Путница

Беллри несильно вздрогнул.

– Н-нет.

– Тогда чего ж мечешься, будто первый день на свете живешь? Или не знаешь, как решаются такие вопросы?!

– Я…

– Трис, они действительно не умеют извиняться, – странно кашлянул подъехавший с другой стороны повозки Рес. – Не злись: у них принято самому выбирать себе кару за совершенную ошибку. И если тот, кого задели, признает ее достойной, значит, виновный прощен, а проступок забыт. Так заведено.

– Мне все равно, что и как там у них принято! Мы в Приграничье! Тут живут люди и им подобные! И у нас принято поступать по-другому! Как разумные существа, а не ушастые снобы, которым больше заняться нечем, кроме самобичевания! Выбрали себе кару, недалекие при…

– Прости, Трис, – вдруг неслышно выдохнул Беллри, прервав мои возмущенные излияния на корню.

Яжек при этом непонятно кашлянул, старик на облучке тихо присвистнул, а вот Рес подавился какой-то фразой и ошарашенно уставился на ушастого приятеля, будто в первый раз увидел.

– Мы действительно очень виноваты.

Я ошеломленно моргнула.

Ого. Надо же, как быстро! Я-то думала, их с Шиаллом на аркане волочь придется, под пытками извинения выдавливать, а он, как оказалось, сам готов покаяться. Точнее, на все готов ради того, чтобы меня задобрить. Раньше бы морду воротил, губы кривил презрительно, а тут – бах, и все. Кажется, совсем дошел до «ручки», или я ничего не понимаю в людях. Но неужели Ширра их настолько напугал, что остроухие поступились даже своими обожаемыми принципами?!

– Прости, – немного смелее повторил эльф. – Этого больше не случится.

– Конечно нет, – проворчала я, слегка отойдя от шока. – Потому что в противном случае я вас больше жалеть не стану – так влуплю, что мало не покажется. Надеюсь, ты не сомневаешься, что я сумею?

Беллри покачал головой, но в его потухших глазах загорелся слабый лучик надежды.

Так. Не знаю, в чем дело, но едва Ширра появится, все из него вытрясу, потому что ненормально это – раскаивающиеся эльфы! Совсем ненормально. Хоть и приятно, не скрою. Может, у них просто совесть взыграла и со временем из них все же получится что-то путное? Или Лех чего понарассказывал? Тогда обоих к стенке припру и зарублю к такой-то маме, если они мне все не выложат!

– Гм… ладно. Может, и извиню, – все еще с некоторым сомнением протянула я. – Все-таки не со зла это, а по причине дурного воспитания. Да и начальник ваш слегка огорчится, если вас вдруг не станет. Так что живите спокойно. Но прежде ответь на один вопрос: с чего это вы вдруг передумали на меня злиться? Все-таки Ширра подсказал?

– Нет, – слабо улыбнулся эльф. – Я же сказал: он ни при чем.

– Тогда почему? Дело в лунном серебре? В моем риале?

– Не только.

– Ты не юли, остроухий, а то передумаю, и будешь потом всю оставшуюся жизнь ходить непрощенным. Что за тайны вы тут развели? В чем дело?

– В тебе, конечно. Разве не видно? – вздохнул Беллри, снова старательно отводя глаза. – В том, что ты здесь, одна, в таком странном виде и почти без защиты.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась я, кинув мимолетный взгляд на любопытные физиономии вокруг. – Вы что-то знаете?

Ну губах эльфа мелькнула и пропала странная улыбка.

– Трудно было не узнать, ведь в какой-то момент ты престала скрывать свои способности. И ловкость, и сила, эта скорость… ни один человек не смог бы уклониться от моей стрелы. А ты смогла. Да, ты невероятно похожа на человека, во всем, хотя я прежде думал, что такого не бывает. Но твои когти просто поразительны! И кожа…

Мне стало дурно от осознания того, что ушастые, оказывается, во всех подробностях наблюдали за недавним преображением. Все подметили, запомнили и… до сих пор пребывают в шоке. Тьфу, демоны Иира! Сколько же они тогда успели обо мне понять?!

Я с досадой прикусила губу.

– Значит, вы все-таки видели?

– Ну все, конечно, – неловко поежился Беллри. – Твой риал… он весьма необычен. Можно сказать, единственный в своем роде. И то, что он признает тебя, говорит лишь об одном – вы очень тесно связаны. А значит, ты владеешь им по праву.

Мои пальцы невольно пробежались по выпуклому боку риала и чуть вздрогнули от легкого морозца, которым одарила их отозвавшаяся жемчужина, а потом от такого же легкого укола тепла, исходящего от черного камня Ширры.

– Ладно, – вздохнула я. – Потом поговорим, если не возражаешь, а то я скоро позеленею от этой мокроты́. На лягушку стану похожей.

Беллри недоуменно вскинул брови, но того не понял, что лишние уши мне тут совсем не нужны. Конечно, от признания эльфа понятнее не стало, но хотя бы теперь можно надеяться, что с ними больше не будет проблем. И тайну мою, смею думать, они тоже никому не выдадут – говорят, ушастые ценят верность слову. А этот почти впрямую пообещал, что готов на все, чтобы наладить отношения.

Хмыкнув, я полезла под мокрый тент, надеясь хотя бы под ним укрыться от пронизывающего ветра, который стал совсем уж холодным. И несказанно удивилась, когда Беллри вдруг наклонился, снова протягивая свой драгоценный сверток.

– Зачем? – вздохнула я. – Мы же все уладили.

– Возьми, – повторил эльф. – Если ты не хочешь принять его просто так, то возьми хотя бы… ну в качестве извинений, что ли? Говорят, у людей так принято?

До чего настойчивый, назойливый и прилипчивый тип!

– Ладно, – с мученическим вздохнула я, хотя внутри что-то радостно екнуло. Какая вещь! Какая дивная вещь… Прежде руку бы себе откусила, но стащила бы такое сокровище, а теперь мне его предлагают даром. – Возьму, пожалуй. Но только в счет искупления ваших старых ошибок.

– Как скажешь.

Беллри с облегчением выдохнул, после чего сразу же откланялся и поспешил вернуться к собрату, словно опасался, что я опять заупрямлюсь и всуну ему этот проклятый сайеши обратно. Дудки, не дождешься теперь!

Проводив ушастого долгим взором, я слегка поежилась, когда рассмотрела их резко посветлевшие лица. Да-да, у обоих, потому что Шиалл тоже просиял, будто я только что не бессовестно ограбила их на один сайеши, а наоборот, преподнесла им бесценный дар.

– Трис? – заговорщицки шепнул вдруг Яжек. – А чего они такого натворили, что за это пришлось настоящий сайеши тебе подарить? Наверное, сделали что-то ужасное, да?

– А то, – согласилась я, с нескрываемым удовольствием зарываясь пальцами в нежнейшую ткань. М-м-м, какая теплая. Вот сейчас закутаюсь вся с головы до ног и буду блаженствовать до вечера. А всех этих стервецов таки прощу – заслужили.

– А что именно-то? – не отставал Яжек. – Гадость какую сказали? По заду шлепнули или… э-э?..

Он вдруг мучительно покраснел, постеснявшись озвучить вслух свою догадку. А я неожиданно вспомнила про знаменитый эльфийский слух, благодаря которому ушастые так вольготно себя чувствуют в лесу и так страдают в шумных людских городах, подметила жадное любопытство в глазах обернувшихся возниц, а потом усмехнулась и сказала нарочито громче, чем следовало:

– Ты прав: гадость они мне сделали, да еще какую. Я их (подумать только!) всю дорогу до лагеря соблазнить пыталась, а они носы воротили. Я уж и изгибалась, и ворковала, и глазки строила… и – ничего! Представляешь? Никакой реакции! Зато теперь поняли, какой шанс упустили. Видал, как расстроились? Вот за это я на них и обиделась!

Яжек поперхнулся.

– Что, не веришь? – мило улыбнулась я, подметив, как напряглись спины у эльфов. Ага, все-таки расслышали, голубчики. – Думаешь, я недостаточно для них хороша?

– Нет, но они же… они же эльфы!

– И что с того?

– Они не интересуются смертными! – ошарашенно выдал парень, непонимающе глядя то на меня, то на остроухих. – У них и свои красотки такие, что глаз не отвести! Для чего им люди?

– Вот сам у них и спроси, – широко улыбнулась я и весело подмигнула обернувшемуся Беллри, намекая на то, что полученное прощение не означает полное примирение. Да и правду ведь сказала – в некотором роде все так и было, за исключением того, что в ту ночь я была как нельзя более несерьезна и самым некрасивым образом над ними измывалась. – Может, у них вкусы поменялись? Или хочешь сказать, что я плохо выгляжу?!

Яжек затравленно оглянулся, ища поддержки у посмеивающихся спутников, но никто не спешил разрешать его противоречия. А я решила еще и масла в огонь подлить, старательно изобразив обиду и немедленно надув губки.

– Нет, ну что такое?! Пожалел для красивой девушки комплимента! Подумать только, а я считала, что ты мне друг!

– Друг, – вымученно улыбнулся Яжек. – И ты красивая, правда. Вот только…

– Что? – нехорошо прищурилась я.

– Н-ничего. Совершенно ничего. Я пойду, а? А то вдруг Леху помощь нужна?

Парнишка, не дожидаясь ответа, пришпорил коня и умчался прочь.

Вот ведь святая простота… даже странно, что он до сих пор такой неиспорченный.

Я только хмыкнула и, обменявшись веселым взглядом со старым возницей, со спокойной душой полезла под крышу – греться, досыпать и наслаждаться заслуженным отдыхом. А Яжек… ну помучается денек-другой. Потом кто-нибудь просветит его относительно моих шуток. Он немного подуется, подумает, а потом, может, сам сообразит, что о некоторых вещах приличных девушек не расспрашивают.

Глава 11

Сайеши оказался выше всяких похвал – легкий, невероятно теплый в холод, поразительно удобный, он удивительным образом скрасил мое мокрое существование. И вплоть до самого вечера добросовестно согревал мою озябшую персону, заставив размякнуть, подобреть и почти простить Леху утренние выкрутасы.

Свернувшись клубочком на мягком и умиротворенно задремав, я так расслабилась, что даже не рыкнула, когда он заглянул и осторожно сообщил, что лагерь разобьем здесь. Сладко зевая в ладошку, выбралась наружу, слегка поежилась от обилия влаги кругом, но довольно благосклонно взглянула на мокрого Леха и, окинув его внимательным взором, даже соизволила чуть улыбнуться.

– Знаешь, на кого ты сейчас похож?

– На кого?

– На мокрого медведя – такой же здоровенный, взъерошенный, страшный… того и гляди цапнешь.

– Или в слюнях утопит, – елейным голоском добавил Янек, слезая с облучка, и тут же поспешил отпрыгнуть подальше: рука у купеческого сына была тяжелая. Однако Лех будто не услышал – все еще внимательно всматривался в мое лицо, выискивая там нечто неизведанное.

– Э-эй, про слюни я ничего не говорила, – запротестовала я, отступив следом за возницей. – Не надо на меня так смотреть! Это – исключительно фантазии нашего Янека, рожденные его больным воображением на почве несчастливого детства.

Янек оскорбленно всхрапнул, но не посмел вернуться, чтобы дать достойный ответ – грозный спутник стоял слишком близко. Поэтому он ограничился невнятным бурчанием на тему чьего-то длинного языка и нездорового чувства юмора, которое, как недавно выяснилось, чаще всего проявляется именно при мерзкой погоде.

– Это да, – согласилась я и вопросительно обернулась к Леху. – Что? Так и будешь пялиться? У меня что-то не в порядке?

Тот деликатно кашлянул.

– Значит, ты больше не рычишь?

– Ну-у… Пожалуй, да, больше не буду.

Лех облегченно вздохнул.

– Это хорошо, а то в свете последних событий даже не знаешь, чего от тебя ждать – то ли укусишь, то ли ударишь…

Я кисло улыбнулась.

– А ты, оказывается, шутник.

– Прямо как ты.

– Мстишь за испорченное утро?

– Нет, – неожиданно признался Лех. – Просто сбрасываю напряжение. Не очень-то весело чувствовать себя свиньей. Извини, что мы тебя не предупредили, но Ширра решил, что так будет лучше.

– С ним я еще разберусь, не волнуйся, – пообещала я, мимолетно оглядев пустующие кусты. – У нас еще будет до-о-олгий разговор на тему моих желаний, его возможностей и наших общих интересов.

– Да я не сомневался. Откуда плащик?

– Не знаешь? Беллри неожиданно расщедрился, – хмыкнула я, запахиваясь в теплую накидку.

Лех изумленно вскинул брови и оглядел мою обнову гораздо более внимательно.

– Надо же…

– Не верится, да? – Я широко улыбнулась, завидев подъезжающих остроухих. – Сама удивляюсь: они у тебя такие заботливые! Прямо чудо, а не эльфы. И вежливые аж до умопомрачения. Просто диву даешься. Добрый вечер, Беллри. Шиалл…

Эльфы, спешившись неподалеку, одновременно обозначили улыбки и вдруг исполнили такой изящный полупоклон, что придворный церемониймейстер нашего короля Велиссия удавился бы от зависти, после чего, страшно посрамленный и сраженный наповал этой поразительной грацией, немедленно подал бы в отставку.

– Добрый вечер, Трис. Как себя чувствуешь? Плащ подошел?

– Еще как! Чудная вещица, мне такой как раз не хватало.

– Рад, что тебе понравилось, – заметно посветлел лицом Беллри, но я тут же нахмурилась и строго осведомилась:

– Вы обедали?

– Да, спасибо, – чуть не хором отозвались эльфы.

Я оглядела их с преувеличенным вниманием.

– Что-о не верится… По-моему, вас еще неделю откармливать надо, чтобы начали походить на прежних мордоворотов. Такие худые, такие худые… даже не знаешь, за что ухватиться.

– Гм… кхе… ам-м… – немногословно выразил свое изумление Лех, глядя на наши словесные пируэты. – И когда вы успели поладить?

Я демонстративно отвернулась.

– Ты разве не заметил, что я вообще не склонна к излишней агрессии? Да, одно время мы друг друга на дух не переносили, но я, вообще-то, довольно отходчивая, а они весьма неплохо умеют чувствовать момент, когда можно исправить ситуацию. Вот и нашли-таки лазейку в стальной броне моей немыслимой сердитости. Втерлись, так сказать, в доверие. Как на таких дуться? Поэтому у меня больше нет повода кидаться в них гнилыми шишками и подкидывать в суп дохлых мух.

– Так это была ты?! – возопил издалека неугомонный Янек. – Зита, ты слышала?!..

Лех хмыкнул.

– Значит, они от тебя откупились. И велика ли, позволь спросить, цена за твое милосердие?

– Ну ты же не думал, что я так просто соглашусь забыть плохое?

– Хм… – закашлялся Лех, окинув мой плащ красноречивым взором. – Если я все правильно понял и вы больше не будете смотреть друг на друга волками, тогда боюсь даже подумать, какую цену ты потом стрясешь с меня за сегодняшнее утро.