывезут лишь персонажи О’Генри. Да и то – предварительно обосравшись.
Безвкусно упакованные личинки из малообеспеченных семей превращаются…
Вчера я в последний момент решила,что мне не нужно в Ковров. До воскресной съёмки остались сутки, и я сняла себе хостел у храма Христа Спасителя. Скинула в сторис: а с кем я сегодня буду пить апероль?и картинку со шпицем. Мне ответила одноклассница.
«Сейчас ещё одну даму нашу спрошу. Да, Марго тоже не против». Я зареклась пересекаться с одноклассницами. Первая встреча выпускников показала,что да всем просто похуй. (И слава богу!) Трансформации всегда одни и те же.
Безвкусно упакованные личинки из малообеспеченных семей в первый год превращаются…превращаются… превращаются…в очень курящих и голодных студентиков. Их родители ещё умели в суп из сныти и бересты, но в общежитии семейные рецепты не уживаются с тараканами. Но да,мы все становимся немного свободнее, когда сучья Алена со своим флеш-рояль по ЕГЭ поступает в Вышку. И оставляет нас,таракашек, спокойно курить свои сиги. По областным филиалам. Сомневаюсь, конечно,что в унике для богатых можно так же гнуть пальцы. Хотя хуй его знает!
Через две пятилетки неумытые дети в большинстве своём становятся просто старыми неумытыми. Эта ебаная морщина между бровей, носогубная складка. Пятьдесят, семьдесят, сто тысяч рублей. И ты уже платишь в баре за друга ,и сухарики под стол не прячешь. А может, даже и бизнес какой. Но у тебя гормоналка, щитовидка, опухоль в гипоталамусе. А пиздец, есть же ещё родительские кредиты, мрущие дедушки! Все оказалось так и взаправду.
Когда Лена вызвала меня, я сначала подумала: «Долго не буду отвечать, а потом скажу, что уже занята. Извини, очень хотелось, просто давай в другой раз.» А потом подумала, а хуле. Да, она успешная. У неё муж, бренд одежды, она глава Setters (правда хз, что это, журнал, наверное). Я тут на Штаты коплю, а она туда в выпускном классе летала с батей. И мужа у меня нет, и вдруг она знает ЭТУ историю? Бля. А потом я вспомнила, как в той же самой школе для меня не существовало разницы в бабках. Я знала, что ни в какую Америку никогда не полечу. И рассказы Лены слушала, как если бы дома опять было кабельное. И канал Disney с его «Давай, Санни!», «Волшебники из Уэверли Плейс» и «Ханна Монтана».
В это трудно поверить, но меня никогда не гнобили одноклассники. Да, я была бедная, плохо одевалась, плохо пахла, гуляла с мелкими в одиннадцатом классе. И всегда очень ебнутая, вот просто крайне, это даже не как сейчас. Но у меня была такая богатырская силища любви к себе! Моим одноклассницам, кажется, не так нужны были первые неумелые ласки. (Хотя определенно да, и они). Сколько все эти поделки, креветки с Ашана (которые я таскала на пары), стихи и песни. А ещё игра в Зачарованных. Мне было можно, я была ебнутая. Мое либидо вспыхло в одиннадцать и угасло в тринадцать. Мой отец был моим лучшим другом, мать не контролила, так что поспешно взрослеть не было нужды. И я развлекалась.
Вчера Лена рассказывала, сколько досталось ей в школе за богатого батю. «А ты ей не помогай с математикой, пусть и дальше по Америкам своим катается.» «Че, Игонина, ты уже год выпускница. Шуба есть? Тачка есть? Муж при бабле?» Я правда об этом не знала! Когда Лена поступила в СПбГУ, то поняла, что не такой ее папа богатый. «Вот там реально у всех Картье, тачки, Луи Витоны. А у меня что? Коттедж во Владимирской области, который потом,кстати, отобрали. Папа разорился.» И вот тут началось самое интересное.
Оказывается, я ещё отлично жила в своих текстильных краях. Я воровала у соседок помаду, а Лена – хлеб. Родители присылали мне полторы тысячи рублей в неделю.А Лена жила в Питере на пятьсот.Я экономила на проезде,15 минут пешком к универу. В Питере были другие расстояния.Рита ебашила офиком с первого курса, потому что она будущий политолог.Все политологи сначала офики. Поступила на бюджет в Москве – отрабатывай карму.Лена ходила в гости к богатой подруге. Литейный, куча комнат и потолки во! «И Маша никогда не понимала, почему я такая голодная, и что мы все время ели у нее первым, вторым, третьим делом. А потом она уже стала возить меня в кафе, и заказывать себе больше. Говорила, возьми, заверни, Гришу покормишь. Питерские же,никто никого смущать не хочет.»
Раз уж я в последнее время такая плодово-ягодная на тексты – будет вам продолжение про одноклассниц. Меня очень сильно порвало от факта, что жизнь вот такая (даже не изменчивая) – изъебчивая. При этом – декаду спустя ты все так же носишь подружкины шмотки. Только марка уже eе собственная.
Если немножко отвлечься от Лены, то ещё есть Марго. Марго, как оказалось, всегда стояла на учете в различных психучреждениях. Странно, я со всеми кусалась, а с ней никогда не было. Марго прошла путь от «Чуть не убила старую суку – географичку» до «В 23 отъехала в дурку, выбора не было». Хуя, струя! «Это видимо зря ты, Дядя Фёдор, меня самой ебнутой в классе считал.» Марго рассказывала, как бывает, когда ты в больничку не на еде сэкономить едешь. Не дредики подплести, не в курилке осесть, а когда просто выбора нет. «У меня были такие состояния, что вот я прямо сейчас себя покалечу. И тебя крутят, везут, а там первым делом – галоперидол в жопу. И потом идут дни, где только потолок в трещинах, и ничего больше. Ну ещё слюноотделение. Это бессилят, чтоб не убилась. Я так полтора месяца провела. А потом раз в год – рецидивы. Но тут главное своевременно на таблеточки.»
Марго так и не выросла из красного цвета волос. На волне вторых Skins, с их лесбищем морских котиков – многие красились в Кейти и Эмили. «Я Кейти Фитч, а ты, мать его, сука, кто такая?» Менструационный цвет разве что стал малиновым. А вот проблемы с гормонами, щитовидкой, гинекологией, психикой – накинули Лене и Рите от 15 до 20 (килограмм). Просел голос на пару октав от сигарет. В остальном – они все такие же. Болтаешь, будто не выпустился.
Марго прошла также путь от «Кибербезопасности» (нет, это не панк-говно-фест, а серьёзная контора) до продавца на точке у Лены. Пишу это все и не верю, какой-то «Нежный возраст» подъехал. Этого в ларьке взорвали, этого в Чечне ебнули, ту, что шлюха – хахаль убил. А самый безнадежный, что с обезьяной на фуре путешествовал – уехал жить за бугор. В Париж (хоть и ко всратой даме). Что я могу поделать, я обожаю драму! Ладно, будет и о котятах.
Лена все-таки вышла замуж за Гришу. Начали встречаться, когда он был в одиннадцатом классе, а она в девятом. Гриша собирался поступать в Питер, ну и Лена, естественно, тоже. Как-то она привезла из Америки платье, и сказала: «Это свадебное. Но сначала на выпускной.» Оно было кремовым, все в рюшах, а самое главное – из Нью-Йорка. «Я и правда в нем замуж вышла. Искала, что-нибудь на второй день. И не нашла ничего лучше. Помню, как оно раньше на мне висело. Когда мы женились, я весила 76. Мне казалось, что я самая жирная невеста на свете, и это так ужасно. И это такие щёки! Себе не нравилась, вот и фото в инста практически нет.»
Мы следили за этой лавстори, потому что других у нас не было. Гриша писал ей стихи и портреты. Гриша очень вонюче какал, и фамилия у него была Коковихин. «Я пообещала, но все-таки не хочу ее брать.» Помню, как меня впечатлил рассказ об их первом сексе. (У меня самой он случится только через шесть лет.) Где они потом набирали в презики воду – проверяли на наличие дырочек. И кидали, как капитошки.
«Мы с Гришей расстались через несколько месяцев после того, как начали жить вместе. Я только поступила в СПбГУ, и на него сразу насела с этими обедами и завтраками. Он написал мне через полгода, но у меня уже был парень. Который знаешь, как пиздил. Я ушла от него, Золя помог, и больше мне не надо такого. А тут через год снова Гриша. Скоро будет 13 лет, как мы друг-друга знаем. Смотри: Картье (кладёт правую руку), Тиффани (левую) – все Гриша. Гриша молодец.»
Лена сказала, все сбылось, как в том стихотворении. Моем. Только Фридриха пока не родили. (ФРИДРИХА?)
–А, кстати, помнишь, то стихотворение на первом курсе? Жень, оно было лучшим!
–Это ещё какое?
–Ну мне задали по рекламе, а я тебя попросила.
–Ага, ты ещё обещала мне пиццу и не купила.
–Я тебе пиво купила!
Недавно моей (когда-то) подруге – изменил парень. Ну как изменил, изменял. Просто она узнала. Ну как, когда-то подруге: отношения мы не рвали, просто они стали не актуальными. Да и вряд ли были.
У меня есть такая поганая особенность – не уметь отделять искусства от жизни. Есть люди, которых я уважаю, как творцов. Но мне с ними тяжело. С Аней мне тоже было. При этом ты ищешь оправдание, что вот она – это маяк. А я тоже не самое heavenly creature из всех. Но меня же кто-то вывозит. Моя вторая поганая особенность – наделять всех несуществующей жалостью. Я думаю: Боже ты мой. Не могу я так поступить с человеком, это его убьёт. Ведь меня бы убило. Жалко, терпеть придётся. А ему хоть бы хны!
К Ане я всегда испытывала смесь жалости и восхищения. Такая талантливая и такая никчемная. Художница и нищеебка. Девочка без тормозов и манер. Без тормозов – это ведь комплимент. Некогда мы совпали, по прокуренной молодости. Когда я мыла ей голову в раковине, потому что она не могла уделить внимание себе. Только мужчинам. Она говорила: «Мой папа умер, когда мне было 12. Он очень похож на Артема. Не внешне, конечно. У папы волосы на груди. И моя мама начала спать с молдаванами и прочими. Молдаване чистые, русские алкаши. А я, наверно, поэтому, он мне папу напоминает.»
Мы мешали водку с колой, это было противно. Я даже сейчас иногда себе говорю: «не будь такой малодушной. Ты же ненавидишь алкоголь! Тебе что, нужен в мужья институтский физрук? Этот, который умер. Чтобы ты облегченно вздохнула?» Так вот. Мы мешали(сь), суетили, напрашивались на поцелуи. (У меня же тоже был папа!) Аня кидалась своими кровавыми трусами. Возраст такой был.
У меня он закончился раньше. Демонстрация Анечкой пятен пота и соплей (самых буквальных) на сторис – однажды вызвали отвращение. Представляю, что Улай говорил Абрамович: «ты, конечно, молодец, вон какую пентуху себе в животе выцарапала. Но не могла бы ты спать отдельно? Я только что чистые простыни постелил. Пожалуйста, Марина.»
Я бы не хотела терять Аню. Так не хотят отпускать Ту Самую Главную Бывшую, которая порядочно остопиздела. Истериками, депрессиями все вокруг тебя и себя угандошила. Но при этом осталась богиней. Мы знаем, сами там были.
Инстаграм становится идеальной площадкой, на которой вы точечно пересекаетесь, без необходимости впускать ЭТО в своё пространство.
Ты самая необычная девочка Нижнего Новгорода. Ты помоечница, но ты икона стиля. Ты безвольная, потому что вся агрессия – там где нужно. В творчестве. Коротколапая, длинноволосая, луноликая. И он:
Мне никогда не нравился анин парень. Саня называла его «Сальный», и лучше было не придумать. С таким лицом ты либо маньяк, либо слабоумный. Все как нужно. На диваны с прошлым бойфрендом Аня уже ссала. Прошлый, кстати, был художником. Делал маски для клипов Гнойному. Страдал речевой обсессией «АНТИХАЙП». (Блядь, надеюсь мир уже навсегда об этом забыл.)
Нынешний – археолог/ звукарь/ местный клоун. Есть сына от первого брака. «Это он так нечаянно спустил по пьяни», – объясняла мне Аня. «Теперь платит алименты, ну точнее не платит. Кстати, мы живем в гараже.» Кстати, они жили в гараже. Писали в ведро, мыли в Ашане голову. Полностью подходили друг-другу. Фрида Фекало и Диего-не-помню-какой. А потом: «Жень, я бросила Антона. Он мне изменял. Пока что мне страшно, в основном, из-за денежек.» Я тебя понимаю, ведь у меня тоже был папа!
Все, что я могу подобрать в таких случаях, это: «Дерьмо случается даже с хорошими людьми. Я тобой восхищаюсь.» С постными личиками случается, со стройными ножками, с Бродскими, с Христом вот, даже, случилось. У Анечки не боли. Твоему парню мы отобьём голову, нассым на могилу. Или хотя-бы в диван. Давай придумаем, что мы с ним сделаем? Кстати, Ань, а ты не могла бы отписаться от Димы. Мне неприятно, что ты это видишь. Любопытство, да? Принципы невмешательства? А, не отпишешься? Хорошо.
Я тебе очень сочувствую. Часть этой боли я даже возьму себе. Ну а ты? Прости, но и тебя теперь – нахуй.
Да здравствует: дружеская поддержка и женская солидарность!
Детство – пора снобизма. Твое «фу» может сработать на что угодно вовсе. Конечно, сам ты ещё чистюля. Ни пятен пота, ни пор. На лице – никаких последствий. От песка, к примеру, который ты ел вчера. Пара вещей может тебя испортить: это кариес и диатез. Ветрянка.
Есть только миг, как говорится. Миг между тем, как ты перестаёшь пахнуть молоком. И между первой ночью, когда твоё дыхание киснет во сне. Помните, мы клялись. Я никогда НЕ:
буду курить (запах!) и пить.
У меня не будет усов и волос на пальчиках ног. Я никогда не надену купальник после пятидесяти.
В детстве я не понимала, как слоноподобная тетя Света из соседнего дома – вышла замуж за дядю Гошу. У неё были сальные волосы, много тела и щербинка между зубов. Как выглядел дядя Гоша – не помню. Видимо, в грани разумного. Однажды, когда эта вонючая тетя Света пришла к нам в гости – я изрисовала обои. «Тетя Света, приятной смерти.» Я правда считала, что ей самой удобнее было бы умереть. Нежели мучить своим проявлением Гошу.
У одной дворовой мамы была родинка на щеке. Огромная такая, размером с ключ от домофона. Конечно же, волосатая. И волос там было больше, чем у тети Светы на голове. «Как Маша целует маму в щеку? У моей бабушки там совсем маленькая родинка, но я все равно немного морщусь. Когда мне нужно поцеловать ее и с правой стороны тоже.»
У Ларисы из соседнего дома был сколотый зуб. Аккурат в форме семечки. Ее просили рассказать эту историю. «Однажды я грызла семечки.»
У моей одноклассницы Насти – папа был одноглазым. Он работал сапожником в таком ларьке, как из девяностых. Ну где ты деньги в окно суёшь, а тебе пальцы отрубают. Так вот, папе в глаз попала стружка от обуви. Ещё до рождения дочери. Потому как калеченный он по всему альбому. Я подобного боялась и на всякий случай – от сварки тоже глаза берегла. Вдруг что. Недавно ее папа ТАК посмотрел на меня этим самым глазом. У меня потому что грудь просвечивала.
Я помню толстые ногти деда на ногах. Как такое возможно? Они как книжный том. Помню плохую кожу у папы. Ему уже все равно, а я до сих пор с ней мучаюсь. Помню девочку из двора, у которой на руке был ровно один палец. «Скажи, твои родители пьющие? Да? Такое случается, когда тебя пьяными зачинают.» И эта девочка отвечала, мол, да. А фамилия у неё знаете какая была? Безрукова.
Я не понимала, как у этих людей могут рождаться такие чистенькие дети? И почему тетя Ира до сих пор одна и живет с родителями и большим белым котом. (В молодости ее изнасиловали) Лучше бы это случилось с другой тетей Ирой, у которой огромный подбородок. В свои одиннадцать я отбеливала веснушки, зубы, усы. Последнее – вместе с матушкой. А в подростковом возрасте – я перестала мыться. Мой рекорд был – три месяца.
Сейчас я сама – та, у которой на зоне бикини волосы. Приходится мириться, что в самые важные моменты – за чистотой не угнаться. Мы потеем во время секса, истекаем в родах. Испаряем алкоголь от первого в жизни запоя. Приходится мириться, что детство кончилось. А ты и есть тот самый дядя Гоша, которому лишь бы спесивая. И ты и есть мама Наташа, от которой одноглазый Лёша точно не уйдет.
Помню, как Артем изменился в лице. Когда я сказала, что там в паре станций метро – меня ждет Дима в отеле. (Вероятно, что он не менялся. Но друзья или близкие так поступают в кино. А я внимания не обратила.) Мы с Мусей решили держать это по карманам. "Ты с Женей что-ли?" – спрашивала его матушка. "Чует материнское сердце, что скоро ее сыну пизда," – комментировал Дима. Зачем мне все это нужно? Я хотела увидеть, что демон из под кровати, оказавшийся демоном из кровати – совсем никакой не демон. А доселе ручная зверушка. Вот только если меняется дрессировщик, член может по ветру не вставать. На старые команды.
Вообщем, мы продержались сутки. Сначала я еще могла смирять себя по веригам ведической женщины. Держать мышцы лица, наблюдая за его скучным созвоном. Потому что жевала в тот момент теплый салат с фалафелем, который он посоветовал. И который он оплатил. "Пиздатый одуванчик, только с фалафеля меня регулярно пучит. Че-то я не подумала." И если честно я была счастлива, что наконец-то с мужчиной. Вот любимый лоб на пять пальцев, и носик, и прочее, что под этими тряпками из reserved. Можно даже стерпеть, что он когда к начальнику обращается на "Ерлан" – ему даже в голову не приходит, что вторая буква может быть там другая. "Дим, а че не смешно, что твой начальник ЕБЛАН?" Ага, да, киска.
Мой любимый человек стал тем, кого мы вроде как оба всегда презирали. От зимнего "Хочу яхту" он перешел на раздел «апокалипсис» в мой адрес: "Картошка, рис, макароны – для бедных. Мясо – мертвая энергетика." Алкоголь – нет, сигареты – в целом нет, но сегодня да (хорошо, что хоть это!) Каршеринг – комфорт, чуфальни – под запретом. И даже моя эротика.
– Но ты сам играл в порно?
Поделиться книгой: