Помоги проекту - поделись книгой:
И так же стремительно покинул комнату. А я, наконец, запустил зубы в желанный кусок мяса.
В следующий раз меня разбудили. По моей просьбе на единственное окно натянули покрывало, так как я объяснил, что мне для отдыха необходима темнота или хотя бы сумерки. Лицо Агера, которому тоже пришлось организовывать эту самую штору, надо было видеть: даже искуснейший лицедей не смог бы выразить сразу столько чувств, от ненависти до беспомощности. Но штору мне всё же организовал. Я вполне закономерно ожидал от него подвоха, например, что покрывало будет дырявым или, того хуже, облито мочой или нечистотами, но нет. Кажется, до Агера наконец-то дошло, что каждый подобный удар по мне — плевок в собственный колодец, причём не только потому, что я не был намерен позволять ему над собой издеваться.
Разбудил меня сиреневый Моэн, и это была очень приятная перемена. По сранению с презрением и ненавистью Агера равнодушный и деловой взгляд Моэна был настоящим облегчением.
— Подъём, Дэмиен, — сухо сказал он, — ешь — и выдвигаемся. Нас уже ждут.
На столе меня уже ждал очередной кусок мяса. Сделав из этого вполне закономерный вывод, что о моей стычке с Агером ему уже всё известно, я счёл за лучшее приступить к еде. Не стоило накалять отношения хотя бы с тем, кто пытается быть нейтральным со мной. В этот момент мне стало интересно, чьё же, собственно, это было мясо. Мясо было вяленым, и потому очень трудно было определить, чьё оно. Да и не сильно бы мне это помогло: с местным бестиарием я совершенно не знаком. Посмотрел на Моэна, я хотел было спросить об этом, но внезапно даже для меня самого с языка слетел совсем другой вопрос:
— Это ведь самая лучшая ваша пища, верно?
— Да, — коротко сказал Моэн, после чего равнодушно добавил, — очень мило, что ты это заметил.
— Я уже говорил об этом твоему товарищу, — вздохнул я, — нет моей вины в том, что у меня такое тело, и что оно не переваривает другую пищу. Я пришёл сюда из мира, где всегда хватало еды и воды. Я не виноват, что не умею выживать так, как это делаете вы.
— Метнуть миску в рожу моему товарищу тебе это, однако, не помешало, — с едва уловимым скепсисом заметил Моэн, — а это, между прочим, дневной рацион обычного стражника. Простые работяги получают половину этой миски.
— Я честно сказал об этом твоему товарищу, и он проигнорировал мою просьбу, — возразил я, умолчав о том, что в течение всего нашего диалога Агер был занят тем, что стремился морально меня уничтожить, — так что миску в рожу он заслужил. Особенно с учётом того, что он срывает на мне злость за то, что его брату прожарили мозги за собственную жадность.
— Хватит болтать! — бесстрастно ответил Моэн, решительно прерывая разговор, который уходил в невыгодную для них сторону, — если ты поел — выдвигаемся.
Не став больше настаивать на разговоре, я поднялся и выразил готовность следовать за стражем. Он подошёл к двери и открыл её, пропуская меня выйти первым. И на выходе я увидел, что ждут меня все трое. Жаль. Я надеялся, что альбинос всё-таки уйдёт отдыхать и хоть ненадолго избавит меня от своего общества, ибо уж слишком сильно оно давило на психику.
— Вы что, так боитесь, что я сбегу? — не выдержав, спросил я, когда мы спускались по каменной лестнице, — неужели двоих недостаточно?
— Когда процесс наладится — может, и будет достаточно, — сказал шедший впереди Моэн, — но сейчас у рано, которые увидят, как ты творишь воду, может отказать рассудок. И тогда ты пикнуть не успеешь, как тебя разорвут на сотню сувениров. Владыка Йегерос приказал обеспечить безопасность на самом высшем уровне — значит, так тому и быть.
Больше мы не разговаривали. Спустившись по лестнице, мы почти сразу вышли на улицу — и меня настигла жара, да такая, что даже рот лишний раз открывать не хотелось. Оставалось удивительным, как в помещении поддерживалась относительно сносная температура. Даже то, что здание было каменным, не могло спасать от такой жары: камень должен был прогреться до самого основания. Что ж, с учётом того, что это всё-таки дворец правителя, хоть и небольшой, как-то его защитили от солнца, возможно, или скорее всего, при помощи магии.
На улице стражи сразу заключили меня в квадрат, или скорее ромб. Один из рано шёл впереди, указывая направление, двое шли по бокам, и один — сзади.
И, между тем, шли мы далеко не в одиночку. Как видно, какие-то слухи в город уже просочились, возможно, что и с подачи самого Йегероса, чтобы подготовить свой народ к тому, что будет происходить. За нами шли с десяток зевак в рваных и грязных плащах и перешёптывались, то и дело показывая на меня пальцем, но приближаться не осмеливались. Вероятно, понимали, что с личной гвардией Йегероса — а никому другому он бы меня охранять не доверил — шутки плохи.
Но вот мы, наконец, пришли. Спустя десяток переулков перед нами показался огромный стеклянный бак с откидной крышкой и трубой с вентилем в самом низу. Даже стало интересно, стояла ли здесь эта посудина всегда, либо же её приволокли по той причине, что у города появился… я.
— Вот мы и пришли, — сказал Таши, когда мы остановились перед баком, — это твоё первое задание, гость. Можешь начинать…
Глава 2.3
Глава 3. Первые дары.
Я внимательно осмотрел сосуд. Он сделан был из неизвестного мне материала. С одной стороны — вроде бы и прозрачный, однако, когда Таши снимал с него крышку, звук явно был металлический. По объёму бак был достаточно объёмный — примерно десять кадок по размеру тех, которые я наполнял для Борхе. Таши соскочил с кучи камней, которую умудрились натаскать к баку, после чего жестом пригласил меня занять его место.
Я медленно направился к ёмкости, оглядываясь. Это была какая-то площадь, предназначенная то ли для гуляний, то ли для иных целей. То есть, разумеется, была когда-то площадь — ныне камень и земля друг от друга были практически неотличимы. И жилых домой здесь не было, разве что небольшая, но вытянутая двухэтажная постройка, из которого выглядывали разноцветные ребятишки и несколько рано в чёрной одежду и повязанных особым образом чёрных банданах. И внезапно я понял, что это за здание. Это была школа. Ну, конечно, Йегерос же предупреждал, что каждые новые сутки в первую очередь водой обеспечиваться будут родильные дома и школы.
— Если тебя смущает размер — не пугайся, — вывел меня из раздумий голос Таши, который по-своему истолковал мою медлительность, — наполни столько, сколько сможешь.
Вокруг нас собралась уже целая толпа, наверное, рано в триста, может, даже больше. И смотрели они с недоверием, отчаянием, угасающей надеждой. Они смотрели так, будто боялись поверить в происходящее — и в то же время желали этого изо всех сил. Осознав, какой невыносимой мукой для них сейчас была каждая лишняя секунда ожидания, я не стал больше тянуть. Выставив вперёд руки, я скоцентрировался, и…
Поток воды хлынул из моих рук — воды чистой, свежей, прохладной и такой притягательной в этом невыносимом пекле. Несколько секунд на площади стояла оглушительная тишина. А затем сотни голосов жадно взвыли при виде бесценной влаги, при виде воды, что находилась так близко, только руки протяни — и одновременно была столь недосягаема… Толпа, которая, как известно, не имеет разума, подалась вперёд, ко мне…
— Стоять! — прорычал Агер, неуловимо возникая перед баком и угрожающе оскаливаясь, — раздача воды будет происходить после наполнения. Кто помешает процессу наполнения — будет убит на месте! Приказ владыки!
Последние слова заставили всех одуматься и остановиться. Вероятно, это лишнее подтверждение тому, что слово Йегероса в этом месте значит очень много, раз одного его оказалось достаточно, чтобы мгновенно утихомирить тех, кто всю жизнь страдал от жажды. А, может, все просто очень хорошо знали крутой нрав Агера.
А я наполнял и наполнял водой сосуд, ощущая себя при этом странно. С одной стороны, казалось бы, я дарю этим существам величайшее благо, ресурс, которого им не хватало не только всю жизнь, но и, кажется, не одно поколение. Но, с другой стороны — меня на всех всё равно не хватит. Неизбежно не хватит. И как тогда быть? Какое же счастье, что функцию распределения они взяли на себя. Если бы мне пришлось ещё и решать, кому напиться, а кому мучиться от жажды — я бы точно этого не выдержал. Испытывать подобное — всё равно, что находиться в комнате, где десять человек приговорены к смерти, а ты своим решением можешь спасти только кого-то одного.
Примерно на половине бака я начал ощущать усталость в руках. Неужели всего половина? Почему так мало? Надо ещё, хотя бы немного… Но в этот момент мои руки словно налились болью… свинцовой болью, так что не только творить чары — но и просто держать их вытянутыми казалось невозможно. А в следующий момент у меня закружилась голова, и я полетел вниз.
Но испугаться я не успел — меня мгновенно подхватили чьи-то руки. После чего меня усадили к баку и приподняли голову, внимательно рассматривая зрачок.
— Что с тобой, Чешуйка? Тебе плохо? — спросил меня кто-то. Картинка перед глазами немного размывалась, но, кажется, это был Гунрам.
— Нет, всё в порядке, — пробормотал я, пытаясь сфокусировать взгляд, — просто голова закружилась с непривычки. Мне надо немного посидеть и отдышаться… и можно идти назад.
— Как скажешь, — ответил Гунрам, после чего поставил меня на ноги и, поддерживая под плечо, помог дойти до ближайшего дома. В месте, куда страж меня усадил, даже был небольшой тент, защищавший от обоих солнц, что дало мне повод предположить, что такое место было создано специально для меня на случай необходимости в отдыхе.
Таши и Моэн остались возле бака, который окружающие рано, не выдержав, снова начали брать штурмом.
— Данная вода — для нужд школы района Жерла! — прорычалл Моэн, — вторая поставка — через четыре периода для жителей района Дубильшиков! Прошу дать дорогу сотрудникам школы. Дорогу сотрудникам школы, я сказал!
Но его не слушали. С пару десятков рано упали на брюхо и с умоляющим скулежом ползли к баку. Детишки, успевшие выйти во время наполнения бака, испуганно сгрудились возле входа в здание школы, откуда уже выбежали предположительно учителя, которые помимо чёрных бандан носили такого же цвета плащи. Один из них выкатил небольшой бочонок.
Моэн и Таши непрерывно работали ногами, разгоняя прочих, но их явно не хватало. Прочие жители получали по лицу, отшатывались, держались за кровоточащие носы, но всё равно продолжали ползти, скулить, умолять…
Смотреть на это было невыносимо. Невыносимо смотреть на страдания и унижения существ, которые были вынуждены делать это ради выживания. При этом они знали, что бесполезно просить, умолять… знали о том, что их поведение не могло не вызвать порицания у остальных, ведь они претендовали на воду для детей… но всё равно продолжали это делать. Я отвернулся, не в силах смотреть на это зрелище.
— Не смей, мразь, — прошипел рядом ненавидящий голос, — не смей отворачиваться! Смотри, смотри, проклятый чистоплюй, как другим приходится жить! Смотри, кому сказал!
Агер схватил меня за голову и с силой развернул в сторону бака. Преподаватели уже сумели пробиться с двумя бочонками к емкости, и теперь Таши разливал по ним воду, в то время как Моэн, окончательно потеряв терпение, выхватил висевшие на спине сабли, которые я поначалу не заметил из-за плаща.
— Довольно, — прорычал он, — кто ещё посмеет посягнуть на воду для детей — недосчитается головы!
Угроза оказалась действенной. Не имеющие отношения к школе поспешно отошли, отползли и отковыляли в сторону. Первый наполненный бочонок преподаватели откатили в сторону школы и, раложив на какой-то тряпке с десяток кружек и стаканов, подозвали детей. Те подскочили и, схватив кружки, начали жадно черпать из бочонка и пить, пить, пить. Посмотрев в их сторону, я с удивлением отметил, что даже среди детей уже присутствовали благородство и порядок: мальчишки терпеливо ждали, пока напьются девчонки. Второй бочонок преподаватели уже катили в сторону школы: вода явно будет использована для дальнейших целей.
— Вот как нам живётся без воды, маленький эгоист, — прошипел Агер, — вот на что ты обрёк бы нас, если бы, как последний идиот, сбежал в пустыню и протянул бы там лапы. А если ты думаешь, что кочевники тебе…
— Заткнись, придурок, — яростно прошипел Гунрам, находившийся здесь же и зорко следивший, чтобы никто не смел ко мне приближаться. Агер поспешно закрыл рот, но я уже взял эту информацию на вооружение. Значит, не один Йегерос обладает влиянием и знаниями. Пустынные кочевники, которых в этом городе ненавидят и говорят о них со страхом, могут что-то знать. Но перегружать информацией об этих выводах мозги верных псов Йегероса явно не стоило.
Гунрам, однако, буквально взбесился от этой оговорки. Схватив Агера за грудки, он прижал свою морду к его и угрожающе стал что-то шипеть. Однако не зря я посчитал самым смертоносным из этой четвёрки именно Агера. Потому как через мгновение Гунрам схватился за живот, охнув от боли и выпуская Агера. Я ожидал, что эти двое сейчас передерутся, но положение спас Моэн. Отвесив обоим достаточно увесистые подзатыльники, он отправил Агера сторожить пьющих детей, на которых взрослые тоже начинали бросать жадные взгляды, а Гунрама — стеречь меня. Ибо я таких взглядов ощущал на себе не меньше.
— Ладно, — сказал я Гунраму, поднимаясь на ноги, — давайте возвращаться. Если мне сегодня предстоит ещё дважды проделывать такое — я должен поспать и набраться сил.
— Пошли, — проворчал Гунрам, — Таши, Моэн и Агер прибудут позже, когда распределят воду и убедятся, что на школу никто не нападёт. Но не переживай, я и один сумею обеспечить тебе безопасность.
Вид при этом у него был такой, что становилось ясно: задавать ему сейчас какие-либо вопросы было бы самоубийством. И поэтому я молча направился вслед за краснокожим рано.
По возвращении в замок мне снова была предожена пища, но я отказался. Аппетита из-за жары не было, я больше ощущал себя усталым и вымотанным. Словно после длительной пробежки: усталость, слабость в ногах, частое и прерывистое дыхание. Разве что пота не было: таисианы не потеют. Однако было ещё одно дело. Перед тем, как упасть спать, я попросил принести небольшой бочонок и в мою комнату. Получив требуемое, я наполнил его водой и сказал стражам:
— Вы тоже можете отсюда пить. Если ваш владыка повелел вам охранять меня — значит, вы постоянно должны быть полны сил. А непрерывная жажда этому делу не поможет. Даже если вы к этому привыкли.
Демоны посмотрели на меня странным взглядом, но к бочке не притронулись. Даже когда я сам из неё напился посредством кружки, которую так же не забыли принести. Впрочем, говорить они тоже ничего не стали. Я же упал в постель и, совсем немного помогая себе магией Гипноза, уснул.
Однако отдохнуть как следует у меня не вышло. Прошло от силы четыре часа, как меня снова подняли на ноги. И это не лучшим образом сказывалось на моём самочувствии. Короткие передышки по три- четыре часа гораздо хуже восстанавливали силы, чем полноценный отдых в семь-восемь часов. Об этом тоже стоило поговорить с Йегеросом или местным знахарем. Вполне возможно, что они даже этого и не знают. Наверняка сами они эволюционировали так, что могут восстанавливать силы, даже если просто выпал лишний свободный час. Но меня от такого постоянного перепада активности впервые за всё время существования в облике таисиана настигла головная боль. Да такая, что её пришлось залечивать водой из бочонка. Воды, кстати, в бочонке осталось от силы треть. Значит, мои стражи всё-таки сочли возможным напиться или ещё как-то использовать эту воду. Что ж, придётся воспользоваться своими целебными чарами. А заодно проверить, насколько хорошо они работают.
— Что ты делаешь? — спросили меня сзади. Я чертыхнулся, совсем забыв, что в помещении нахожусь не один.
— Остужаю голову, — сказал я, — мне жарко.
— А почему у тебя ладони синим светом сияли?
— Потому что так работает магия охлаждения, — не моргнув глазом, соврал я.
— А воздух в комнате ты можешь охладить? — поинтересовался Гунрам.
— Наверное, могу, — я пожал плечами, — но если я сейчас такое сотворю — это скажется на запасе моих сил, и я меньше воды отдам в следующий сосуд. Так что, мне попробовать?
— Не стоит, — тут же сказал краснокожий страж. Я усмехнулся про себя: не так уж сложно было манипулировать такими простыми и преданными слугами. Возможно, я слишком рано поставил крест на том, что у меня не выйдет с ними хотя бы приятельских отношений. Просто, как и всегда, не стоило спешить. Недельку нужно выждать, отдавая воду. А там напряжение в настроении спадёт, и можно будет попробовать о чём-нибудь поговорить. Может, попросить научить меня читать и писать… возможно, с помощью того же жезла. Ради такого стоит и потерпеть. Ради возможности получать информацию не только через фильтры тех, кто рассказывает только то, что посчитает нужным рассказать. А там, возможно, и разузнать что-то о пустынных кочевниках… то есть о тех, о ком местные жители совсем не хотят разговаривать…
Глава 2.4
Глава 4. Перенапряжение.
Следующий пункт назначения был чуть ли не в другом конце города. Мы почти целый час шли под палящими солнцами. И когда, наконец, пришли к очередному сосуду, я уже выдохся так, что не чувствовал в себе никакого желания творить чары.
— Никак нельзя было расположить сосуды поближе? — сердито спросил я своих стражей, — если я каждый раз буду столько ходить пешком — надолго меня не хватит.
— Извини, нежная чешуйка, — насмешливо хмыкнул Агер, во взгляде которого, однако, читалось беспокойство, — в следующий раз понесём тебя в паланкине.
— Глупости, — отмахнулся я, пытаясь отдышаться, — у вас же есть летающие звери, не знаю, как вы их называете, но меня из пустыни принесли сюда как раз на таком. Ну, так выделите одного, чтобы он носил меня по городу. Если вам важно, чтобы я до каждого сосуда добирался с меньшими потерями сил и, следовательно, мог отдать в сосуды больше воды, одного зверя для такого дела можно и выделить, как вы считаете?
Стражи переглянулись, причём с таким видом, словно я у них на глазах совершил какое-то научное открытие. После чего Агер нехотя выдавил:
— Наша чешуйка хоть и маленькая эгоистичная мразь, но, надо отдать должное, мозгами шевелить умеет. Как мы сами до этого не додумались?
— Мы поговорим об этом с владыкой Йегеросом, — кивнул Таши, — а теперь приступай к делу. Как видишь, нас уже ждут. Ещё раз напоминаю: не нужно надрываться, сотвори столько воды, сколько можешь.
Вокруг бака, в самом деле, уже собралось с сотню местных жителей с вёдрами в руках. Не тратя времени, я забрался на деревянный помост, который разместили рядом с сосудом, и снова начал наполнять его водой. И тут же сказалась усталость — руки и ноги дрожали, а в голову снова стала стучаться головная боль. И чем больше я творил воды, тем сильнее дрожали руки. Пришлось прерывать магию уже на четверти бака. И, как и в прошлый раз, едва магический процесс, позволявший мне сохранять равновесие, был прерван, как я тут же потерял равновесие и упал. И почти сразу же потерял сознание.
Очнулся я, пребывая у кого-то на плече. И этот кто-то очень быстро шагал по улице. Скосив глаза, я увидел белоснежные руки под плащом. Меня нёс обратно Агер.
— А… что случилось? — спросил я.
— Перенапрягся, чешуйка, — равнодушно ответил Агер, — надо тебя Джулу показать. Что-то с тобой точно не так.
— Мне не нужно, чтобы меня несли, — рыкнул я, — поставь меня на землю, я сам пойду!
Пожав плечами, Агер ссадил меня с плеча и поставил на землю. И с огромным удовлетворением созерцал, как я в ту же секунду шмякнулся на землю, чуть ли не уткнувшись носом в его сандалии.
— Ну, хотя бы ради того, чтобы ты немного побыл на месте, которое заслуживаешь, стоило это проделать, — фыркнул рано, играюче подхватывая меня и вновь укладывая на плечо, — а теперь, если с дурацкими просьбами закончили, пошли дальше. Не бойся, от меня не убудет. Если для того, чтобы напоить жителей города, мне придётся дни напролёт таскать тебя на плече, я буду это делать.
Минуты две после этого он молчал. Мне тоже сказать было нечего. Находиться в полной власти существа, которое тебя ненавидит и которое при малейшей возможности свернёт тебе шею — удовольствие ниже среднего. Агер, кажется, тоже осознавал положение, из-за чего позволял себе несколько раз впиваться пальцами руки, которой он меня придерживал, в мой бок. Однако ещё несколько минут спустя Агер изрядно меня удивил, нехотя процедив:
— Хотя надо отдать тебе должное, чешуйка — ты не халтуришь. Мог бы творить по одной бочке — и говорить, что всё, устал. И кто бы тебя проверил? Мы вынуждены почти во всём верить тебе на слово. А ты… стараешься, это видно. Часть воды, что ты утром для школы сотворил, ещё в родильный дом направили. Значит, капля совести и у тебя в голове есть.
Однако спустя тридцать секунд он добавил:
— Только помни, чешуйка, лично между нами это ничего не меняет. Когда в тебе отпадёт нужда — я лично оторву тебе хвост и засуну его в задницу так глубоко, чтобы ты никогда его не вытащил, — и с этими словами он весьма ощутимо дёрнул меня за хвост. В следующий момент хвост хлестнул его по лицу: как оказалось, для таисиана это был настолько неприятный жест, что буквально закипала кровь. Если кошки и собаки испытывают такое же чувство, когда их дёргают за хвост — они должны
Отнёс меня Агер не в мою комнату, как я ожидал, а в подвальные помещения. Сначала я испугался, но потом успокоился: я, очевидно, показал проблемы с самочувствием, которые даже Агер не в состоянии игнорировать. А с учётом того, что за моё состояние они отвечают своими шкурами, сейчас меня наверняка несли к местному знахарю. Впрочем, уверен, что на кону стоят не только их шкуры, но и благополучие их детей, которые впервые за всю свою жизнь получат возможность вдоволь напиться воды.
Мимо мелькали серые коридоры. Снова стало прохладнее, и снова я задался вопросом: как им это удаётся? Ладно здесь, в подвалах, ещё могло быть относительно прохладно, но как быть с другими помещениями? Моя комната, например, находилась на самом верхнем этаже этого здания — но и там было почти прохладно.
В этот момент Агер внёс меня в следующее помещение, оказавшееся нечто средним между кабинетом и лазаретом. Помещение было длинным, раза в два больше тронного зала. По левой стороне стояли четыре широкие деревянные лавки, на одну из которых Агер меня и уложил. Когда я посмотрел в другую сторону, то увидел там стол, за которым сидел ещё один рано и что-то писал, два шкафа, один с книгами, второй — с банками и склянками, а так же постель в углу. Над столом к стене крепилась жёрдочка, на которой спала птица, похожая на сокола.
— Что такое? — не оборачиваясь, спросил рано с коричневой шкурой.
— Да вот, — голос Агера меня поразил, мне ещё не доводилось слышать его таким виноватым, неловким и даже испуганным, — в первый же день наш гость надорваться умудрился. Видать, не так ему что-то… Ты бы посмотрел, Джул?
Рано по имени Джул отложил в сторону карандашный огрызок, которым он что-то тщательно записывал, встал из-за стола и подошёл к кушетке. Выглядел он почти как минотавр: такие же свисающие уши, большие глаза, коричневая шкура и даже рога. Только что лицо было всё же больше человеческое, нежели звериное.
— Так и знал, — фыркнул он, — не зря вы с Борхе братья. Никогда меры не знаете.
— В этом нет моей вины! — в голосе Агера послышалась вселенская обида, — ему каждый раз говорили: не надрывайся! Работай аккуратно! Кто же виноват…
— Ну конечно, — хмынул Джул, поворачиваясь и глядя на стену. Проследив его взгляд, я увидел, что на стене за его столом висит точная копия карты, которую Йегерос сегодня повесил в моей комнате, — Дубильщики? И вы, конечно, потащили его пешком? Ферста взять не догадались?
Агер сердито засопел, но ничего не ответил. Впрочем, Джулу не надо было ничего говорить. Он подошёл к шкафу и достал из него какой-то мешочек. Из мешочка он достал странные иструменты, которые больше всего были похожи на кожаные колпачки. Натянув их на большой, средний и безымянный палец, он подошёл ко мне.
— Ты уже понимаешь нашу речь, маленький гость? — спросил он меня, подходя со стороны головы.
— Да, почтенный Джул, — прошептал я.
— Меня можешь не почитать. Просто Джул, — фыркнул рано, — как тебя звать, маленький гость?
Поделиться книгой: