Изгнанник. Арка 3. Том 1

— Дэмиен.

— Очень хорошо. Так вот, Дэмиен, сейчас я проверю твоё состояние. Будет немного неприятно, но ты уж потерпи. Хорошо?

— Ладно, — согласился я. Джул подошёл ко мне со стороны головы и положил пальцы в кожаных колпачках на затылок. В голове тотчас возникло неприятное ощущение, словно кто-то щупает мой мозг. Впрочем, я к нему на удивление быстро привык.

— Усталость… головная боль… в общем, полный комплект неправильного отдыха и, как следствие, истощение. Мне жаль, ребята, но по вашей вине район Литейщиков остался сегодня без воды. Потому что, как врач, я запрещаю ему сегодня куда-либо идти.

Агер вздохнул, но спорить не стал. Было видно, что это даже не стало для него новостью.

— Мы найдём способ успокоить граждан, — сказал страж, — лишний день потерпят. Напоим их с излишков будущих поставок… если таковые будут. Джул, а что с моим братом?

Посмотрев в сторону, где стоял Агер, я только сейчас увидел, что четвёртая, самая дальняя лавка тоже не пустовала. Просто из-за песочного цвета стен я не заметил вытянутые костистые жёлтые ступни второго пациента.

— Ты здесь вчера был, и я тебе уже всё сказал, — с явно прорывающимся раздражением ответил Джул, — всё с ним в порядке. Проспит ещё два-три дня и встанет на ноги. От жезла Тахемы ещё никто не умирал. А теперь, если это всё — не смею задерживать. Придёте за ним завтра.

Агер встал и, почтительно поклонившись, покорно вышел из комнаты. Джул же осторожно снял с меня сапогии и ощупал ступни. После чего расстегнул куртку и проверил пульс. Затем взял свой стул, таких же внушительных габаритов, как и он сам, поднёс его к лавке и, поставив спинкой вперёд, уселся на него.

— Ну а теперь, дружок, рассказывай, — мягко сказал он.

— Что рассказывать? — не понял я.

— О себе всё рассказывай, — пояснил Джул, забавно дёрнув ушами, — мне, думаешь, приятно было вот этими штуками, — он взглядом указал на пакет с кожаными колпачками, — в мозгах у тебя ковыряться? Отнюдь. Но вот какое дело — ты же для нас, считай, новая форма жизни. И я понятия не имею, при каких условиях тебе хорошо и комфортно, а при каких ты начинаешь подыхать. Сколько тебе надо есть, сколько спать. Вот и пришлось через твой мозг твоё состояние выяснять. Так что, дружок, будь добр сам нам рассказать, как за тобой правильно ухаживать. Потому что в интересах всех нас, чтобы ты чуствовал себя хорошо.

Я коротко рассказал о своих потребностях. Про еду, про сон. Собственно, не так уж и плохо всё шло в последнее время, если бы не постоянно прерываемый сон.

— Да, об этом я и сам догадался, что тебе отоспаться нормально не дали, — кивнул Джул, — тело твоё к более низким температурам привычное, так что лучше тебе и выспаться один раз, зато качественно. Я поговорю об этом с владыкой Йегеросом. А расскажи, Дэмиен, — с интересом спросил он, — как ты к нам попал? Откуда вообще у нас взялся?

Я снова коротко пересказал свои приключения в Авиале. Впрочем, даже короткй пересказ занял у меня почти час. Джул, которого явно не так часто баловали своими визитами даже простые служаки вроде Агера, с живейшим интересом выслушал меня.

— Так, а почему ты тогда бежать вздумал? — спросил Джул, — тебе же никто не угрожал, не оскорблял. Ну, может, на тот момент ты ещё и не верил никому, но из города ты бы куда дальше побежал?

Я смутился. Чем больше я сейчас об этом думал, тем сильнее понимал, как глупо выглядел. Но всё же мне показалось важным подумать об этом ещё раз.

— Знаете, — сказал я, — я тогда испугался. Очень сильно испугался. Не знаю даже, почему или чего. Но ощущение было такое… знаете, вот как будто кошмар тебе снится, и ты просыпаешься в холодном поту. И сердце колотится как бешеное. Не знаю… мне в жизни не было так страшно, как в тот момент.

Я ожидал, что Джул посмеётся над моей пугливостью или вовсе махнёт рукой, но тот на удивление внимательно выслушал мои слова. И целых три минуты после этого молчал, явно о чём-то размышляя.

— Простите, я что-то не то сказал? — поинтересовался я.

— Да нет, Дэмиен, ты молодец, что рассказал об этом, — задумчивл пробормотал Джул, — сдаётся мне, что виноват в этой вспышке страха вовсе не ты… но это ещё предстоит проверить.

— Джул, а расскажите мне о вашем мире, — попросил я, — я же тоже о вас почти ничего не знаю. Мне было бы тоже здесь проще ориентироваться.

Джул охотно принялся рассказывать. Оказывается, время здесь измерялось не в часах, а в периодах. На удивление секунда и минута здесь занимали такое же значение, разве что назывались они перк и стак. В стак входило шестьдесят перков. А вот период состоял из восьмидесяти стаков. Полный день включал в себя двадцать периодов вместо привычных мне двадцати четырёх. Прикивнув в голове разницу, я посчитал, что сутки здесь в среднем длятся двадцать шесть с половиной обычных часов.

Полный день отсчитывался с того момента, когда солнца касались горизонтов. То есть когда солнце проходило путь от горизонта к горизонту, это было полдня, а когда возвращалось обратно — полный день. Так же солнца имели свои имена. Первое солнце означало Шиндора, второе — Шинморан, что означало огненная голова и огненный хвост соответственно. Так же, по словам Джула, светила практически никогда не скрывались под горизонтом. Была в году, который здесь назывался аквотой, неделя, то бишь седмица, когда шесть суток на горизонте оставался лишь краешек светил, и всего один день, когда солнца скрывались за горизонтом полностью на несколько часов. И для расы рано, которая почти всегда жила при свете дня, это был самый страшный день в году, то есть в аквоте. Почти такой же, как для нас Хэллоуин. Хотя, по так логике, Хэллоуином для нас тогда должен быть день зимнего солнцестояния.

— А как же вы тогда выращиваете фрукты и овощи? — спросил я.

— В каком смысле? — не понял Джул.

— Ну, растения же имеют световую и темновую фазу фотосинтеза. Если в вашем мире почти всегда есть свет — как же растения проходят темновую фазу?

— Это откуда же ты такое знаешь? — с явным уважением спросил Джул.

— Нас учили этому в школе, — пожал я плечами.

— Изумительно! — искренне восхитился Джул, — в ваших школах учат таким умным вещам! В твоём мире, наверное, все очень образованные?

До меня только теперь дошло, что сейчас я имел в виду школы с Земли. Вряд ли в Авиале такое преподавали. Да и вообще вряд ли нуждались в подобных знаниях: маг земли щёлкнул пальцами, и растение выросло туда и так, как это магу земли надо, и плевать он хотел на световые и темновые фазы фотонсинтеза.

— Ну… да, — я благоразумно опустил, с каким презрением относится к этим знаниям подавляющее большинство школьников, которых в этом возрасте интересует только анатомия. И то — очень специфическая её часть в области пояса.

— А, скажите, Джул, вы можете научить меня читать? — внезапно спросил я.

— Читать? — Джул сначала растерялся, — а ты разве не умеешь… хотя да, конечно, речь-то ты позаимствовал у нашего друга, — он кивнул в сторону лавки, где без сознания лежал Борхе, — а вот читать и писать он не умеет, хотя в это, наверное, и трудно поверить. Знаешь, Дэмиен… я даже и не знаю, что тебе сказать. Дело в том, что читать и писать в этом городе умею очень немногие. Жезл Тахемы — тот, который для этой цели используется, — хранится у Аламейко, советника Йегероса. Да и две порции белых звёзд — того порошка, который смягчает последствия этого дела — стоят очень недёшево. Для того, чтобы ты понимал нашу речь, Йегерос согласился использовать жезл Тахемы и одну порцию белых звёзд. И то, этим действием он одновременно убивал двух зайцев: позволил тебе выучить нашу речь, что очевидно было необходимо, и наказал своего подчинённого за жадность. Согласится ли он тратить заряд жезла и две порции белых звёзд на твои развлечения… смотри сам.

Помолчав, Джул добавил:

— Даже если сумеешь убедить, его, имей в виду: надо ещё найти того, кто подходит под требования, то есть умеет читать и писать. Ни я, ни Аламейко, ни сам Йегерос, как ты понимаешь, не можем себе позволить потерять сознание на три дня.

— Здесь есть школы, — напомнил я, — значит, есть и учителя, которые уж читать и писать точно умеют.

— Ну, допустим, — нехотя признал Джул, — но как ты будешь их уговаривать?

— Мне не составит труда прийти к нему домой и наполнить водой сосуд. Думается, что один раз в обмен на такую услугу сделать это будет вполне честно и не сильно ударит по экономике раздачи воды в целом.

Джул ещё более недовольно на меня посмотрел. Мне упорно начинало казаться, что минотавр расписывает кучу причин, почему этого не стоит делать не столько потому, что это настолько сложно. В конце концов, с учётом моего статуса, пойти на такую небольшую уступку было бы вполне разумно: для них же будет лучше, если вместо попыток побега я буду занят чтением. Нет, Джул именно что не хочет подпускать меня к книгам.

— Джул, — мягко, но непреклонно сказал я, — природа меня, по сравнению с вами, физической силой и выносливостью не наградила, но вот немного мозгов всё-таки дала. И мне не нравится, что меня держат за идиота. Если мне нужно говорить более прямо, я спрошу. Почему вы конфликтуете с пустынными кочевниками? Неужели Йегерос, который словами может стаю разъярённых зверей успокоить, не нашёл с ними общего языка? Особенно в таких условиях, когда все должны держаться вместе, чтобы выживать? Почему в пустыне стоят полуразрушенные коралловые рифы, что явно говорит о том, что когда-то это место было морским дном? И что за великая катастрофа здесь случилась сто сорок три аквоты назад?

Теперь недовольство Джула можно было ощутить почти физически. Минотавр поднялся, и я почти ощущал волнами исходивший от него гнев. Но через секунду он вздохнул и сказал:

— Прости, Дэмиен, но не думаю, что я тот, кто должен отвечать на эти вопросы. Не сомневаюсь, в своё время ты обо всём этом узнаешь… когда будешь готов.

— И как я должен вам верить? — возмущённо сказал я, от злости даже привстав с лавки, — вы без конца называете меня маленькой эгоистичной мразью, хотя моей вины в ваших бедах нет ни малейшей! И как я могу верить Йегеросу, который говорит, что если для меня будет возможность вернуться домой, он меня отпустит? Как этому можно верить? Будучи умным и дальновидным правителем, он не станет рубить сук, на котором сидит и он, и его подданые. Скажешь, нет?

— Нет, — на удивление спокойно отреагировал Джул, — если путь домой для тебя сыщется, я признаю, Йегерос использует всё своё красноречие, чтобы убедить тебя остаться. Но если ты всё же решишь уйти — силой он тебя принуждать не станет. В этом ты можешь быть уверен до конца. А сейчас — довольно разговоров. Я принесу тебе еды, после чего ты будешь отдыхать. Ты и твоё здоровье теперь принадлежат не только тебе. Надеюсь, ты это понимаешь…

Глава 2.5

Глава 5. Стагнация.

Убедившись, что его подопечный уснул, Джул поспешил в другое подвальное помещение во дворце. В казармы, где одно из помещений был вынужден занять владыка Йегерос, уступивший свои апартаменты водоносному гостю. И Джул спешил его известить о разговоре, который произошёл между ним и Дэмиеном. Джулу очень не понравилось, до какой степени быстро гость начал задавать вопросы и собирать картинку в единое целое. Вот, наконец, дверь кабинета, где временно квартировался Йегерос. Джул, невзирая на давным-давно дарованное право беспокоить владыку в любое время без стука и предупреждения, постучал.

— Входи, Джул, — ответили из кабинета. Лекаря не удивило, что владыка узнал его даже через дверь, по одному стуку. Йегерос знал о своих подданых настолько много, насколько это было вообще возможно.

— Ну и как, — спросил Йегерос, отрываясь от бумаг, — я так понимаю, сегодня у тебя был профессиональный повод познакомиться с нашим маленьким гостем. Как он себя чувствует?

— Сейчас он в порядке, — ответил Джул, — но твои идиоты умудрились всего за один день довести его до истощения. Пришлось отменять вечерний поход в Литейщики.

— Ну, значит, пересмотрите графики его отдыха, — пожал плечами владыка, — вообще, конечно, это наша общая вина, что мы сразу не спросили у него, сколько времени ему надо на отдых, — задумчиво добавил Йегерос, почесав ухо, — но не стоит винить по всём моих ребят. Выдай им на основе твоего исследования новые инструкции — и они будут им следовать.

— Да это всё понятно, — заявил Джул, опускаясь в свободное кресло и взяв сокола Хако в руки. Птица в предвкушении редких моментов ласки заранее нежно заворковала, — если бы дело было только в этом — я бы не стал вас отвлекать.

— С ним возникли какие-то новые проблемы? — поинтересовался Йегерос, снова посмотрев на целителя.

— Возникли, — недовольно сказал Джул, — Шустрый он слишком, этот маленький пуири. Вопросов слишком много задаёт.

— Меня это мало удивляет. Даже больше: было бы странно, если бы он ничем не интересовался, — ответил Йегерос, перелистывая недельные отчёты о состоянии города, — я не думаю, что в его мире к носителям подобных способностей иное отношение. Если у одарённого прорывается магия — его усердно обучают и вкладывают в него множество ресурсов. Ведь магия в нормальных социальных условиях — это дополнительный фактор, с помощью которого можно удерживать власть. В итоге и остаётся, что научить, привить лояльное отношение — и у тебя появляется исполнитель, способный едва ли не в одиночку поддерживать твою власть на вверенной территории. Так что при всём его ограниченном положении — интеллект его я бы недооценивать не стал. И что же его интересует?

— В пустыне он умудриялся найти коралловые рифы, — процедил Джул, — а так же спрашивал, почему мы конфликтуем с пустынными кочевниками. Да ещё и уже откуда-то знает о коллапсе вимрано, что произошёл сто сорок три аквоты назад, — в этот момент минотавр чуть сильнее, чем следовало, сжал крылышко своего сокола, за что был немедленно клюнут в палец, — в общем, Йегерос, рог свой на отсечение даю: совсем скоро он сложит два и два и догадается, что корень у всех этих вопросов один.

— Ну, про Коллапс я сам за языком не уследил, каюсь, — признался Йегерос, со вздохом откладывая в сторону бумаги, — правда, я не вдавался в подробности, просто обозначил как великое стихийное бедствие.

— И ещё он просит научить его читать, — совсем тихо сказал Джул, — и мы с тобой прекрасно понимаем, что это значит. Думать он, может, и умеет, но конспиролог из него аховый, да он не сильно и скрывается. Он же первым делом полезет в учебники истории. И после того, как он узнает, что наши предки натворили… не уверен, что он и дальше захочет нам помогать.

— Помогать он нам по-прежнему будет, — отмахнулся Йегерос, — потому что он делает это за еду, постель и возможность вернуться домой. А не за то, что мы такие хорошие и замечательные. Этого ему как раз никто не говорил.

— Ну а что насчёт возможности вернуться домой? — в отчаянии спросил Джул, — владыка, как вы собираетесь сдерживать это слово? Вы ведь знаете, что после Коллапса вимрано вся пространственная магия оказалась заблокирована. И в нынешних условиях все знания о пространственной магии — это мёртвые знания. Наши деды не единожды пытались вывести с помощью такой магии свой народ из этого умирающего мира — и каждый раз терпели сокрушительное поражение.

— Возможно, в Корроско, который всегда был обеспечен ресурсами чуточку лучше, чем остальные города, кто-то занимается этим вопросом и достиг каких-то результатов, — возразил Йегерос, — даже больше, чем уверен: кто-то непременно занимается этим вопросом. Ибо властная верхушка наверняка не теряет надежды свалить отсюда. Поэтому я с уверенностью могу обещать нашему гостю, что постараюсь что-то узнать. А вот выяснили ли эти исследователи что-то…

— Но даже если они что-то и узнали — станут ли они с нами этим делиться? — вполне закономерно возразил Джул.

— Мне сейчас нужно, чтобы они написали хоть что-то. Я смогу уличить их в любой степени лжи, мне не привыкать, — бесстрастно сказал Йегерос, — но мне нужна хоть какая-то информация, от которой можно отталкиваться. Хуже всего пытаться анализировать молчание. А когда будет информация… будет видно, как действовать.

— Вам виднее, Владыка, — почтительно склонился Джул, — да и, вы знаете, и я, и Аламейко всегда готовы помочь вам советом. Но, всё же, что насчёт просьбы этого пуири научить его читать?

— Если он просит — значит, нам придётся на это пойти, — подумав, пожал плечами Йегерос, — я этот тип характера хорошо знаю. Наивные правдолюбы, которые как угодно докопаются до правды. Если ему отказать — мы потеряем его расположение, а это недопустимо. Конечно, нужно поддерживать его в относительной строгости, чтобы он не мнил о себе слишком сильно и не думал, что мы нуждаемся в нём, как в воздухе. Даже если это дейсвительно так. Но и перегибать палку тоже не следует, и порой соглашаться на какие-то уступки.

Глава рано взял в руки новую стопку бумаг и погрузился в их изучение. Спустя пару минут он продолжил:

— Но — не сейчас. Если будет настаивать — скажи, что я согласен на его просьбу, но не сейчас а, скажем, через две седмицы. Скажешь, что сейчас мне под рукой нужны все, кто умеет читать и писать — по той же причине, по которой нужны все мои люди здесь и сейчас. Город уже наводнили слухи о Спасителе, который избавит расу Рано от вечной жажды. Поддерживать порядок стало в десять раз сложнее. Думаю, его устроит такое объяснение.

— Что до коллапса вимрано, — заметил градоначальник, — это от него тоже скрывать не надо. Но, как мы хорошо знаем, лучшая политика честности — говорить правду, но опускать подробности. И это будет вашей с Анаму задачей на следующие две недели. Уберите из библиотеки те книги, в которых слишком уж во всех красках и подробностях говорится о Коллапсе. Пусть он узнает. От этого большого вреда не будет. Он всё равно рано или поздно узнает — так пусть это лучше будет с нашей подачи. А вот лишние подробности могут привести в бешенство. Особенно с учётом того, что он, в силу своего дара, почти наверняка будет ассоциировать себя с вимрано.

— Как пожелаете, владыка, — снова почтительно кивнул Джул. Йегерос кивнул ему, давая понять, что разговор окончен, и снова погрузился в свои отчёты.

* * *

Прошло три дня. И за это время не случилось ровным счётом ничего примечательного. Например, как я понял, Джул выдал моим стражам новые инструкции по поводу того, как и сколько я должен спать. Поэтому теперь я мог полноценно отсыпаться по семь, восемь а иногда девять периодов. Агер не упускал случая посверлить меня глазами и поиздеваться над моей мягкотелостью — но с каждым походом и наполненным сосудом для воды запал его всё больше угасал.

Кроме того, запас моих волшебных сил продолжал расти, равно как и магические возможности. Теперь я уже мог без проблем наполнить целый бак с водой, по типу того, который мне пришлось наполнять в самый первый раз. И максимум того, что после этого бывало — лёгкое головокружение. Я объяснял себе это тем, что понемногу крепла моя связь с этим миром, волшебные потоки в моей ауре писпосабливались к энергетическому фону Руарха, из-за чего творить магию с каждым днём становилось немного легче.

Когда Джул разбудил меня на следующие сутки, перед походом на раздачу воды он изрядно удивил меня тем, что Йегерос согласился на то, чтобы меня научили читать. Впрочем, он быстро исправился, сказав, что прямо сейчас времени и ресурсов на это нет, и мне нужно подождать две недели или, как они выражаются, седмицы. Вот это уже было более ожидаемо: как известно, самый лучший ответ на любые просьбы: «Да, но не сразу». И такое пенальти во времени Джул объяснял тем, что сейчас все слишком заняты поддержанием в городе порядка и стабильности.

Впрочем, не верить Йегеросу в этом вопросе у меня причин не было. Ибо в пользу такого аргумента служило ещё одно неявное, но весьма знаменательное доказательство. Ибо спустя двое суток меня снова охраняли всего два стража Йегероса — Агер и Таши. Один сопровождал меня в поездках по городу, второй — заведовал раздачей воды. Впрочем, во время раздачи я часто видел, что меня охраняют все четверо. Друг друга Агер и Таши сменяли каждые десять периодов. Впрочем, я им практически не доставлял проблем, когда находился в замке, так что и они в это время больше отдыхали и восстанавливались. Впрочем, даже невооружённым глазом было заметно, насколько они выматывались. Порой даже возникало ощущение, что кресло и ящик с песком в моей комнате — это единственное место, где они могут хоть немного отдохнуть. Но всё это компенсировалось блеском воодушевления в их глазах, которые, казалось, светились ярче с каждым днём. Ведь теперь, благодаря мудрым решениям Йегероса, они могли раздавать воду остальным жителям Кастильвы. Тем самым, кому они долгие аквоты в этой самой воде были вынуждены отказывать.

И, кстати, стоило отметить, что они сдержали слово и добились того, чтобы мне выделили местного грифона для того, чтобы он носил меня по городу и позволял экономить силы. Оказывается, местный грифон назывался ферст и, судя по всему, на авиальского грифона он был во многом похож. Если бы они имели естественный кожный покров — наверное, разницы бы и вовсе не было.

Тем не менее, во всей этой, казалось бы, замечательно и обнадёживающей ситуации была и одна лично моя проблема. Несмотря на то, что весь город был охвачен лихорадочным возбуждением в связи с тем, что воды, которой в течение долгого времени не хватало даже на самые острейшие нужды, внезапно оказалось столько, что доставало и себе, и детям. Между прочим, сегодня, на четвёртый день, вечерним (если к миру, где солнца опускаются за горизонт раз в году, применимо слово вечер) пунктом назначения был питомник, в которой содержались те самые ферсты. Несчастные животные, учуяв воду, едва не разворитили питомник, и дрессировщики едва успевали их успокаивать, а уж когда несчастных зверей начали поить, даже я не смог сдержать слёз.

Но всё это не отменяло того факта, что мне… что мне было элементарно скучно. Да, с одной стороны, я вытребовал себе право спать чуть ли не половину суток — и стоило признать, это весьма благотворно сказывалось на моих магических способностях, сколько бы там ни подказывал меня на эту тему Агер. Однако из двадцати периодов восемь-девять уходили на сон, ещё три — на дорогу по городу и наполнение сосудов водой. В итоге почти полдня я занимался тем, что просто валялся в постели, бродил по комнате или по замку и не знал, чем себя занять. Причём стражи, вынужденные в случае прогулок покидать комнату вместе со мной, относились к моим променадам явно отрицательно, хотя вслух ничего и не говорили. Но все развлечения, что были доступны мне в комнате — это разглядывание своего спящего в кресле охранника. Из возраста, когда спящего весело щекотать травинкой или пёрышком в носу, я уже вырос. Да и если моя комната — это единственное место, где эти бедолаги могли хоть немного поспать, беспокоить их было бы двойным свинством, невзирая на моё к ним отношение. На разговоры они тоже были не очень словоохотливы, даже в периоды пересменок.

В итоге я сидел и самым банальным образом подыхал от скуки. Нет, так продолжаться определённо не могло. Пусть для меня и были созданы все возможные тепличные условия, но так я банально стану растением. И в этот момент меня начали посещать подозрительные мысли, что именно этого Йегерос и добивается. Чтобы я стал безвольным куском мяса, который привык, что его кормят, и который привык покорно давать воду. И так и продолжал жить, без цели, без смысла существования… ради того, чтобы тысячам рано жилось немного лучше.

Нет, надо, надо придумать себе какое-то занятие! Желательное, что-то, не связанное с магией воды — так будет легче убедить Йегероса позволить мне этим заниматься. Если глава Рано будет знать, что на это я не трачу магический резерв, то он с большей вероятностью даст на это своё добро. Но вот только чем мне заниматься? Что я умею, кроме магии воды? Ну… ходить, смотреть. Считать. И… всё? Стоит признать, что отсутствие навыка чтения снижает мою потенциальную полезность едва ли не на два порядка.

И тут меня осенило! Ведь есть же та игра, в которую играли красный Азелик и жёлтый Борхе в один из моих первых дней здесь. И в неё было бы здорово научиться играть. Конечно, по степени полезности это было не бог весть что, но, в конце концов, хоть какое-то дело. В моём мире шахматы, между прочим, тоже считаются полноценным видом спорта. Впрочем, шахматы отличаются, например, от тех же карт только полным отсутствием того, что делает кассу тем, кто придумал такое понятие, как лутбокс. А именно — элемент рандома. То есть у шахматистов изначально есть шестнадцать фигур — и никакого рандома, единые правила, равные условия и интеллект на интеллект. А в этой игре элемент рандома всё-таки имелся: когда встречались одинаковые фигуры, их судьба решалась броском костей. Впрочем, какая, к чёрту, разница? Я хочу сюда хотя бы эту игру! Иначе я деградирую в овощ куда быстрее, чем мне кажется.

Но пожелать можно было чего угодно, а вот претворить это в жизнь куда труднее. Сейчас, когда у меня был послеобеденный отдых, меня снова охранял Агер. Охранял уже в привычном ему состоянии — во сне. Впрочем, обманываться не стоило: спали гвардейцы Йегероса очень чутко, мне ни разу не удалось даже из комнаты выйти незамеченным, когда требовалось посетить отхожее место. Так что я был уверен, что сбежать у меня всё равно не получится, даже если в этом возникнет необходимость. По крайней мере, без применения магических способностей.

Но всё равно это не отменяло того факта, что мне сейчас предстояло будить альбиноса. А, с учётом его отношения ко мне, для этого требовалась дополнительная храбрость. Нет, я, конечно, был в курсе, что он ничего мне не сделает, да и постепенно его бурчание и ворчание становились привычными, и всё же общение с ним оставалось достаточно сомнительным удовольствием…

Глава 2.6

Глава 6. Знать.

И всё же в данном случае, как мне казалось, риск себя оправдывал. Убивать меня Агер не станет при любом раскладе, это было очевидно. А прочее… Ну, если хочешь что-то получить — надо быть готовым что-то за это отдать. Так что, как в старые добрые университетские времена: пять минут позора — и дело сделано.

Обойдя коробку с песком, в которую Агер погрузил для отдыха ступни, я подошёл к креслу и аккуратно похлопал его по руке. При этом я ожидал, что он мгновенно подскочит и, не исключено, что и скрутит меня в мгновение ока. И тем невероятнее оказалось то, что Агер, один из лучших гвардейцев Йегероса, никак на это не отреагировал. И это было в высшей степени странно, ибо до этого как бы бесшумно я ни пытался открыть дверь, стражи просыпались мгновенно, стоило мне коснуться дверной ручки.

Внезапно меня посетила догадка. Как-то у меня всё время вылетает из головы, что в этом мире существует собственная магия. Сконцентрировавшись, я посмотрел на дверь магическим взглядом. И, верно, в верхнем левом углу деревянной двери была нарисована маленькая руна. А вторая такая руна была изображена на браслете, который Агер носил на левой руке. И только теперь я вспомнил, что при пересменках мои стражи постоянно отдавали друг другу этот браслет. Становилось ясно, с какой целью. По правде говоря, меня немного удивляло, что из всех четырёх стражей, которых выделили для моей охраны, магическими способностями не обладал никто. Теперь стало ясно, что магическая поддержка всё-таки присутствовала, просто она так явно не бросалась в глаза. Что ж, это тоже стоит иметь в виду, равно как и то, что этот магический трюк наверняка не единственный в их арсенале.

Я снова похлопал по руке Агера, теперь уже немного настойчивее. И в этот раз реакция была, только ещё более нелепая, чем первая. Белокожий рано зашептал во сне:

— Да, дорогая! У тебя сегодня такая прохладная, мягкая кожа. Прикоснись ко мне ещё, любимая…

У меня от такой реакции буквально отвалилась челюсть. Это что же, он принял мои касание за прикосновения своей… жены? Избранницы? Своей женщины? Неужели и правда настолько похоже?

В обычном состоянии я бы не рискнул дальше его донимать. Но сейчас в моём разуме, уже порядком утомлённом однообразием и рутиной, внезапно проснулся лукавый чёртик. В самом деле, чем не развлечение? Пусть и хулиганское. Я решил подыграть спящему охраннику и снова похлопал по руке, и даже один раз погладил.

— Да, милая, — снова прошептал Агер, начиная дышать чаще, — чудесная кожа… ни у кого из вимрано… ах, милая… так устал… приласкай меня, дорогая… погладь мой усталый, вечноголодный живот…

У меня в этот момент как-то не возникло мысли в голове, что если Агер проснётся сейчас — то запросто может свернуть мне шею, и даже авторитет владыки Йегероса его не остановит. Но если уж на похлопывания по руке он так спокойно отреагировал, то, может, и дальше не проснётся? И всё же я решил рискнуть, ибо в крови приятно забурлил адреналин, которого я не испытывал, казалось, целую вечность. Чуть наклонившись, я осторожно погладил рано по животу. И даже испытал определённую зависть: идеальный пресс, мышцы и жилы, ни единого места, где хотя бы случайно могла затесаться жировая прослойка. С другой стороны — не от хорошей же жизни у него такое тело…

— Да, милая, да, — тем временем сладко стонал Агер, — чудесно, чудесно… ниже, ниже…

В этот момент я увидел, что штаны моего стража в соответствующем месте стали бугриться. Я отскочил в сторону и поспешно отвернулся. Но Агеру, судя по всему, уже было достаточно. Он продолжал тяжело и часто дышать и через несколько секунд сделал длинный облегчённый выдох. И, как бы невероятно это ни звучало, так и не проснулся.