Два лица одной тени

– Хорошо. – Влад произнес это после паузы и таким тоном, что сразу стало ясно: времени действительно нет. Иначе Корней сейчас так просто не отделался бы от него, недомолвками. Потом он позвонил Андрею, чтобы отдать ему соответствующие распоряжения. И через несколько минут начал собираться. Галстук… пиджак… последний беглый взгляд в зеркало, чтобы оценить безупречность своего внешнего вида. Потом короткий кивок Корнею:

– Ну бывай. Если будут новости, я тебе сразу сообщу.

Женьке Влад вообще ничего не сказал на прощание. Лишь взглянул ей в глаза с той едва заметной улыбкой, которая была ей дороже каких угодно слов и всех его щедрых подарков. А потом разворошил ей волосы и вышел, под пристальным наблюдением Корнея, приникшего к узкой щелочке между шторами. Корней оторвался от окна только после того, как убедился, что машина Влада благополучно выехала на дорогу и сразу же была «подхвачена» второй, поджидавшей ее за воротами.

– Что, все так серьезно? – спросила Женька дрогнувшим голосом, поймав его взгляд. И тут же самокритично добавила: – Да… идиотский вопрос. Как еще может быть, если речь идет о покушении на убийство?

– Все зависит от тех, кто взялся за его организацию. От их ума, опыта и рабочей хватки.

– Ну так расскажи тогда, не тяни. Что ты узнал? И чего от них можно ждать?

– Жень… За одну ночь много не разведаешь. Но в чем я убежден, так это в том, что сейчас в деле замешаны не два человека, а больше. – Корней вернулся в столовую, снова сел за стол, взял в руки полупустую чашку, задумчиво повертел, не торопясь допивать кофе.

– Корней. – Женька решилась задать ему вопрос, который не давал ей покоя еще со вчерашнего дня. – А почему вы с Владом, оба, не допускаете мысли, что Элла к этому причастна? Ведь если с Тяпой и в самом деле расправились по ее указаниям… Почему и эти двое, во дворе, не могли быть наняты ею? Вот тогда тебе и ответ, почему она ни слова Владу про них не сказала. Хотя прекрасно видела, как они крадутся к его машине.

– Жень… видишь ли, мы с Владом просто оба слишком хорошо ее знаем, чтобы заподозрить в таких серьезных делах. Да, она не пылает к Владу любовью! Но вряд ли эта истеричная девочка способна на масштабные и продуманные затеи. Скажу тебе по секрету: вообще был момент, когда она на «веселящие таблетки» подсела. Влад, конечно, быстро ее вычислил и пролечил. Но сам факт – это еще один аргумент в пользу того, что не она тут рулит. А еще у нее есть корыстный интерес и честолюбивые мотивы, чтобы оставаться с ним. Ведь если с Владом что-то случится, она унаследует немало в материальном плане. Но надолго ли ей этого хватит, если она не сможет вести дела? Она умеет лишь тратить! Причем в таких масштабах, что любое наследство растает, если его постоянно не пополнять.

– А… мужчина в ее жизни появиться не мог?

– Кто? Уж не Цветков ли? Не смеши меня, она на такого даже не взглянет. Ну и потом, у нее есть своя охрана, на глазах которой вряд ли получится шашни крутить. Да и надо ли ей было бы следить за Владом, если бы у нее появилось новое увлечение? Нет, она ни за что не согласится так просто расстаться со светлостью, уж ты мне поверь! Ведь при этом она потеряет много такого, чем она дорожит не меньше, чем деньгами: статус Загоровской жены! Который подразумевает приглашения на закрытые тусовки, посещения престижных мероприятий, куда одними лишь деньгами вход себе не оплатишь, и много чего еще, во что я даже вникать бы не стал, но для Элки это все едва ли не важнее воздуха. Без Влада она будет лишь красивой богатой вдовушкой, только и всего. Но теперь ей этого мало! Подцепить же второй раз такую добычу, как Влад, ей вряд ли удастся! Теперь она должна это понимать намного лучше, чем до их свадьбы, насмотревшись на градус конкуренции, так сказать, изнутри.

– Но ведь Влад мог погибнуть в аварии…

– Мог. Но, видимо, тут Элка просто решила все отпустить на волю случая. Потому что я тебе уже говорил, своя шкура ей всегда дороже. И рисковать, признаваясь Владу в том, что она за ним следит, она вряд ли стала бы до тех пор, пока угроза не сделалась бы неотвратимой и прямой. А тут еще были шансы…

Женька, тоже присевшая за стол, взяла свою чашку с кофе. Просто зажала ее в ладонях, глядя на тускло поблескивающий кружок темной жидкости и пытаясь представить себе, что должна чувствовать женщина, часа в четыре утра взявшаяся за просмотр записей с камеры, фиксировавшей двор любовницы ее мужа. Не вернувшегося домой ночевать… впрочем, уже в несчетный раз. Но, видимо, Элла так и не сумела к этому привыкнуть, потому что той ночью ей не спалось. И этой, возможно, тоже, ведь сегодня Влад снова был здесь, а не дома.

– А что там с Эллиной камерой? Я поняла, что ее пока не хватились, но сигналку ты поставил? – спросила она.

– Поставил. – Корней поманил Женьку, подвел ее к электрощитку и показал висящие рядом колокольчики на тонких нитках. – Так что остается только ждать. Думаю, что недолго.

– А дальше что? Он ведь может удрать еще прежде, чем мы успеем его увидеть.

– На этот счет не беспокойся. У меня тоже есть камеры, – усмехнулся Корней. – И хоть одна из них да запечатлеет теперь этого типа! Потом выясним его личность через светлость, с его юристами и их доступом к базам данных. Ловить его сразу в любом случае не вариант: если я буду дома, то все равно не выскочу на улицу, афишируя сам факт, что у тебя есть жилец. А если меня не будет, вопрос и вовсе сам собой отпадает.

– Если тебя не будет… значит, ты снова собираешься убегать по ночам?

– Вроде я тебе сегодня продемонстрировал, что меня при этом трудно узнать? А отсиживаться в четырех стенах, Жень, не вариант. Действовать надо! Искать! Сегодня, всего за одну ночь, я уже немало чего сумел раскопать. Во-первых, нашел, где укрывается тот тип, который следит за твоими воротами. На участке вторых твоих соседей, тех что справа, у них недалеко от ограды есть сарайчик, там он и обосновался. Совсем недавно! Так как есть следы, но немного. А так же фуфайка и бинокль. Жаль, нет отпечатков пальцев. Не потому, что он так осторожен, скорее всего, просто не снимает перчаток из-за холодной погоды. Это все, что я успел выяснить, прежде чем он сделал пятиминутный бодряще-согревающий обход и вернулся в свое логово: двор твоих соседей не так защищен от непрошенных гостей, как твой, так что ночью у него есть относительная свобода передвижений. Жаль, что я не сумел его как следует разглядеть! Он неплохо маскируется. Примитивно, но эффективно! Шапка, борода, воротник. Содрать бы с него всю эту шелуху! Но я не стал его отлавливать раньше времени, лишь позаботился сегодня, чтобы Влад при выезде со двора был прикрыт с той стороны Андрюхиной машиной на случай непредвиденных действий. Потому что наблюдение – оно в таких случаях почти всегда информативнее, чем грубый допрос. А тип наверняка либо нанят, либо чей-то сообщник. И за ним стоит именно последить… хотя бы еще потому, что после моих не очень вежливых расспросов он наверняка кинулся бы к своему напарнику, рассказать о возникшей проблеме. Не держать же его потом здесь, чтобы этого не случилось!

– Да, – согласилась Женька. – Не вариант. А напарник есть! Ведь к машине подбирались двое. Может, и в сарае они дежурят по очереди?

– Ночами – может быть. А вот днем в той сарайке вряд ли кто-то сидит, хозяева могут что-то заметить. И потом, Жень, если бы они хотели просто наблюдать за твоим двором, то могли бы тоже камерой ограничиться, это же гораздо удобнее. Но нет, вместо этого они устроили пост! Значит, в их планы входит не только смотреть, но и действовать! Как вчера, например, когда этот тип за тобой увязался. Ночью или на рассвете это несложно. А вот средь бела дня чужой двор труднее покинуть, не вступая в объяснения с его хозяевами. Так какой смысл тогда караулить?

– Наблюдающий мог бы передать меня по телефону своему напарнику, если б я надумала выйти… – заметила Женька. И поняла, что сказала глупость, еще до того, как Корней вскинул брови, покачав головой:

– Жень, пока этот второй подоспеет, ты уже десять раз успеешь исчезнуть в неизвестном направлении. Так что… Нет, думаю, их целью является не только слежка. А значит, не днем! Это мы выясним в ближайшее время. А пока мне пришлось ограничиться тем, что я тебе рассказал, потому что на повестке дня были и другие вопросы. Я снова вернулся к тому дому, куда был вызван Кристиной. Истории про убийства в квартирах никогда не остаются без внимания жильцов. И всегда бывает интересно послушать, что люди думают по этому поводу. Следаки, конечно, подробно расспросили соседей, но они с самого начала смотрели на это дело с иной точки зрения. У меня же есть своя. Так что я затесался в компанию местных забулдыг-полуночников и начал их ненавязчиво расспрашивать, но не про убитого Вадима Снеткова, а про хозяина той квартиры. Собрал, что мог, и самое главное – отзывы. Вовка Федоров, парень достаточно богатый, деловой и в меру скандальный: несколько раз серьезно цапался с соседом из-за парковки. Раньше жил в этом же районе, но гораздо скромнее, потом начал разворачиваться на какой-то торговле, купил новую квартиру, вот эту самую. Сейчас действительно обитает за границей, нашел там себе работу года полтора назад. Квартиру не сдавал, и никого там вроде до эпизода с убийством не видели. Просто стояла, пустая и запертая. А вот раньше, пока хозяин тут еще жил, к нему прямо домой часто забегали сотрудники. Это наводит на мысли о нелегалке, но сейчас не это самое главное. Угадай, кто среди них был?

– Неужели Николай Цветков? Муж Кристины?!

– Мимо. Но близко. Водителем одного из грузовиков его фирмы был Анатолий Плетнев. Который потом, после отъезда Федорова за границу, устроился шофером к Николаю.

– Вот это да! – ахнула Женька. – Так что, хотели убить и застрелили именно его, а Николая лишь случайно зацепили?

– Жень, не забывай, что выстрелов было два, не один. Потом, уже после гибели Плетнева, оказывается убит Снетков, которого авторитетная компания моих забулдыг отказалась признавать Федоровским приятелем. Не помнят они такого! Хотя на выносимый труп дружно ходили глазеть к подъезду, это ж такая развлекуха, как его медики ни укрывай! А главное, им следаки потом фото показывали, расспрашивали про убитого. Так что все в этой истории по-прежнему мутно, я пока лишь нащупал кое-какие концы. Конечно, все я расплетать и не собираюсь, пусть этим следаки занимаются. Меня же интересует лишь то, что может касаться Загоровых, но работа все равно предстоит кропотливая. Каковы на самом деле мотивы убийства Плетнева и Снеткова? Как Цветков в этом во всем замешан? И зачем все-таки Кристина в это вмешалась, если не сама убила и если детьми ее не шантажировали? Пыталась играть за мужа? Или против брата? В последнее мне по-прежнему не хочется верить, но очень уж удачно все совпало: она мною просто воспользовалась именно в тот момент, когда я был нужен Владу больше всего.

– Вряд ли она в деталях знает о том, что у него сейчас происходит. Корней, но ведь чего бы она ни добивалась, а у нее не имелось гарантии, что ты все не расскажешь Владу! Тогда у нее были бы крупные неприятности, уже от него.

– С любящим братом всегда легче договориться, чем с законом. Но это на крайний случай. Она знала, что я буду молчать до последнего, Жень. Хоть ей и неизвестно о том разговоре, когда Влад перечислял нам те четыре имени, но не забывай, что она психолог, и наши взаимоотношения с Владом ей хорошо известны, еще с армейских времен. Так что она легко могла спрогнозировать мое поведение и быть в этом отношении спокойной. Я заговорил бы о ней только тогда, когда это стало бы острой необходимостью. То есть только в том случае, если бы я успел во всем разобраться и увидел бы непосредственную угрозу Владу с ее стороны. Но у меня на это нет шансов, я ведь в тюрьме. – Корней усмехнулся. Потом снова перешел на серьезный лад: – Хорошо, что светлость не стал добиваться моего освобождения под подписку, а именно так вот смошенничал. Как много я успею узнать, оставаясь в тени? Это вопрос, потому что однажды обложившие нас господа наверняка начнут догадываться, что я не там, где они думают. И может быть, мне еще придется вернуться на место моего двойника, в камеру, чтобы избежать разоблачения. Но пока я здесь, буду использовать по максимуму свою возможность действовать.

– Я могу помочь! – тут же вызвалась Женька.

– Даже не сомневался, что ты сейчас это скажешь. – Корней не удержался от улыбки, погасшей почти сразу. – Но нет, Жень. Разве что в крайнем случае, в таком, которого я даже представить сейчас не берусь. Потому что после двух твоих последних выходов из дома меня не оставляет чувство, что ты тоже на мушке. Если за тобой следили еще при твоем походе к Кристине, то зачем? Ведь до этого они успели побывать у тебя во дворе, следовательно, знали, где ты живешь. Значит, либо хотели выяснить, куда ты пойдешь от Крис, либо пытались подкараулить такой момент, когда до тебя можно добраться без шума. С какой целью? Припугнуть? Похитить? Трудно сказать, но варианты вполне реальные. И знаешь, у меня такое ощущение, что Крис тоже предвидела такую возможность, потому вначале и старалась всеми силами избежать твоего утреннего визита к ней. Что наводит на отрадную мысль, что ни тебе, ни Владу она все-таки не хотела бы вредить. Но что-то там происходит, в ее семье. Что-то странное. И с покушением на светлость это явно связано, потому что в случайные совпадения я не верю. Хорошо, что вы с ним встретились возле клиники и он тебя подхватил. Плохо, что бандосы запаниковали и даже пытались отправить за вами дрон. Крис из-за этого тоже может оказаться в опасности. Но она под охраной надежных ребят. Надеюсь, у нее теперь хватит ума не высовываться. Тебе тоже не стоит этого делать. Сумку ты мне привезла, это самое главное. Дальше уже я сам. Хватит и того, что в этот, второй раз, ты добралась до дома целой и невредимой лишь чудом. Неизвестно, чего тот бандос на самом деле хотел: толкнуть тебя к ментам или прихватить в укромном местечке. Но, судя по его поведению, на обратном пути он не собирался только лишь наблюдать за тобой. Это уж так удачно совпало, что ты смогла ускользнуть.

– Да, согласна, – кивнула Женька, прокручивая в памяти кадры, еще и сейчас заставившие ее поежиться. – Он явно хотел бы выяснить, что и куда я несу. И когда я вышла от Крис, меня тоже могли заподозрить, что я играю роль посыльной, после общения с ней. Но чтобы я стала нужна кому-то сама по себе?

– Не скажи, Жень. Тут есть масса вариантов, как тебя могут попытаться использовать или же обезвредить на будущее. Нет смысла сейчас все их перебирать. Надо просто не подставляться, чтобы однажды все-таки не выяснить на практике, что им от тебя было нужно. Так что сидишь дома! Следишь за периметром в мое отсутствие, отвлекаешь светлость. А в случае, если я вдруг исчезну, уже без утайки перескажешь ему все, что знаешь сама.

– В смысле… исчезнешь?

– Всякое может быть. Но не делай такие испуганные глаза. Я надеюсь и буду очень стараться, чтобы этого не случилось.

– Да уж! Постарайся, Корней! У Влада нет никого вернее и надежнее тебя. И… мне ты тоже очень дорог.

– Я знаю, – ответил он, с печальной улыбкой взглянув ей в глаза. Женька смущенно потупилась. И услышала бесстрастное, произнесенное просто как факт: – У меня тоже нет никого, кроме вас, Жень. Так жизнь сложилась. Поэтому буду делать все, что смогу.

13

Влад в этот вечер не приезжал. Конечно, Женьке было бы гораздо спокойнее, если бы он был рядом, она бы могла его видеть ежеминутно, а то и иметь возможность вмешаться в события, если вдруг что-то пойдет не так. Но она прекрасно понимала, что его дом не здесь. Так что ограничилась тем, что просто внимательно слушала телефонный разговор Влада с Корнеем. А потом, имея возможность проводить Корнея, она с интересом следила за его сборами. Он действовал профессионально, ловко и быстро. Медно-рыжая краска, схватывающая и темно-русые, с проседью, волосы, и намеренно оставленную на лице щетину. Потом – несколько уколов, сноровисто сделанных инсулиновым шприцем в строго определенные места на лице.

– Ты прямо мастер, – улыбнулась Женька.

– Пришлось им стать, – вздохнул Корней, не отрываясь от зеркала. – Жизнь меня кидала по очень разным местам.

– А это не вредно? – осторожно поинтересовалась Женька, наблюдая за тем, как точечные отеки сливаются, деформируя и видоизменяя все его лицо. Делая его, как ни странно, моложе, но при этом несимпатичнее.

– Ну, не убийственно. Во всяком случае если не слишком часто пользоваться.

– То есть желательно это делать реже, чем ты сейчас начал?

– В общем, да. Но ничего, Жень, я переживу. Не такое приходилось.

– Но все-таки. Сколько раз ты еще думаешь вот так выходить? И тебе это не на пользу, и для Влада каждый день – это риск. Он мне говорил как-то, что никогда не исключал возможности покушения. И все же, одно дело – знать, что такое теоретически может произойти. И совсем другое – когда на тебя реально ведется охота. – Женька перевела дыхание под внимательным взглядом Корнея, отвернувшегося от зеркала. Оценила произошедшие с ним изменения и спросила: – С чего ты сегодня намерен начать? Клубок с Кристиной раскручивать? Или за этих взяться, которые тут засели?

– И там, и там надо успевать.

– Эти меня больше беспокоят, Корней. Они ближе.

– Пока наблюдатель сидит в засаде, я с ним ничего не могу сделать, не засветив свой интерес. Так что сейчас я занимаюсь Николаем. А под утро попытаюсь поймать момент, когда наш «сосед» отправится с наблюдательного поста домой. Если мне удастся за ним проследить, то появятся шансы выяснить, кто он такой. Оттуда уже потяну следующую ниточку.

– И не исключено, что к тому же Николаю.

– Да, очень даже возможно.

– Так давай тогда ускорим процесс! Корней! Я знаю, тебе не понравится то, что я тебе сейчас предложу. Но я тебя прошу, не торопись отказываться! Мы можем сыграть вдвоем.

– Женька! Я даже слышать ни о чем не хочу! Довольно того, что я и так тобой рисковал!

– А теперь будешь просто страховать меня на каждом шагу. Я снова выберусь со двора. Как – это тебе командовать. Чтобы я не показалась нашей охране и не засветила перед шпионами твой тайный лаз. Я доберусь до калитки и уже оттуда двинусь в открытую, чтобы наблюдатель не усомнился, что я – это я. И чтобы он понял, что я снова куда-то иду тайком. Пусть он за мной увяжется!

– И что это даст, Жень? Он проследит за тобой, и вы вернетесь?

– Ты будешь следовать за нами. Во-первых, у тебя, возможно, появится шанс его рассмотреть. Во-вторых, если он попытается напасть на меня, ты сможешь вмешаться под видом случайного прохожего! А если нет, то есть еще в-третьих. Я выйду с нашего проулка на центральную улицу. Скажем, на остановку. И сделаю вид, что звоню по телефону, чтобы вызвать машину. Так, чтобы он понял, что на этот раз ему за мной пешком не угнаться.

– Умница, Женька! – Корней оживился, наконец-то принимая ее идею. – Если у него поблизости припаркована машина, он бросится к ней! А выяснить по номерам, чья она, будет уже делом техники. Вряд ли он в такие поездки катается на чужой… Ну что ж, идем!

Корней сумел вывести Женьку со двора через свой тайный ход в «слепой зоне», потом проводил ее до калитки. Чтобы создать эффект выхода из нее, уже для наружного наблюдателя, Женьке даже пришлось проползти по-пластунски. Но она справилась, благодаря судьбу за то, что та послала ей это испытание на сравнительно раннем сроке. Позже было бы тяжелее, хотя она и тогда сделала бы все, что только возможно.

Незаметно прокравшись до столбов своей калитки под прикрытием очень кстати сделанной клумбы вдоль забора, Женька выпрямилась во весь рост, будто выходя со двора. Ненадолго застыла под ближайшим уличным фонарем, где полутень сменялась ярким пятном света, огляделась по сторонам. И, даже не пытаясь понять, заметили ее с соседнего двора или нет, пошла в сторону шоссе, к остановке. Она знала, что где-то поодаль Корней следует за ней незримой тенью. И уж он-то точно увидит за ее спиной все, что окажется достойным внимания. А поскольку он не окликнул Женьку ни по телефону, ни голосом, ни по пути и ни на самой остановке, она могла сделать выводы, что ему есть на что посмотреть. Точнее, на кого. Так что Женька продолжала свою игру. Оказавшись на остановке, она нарочито внимательно изучила расписание. Потом отошла в сторонку, подальше от нескольких уже стоявших здесь человек, достала телефон и начала «звонить». Не повышая голоса, чтобы не вызывать никаких подозрений, но стараясь говорить отчетливо, чтобы при желании ее слова можно было разобрать:

– Привет! Слушай, я только что посмотрела расписание! И по нему получается, что на автобусе в это время я уже никуда не попаду. Раньше надо было! Так что… не хотела тебя беспокоить, но мне все-таки машина нужна. Ты сможешь кого-то за мной прислать?.. Минут через пятнадцать? Хорошо, жду!

Женька «отключилась» и осталась стоять. Если ее действительно преследовали, то должны были приложить все силы к тому, чтобы услышать ее разговор. А если услышали, то наверняка сейчас уже спешат к своей машине, чтобы успеть за отведенные им пятнадцать минут и не отстать от Женьки «в пути». Теперь очередь была за Корнеем. Они условились, что сообщением или звонком он даст Женьке знать, что делать дальше. Это будет зависеть от того, чем именно сейчас занят таинственный Женькин шпион. Варианты у него имелись, хотя и немного. А Корней строго-настрого наказал Женьке не трогаться с остановки до тех пор, пока он не даст ей знать, что снова готов ее сопровождать.

Тревожные минуты тянулись одна за другой. Вынужденная бездействовать, Женька чувствовала себя очень неуютно в этот поздний час, под монотонным холодным ветром да еще и в жутковато-химическом свете уличного фонаря. Не традиционного, бело-голубого, а какого-то оранжевого, тусклого, наводящего на мысли о предгрозовом закате. Хорошо, что автобусы все еще ходили и на остановке стояли люди. Женька поежилась раз, другой, потом сделала несколько шагов в их сторону. Не слишком приближаясь, но чувствуя себя увереннее оттого, что рядом все-таки кто-то есть. И ломая голову над вопросом, что же она будет делать, если вдруг подойдет автобус и все сядут именно в него? Все до единого, а Корней так и не позвонит? Женька не позволяла себе паниковать, но… условно отведенные пятнадцать минут уже прошли. Так где же Корней?! Так увлекся слежкой? Настолько близко подобрался к противнику?

Женька вытащила свой телефон, в нерешительности повертела его в руках. Ей самой дозваниваться до Корнея было нельзя, ни в коем случае! Она могла отвлечь, а может, и выдать его этим звонком! Но ей пора уже было как-то оправдывать свое «зависание» на остановке на случай, если за ней по-прежнему продолжали следить. Снова изобразить разговор, упрекнуть несуществующего собеседника за опоздание… А потом либо продолжить тут стоять, либо демонстративно направиться к дому. Женька все никак не могла на что-то решиться. Если остаться, то как скоро опустеет эта остановка? Это могло случиться в один миг, с приходом нужного всем автобуса. А если уйти домой? Это казалось еще более рискованным. Но для Женьки было легче двигаться, действовать, чем стоять. Кроме того, все навязчивее вертелась в голове мысль о том, что у Корнея сейчас не все так гладко, как они рассчитывали. И если Женька сейчас тронется с места, то, возможно, сможет что-то увидеть, сумеет как-то ему помочь… чего точно не сделает, продолжая стоять столбом.

Пока она раздумывала, с сомнением оглаживая пальцами телефон, тот вдруг ожил в ее руках. И Женька, едва взглянув на экран, торопливо прижала трубку к уху: звонил Корней! Голос его сразу не понравился Женьке: сдавленный, тихий, практически шепот. А торопливо проговоренная информация встревожила еще сильнее:

– Слушай внимательно, Жень! Если подойдет автобус и в него все дружно ринутся, то садись вместе с ними, не оставайся на остановке одна! В пути как-то выяснишь, куда он едет, и вызовешь такси на одну из остановок по маршруту, забегая вперед, чтобы тебе не пришлось его ждать! На такси домой, быстро и аккуратно! Прямо через калитку! Да, и еще… запомни номер машины, которая была нам нужна…

Женька замерла, пытаясь совладать с накатывающей нервной дрожью. Ей так и хотелось крикнуть в трубку: «Что происходит, Корней?!» Но тут в поле ее зрения попала машина с только что продиктованными номерами! Остановилась у выезда с проулка на шоссе, потому что водитель, перед которым она попыталась выехать, гневно просигналил, не пропуская нахального выскочку с второстепенной дороги. И это был последний звук, который донесся до Женьки с отключаемого Корнеева телефона…

Женька не раздумывала ни секунды! Времени на это не было! Ведь все, что она смогла понять по последнему звуку с телефона – это что Корнея увозят вот на этой самой машине! И вряд ли в салоне: оттуда ему не дали бы позвонить.

Забыв о своей вечной дикости, Женька отчаянно кинулась на шоссе, голосуя. Один водитель, которому она бросилась почти под колеса, резко нажал на клаксон и проехал мимо, но со вторым ей повезло больше. Едва он остановился, Женька рванула на себя ручку двери, и, не теряя времени, скользнула в салон: машина с Корнеем уже выезжала с шоссе, чтобы влиться в общий поток. Каждая секунда была дорога! Поэтому, не успел оторопевший водитель сказать Женьке хоть слово, как она указала ему на нужные номера:

– Пожалуйста, вот за этой машиной! Заплачу, не торгуясь!

– Да? – Водитель скептически покосился на нее, впрочем, уже трогаясь с места. – А если у меня аппетит окажется хороший?

– Не важно! Только езжайте! – В деньгах Влад никогда Женьку не ограничивал и даже подключил ей мобильный банк, за что именно теперь она могла его только поблагодарить: в отличие от кошелька, телефон был при ней даже сейчас. Так что с оплатой проблем не возникнет. А чтобы оправдать свой интерес к машине и свое необычное поведение, Женька выпалила: – В машине мой муж! Который сейчас, вообще-то, должен быть в командировке… Мужская солидарность оплачивается отдельно! – добавила она, поймав взгляд водителя и ни за что не желая упускать машину. – Пожалуйста!

– Да ладно, это вы уж сами все выясняйте, дело семейное, – пожал плечами водитель, проникаясь к Женьке сочувствием. – Постараюсь не засветиться… И сядь лучше поудобнее, – добавил он пару минут спустя. – А то ты так смотришь в окно, что если только тебя из той машины заметят, то сразу поймут, что ты ими интересуешься… Давно с мужем-то живете? – спросил он, когда Женька, сделав над собой усилие, оторвала напряженный взгляд от заветного номера и откинулась на спинку сиденья. Впрочем, продолжая следить за дорогой.

– Три года, – рассеянно ответила она. – Только давайте помолчим… пожалуйста… мне сейчас совсем не до разговоров.

– Понятно…

Дальше они ехали молча. Вопреки Женькиным ожиданиям преследуемая машина привела их за собой не к какому-либо дому, а к рядовому ГСК. Свернула в проезд между двумя рядами плотно выстроившихся гаражей. Женька, попросив водителя остановиться, выскочила из машины в самом его начале. И, еще не зная, то ли радоваться ей, то ли огорчаться, проследила за тем, как хозяин въезжает в один из гаражей, а потом плотно закрывает за собой ворота.

– Может, не все еще так плохо и твой муж просто захотел вдохнуть холостяцкой жизни, – попытался приободрить Женьку ее водитель. Цену, вопреки угрозам, заламывать не стал. А когда Женька с ним рассчиталась, кивнул на прощание: – У меня сегодня вечер удачный вышел, пусть и у тебя сложится.

– Спасибо. – Теряя к нему всякий интерес, Женька почти бегом направилась к нужным воротам, желая как можно быстрее узнать, что же за ними творится. На улице в этот поздний час было пустынно, все гаражи закрыты, и за время Женькиного пути лишь одна машина проехала мимо, куда-то в конец ГСК. Женька проводила ее взглядом, потом переключила все внимание на интересующий ее гараж. Ворота, перед которыми она остановилась, были хорошо пригнаны, и свет не проникал через них. Зато замочная скважина была с «язычком», и, осторожно сдвинув его, Женька-таки обнаружила, что гараж изнутри освещен. Она склонилась к замку, пытаясь уловить изнутри какие-то звуки. Услышала шаги, потом какой-то лязг, как будто поставили на пол груженую инструментами сумку. Снова шаги. Хозяин, похоже, был один, если не брать в расчет его пленника. Затаив дыхание, Женька попыталась заглянуть через скважину внутрь…

Наверное, если бы она так сильно не переживала из-за Корнея, то смогла бы своим лесным чутьем вовремя обнаружить надвигающуюся опасность. А так лишь в последний момент почувствовала движение и успела заметить темный силуэт, неслышно и стремительно возникший у нее за спиной. Женька резко выпрямилась, разворачиваясь к нему, но еще в полуобороте его пальцы коснулись ее шеи. Нет, он не стал ее душить. Он лишь нажал на шею, быстро и резко, отчего Женька тут же провалилась в небытие.

Очнулась Женька оттого, что свет бил ей в глаза, даже через закрытые веки.

– Точно, она, – раздался сиплый мужской голос. – Ну надо же, на ловца и зверь бежит.

Свет стал слабее, как будто направленную в лицо лампу сдвинули в сторону. И чья-то рука убралась с Женькиного затылка, отпуская прядь волос, за которые ее держали. Чувство опасности быстро привело ее в себя, а рассудок так экстренно включился в работу, что Женька, ориентируясь на обстановку, тут же безвольно уронила отпущенную голову на грудь. А сама продолжала слушать. И осознавать свое положение. По ощущениям, она была примотана к креслу скотчем. Поперек груди – к спинке, а за руки – к подлокотникам. Ноги, вроде, были свободны. И рот не заклеен. Но это было понятно: до кого бы она смогла докричаться, если в ближайших гаражах ни души? Даже если бы ей дали открыть рот для призыва о помощи. Но, скорее всего, если ей тут и позволят подать голос, то лишь для того, чтобы она ответила на вопросы. Пока Женька лихорадочно пыталась придумать ответ на тот из них, который ей должны будут задать в первую очередь – что она тут забыла? – один из ее недругов, тот же самый, снова заговорил:

– А я подъехал к остановке, смотрю – вроде как она в машину садится! Я вначале даже засомневался, потому что не в ее характере так попутки атаковать! Но все-таки не упустил. Она, оказывается, села тебе на хвост! Водитель не при делах, обычный бомбила, я его на обратном пути даже не стал тормозить: видел, и как она его ловила, и как потом с ним расплачивалась. А вот как она могла твою машину узнать? Это уже вопрос! Наверняка с этим, рыжим, как-то связана! Смотри, у нее в телефоне есть его фотки!

Женька лишь сжалась в бессильном протесте: пусть она не особо любила современные гаджеты, но сейчас, когда чужие копались в ее телефоне, в котором, в общем-то, немного всего и было, у нее возникло чувство, как будто раздевают ее саму! Вот тебе и защита, вот тебе и ключ с отпечатком пальца! Оказывается, для настоящих преступников это просто подарок – разблокировать телефон пальцем бесчувственной жертвы. Лучше бы он был у нее старый и кнопочный, как у Корнея!.. Кстати, а как Корней умудрился сохранить при пленении свой телефон? И как сумел дозвониться до Женьки?! Впервые у нее мелькнула тревожная мысль: а точно ли он здесь, в багажнике этой машины? И как он там? Пока что пленник не подавал ни малейших признаков жизни. Но раз уж о нем заговорили, значит, все-таки успели до этого с ним встретиться. А, учитывая все обстоятельства, мало надежды на то, что у этой встречи был благополучный исход. Но, подумала Женька, пытаясь успокоить саму себя, от самой остановки, когда Корней ей звонил, оба их с Корнеем недруга были заняты, за рулем, а с первой машины она вообще все время глаз не спускала. Значит, он должен быть жив! А остальное уже второстепенно.

– Короче, как очухается, попытайся с ней побеседовать, – распорядился тот же голос. И, вселяя в Женьку надежду, добавил: – А этого пока не открывай! Смотри, даже не пытайся! Этот тип тебе может оказаться не по зубам, так что вернусь – вместе его расспросим.

– А он там не развяжется, пока ты ездишь?

– Исключено! Когда я берусь за дело, то шансов нет. Так что просто займись девчонкой, а к багажнику не подходи. Я постараюсь быстро управиться. Ну все, поехал! И так опаздываю: сколько времени потерял, пока за вами тут колесил!

– Я же не виноват, что сегодня пришлось тебя вызывать! – оправдался второй. – Хорошо еще, что ты в тот момент оказался поблизости!

– Это точно! Ладно, скоро приеду, – с натугой открылась и снова захлопнулась тяжелая гаражная дверь.

Женька осторожно приоткрыла веки. Не поднимая головы, скосила глаза вначале в одну, потом в другую сторону. Вдоль стен стояли столы и стеллажи с инструментами. Возле одного из столов сидела она, судя по доступным взгляду ножкам, в старом компьютерном кресле на колесиках. На котором, оттолкнувшись ногами, вполне могла бы подъехать поближе к заманчиво разложенным инструментам. Среди них были и кусачки, и напильники, и даже несколько ножей для разного вида работы! Только руки связаны… Разве что для начала попытаться перетереть скотч на одной руке о край стола, обитый железом? Женька осторожно оттолкнулась, пытаясь незаметно переместиться поближе к столешнице, но колесики старого кресла предательски заскрипели, заставив ее стража резво к ней подскочить. Пытаясь выдать свое движение за неосознанное, Женька слабо застонала, потом открыла глаза, повела ими вокруг, дорисовывая себе общую картину.

– Очухалась! – констатировал ее страж.

– Где я? – Повесив плечи, Женька вяло помотала головой, изображая недомогание. Одна рука коснулась-таки холодного металла на самом краю столешницы. Но двигать ею было пока рискованно. – Как я тут оказалась?

– Вот это ты мне сейчас и выложишь – как. Не от дверей до стула, а от остановки и до этого самого гаража.

– До гаража… – пробормотала Женька, бессильно опуская голову. – Господи, как плохо! Чем вы меня так?.. Дайте хоть воды, а то я сейчас снова сознание потеряю!

Она почти конвульсивно разогнула плечи и откинулась на спинку, толкнув этим движением кресло и откатившись еще на несколько сантиметров. Теперь ее правая рука оказалась чуть под столом, под самым краем, плотно прижавшись скотчем к загнутой части металлической полосы. Положение оказалось неудобным, но выше подлокотника руку было не поднять! Оставалось только молиться, чтобы скотч не затрещал. Женька зажмурилась, очень натурально: загнутый под стол край железа был не отшкурен, оказался весьма острым, да еще и неровным, отчего начал вгрызаться не только в скотч, но и в руку. Медленно и болезненно. Но зато Женькин страж, впечатленный ее мученическим видом, действительно решил дать ей воды. Подошел к тому столу, на котором была расставлена кое-какая посуда, и наполнил из металлического чайника не слишком чистый стакан. Пользуясь тем, что он отвернулся от нее в этот момент, Женька качнула вращающееся кресло и коротко, но что было сил полоснула себя об металлическую обшивку. Раз… другой. Судя по ощущениям, от скотча оставалось совсем чуть-чуть, тоненький перешеек, когда мужчина вернулся к ней со стаканом и ткнул его ей под нос:

– На, пей! А потом пой! Сейчас все мне расскажешь: и куда ты собиралась ехать, и как потом узнала мою машину? И что за сумку таскала позавчера?

Преодолевая брезгливость, Женька с видимой жадностью припала к воде. Сделала несколько натужных глотков, одновременно двигая правой рукой. Свежие порезы засаднили еще сильнее, потревоженные клейкой лентой, но при этом Женька ощутила, как та окончательно разрывается. Она чуть слышно охнула, и, не торопясь вытаскивать руку из-под стола, сделала еще глоток воды, теперь от души – это помогло немного облегчить боль. Поблагодарила своего стража:

– Спасибо!

– Пожалуйста, – хмыкнул тот, отставляя стакан. – А теперь я тебя слушаю!

– С чего начать? – спросила Женька, пытаясь растянуть время. – У меня сейчас все в жизни стало очень запутанно. Так что лучше сами задавайте вопросы.