Путница

Неужели думает, что я позволю?

Когда повозки стали заворачивать на обочину, а впереди показалось удобное место для привала, Лех буквально не сводил с меня глаз. Обычно перед тем, как устраиваться на ночь, он лично обходил близлежащие заросли, проверял, нет ли где подозрительных следов. Однако сегодня отправил в дозор неутомимого Яжека на пару с Кротом и Ресом.

Вот только лес – не постоялый двор, поводов улизнуть из лагеря можно придумать множество. Поэтому я заранее предупредила Зиту, что с ужином помогать сегодня не буду, а как только Леха отвлекли, просочилась сквозь кусты бесплотной тенью и припустила со всех ног.

Догнать меня ему не удалось бы при всем желании, так что насчет погони я не беспокоилась. Ушла от лагеря так далеко, как только хватило сил. А когда решила, что нашла подходящее место для ночевки, перевела дух, бросила на землю мешок и огляделась в поисках лапника.

Не знаю, дадут ли мне сегодня уснуть, но попробовать все-таки стоило. Тем более, что целый день провела верхом и к ночи действительно устала.

Мертвенно-желтая луна, словно специально выгадывала время, тут же выглянула из-за туч, утопив и лес, и меня вместе с ним в своем опасном сиянии.

Я в кои-то веки не стала прятаться, а вместо того, чтобы, как обычно, нырнуть в спасительную тень, медленно вытянула руки и со смешанным чувством оглядела ослепительно-белую кисть с тонкими пальцами, на которых прямо на глазах отрастали острые серебристые когти.

Мне на глаза упала такая же серебристая челка, и я неосторожно отмахнулась, чуть не расцарапав себе щеку. Потом изучила вторую такую же руку. Осторожно потрогала лицо. А потом почувствовала, что с риалами тоже происходит что-то непонятное и выпростала цепочку с амулетами из-под рубахи.

Хм. Странно. Что с ними такое творится?

Моя жемчужина в лунном свете пылала призрачным голубым светом, словно маленькое солнце. Она заметно потяжелела. Как-то нехорошо изменилась. И в довершение всего стала холодной… вернее, настолько ледяной, что я, случайно ее коснувшись, невольно ойкнула. Тогда как агат, наоборот, разогрелся, но не до такой степени, чтобы меня обжечь. Напротив, его свет в кои-то веки был удивительно мягким, согревающим. На его поверхности появились тонкие золотые прожилки, словно теплые искорки в черных глазах Ширры. А еще мне показалось, что он частично забирал на себя неистовый холод, источаемый моей жемчужиной. И только благодаря ему она не покрылась ледяной коркой и не растрескалась, как зимнее озеро.

И все бы ничего, если бы я, как и раньше, не почувствовала невесть откуда взявшийся зов.

Луна манила, искушала… она с такой силой влекла меня к себе, что я снова забылась, буквально на мгновение ей поддавалась, а когда пришла в себя, обнаружила, что нахожусь вовсе не там, где оставила свой мешок. Что вокруг простирается совершенно незнакомый пейзаж, а сама я стою не посреди нехоженого леса, а на краю какого-то обрыва всего в одном шаге от бездны.

Конечно, это было гораздо лучше, чем проснуться поутру и обнаружить, что твои руки по локоть в крови, а рядом остывает чье-то бездыханное тело. Однако случившееся меня напугало. С каждым разом эти непонятные приступы становились сильнее. Я все чаще им поддавалась, все дольше мой разум оставался в оковах лунного наваждения, и один Двуединый знает, чем это однажды закончится.

Я сжала кулаки с такой силой, что острые когти до боли впились в кожу, вскинула голову и с вызовом уставилась на небо.

Луна… моя вечная соперница, разлучница, напарница, подруга и предательница. Моя потаенная любовь и мой самый главный страх. Моя ненависть и моя боль. Моя главная тайна. Коварная обманщица и то самое правдивое зеркало, которое отражает мою настоящую суть.

Что же тебе от меня нужно?

Зачем ты опять меня к себе зовешь?!

Но луна, как и раньше, не давала ответов. Она лишь молча изучала меня с недосягаемой высоты. Быть может, ждала, пока я сама догадаюсь? Тогда как меня от одного ее вида бросало в дрожь. Словно надвое разрывало между огнем и холодом, между солнцем и луной, землей и небом, острым желанием взлететь и необходимостью остаться…

Всего-то и надо решиться сделать один-единственный шаг!

И вот когда эта мысль оформилась в моей голове, мне неожиданно стало ясно, что именно нужно делать.

Так просто… и так легко. Всего-то и нужно было, что ступить на специально приготовленную для меня золотистую дорожку. Вдохнуть поглубже, расправить крылья, оттолкнуться и взлететь. С торжествующим смехом добраться до луноликой сестры, коснуться ее белоснежным пером, принять ее, позволить ей быть твоей тенью и навсегда раствориться в ее сиянии. Довериться ей и просто воспарить над этим лесом, обрывом, прошлой жизнью, до самого последнего мига не думая, что бескрылым не суждено удержаться в небе. И не вспоминая, что у любого ущелья рано или поздно найдется усыпанное острыми камнями дно.

– Трис, нет! – ахнул издалека чей-то смутно знакомый голос, когда я уже собралась сделать свой последний шаг. – Ты еще не готова! Вернись!

Я вздрогнула от неожиданности. Быстро обернулась и хотела было сказать невесть откуда взявшемуся Леху, чтобы он не беспокоился, но не успела – ночь внезапно ожила и, сжавшись в пугающий силуэт, без предупреждения ринулась навстречу. Грозно заворчала, будто проснувшаяся от долгого сна гора, обдала горячим ветром, а затем мощно ударила в грудь, отбрасывая от края обрыва. После чего метнулась следом, нависла сверху и надежно закрыла от льющегося с неба, сводящего меня с ума света.

Оказавшись в ее тени, я на мгновение растерялась, однако навеянное луной наваждение и впрямь исчезло. Вот только радости это открытие ничуть не принесло. Нависшая надо мной тьма пугала намного больше крошащегося края обрыва. Распахнутые крылья, которые не пропускали ни толики света, вот-вот грозили сомкнуться, напрочь отрезая меня от мира живых. Раздавшееся сверху урчание тоже не навевало радостных мыслей, тогда как впившиеся в мои плечи когти настолько живо напомнили мне королевский дворец, что от неожиданной мысли меня захлестнула паника.

Двуединый… нет! Не может быть, чтобы оберон напал на мой след! Я ведь была осторожна, предприняла все меры, чтобы сбить его с толку!

Но оживший кошмар уже был здесь, рядом, готовился одним махом завершить свою долгую охоту. Я чувствовала его обжигающе горячее дыхание, почти умирала, каждую секунду ожидая удара когтей или прикосновения длинных клыков к своей шее. Не видела его целиком, просто не могла. Только бесконечно тонула в черной шерсти, мысленно поражаясь тому, что раньше ее не замечала. Даже забыла, как дышать, но потом вспомнила о некстати примчавшемся Лехе и отчаянно забилась.

Однако оберон словно почувствовал – молниеносно подобрался и прижал сильнее, лишая подвижности и не давая нанести серьезную рану. Все, что у меня получилось, это вспороть когтями неподатливую кожу, до крови оцарапать могучее плечо и оставить длинную ссадину на боку, а потом вцепиться во что-то зубами, давясь от попавшей в рот шерсти и мстительно сжимая челюсти.

Почти сразу сверху раздался раздраженный рык, показавшийся мне смутно знакомым, невыносимая тяжесть исчезла так же внезапно, как и появилась. По черному боку пробежала короткая судорога. Оберон странно съежился, ужался, обрел наконец конкретную форму. А в следующий миг на меня уставились два крупных золотых глаза, в которых горел невыразимый укор.

– Трис, нет! – гаркнул издалека Лех. – Остановись!

Но и я сама уже поняла, что ошиблась. Тогда как могучая тень надо мной наклонила голову и, переступив сильными лапами, тихо выдохнула прямо в лицо. Большая, теплая, живая, рядом с которой вдруг разом успокоились оба моих риала.

– Шр-р-р…

Я измученно обмякла.

– Ширра… Двуединый! Прости, я опять тебя не узнала!

Громадный кот с урчанием потерся о мое плечо, все еще старательно закрывая собой от лунного света. А я с невыразимым облегчением уткнулась лицом в мягкую шерсть и, крепко его обняв, виновато шмыгнула носом.

– Ну прости, мой хороший… прости, что сделала тебе больно… я не хотела… не поняла, что это ты. Перепутала со страха. Не узнала. Прости меня, глупую… прости, родной…

Ширра выразительно рыкнул подбежавшему Леху, и тот без лишних слов скинул с себя просторную куртку. Набросил на мои плечи и голову, закутал, как младенца, подхватил на руки, не обратив внимания на вялое сопротивление. И, сопровождаемый молчаливым зверем, быстро отнес под прикрытие деревьев, чья густая тень надежно спрятала мою переменчивую внешность от любопытных глаз.

Едва оказавшись на твердой земле, я молниеносно отпрянула в самую густую тень, которую только смогла найти. Натянула куртку поглубже. С благодарностью кивнула, когда Ширра улегся рядом. На всякий случай прижалась к нему покрепче, перевела дух, успокоилась. Затем тщательно себя изучила, осмотрела, ощупала и, только когда убедилась, что вернулась в свой первоначальный образ, настороженно выглянула из-под куртки.

Ну? Ждать нам сегодня громов и молний или же обойдется?

Лех встретил мое появление легкой улыбкой.

Странно. Оказывается, он не ушел, а вместо этого присел на корточки и с неподдельным интересом ждал, когда я выберусь. При этом выглядел он на удивление спокойным. Как и всегда, уверенным в себе. Слегка задумчивым и каким-то… м-м… даже слова-то подходящего не подберу. Но ни испуга, ни беспокойства он точно не излучал. Более того, он ждал. И когда я поняла, что ждал он только меня, то тихонько вздохнула.

– Ну что? Давай поговорим?

Глава 8

Разговор, как и ожидалось, не заладился. Я с беспокойством изучала Леха. Тот, в свою очередь, о чем-то размышлял. Ширра, то и дело косясь на нас обоих, демонстративно занялся вылизыванием раненой лапы. Но, даже находясь под его защитой, я буквально кожей ощущала сгустившееся напряжение.

– Перестань, – попросила я, когда тишина стала невыносимой. – Не смотри так, а то мне начинает казаться, что все слишком плохо. Я ведь предупреждала, что на самом деле не такая, какой кажусь. Или ты наконец-то начал меня бояться?

Лех качнул головой.

– Нет, Трис. Я же сказал – ты меня не пугаешь.

– Тогда что пугает?

– Ты действительно хорошо себя чувствуешь?

– Более или менее. А что?

– Луна еще яркая, – осторожно напомнил он.

– Да. Но пока есть тень, беспокоиться не о чем. Кстати, как ты меня нашел?

– Мне подсказали, – уклончиво отозвался Лех, засмотревшись в сторону.

– Кто? Ширра?

– Не только, – снова ушел он от прямого ответа, заставив меня досадливо поморщиться. Значит, все-таки не доверяет, раз начал юлить. Однако вопрос был действительно интересным, потому что от лагеря я ушла довольно далеко. И даже если предположить, что луна заставила меня вернуться, а этот проклятый обрыв на самом деле в получасе ходьбы от обоза, Лех бы все равно не успел, если бы точно не знал, куда идти. Или если Ширра не подвез его на своей спине.

Я с подозрением покосилась на лежащего рядом Ширру, но было сложно представить, чтобы он вообще согласился пустить кого-нибудь к себе на спину.

Но тогда как Лех узнал? И оказался здесь так быстро?!

– Все в порядке, Трис, – неправильно понял мое беспокойство Лех. – Ты уже совсем обычная. И волосы, и кожа, и пальцы… почти как раньше. Только голос высоковат, но полагаю, это пройдет.

– Да, к утру. А глаза?

– Немного светятся, но в целом терпимо.

Я подумала, но после недолго колебания решила, что пытать его пока не буду. Попробую сначала у Ширры спросить – они ведь вместе пришли. А если уж и он откажется отвечать, тогда уже начну пытать Леха. Пока же я просто кивнула, сняла с головы его куртку и протянула вперед.

– Спасибо.

У Леха удивленно приподнялись брови, когда моя кисть, оказавшись в полоске света, самопроизвольно изменила форму и цвет, а ногти снова удлинились и засверкали, словно бриллиантовые. А как только я вернулась в тень, все исчезло, будто никогда не было, причем без всяких усилий с моей стороны.

– И это всегда так? – поинтересовался он, не торопясь забирать куртку.

Я быстро кивнула.

– Почти. Для этого даже стараться не нужно.

– Такое впечатление, что это не настоящее, – кивнул он, оценивающе меня оглядев, словно впервые увидел. – Как будто ты носишь маску. Или же на тебя наложена иллюзия, которая при определенном воздействии исчезает. Поэтому ты, скорее всего, не чувствуешь, что меняешься. И тебе, полагаю, не больно?

– Ты прав, смена облика не доставляет мне трудностей.

– Тогда от чего ты бежишь, Трис? – едва заметно нахмурился Лех. – Для чего стремишься забраться подальше в Приграничье?

Я отвела глаза.

– С чего ты решил, что я бегу?

– Ты долгое время жила в Симпале, несмотря на все свои особенности. Даже нашла применение способностям, успешно их скрывала от людей и, судя по всему, не помышляла что-то менять. До поры до времени. Значит, некоторое время назад с тобой что-то произошло. Я уже говорил – никто просто так не бросает свои прежние дела и не рвется в Призраничье. Но ты все бросила, Трис. И ты, похоже, очень спешишь…

– Ты бы тоже спешил, если бы тебя по пятам преследовал оберон, – нахохлилась я.

– Оберон?! – Лех вздрогнул всем телом и резко напрягся. – Идет за тобой?!

Я тяжело вздохнула.

– Увы. Понимаешь теперь, почему плохая из меня попутчица?

– Что ему нужно? – сухо осведомился воин, и у меня сам собой вырвался горький смешок. Пальцы машинально нащупали риал и плавно вытащили красавицу-жемчужину из-под рубахи.

– Где ты ее взяла? – внезапно охрипшим голосом спросил Лех, будто в первый раз увидел. – У кого…

– Украла, ты хотел сказать? – я улыбнулась, неотрывно глядя на свое сокровище, которое так естественно смотрелось рядом с амулетом Ширры. – Из королевской сокровищницы, конечно. Где же еще я могла подцепить оберона? Но она того стоит, правда?

Риал загадочно сверкнул, искупав мои пальцы в снежно-голубом сиянии, и от этого вдруг сделалось тепло и спокойно, как всегда бывало, когда мне помогал верный Рум. Конечно, его ничто не заменит, но вчерашний сон позволял надеяться, что у него все теперь будет хорошо. Пускай в другом мире и среди других людей, но я почему-то была уверена, что он в полном порядке. А еще я знала, что это жемчужина привела меня к нему. И именно она помогла мне сломать его клетку.

– Она моя, Лех, – обронила я, любуясь своим сокровищем. – Кажется, всегда была моей. Просто ждала, когда я ее найду, и только после этого проснулась. Красивая, правда?

– Двуединый… – Лех судорожно вздохнул, когда жемчужина вспыхнула, и трава вокруг меня покрылась вдруг тончайшим слоем белого инея. Даже Ширра внезапно начал менять цвет, на глазах становясь из угольно-черного каким-то пепельно-серым, но я не дала ему возможности превратиться в альбиноса – проворно убрала жемчужину на место и, посмеиваясь, стерла с удивленной морды провокационно поблескивающие снежинки.

Так-то! Моя красавица сильна и холодна, как неприступные скалы Летящих пиков. Но она умеет быть ласковой и нежной, если рядом окажутся чьи-нибудь заботливые руки. Не зря рядом с риалом Ширры она становилась такой умиротворенной – ей нравилось его тепло, точно так же, как ему пришлась по нраву ее мягкая прохлада.

Ширра ошалело потряс головой, зафырчал, махнул лапой, пытаясь стряхнуть с себя остатки инея. Даже морду о траву принялся ожесточенно тереть, словно ему не нравился холод. Меня это развеселило, Леха, напротив, почему-то насторожило. И в какой-то момент он с таким странным выражением уставился на кота, будто привидение увидел.

– Лех, ты чего? – удивилась я, перехватив взгляд, который он бросил на когтистую пятерню Ширры.

Что такого? Лапа как лапа. Здоровенная, черная. В свете луны выглядит, конечно, жутко, но он вроде привыкший? Не раз ее видел. Разве в ней могло появиться что-то новое?

Ширра, поймав мой вопросительный взгляд, забавно наморщил нос и с тихим ворчанием убрался в тень, сворачиваясь вокруг меня клубком и щекоча ладонь жесткими усами. А на Леха лишь мельком глянул. Правда, так, что тот, даже если и хотел что-то сказать, осекся. Пару мгновений смотрел в золотые зрачки, но быстро сдался – у Ширры действительно слишком тяжелый взгляд, чтобы долго его выдерживать. Поэтому Лех не стал искушать судьбу – попятился, отступая от нас медленно и осторожно, словно перед парой разъяренных бурых медведей, которых посмел не вовремя потревожить. А затем облизал пересохшие губы.

– Извини, Трис, я не знал.

Я непонимающе обернулась.

– Чего именно?

– Что он с тобой… Вернее, почему вы идете в Приграничье вместе.

– Да. Нам надо к Мглистым горам, – кивнула я, погладив Ширру, словно обычного кота. – Только там можно спрятать мой след от оберона. Так что у нас с Ширрой взаимовыгодное сотрудничество. Он помогает мне добраться туда живой и невредимой, а я помогаю ему в другом деле, в котором трудно обойтись без посторонней помощи. Да, мой хороший?

Кот согласно заурчал.

– Ты права, – тихо отозвался Лех, со смешанным чувством разглядывая жмурящегося от удовольствия зверя. – Лучше него никто не сумеет отыскать здесь дорогу.

– Угу. И от упырей, которых тут должно обитать великое множество, он меня тоже убережет.

Лех странно улыбнулся.

– Знаешь, Беллри недавно обмолвился, что там, где прошел скорр, еще очень долго не смеет объявиться никакая нежить. Я поначалу не верил, но сейчас вижу – это сущая правда. Полагаю, только поэтому нам до сих пор удавалось идти без проблем: Ширра даже своим присутствием защищает нас от беды.

Услышав свое имя, скорр приоткрыл один глаз и испытующе глянул на отступившего воина.

– Да, – повторил странным голосом Лех. – Думаю, ей с тобой повезло. И нам всем, пожалуй, тоже.

Ширра чуть прищурился, но воин быстро отвернулся и, накинув на плечи куртку, коротко поклонился.

– Мне пора, а то отец хватится. Или Кеол, чего доброго, искать отправится: я ведь не сказал, куда сорвался. Луна вскоре уйдет за тучи, так что ты вполне сможешь вернуться. Но если завтра ты вдруг не появишься, я оставлю твои вещи у одинокой сосны возле ручья. А если решишь остаться… – Лех глубоко вздохнул. – Помни: ты не одна и тебя никто не гонит прочь. Твою тайну знаем я и Ширра, и нас это не пугает. Наконец, в Приграничье лучше держаться вместе, потому что, помимо тварей, здесь много и других опасностей, от которых когти и зубы не уберегут. А еще помни, что в караване тебя будут очень ждать, особенно Лука. Поэтому подумай хорошенько, все взвесь, перестань бояться и возвращайся. А мы будем тебя ждать.