Путница

Я растерянно коснулась риала, приятно холодившего кожу, и несильно вздрогнула, почувствовав настойчивое тепло, исходящее от агата. Кажется, нечто подобное уже было: я хорошо помнила, как он пылал огнем, когда сердился Ширра. Едва кожу заживо не сожгло. А он… боже, неужели тоже это чувствует!

У меня что-то противно сжалось внутри.

– Ширра…

– Он хотел, чтобы ты была в безопасности, – тихо сказал Беллри, осторожно коснувшись моей руки. – Он говорит, что не причинил бы тебе вреда. Но и от слова отказаться тоже не может – когда-то он поклялся, что будет охранять этих людей… по твоей просьбе, конечно… и доведет их до самого Кроголина. Живыми и невредимыми. А сделать это, когда ты решилась уйти, было бы весьма затруднительно: он мог просто не успеть им помочь, если что-то случится.

Я ошарашенно моргнула.

– Ты боялась, – понимающе улыбнулся эльф, продолжая переводить неслышное урчание скорра. – Боялась себя, его, боялась за них… совершенно напрасно, кстати, потому что ты ни для кого не представляешь угрозы. Если, конечно, не пожелаешь этого намеренно. Ты не оборотень и не дикий зверь, Трис, чтобы сходить с ума от вида крови. Ты – нечто совсем иное. Важное. Но при этом совсем-совсем не страшное. А если бы ты и не сдержалась той ночью, то Ширра в любом случае успел бы тебя остановить. Просто тогда он не нашел слов, чтобы объяснить все правильно – слишком спешил, а потому сделал то единственное, что еще мог, – принес тебя обратно, намереваясь пояснить свой поступок позже. С нашей помощью, конечно: моей и Шиалла, ведь больше никто не знает древнего языка скорров. Но, к несчастью, немного не успел.

Да. Я была слишком зла, чтобы выслушивать этим утром чьи-либо оправдания. И слишком взбешена, чтобы понимать что-либо, кроме своей обиды, которую тоже посчитала чудовищной. А он весь день терпел, не показывая виду. Целый долгий день упорно держался рядом, хотя это было непросто. Да и сейчас старался быть настолько близко, насколько позволял мой заледеневший от гнева риал.

Я до крови прикусила губу, тогда как Беллри вдруг коротко поклонился и, понимающе улыбнувшись, отошел в сторону. А я во все глаза уставилась на осторожно вышедшего из-за дерева Ширру и лихорадочно терзала свою жемчужину, стараясь как можно скорее сделать так, чтобы она перестала обжигать холодом матово поблескивающий агат.

Справилась, конечно, не сразу, потому что волновалась и спешила, но скорр не торопил – просто стоял напротив и, наклонив лобастую голову, пристально изучал меня своим странными глазами.

– И-извини, – наконец выдавила я, сумев одолеть упрямый амулет.

Он коротко покосился на эльфа, и тот понятливо растворился в ночи.

– Шр-р-р…

– Знаю, что дура, – я виновато шмыгнула носом. – Прости, что сделала тебе больно. Я просто испугалась. Не привыкла, знаешь ли, кататься верхом на реликтовых существах из страшных сказок. Тем более с такой сумасшедшей скоростью. До сих пор поджилки трясутся. Хоть бы предупредил заранее, а то р-раз – и вздернул, как куль с зерном. А я нервная, пугливая и ужасно боюсь высоты! Думаешь, легко было сидеть у тебя на спине, каждую секунду боясь свалиться?

Громадный зверь только вздохнул.

– Очень больно? – робко спросила я, внутренне сжимаясь от мысли, что снова могу увидеть на его шкуре страшные раны. Но нет, кожа была чистая и ровная, шерсть густая, как прежде, а глаза – теплые и совсем не злые.

Ширра гибким движением оказался рядом и вопросительно на меня глянул, осторожно коснувшись носом мягко мерцающего риала. То ли на пробу, то ли зачем еще.

Я на мгновение замерла.

– Хочешь его забрать?

Он отрицательно качнул головой.

– Тогда что? Вернуть в прежний вид?

– Шр-р-р!

– Не трогать? Перевесить отдельно?

Ширра досадливо рыкнул, сердясь, что не может нормально объяснить, затем настороженно повел мордой в сторону и рыкнул снова. На этот раз – чуть громче. И спустя пару мгновений, отзываясь на его голос, на поляне снова появился Беллри. Кажется, был готов переводить. Правда, он показался мне слегка растерянным и немного смущенным такой высокой честью.

Я беспомощно обернулась к остроухому.

– Беллри, что он хочет?

– Свой риал, я думаю.

– Мне надо его снять?

– Нет. Ширра не собирается его забирать.

– Тогда что? Убрать в карман? Кому-то отдать на сохранение, пока я не натворила чего похуже?

– Просто сожми в ладонях и немного подержи, – тихо отозвался эльф. – Это поможет ему чувствовать тебя везде, куда бы ты ни отправилась. Слышать твой зов. Ощущать боль. Находить даже на другом краю света. Всюду. Он хочет, чтобы ты ему немного помогла.

Я послушно стиснула наши амулеты, ощущая, как риалы легонько покалывают пальцы. Пару мгновений так держала, гадая, сколько именно ему нужно времени и каким образом все будет происходить, но Ширра вдруг удовлетворенно прикрыл глаза, и эльф так же тихо перевел:

– Достаточно. Теперь ты никогда не будешь одна.

– Что? И все? Больше ничего не нужно?

– Да. Вы уравновесили свои риалы. С этого дня они стали равнозначны и будут послушны вам обоим. Вернее, тебе будут послушны… оба.

– А Ширра?

– Ему хватит своего, – слабо улыбнулся Беллри. – До свидания, Трис. Я тебе больше не нужен.

– Еще как нужен! Как я, по-твоему, должна с ним разговаривать?! Знаками?

– Раньше у тебя неплохо получалось, – снова улыбнулся эльф и, прежде чем я успела возразить, бесшумно исчез. Просто растворился среди зеленой листвы, не потревожив ее ни звуком, ни шорохом, ни простым движением. Словно и не было его тут никогда.

– Вредина, – буркнула я, убедившись, что ушастый больше не вернется. – Бросил меня тут на растерзание всяким скоррам. Вот не вернусь к утру, тогда пожалеет. А если вернусь, то пожалеет тоже, потому что я ему потом до конца жизни вспоминать буду. Или это – твоя работа?

Я повернулась к Ширре, пряча за внешней бравадой внезапно накатившее смущение, но тот и без переводчика понял – насмешливо хмыкнув, толкнулся мокрым носом и, без труда уронив меня на траву, пристроился рядом, положив голову на мои колени и с шумным вздохом вытянув сильные лапы. После чего легонько потерся щекой и негромко заурчал, когда мои пальцы на всю длину зарылись в густую шерсть.

– Не сердишься? – тихонько спросила я, перебирая короткие ворсинки.

– Шр-р-р.

– Это хорошо. А я вот сержусь. На себя.

– Шр-р! – фыркнул скорр, на мгновение открыв глаза и одарив меня выразительным взглядом. Дескать, нашла чем заниматься. Хватит и одной глупости на сегодня.

– Да? Тебе легко говорить! Ты таких дурацких ошибок в жизни не делал! Знаешь, как мне стыдно?!

Ширра неожиданно опустил потемневшие глаза и глубоко вздохнул. После чего уткнулся мордой в мой живот и надолго застыл, жарко дыша в рубаху. Я машинально обняла мощную шею и тоже замолчала, отчего-то не желая разрушать волшебное мгновение тишины. Кажется, мне весь долгий день не хватало именно этого – его присутствия и теплого дыхания на коже, от которого становится так хорошо на душе.

– Ты замечательный, – наклонившись, шепнула я в мохнатое ухо. – И слишком хорошо ко мне относишься, хотя, наверное, не стоит. Спасибо, что еще терпишь такую жуткую свинюшку, как я. Спасибо тебе.

Ширра чуть вздрогнул, но не отстранился. Даже напротив, прижался немного сильнее, находя странное удовольствие в том, чтобы прятать неистово горящие глаза в моей одежде, а передними лапами осторожно придерживать мои руки на собственной шее. Впрочем, какая мне разница? Ему нравится, и это хорошо. Может, он когда-нибудь простит меня за сегодняшнюю боль, причиненную по глупости и недомыслию? Может, останется еще немного рядом? Побудет хотя бы до тех пор, пока я не найду свою неведомую родню?

Я тихонько вздохнула и, обняв его крепче, тоже прикрыла глаза.

Ночь длинна, но она когда-нибудь закончится. Луны сегодня не будет, так что мне нечего опасаться. Особенно рядом с Ширрой. Думаю, он действительно единственный, кто сможет меня остановить, если я вдруг однажды сорвусь. А еще он один на всем белом свете понимает меня до конца. И не боится оставаться вот так, совсем близко, зная, насколько сильны мои руки и до чего остры спрятанные до поры до времени когти. Он действительно замечательный, хоть иногда и бывает довольно свирепым. Однако мне кажется, что за последние недели он научился себя контролировать. Сумел справиться со своей бешеной натурой и все чаще остается спокойным даже тогда, когда по-настоящему сердится.

Вот и меня сегодня не прибил, хотя стоило бы, наверное. Не нарычал, не покусал, не поцарапал. Стойко выдержал немилосердный холод от моей жемчужины и терпеливо дождался, пока я соображу, в чем дело.

Не думаю, что он может причинить мне вред. Верю ему, как ни странно. Больше остальных доверяю и искренне надеюсь, что он побудет со мной еще немного.

Очень на это надеюсь.

Хотя бы до Кроголина.

Глава 12

Кроголин, Белый город…

Двуединый! Раньше я не понимала, почему самый южный форт Приграничья называют именно так. Но теперь, глядя с высоты зеленого холма на его величественные башни, на громадные, окованные стальными полосами ворота, на высокие стены из белого камня и разноцветные флаги на вершинах игл городских крыш, наконец-то понимала, почему за глаза Кроголин с уважением зовут южной столицей королевства. И почему так много людей считают себя обязанными хотя бы издали взглянуть на этот древний город.

Он был действительно достоин восхищения и гораздо более достоин звания столицы, чем кичливая и кричащая на все голоса Ларесса. Спокойный и несуетливый, он отличался от нее так же резко, как разнятся между собой благородный, со вкусом одетый владетель обширных земель и неопрятная, хоть и увешанная разноцветными бусами, базарная торговка. От шумной Ларессы за версту отдавало показным, каким-то дешевым богатством, тогда как Белый город был скромен и полон скрытого достоинства.

Это чувствовалось везде: в безупречно ровной громаде наружной стены, методично прерываемой аккуратными сторожевыми башнями; в чеканном шаге вооруженных до зубов стражей на переходах; в неярком, внушительном блеске их тщательно подогнанных кольчуг; в каждом их отточенном движении, которые даже издалека выдавали опытных бойцов. Это ненавязчиво проглядывалось в мрачноватой черноте великанской горы, к которой плотно прижался огромный город. В грозном рокоте величественного водопада, роняющего свои воды с соседнего обрыва и дающего жизнь этому суровому краю. В четко выстроенных линиях улиц. В ярком блеске сразу десятка куполов на многочисленных храмах. Это витало в воздухе, как неуловимый аромат древней магии. Как призрачное марево. Легчайшее кружево творимых за стенами чудес, красноречиво свидетельствующих о присутствии тут немалого числа чародеев.

Это было везде, даже в ослепительно синем небе, где с самой вышины щедро проливало свои лучи полуденное солнце. И под его победным сиянием Белый город казался огромной белоснежной жемчужиной, которая, как мой риал, уютно покоилась в окружении угольно-черных скал, будто в родной колыбели.

Спешившись и оставив медленно бредущий караван преодолевать последний подъем перед последним броском, я остановилась и залюбовалась Кроголином.

Белый город был строг и грозен, суров и одновременно удивительно спокоен. Однако не это поразило меня больше всего: как оказалось, у Кроголина, в отличие от той же Ларессы, было не три, а целых пять (!) жилых уровней, расположенных друг над другом и отделенных крепкими внутренними стенами. Целых пять великанских кругов, объединенных широкой спиральной дорогой, частично пропадающей в недрах материнской горы и взбирающейся с каждым витком все выше и выше, вплоть до дворцовых стен и неприступного замка наместника.

Из-за этой дороги Кроголин был похож на невиданную пирамиду из пяти громадных дисков, нанизанных на поистине колоссальный стержень горы. Казалось, эти огромные кольца, состоящие из домов, мастерских, садов и улочек, постоянно стремятся куда-то вверх, к свету, к яркому солнцу. Соревнуются друг с другом за право тянуться к небу, борются и упорно карабкаются по крутому склону, будто живые существа. И с каждым шажком многочисленные дворы становись все больше, сады – все роскошнее, флаги – все ярче и разнообразнее, а дома – уже и не дома даже, а самые настоящие замки, над созданием которых, судя по блеску крыш и далеким колоннам, потрудились не только люди, но и гномы. А может, даже и эльфы – кто знает, кто много веков назад владел этой красотой?

Нижний круг, как нетрудно догадаться, был предназначен для торгашей и приезжих. Там располагалось множество постоялых дворов, недорогих лавок, просто домишек, готовых приютить небогатого странника.

На втором, особенно в той части, что находилась ближе к горе, разместились многочисленные кузни и мастерские, из труб которых безостановочно вырывались клубы пара. Ближе к наружным стенам шумело сразу несколько огромных рынков, наполненных людьми, словно муравьями в муравейнике. Здесь, как говорят, можно было найти любой товар из любого уголка света – от Беарнского халифата до самых отдаленных краев заснеженной Мерголии, поэтому каждый уважающий себя купец был просто обязан содержать здесь хотя бы одну лавку. А если позволяли средства, то и две, и даже три, потому как возможности для торга тут были самые что ни на есть замечательные.

Третий круг, как следовало догадаться, отводился для более состоятельных людей – для купцов, ушедших на покой магов, а также городской стражи, владельцев оружейных, ну и ювелиров, которые всегда и везде знали, как хорошо устроиться. Тут же селились горожане побогаче, пока не вошедшие в местную элиту. И нередко останавливались именитые путешественники, вздумавшие искать приключений в здешних негостеприимных землях.

Совсем уж благородные дамы и господа традиционно селились на четвертом круге, отчего издали он походил на узкую, богато изукрашенную тиару.

Ну а местом обитания наместника с его ближайшим окружением стал последний, верхний или пятый круг. Самый небольшой по площади, но при этом и самый защищенный, куда наверняка непросто было пробраться даже опытным ворам вроде меня.

Я только раз взглянула на высокие шпили дворца наместника, оценила высоту отделяющей его от нижнего еруга стены, прикинула расстояние и количество стражи на последнем витке гигантской спирали и одобрительно кивнула.

Отлично сделано. Думаю, даже мне придется немало потрудиться, чтобы безнаказанно проникнуть внутрь. Наверняка на пути попадутся отряды отборной стражи, магические заслоны и куча неприятных сюрпризов, которых вполне можно ожидать, учитывая частое пребывание в южной столице верховного мага. Да и внутренняя стража должна быть не чета ларесской. Не исключено, что штурмовать этот орешек пришлось бы с боем, а при отходе взбираться по отвесной скале, а уходить красивым прыжком в искрящийся под солнцем водопад, грозя расшибить себе голову о камни внизу. Причем, учитывая высоту, с которой предстояло бы падать, шансы уцелеть после такого прыжка будут стремиться к нулю, так что охранная система, стоит признать, тут поставлена превосходно.

Впрочем, мне пока это без надобности.

– Трис? – тихо позвали из-за спины. Я вздрогнула от неожиданности и быстро повернулась: вот демон! Не заметила, когда там успел оказаться Шиалл! Следил он за мной, что ли? Или по просьбе Ширры старался не упускать из виду? А что? От него всего можно ожидать!

Неизменно одетый во все зеленое, эльф неслышным шагом подошел и, настороженно косясь на блистающий впереди город, негромко спросил:

– Ты действительно решила зайти?

– Да. Я должна кое-что сделать.

– Учти: в Кроголине много магов, – беспокойно повел плечами эльф. – А ты носишь при себе ценные артефакты. Об этом никто не должен узнать, особенно чародеи, иначе вокруг тебя в один момент соберется такая толпа желающих ими завладеть, что даже Ширра может не справиться. Если ты решила, то, пожалуйста, будь осторожнее, Трис. Лучше вообще не снимай сайеши: он укроет твой риал от посторонних взглядов и не позволит ни одному магу почуять его магию. А еще он поможет в лунные ночи и сбережет твою тайну ото всех.

Машинально коснувшись груди, я слегка нахмурилась.

– О чем беспокоиться? Я всегда ношу риал под рубахой. Цепочку снаружи не видно.

– Дело не в этом, – покачал головой Шиалл. – Ты еще не умеешь видеть по-настоящему, но поверь, каждая магическая вещь – как маленький светильник для того, кто в этом понимает. Его видно издалека, как бы ты ни прятался. Он светится даже сквозь доспехи, через любую одежду. Зовет, привлекает внимание, заставляет оборачиваться, как голодного зверя – на запах близкой добычи. Прости за столь грубую аналогию, но со смертными так и обстоят дела: люди в большинстве своем жаждут обладать чужими сокровищами. А некоторые готовы на все, чтобы хоть ненамного увеличить свою мощь.

– Это я как раз понимаю. Но при чем тут моя жемчужина?

– Она сияет слишком ярко.

– Хочешь сказать, ее видно издалека?! Даже сейчас?!

– Именно, – кивнул эльф. – Любой маг заметит, даже не очень сильный. А в Кроголине таких немало. Что же касается твоей жемчужины… да, пока она касается твоей кожи, она молчит. Мы с братом, например, даже не учуяли ее, пока ты не разозлилась по-настоящему. Но теперь, если помнишь, у тебя два риала, и оба активны. Твоей силы просто не хватит, чтобы справиться с обоими и скрыть их от чужих глаз.

– Ширра… – я с досадой прикусила губу. – Вот демон! Как же я не подумала, что его камень тоже требует защиты? Но мне действительно нужно в город, да и Беллри сказал, что их сила уравновесилась. Я думала, этого вполне хватит.

Шиалл с сожалением развел руками.

– Боюсь, что нет. Надеюсь, сайеши сумеет укрыть их достаточно, чтобы никто не почуял, просто проходя мимо. Не снимай его, пожалуйста, иначе нам придется туго.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась я.

– Мы идем с тобой, – пожал плечами Шиалл.

– Нет, я не об этом. Что ты сказал про лунное серебро?

– Что о нем никто не должен узнать.

– Да? – невесело хмыкнула я. – Тогда ты малость опоздал со своим предупреждением: весь наш караван, если ты помнишь, уже в курсе. И я вовсе не уверена, что у некоторых (не будем указывать пальцем) хватит ума, чтобы не проболтаться. Удивляюсь, как Янек до сих пор молчит и не мучает меня расспросами.

Эльф тонко улыбнулся.

– Это как раз неудивительно: лунное серебро, как я уже говорил, само выбирает себе хозяина и умеет защищаться от чужих рук. Неужели ты не заметила, что к твоим риалам никто из наших спутников не проявил интереса? Никогда не думала о том, почему о нем так мало известно? Почему даже именитым ворам еще ни разу не повезло украсть подобную вещь?

Я изумленно вскинула брови.

– Что?!

– Лунного серебра на самом деле немало, – с на удивление грустной улыбкой пояснил эльф. – Это – наследие нашего общего прошлого. То немногое, что еще осталось в вашей памяти после ухода крылатых…

– Я думала, это легенда!

– В чем-то, возможно, так и есть. Но каждая легенда содержит в себе крупицу истины. Так и с лунным серебром – когда-то крылатые свободно жили и берегли этот мир от крови, но потом сами не удержались, затеяли собственную, самую страшную войну, и вскоре пали. Ушли, как записано в ваших сказаниях, и это – сущая правда. Они больше не правят миром, не вмешиваются ни во что. Они просто исчезли. Выгорели. Оставили его своим детям и младшим братьям.

– То есть гномам и вам? Эльфам? – недоверчиво уточнила я. – Вы же вроде как свой род от них ведете или я неправа?

Шиалл, засмотревшись на блистающий Кроголин, только вздохнул.