Путница

Я скромно потупилась.

– Да ничего страшного: заставлю побегать голышом в крапиве, подговорю зануду-Янека подсунуть тебе камешки в сапоги, где-нибудь отыщу корень древесного корригала[2], чтобы жизнь медом не казалась, а потом улучу момент и как-нибудь незаметно вылью на тебя бочку с ледяной водой. Если найду, конечно. Только и всего.

– Спасибо, добрая женщина, – иронично поклонился Лех. – Я так и знал, что ты – чудесная, милая, добрая и крайне отзывчивая спутница, на которую всегда можно положиться.

– Хорошо – не улечься, – буркнул с противоположной стороны лагеря несносный Янек, благоразумно хоронясь за одной повозок. – Хотя я знаю таких, кто наверняка бы не возражал.

Я мило улыбнулась.

– Лех, можно я его убью?

– Не стоит, – очень серьезно отозвался тот и зловеще добавил: – Я сам.

Невидимый Янек придушенно охнул и, сообразив, что зашел слишком далеко, со всех ног кинулся в спасительные заросли, стараясь оставить между собой и обманчиво неторопливо двинувшимся в ту сторону Лехом как можно большее расстояние. Шустро так кинулся, грамотно, споро. Разумеется, тягаться с опытным в таких делах патрульным было невозможно, хотя, признаться, везло ему довольно долго – целых двадцать ударов моего сердца, в течение которых Лех безошибочно его отыскал, уверенно настиг и негромко, но очень внятно объяснил, кому и зачем стоит придерживать чересчур длинный язык.

До караванщиков донесся жалобный писк.

Потом в лесу стало подозрительно тихо, а еще через несколько минут вернулся довольный сверх меры Лех, успокаивающе кивнул встревоженно привставшей невестке, ласково потрепал вихрастую голову Луки и с чувством выполненного долга принялся помогать отцу и брату с лошадьми.

Ширра вернулся только к ночи – мокрый до нитки, будто пару минут назад вылез из ближайшего озера, трепаный, но зато с молодым кабанчиком в зубах и безжизненно свисающей тушкой крупного зайца. Последнего он осторожно сгрузил у ног обрадовано всплеснувшей руками Зиты и вопросительно на меня посмотрел.

Я отвернулась, отметив про себя, как сильно помрачнел наш скорр. Правда, во второй раз ко мне подойти не рискнул: сообразительный. Какое-то время я краешком глаза следила за тем, как ловко управляется с дичью маленькая ларусска, как с охотой помогает ей муж, как с затаенной гордостью на них посматривает Брегол, а остальные просто тихо завидуют их маленькому счастью. Терпеливо дождалась, пока заячья тушка над огнем начнет источать умопомрачительный аромат, а затем решительно пересела в сторонку.

– Ты чего? – удивилась Зита, как раз закончившая нарезать исходящее соком мясо. – Совсем свежее, горячее, вкусное… ты разве не голодна?

– Нет, что-то не хочется, – я покачала головой.

– А как же ужин?

– Спасибо, у меня пропал аппетит.

– Ну… – Зита в затруднении оглянулась на мужа. – Хотя бы хлеба возьми! Или кабанчика отрежь… Ах да, ты же не любишь свиней!

– Верно, – невинно улыбнулась я, незаметно взглянув на беспокойно привставшего скорра. – Особенно больших и толстых, да еще такого темного цвета. Плохие воспоминания, знаешь ли.

Девушка огорченно вздохнула.

– Но у нас почти ничего не осталось. Только пара лепешек да сушеная зелень. Если бы не Ширра, пришлось бы охотиться самим, а это всегда лишние хлопоты. Время потерянное опять же. Пришлось бы останавливаться гораздо раньше, сокращать время дневного привала, рисковать возле болот… Правда, с нами эльфы, но не думаю, что это доставит им много удовольствия. Может, все-таки хлеба возьмешь? Еще чуть-чуть осталось, а завтра свежих ягод наберем, если встретим.

– Не надо. Я лучше прогуляюсь.

– Что?! Опять?! – неподдельно ужаснулась Зита, едва не выронив сочный кусок, приготовленный для радостно облизнувшегося Олава, прямо на траву. – Темно же, Трис! Ладно бы луна взошла, а то ж ни зги не видать!

– Ничего, – успокаивающе кивнула я. – Я не боюсь темноты, а что касается луны, то ее сегодня не будет.

– Точно?

– Еще как. Но чтобы ты не беспокоилась лишний раз, я попутчика возьму. Нет, Леха не стану – он еще отцу понадобится. А вот кое-кого другого заберу, пожалуй. Беллри, ты составишь компанию?

На меня непонимающе уставилась вся округа.

– Я готов, – немедленно поднялся эльф, подхватывая перевязь с мечом.

– Ты не доел, – сухо напомнил Лех, кивнув на отставленную им горячую кашу.

– Я не голоден.

Они на мгновение скрестили взгляды, будто острые кинжалы, долю секунды боролись и давили друг на друга, а потом так же быстро отвели глаза. Сбоку что-то недовольно проворчал Ширра и тоже поднялся. Озадаченно потер затылок Велих, обменявшись с отцом и насупившимся братом странным взглядом. Яжек совсем скис, не понимая, что происходит. Кто-то покачал головой, кто-то проворчал нечто не слишком радостное в мою сторону. Кто-то сделал вид, что не заметил этого краткого противостояния. Рес с Кротом вообще предпочли уткнуться взглядами в землю, чтобы не видеть лишний раз лицо вожака. Сам Лех быстро успокоился, коротким знаком велев эльфу беречь меня, как зеницу ока, а Беллри так же молча пообещал костьми лечь, но не подпустить никакую заразу. Правда, этого, кроме меня и еще одной пары внимательных глаз, больше никто не заметил, а потому народ продолжал пребывать в тревожном неведении. И только вечно невозмутимый Шикс на пару с Кеолом все с тем же поразительным спокойствием жевали горячее мясо, словно происходящее их нисколько не касалось.

– О чем ты хотела поговорить? – поинтересовался эльф, едва лагерь скрылся из глаз.

– Сама не знаю, – призналась я. – Так много странностей вокруг, что я просто не понимаю, с чего начать. Скажи, откуда ты меня знаешь? Если дело не в Ширре… почему ты сказал, что не узнал меня сразу? Что во мне такого, что вы с Шиаллом так резко сменили тон?

Беллри неслышно вздохнул.

– Это трудно объяснить.

– Какое многообещающее начало… – не удержалась от смешка я.

– Да нет, не сердись. Я просто хотел сказать, что если бы не скорр, мы бы никогда тебя не признали – ты отлично прячешь свою истинную природу – внешность, повадки, даже запах.

– А что не так с моим запахом? – насторожилась я.

– Он человеческий.

– И что с того?

Эльф на несколько секунд замер и, повернув голову, странно на меня посмотрел.

– Так не должно быть.

– Не понимаю, – окончательно растерялась я. – Почему ты считаешь это неправильным?

– Потому что ты только выглядишь, как человек, а на самом деле… – Беллри ненадолго задумался. – На самом деле это не так. Но именно поэтому я тебя и не узнал: ты сумела как-то слиться с этим образом. Смешаться с людьми, пропитаться их средой, верой, чувствами. Настолько хорошо, что мне до сих пор трудно воспринимать тебя… иной.

Я помотала головой.

– Извини, я все равно плохо улавливаю. Что во мне не так?

– А ты не знаешь? – тихо спросил он, глядя мне прямо в глаза. И от этого взгляда вдруг словно холодным ветром повеяло со спины.

– Я-то знаю, – пробормотала негромко. – Но откуда ты узнал – вот в чем вопрос.

– Говорю же: трудно объяснить. Это как аромат акации по весне; как крохотный лучик света, внезапно мелькнувший в сумерках; мимолетная мысль, сомнение, всего лишь смутная тень на грани ощущений… вроде бы чувствуешь: что-то неправильно, но не никак можешь понять, что же именно. Да, ты ходишь, говоришь и даже сердишься, как обычная смертная, твой голос слаб и немелодичен, руки грубы, а пальцы словно всю жизнь провели в холодной воде…

Вот удружил, ушастый! Так обласкал, что прямо хоть плачь!

– Но твоя поступь чересчур легка для человечки, – так же ровно продолжил Беллри. – А движения настолько плавны, словно ты не идешь, а плывешь по воздуху. Будто летаешь, ходя по земле, и этого нельзя не замечать. Ты очень сильная для смертной, Трис. Невероятно быстрая и не уступишь в этом даже Ширре. Ты умеешь хорошо прятать свое настоящее лицо, но иногда… когда ты сердишься или очень волнуешься… очень редко… как правило, ближе к ночи, особенно если она лунная… твой голос становится таким, каким и должен быть, – Беллри неожиданно улыбнулся. – Мне нравится твой настоящий голос, Трис. Он похож на перезвон эльфийских колокольчиков, когда на них падают капли утренней росы. Это красиво. Волшебно. У тебя действительно чудесный голос.

Я невольно поежилась, потому что он откуда-то знал то, чего просто не мог знать, но Беллри не заметил – смотрел куда-то вдаль, наполовину прикрыв тонкие веки и будто размышляя вслух. Или вспоминая?

– Знаешь, я никогда не встречал таких, как ты, вживую. Читал о подобном в наших хрониках, разговаривал со старейшинами, выискивал свидетельства того, что такое чудо еще существует в нашем мире. Я знаю о скоррах, немало встречался с ними и не раз был на краю гибели, потому что с ними весьма нелегко общаться – сама видела, как оно бывает… Скорры чересчур вспыльчивы и временами не в меру агрессивны. Особенно если сильно разозлятся. Могут одним махом снести голову, не задумываясь, что творят, просто потому, что плохо контролируют свои чувства. Это их рок и настоящее проклятие, которое когда-то дорого им обошлось. Но при этом я не встречал вживую тех, кто мог бы поспорить с ними на равных… кроме тебя, Трис. Ты их полная противоположность: светлая, чистая и нежная. Тебе не нужны никакие маски, чтобы поражать и ослеплять. Тебе не страшна магия и чужие удары – риал убережет от всего, что могло бы причинить тебе вред. Ты легко пройдешь там, где не сумеем пройти даже мы. Без труда одолеешь свой долгий путь: леса, пустыню, горы… тебе легко перенести любые тяготы, потому что твое тело живет по своим законам, нежели наши слабые оболочки. А твое настоящее лицо…

Он прерывисто вздохнул.

– Признаться, я бы хотел когда-нибудь его увидеть.

– Ты не знаешь, о чем просишь, – поежилась я, настороженно косясь на бредущего рядом эльфа. – Зрелище, если честно, не для неподготовленных умов.

– Понимаю. И ни на чем не настаиваю.

– Тебя что, это совсем не пугает?

– Нет, – снова улыбнулся Беллри. – Скорее, притягивает, манит и интригует, как всякая загадка.

– А откуда ты знаешь, что я на самом деле светлая?

– Потому что ты не одна такая, – пожал он плечами почти буднично.

– ЧТО?!

– Да, – подтвердил Беллри. – В Мглистых горах, насколько мне известно, еще остались подобные тебе. Старый, древний и мудрый народ… Странный, удивительный, почти забытый, про который смертные уже не ведают, ничего не знают, а если и помнят что-то, то не правдивее глупых легенд и преданий. Народ, который с веками стал настолько малочисленным, что почти не рискует спускаться на наши равнины. Раз… может быть, два за прошедшие тысячелетия это еще случалось, но не больше. Последнее упоминание о них относится к лету Зеленого года, а прошел он примерно пять с половиной веков назад. И с тех пор больше не было ни одного факта, говорящего за то, что они все еще живы. До тех пор, пока не появилась ты.

Я жадно подалась вперед, чуть не вцепившись в его руку.

Двуединый! Да неужто правда?! Неужели на свете есть еще кто-то такой же, как я?! Неужели я не одинока? Неужели смогу отыскать родных и узнать, наконец, кто я такая?!

– Кто они, Беллри?! Откуда?! Где их найти? Как зовутся? Как туда добраться? Как смогли так долго прятать свое присутствие?! Почему я вообще никогда об этом не подозревала?!

– Этого я тебе не скажу: сам почти ничего не знаю, – виновато развел руками эльф. – Мне известно лишь то, что твои родичи действительно существуют, называют себя по имени древней прародительницы клана и тоже, подобно родичам Ширры, живут вблизи Мглистых гор. Там вообще много такого, чего больше не встретишь в остальном мире. А они, как и ты, в каком-то роде способны менять облик, оставаясь при этом столь же прекрасными, какими их сотворил Двуединый… Еще знаю, что они не желают вмешиваться в нашу жизнь и уже много веков предпочитают держаться в тени. Я абсолютно уверен, что ты – одна из них. Но никак не могу взять в толк, почему ты оказалась в такой дали от дома, одна, да еще в столь странной компании!.

Я понуро опустила плечи.

– Если бы я могла ответить… Поверь, для меня это такая же загадка, как и для тебя. За исключением того, что до сегодняшнего дня я даже не подозревала, что не одна такая страшила. Оказывается, есть еще немало подобных чуд, рядом с которыми я буду выглядеть очень даже ничего. Есть чему порадоваться, да?

Беллри неожиданно поперхнулся.

– Трис, о чем ты?!

– О том, что я – дикая помесь оберон знает чего и Двуединый ведает с чем. Длинная, тощая и бледная, как собственная смерть. Глазищи громадные, черные, как у Ширры. Голос тонкий. Волос белый. Силища совершенно дикая, а зависимость от луны не хуже, чем у настоящего оборотня. Скоро совсем с ума сойду с этими лунными ночами. С каждым разом все труднее сдерживаться. Того и гляди кого-нибудь грызану.

– Не грызанешь. Не бойся. Вообще ничего не бойся – в этом мире тебе нечего бояться. Особенно когда рядом есть те, кто всегда готов тебя защитить. А луна манит потому, что ты еще не обрела полной силы, – на удивление спокойно отреагировал эльф. Ничуть не удивился! Прямо как знал, что мне на роду написано от луны прятаться. Это что, уже не тайна за семью печатями? Все население их леса, что ли, в курсе моих проблем? – Когда достигнешь определенного возраста, станет гораздо легче и яснее. Тогда тяга к луне почти сойдет на нет. Кроме полнолуния, конечно.

– Ага. Точно. Зато уж в полнолуние я как сорвусь, так и спасайся кто может!

– Не совсем. – Беллри снова повернулся, собираясь что-то добавить, но вдруг странно вздрогнул. – О. Трис, у тебя глаза светятся.

Тьфу, пропасть! Опять!

– Знаю, – пробурчала я, отворачиваясь и разом прекращая язвить. – Жуть одна, а не глаза.

– Нет-нет! Это очень красиво!

– Да ты спятил! – фыркнула я, торопливо растирая веки. – Знала я, что у эльфов странные вкусы, но чтобы такое… Совсем вы сошли с ума в своих лесах! Мои глаза могут быть какими угодно, только не красивыми!

– А Ширре нравится, – вдруг неслышно уронил эльф, опуская взгляд.

Я так и замерла на середине шага.

– Правда? Это он сказал?

– Думаешь, я стал бы лгать?

– А-а-а… гм… ну да, забыла. Прости. А что он еще говорил про меня? Ты ведь, насколько я поняла, его хорошо понимаешь?

– Немного понимаю, – внезапно замялся Беллри. – В большинстве случаев. У скорров очень трудный язык, и мне удается разобрать многое, хоть и далеко не все.

– Но общаться вы вполне можете? – продолжала допытываться я, позабыв даже про свои ужасные глаза. – Ты ведь можешь понять, что он говорит?

Остроухий переводчик только вздохнул.

– Ширра беспокоится, – неожиданно уронил он. – Не знает, почему ты сердишься. Почему гонишь и не хочешь ничего слушать.

– Все он прекрасно знает!

– Нет, – снова вздохнул Беллри. – Но ждет, что ты все-таки объяснишь.

– Вот как? – проворчала я, мгновенно насупившись. – И поэтому торчит за кустами, вместо того чтобы подойти и спросить самому?

Остроухий проследил за моим взглядом и заметно поежился, когда неподалеку промелькнуло гибкое черное тело: пронырливый скорр уже давно следовал за нами по пятам, настороженно ловя каждый звук и временами глухо порыкивая с досады. Я-то знала, что он близко. Можно сказать, даже чувствовала его присутствие, особенно когда риал начинал без видимых причин холодить кожу. Только не подавала виду, а вот остроухий почему-то проморгал мохнатого соседа, не почувствовал его.

Поняв, что замечен, Ширра на короткий миг остановился на пределе видимости и негромко рыкнул, пронзив оторопело застывшего эльфа тяжелым взглядом. Словно о чем-то предупредил.

Беллри вздрогнул от неожиданности и, нервно сглотнув, отступил от меня на шажок.

– Сердится? – понимающе кивнула я.

– Немного. Ты на него злишься, а твой риал больно жжется. Это даже на расстоянии ощутимо. И Ширре нелегко оставаться рядом, когда это происходит, поэтому он старается держаться поодаль, как ты и хотела.

– Э-э…

– Да, – кивнул эльф. – Ему тоже не нравится быть от тебя зависимым. И он очень хочет знать, почему ты так упорно делаешь ему больно?

– Я делаю?!

– А ты разве не чувствуешь?