Помоги проекту - поделись книгой:
–А вот и не скину. Он Дима. А этот толстяк? Он БИГМАК.
Когда мы идем к метро с Викусей, я чувствую, что мы обе из этого приюта. Я красивая, а она нет, но мы в равной степени никому не нужны. Не знаю, что это: рыбак рыбака, туннельный синдром? Я такая лохушка, что иду ластиться к кошкам. Потому что меня никто не гладит. Хотя ни мочой, ни потом я не пахну.
Как-то батя признался, что нашел у брата одно письмо, которое его просто убило. Он убирался в квартире, а за книжной полкой лежал такой вот сбитый комочек бумаги. Это была запись сеанса у армейского психолога. Сделанная со слов моего брата Гены. У него смешное имя, зато в честь деда. Гена успешно с этим справился, хотя сначала было сложно (из-за крокодила и продавца обуви.) В письме было о том, во что превратилась жизнь Гены после развода родителей. Мир рухнул, и рушится, типа, до сих пор.
–
Ну нет, бать, ты чего! Этого быть не может! Прошло же шестнадцать лет. Кто в 23 горюет из-за разрыва предков?
– Да может, может. Ты же знаешь, Гена у нас какой. Он всегда был очень ранимым. Замкнутым. Плакал, а потом хватался за нож. Очень нервный.
– Да он изначально был не жилец. Тоня Шумилова сказала, что я вообще Гене ничего не оставила, все лучшее себе забрала.
Это правда. Гена родился меньше чем через год после меня. Глаза, как у крысеныша – черные, и болезненный все детство. Я читала в четыре, а он с трудом в девять. Недавно я обнаружила, что после двадцати он пишет практически без ошибок. Учился в классе коррекции, иначе его гнобили. С трудом заводил друзей, а еще писал всем-всем девчонкам вконтакте: "Давай встречаться?". "Господи, это твой брат Гена? Жень, сделай что-то". Вообщем такой Джефри Дамер ковровского пошиба. (Только некрасивый и без усишек) Ладно, по шкале Апгар и Дарвину – полный провал. Но, блядь, развод?
В последнее время я поняла это. Жизни тебя пырнуть чем угодно и когда угодно – ничего не стоит. Что я сама помню о разводе родителей? Помню, мне было семь и я лежала в ванной. Было лето, ночь. Родители ругались. Никаких ссор до этого, бах. Помню, что матушке всегда что-то куда-то хотелось, а батя часто лежал и играл на гитаре. Я вышла из ванной и спросила: "Папа, ты любишь маму?" Он сказал: "Нет". Я сказала: "Папа, ты любишь маму." Он сказал: "Нет." Помню, ночь была крайней нежной, а мы лежали с матушкой вместе и плакали. Вероятно, Гена спал. Батя ушел.
Официальной версией стало: "Мне потолки здесь мешают". А что у нас с потолками? Беленые. Позже на них появилась гипсокартонная плитка, которую я обожала. Нулевые же. Мы с батей отделали так потолки по квартире. Я на ней комаров летом давила, а потом замазывала пятна штрихом. Потом в розовый покрасила. Помню первые алименты батя отправил денежным переводом. Вестерн Юнион, что ли? "Пусть себе эту тыщу рублей в жопу засунет". Расставание, вероятно, пришлось на самую середину лета. А первого сентября нас покрестили. Мне было семь, Гене – шесть. Все мои друзья по садику и школе, так-то, уже давно были крещеные. А батя был против. Видимо, это ему назло сделали. А не чтобы меня спас Ангел-Хранитель, и я никогда не болела.
Помню, как в ответ на очередное "Папа хороший", мне ответила матушка: "Твой отец ебётся с другими бабами". Мне тогда этим словом сильно так резануло. "Да. Мне сказала знакомая, с которой он вместе работает. У него другая, в огромных таких очках, тощая, черные волосы. Зовут Катя". Через лет восемь я видела, как батя плакал в машине. Мы грелись внутри, а снаружи был дождь. "Это моя большая любовь. А она меня никогда не любила.Я ей предлагал выйти замуж, и не один раз.И до того, как родилась Алиса, и после. А она все сидела на сайтах знакомств, искала себе нормального." Я так сильно плакала, сердце чуть не разорвалось. Мне тогда было шестнадцать,у меня вообще никакой любви не было и в помине. А почему то масштабы уже осознавала.
Для меня стало странным, что спустя столько времени после разрыва – он страдает по Кате. Вот она уже вышла замуж, родила другого ребенка. А батя говорит: "Я когда забираю Алису – всегда жду в машине. Больше не поднимаюсь. Не вижу Катю значит ее будто и нет. "Валя Ясперс как-то писала, что решила сорваться на свою шестилетку. Выговориться. А потом поняла, что перед ней не друг и не собутыльник, а мотылечек. Который будет потом лежать на полу в ванной и бить крылышками о кафель. От всей этой невмещаемой скорби. В рахитичный детский скелетик, взращенный, к тому-же, в Сибири. "Ты, бля, вообще думаешь головой, что кладешь на дошкольные плечи? Валя, опомнись!" Одновременно понимаю и не понимаю, почему они все это мне говорили. Тебе больно настолько, что кажется места не хватит. Эта скорбь лезет со всех щелей, и ты ее раздаешь как котят. "Возьмите бесплатно, пожалуйста! Заберите, я не выкормлю всех. Нет столько места в квартире." А глупая кошка рожает-рожает-рожает, и топить – руки боятся.
Катя бросила отца и одним утром сильно упала в подъезде. У нее повредилась шея и осталась кривой. Батя ей помогал, возил ее по больницам. Но говорил: карма. Это карма ее настигла. Как-то мы с моим первым бывшим придумали мем на ее фотографии. Останавливает Катю гаишник. А она под углом в 70 градусов высовывает голову из окошка: "Да, господин полицейский? Да-да, шеф?". Батя ржал над этим, конечно.
Послушай, милая шестилетка. Твой папа трахает других женщин, пока я тут с вами. С Геной некому делать уроки, а сам он не будет.
Послушай, подросток. Я ее любил, велосипед ей купил, зубы все вылечил. Ребенка ей сделал,а мне было тридцать семь, и я двоим уже платил алименты. Любил вот.
Послушай, взрослая дочь. Ты уже не вспоминаешь о лете, когда твоя мать постоянно плакала, а дед спустил ее с лестницы? Не вспоминаешь, как тебя порвало в одиннадцать, когда ты увидела эту бумажку о расторжении брака. У тебя и самой была бы такая же, если бы ты не ленилась съездить за ней. Ты в курсе, сколько это заживает. Особенно на детях. Никогда так не делай.
Под шмалью ржут, а ты рыдаешь
Ночью очень стоически блуждала по памяти. Я постоянно возвращаюсь к нашим хроникам: от нескольких тяг травы или в последние полчаса на псилоцибине. Сегодня вот хватило жалкой четвертинки экстази. Ты говорил, что все под шмалью ржут, а ты рыдаешь. «И все вокруг ты, и ты это купол, а я под ним.» Помнишь, мы с тобой смотрели «Чернобыль»? Я тогда вернулась из Грузии, чтобы спать с тобой на полу. И мы редко смотрели сериалы, они нам обоим не нравились. (От такого совпадения можно было пищать!) Ты ещё тогда читал дневники причастных к катастрофе.
Прошлой осенью ты написал про «купол», а я вспомнила этих бедолаг. Физики и ядерщики плакали кровью, дохали, годами не трахались, лишь бы как-то прикрыть это адское жерло. Строили, строили и, наконец, построили. Решение было заебись.
А что если шмаль и грибы тебе не врут? И я уже годы в роли такой конструкции, которая защищает не тебя от мира, а мир от тебя? Вдруг ты – одно из самых токсичных его проявлений? Ошибка, которую недостаточно просто признать. Вдруг моя злость – это фильтр для твоей злости, кривое зеркало, экспресс тест на две полоски?
«Я попросил их показать, что будет, если убрать этот купол. А там оказывается сплошь НЕЧТО и никакого космоса.» Может быть, тебе и впрямь нужен этот хрустальный презерватив, чтобы осознавать пределы своего гнева? Чтобы не подчинить ему все вокруг?
Ночью я возвращалась к нашим хроникам. Я становлюсь очень выносливой под наркотой, я не плачу. Мое эго меня не тревожит. Одиночество ощущается, как нечто неотъемлемое, соразмерное смерти. Так устроен человеческий механизм. Женя никогда тебя не поймёт, но у неё красивые ноги и столько силы, все это выносить.
«Оставь мне мою злость, но не в качестве семени, а в качестве награды.» Дуккха
ULIANA, MON AMOUR
Сегодня тебе снится твоя бывшая девушка. День безнадёжно испорчен. Катя всегда снится к чему-то. Ты в очередной раз заходишь на авито, помнишь ее профиль. А там твои любимые книги – отдам бесплатно. Сука, из целой коробки книг в вашей бывшей московской квартире – она выбрала твои любимые.
«Отдаю Книги по писательству. Забрать можно в любое время»
Екатерина
Номер скрыт.
Зарегистрируйтесь.
Если посмотреть историю продавца, то там – одна сплошная ты. Твой стул она отдала ещё в августе. Было больно, пиздец, но ты это даже лайкнула.
Однажды в ноябре вы гуляли парами на любимом пляже в Адлере. Ты и твоя новая девушка, она и ее новая девушка. Случайно получилось. После Катя написала: «Я очень рада, что у тебя все хорошо, и ты живешь у моря.» За восемь месяцев никаких вестей, и тут – на тебе. Ты ответила как-то про «мразь» и «гори в аду». Потому что ещё в апреле она отдала на авито собаку. Общую. Год назад вы взяли двоих из приюта. Но когда ты уносила ноги в Санкт-Петербург, потому что вам (ей) нужно было «подумать», в Сапсан разрешалось взять только одну. Сури уехала с тобой. А ту лохматую, за которой ты собиралась вернуться – она отдала чужим людям. И тоже, конечно, молча.
На фото в Вотсап – четыре чёрных мусорных мешка. Там твои вещи, я уже даже не помню, за сколько лет. Это подарок к вашей седьмой годовщине – 1 июня 2021 – на которую вы не встретились.
Она просила не называть ее Ксюша, а называть ее Ксеня. Оказалось, что «Ксеня» – проектор по human design. «Вот почему с тобой так легко говорить!» Ну ещё потому, что Ксене в порядок меньше. Я позвала ее в путешествие, и Ксеня сказала: «Давай. Или не знаю.» Я дождалась, когда мы дерзнём покинуть проект, наш лагерь в лесу. Странно, меня выгоняют обычно ДО того, как я принимаю решение. А тут? Лёха(Fire) выдал палатку, Даня(Womenizer) – спальник, и мы поехали. «Так круто, что ты умеешь просить о помощи,» – сказала Ксеня. Да, я умею! Хотя мне на Бали сказали, что я типичная «Янь» (мужская энергия). Сказала внучка шамана с Явы (бакалавр из Тулы при этом, не спрашивайте). «А я радфем,» – сказала Ксеня. «А мне 26 и я стара для всего этого,» – сказала я.
Нам почти не понадобилась палатка. Ксене 20, и я видела в ней себя. Ещё даже в свои 25. И я говорила, что скоро расправишь крылышки, почистишь пёрышки, будешь зарабатывать больше, чем все твои парни. Только подожди, я же знаю, о чем говорю. Но только вот у нас, выкрестов: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий.»
Мне тоже было раньше очень страшно, а теперь просто грустно бывает. Единственное, чего я боюсь – полиамории. «-Не говори при мне об этом, пожалуйста. -Хорошо. Жень, это все интересно, что ты рассказываешь. Но я немножко устала от темы. И вообще, ты можешь помедленнее? Тут будто ускорение х2 стоит.»
И вот так последние несколько дней мы слонялись по Крыму растерянные. Такие и вышли с проекта. А потом купили мороженое, встали на трассе – все распогодилось. И затем растерялись снова. Ездили по серпантину, слушали, как за нас все волнуются. Выкидывали сыр, консервы, печенье, хлеб. Не поднялись ни на одну гору. Одним вечером разъехались: она в мотель посёлка Поляна Сказок, я в Партенит на вписку. Сидели утром в халяльном кафе Эдем и обсуждали пиздец, который случился. Каждой – своё, как говорится.
Ксеня постоянно не высыпалась и бегала писать. Меня рвало прямо в автобусе, в пакет от продуктов. «Кока-кола помогает от тошноты, ее дают даже беременным. Поверь!» Меня рвало кока-колой. Мы когда добрались до финального пункта – Поповки, то окончательно кончились. «Я не могу смотреть даже на море, я хочу умереть – вот настолько мне плохо!» Эти слова обычно – мои, но не здесь. Потому что я на море смотреть могла, и загорать могла, и кушать хотела, и кукурузу купила на пляже. Не купалась правда, потому что такое течение. (Две недели будет холодным, медузы сплошь.)
«Жень, Мур, я улетаю сегодня, до завтра не выдержу!»
«Понимаю, я бы сделала также. Если завтра была съёмка, или я больше не могла, или ещё что.»
Несмотря на задержанный самолёт – Ксеня уже в лучшем из миров. Поверьте, Москва – действительно лучший из миров. Там не кидают девчонок через забор, нет серпантина, и там существует радфем. Там есть Токио-сити, Яндекс-такси, хотя там так же грустно. Грустно, как и везде в мире, если ты чего то боишься.
Я поняла, что сжилась с этой ролью – выносливой. Помню, говорила Диме: уходишь? Оставь мне денег. Откупись от меня, хотя бы. Я же девочка ведическая, родилась радостью, отработала уже все свои кармы. Правильно та ведьма сказала: ты первая здесь душа, что просит об all inclusive. Хочу, мол, валяться с собаками или играть с детьми. И каждый раз с душой случается force major. Или как говорится в нашем ГП – непреодолимая сила. Звучит безумно красиво, но выглядит не самым лучшим образом. Парень ушёл, оставил на барахолке в Тбилиси. Парень бросил в Питере в -30.
Парень… Каждый раз с ним уходили деньги. Небольшие, сказала бы даже – гроши. Но мне вообще было сложно с валютой. Я в Индии, например, купюры увидела, когда он мне сказал: «А подержи…» А там Маатма Ганди! Нихуя себе, здравствуйте.
-Я тоже рос, и я был щедр насколько это казалось возможным.
–Помню, ты делил со мной в месяц 10 тысяч рублей. Пока работал ночами в цветочном магазине. И это было трогательно, лучшее время. Но ещё я помню, как ты купил себе мак, а мне не купил.
–Почему ты такая сука? Почему ты это делаешь, почему ты вечно требуешь чего-то?
–Потому что могу, потому что ты меня любишь. Потому что это ты без меня, Мусик, не можешь.
–Ты права. Господи, почему это просто не может кончиться?
Посмотрела в зеркало на двадцатилетнюю Ксеню, с которой познакомилась в путешествии. Чистоганом – я. Прошлая, конечно. Пыталась вспомнить, когда это «not about money» в своей голове получилось выключить. Откуда взялся ресурс? Ненависть – это ресурс. Скинхеду хача отпиздить впервые – боязно. А потом почитал новости – разозлился – и страха будто и не было. Вот и у меня. Убью, украду, стану курьером в Яндекс, вебкам моделью, кладменом, и что там ещё по наклонным? Но больше никогда не буду зависеть от такого ничтожества, тюфяка, грязи. (И от родителей – заодно.) И никогда не будет фасоль – вместо мяса, если речь не о горном походе.
А потом он каждый раз возвращается. Как мама из командировки: игрушки, колечки, альстромерии. Платит в автобусе, как за восьмилетку. Да так, что ты часто, когда одна забываешь – кондуктору денежку дать. А ты ему покупаешь какие-то шорты. И работать перестаёшь. Потому что работа эта фигня, тебя не ценят на ней. А сколько можно борщей наварить за эти четыре часа. Ебаной работы в день?
А потом заебывает и борщ.
А потом заебывает этот овощ, который только сидит и работает.
А потом заебываешься сама в себя.
Остаётся долг на кредитке, кусков в шестьдесят, полное бессилие.
Отвалившиеся навыки, как отвисшие сиськи. «С чего начать, если хуево по всем фронтам?»
Ты просишь в долг у таких же нищих подруг. Главное не у отца, он скажет – не отдавать. Держи, дочь, это тебе подарок. И тебе будет стыдно, ужасно. Конечно, ВЕДЬ ЭТО ЖЕ ПАПА-ПАПОЧКА. Работаешь две недели подряд, кричишь «ЗАКРЫВАЙТЕ ЭТУ ПЛАТИНУМ НАХУЙ, я че НЕ ЯСНО СКАЗАЛА?» И каждый день стабильно плачешь, пока выполняешь пятилетку за семидневку. Саде-сати!
А потом что-то меняется. Денег сегодня много, а ты почти не устала. Ой, и копится даже. А сегодня их столько, сколько в неделю разом. Неужели, мне наконец-то можно уснуть на подушке? Безопасности! Мне можно поехать в Москву и прямо сейчас, а на зиму можно в Азию. Даже без МУЖА рожать! И я каждый день могу тратиться на sim-карты, чтобы такое писать ему:
-Дим, привет, мне не хватает 250 к на квартиру в Москве, не добавишь?
–У тебя реально есть на квартиру в Москве?
–Ахахаха, блядь, только самые глупые с этим меня поздравили!
–Ну мало ли, я на твой счёт уже и не удивляюсь.
А я все ещё удивляюсь. Мы делили сосиски по скидке, стипендию от филфака, зарплату сторожа в магазине. Мы не смогли поделить айфоны, макбук и те двадцать долларов, помнишь, на Бали? Ты тоже не смог, не отпирайся.
Поделиться книгой: