Дрожь в основании ада

Брянсин поднялся на ноги, осторожно ступая в ледяной темноте, и направился к позиции Кейлита. Капрал сидел на илистом берегу реки над затонувшей речной баржей, ближайшей к западному берегу реки Серидан, и сползти по скользкому склону в воду не входило в список приоритетов Брянсина. Зимы в Саутмарче были значительно мягче, чем на севере, но температура колебалась едва выше нуля, и это придавало сырой ночи пробирающий до костей холод. Течение вокруг наполовину погруженного корпуса издавало тихие хихикающие и булькающие звуки, которые казались неуместно веселыми и жизнерадостными в данных обстоятельствах. Там было еще более дюжины барж, протянувшихся поперек реки более или менее прямой линией, большинство из них находились в более глубокой воде, где их затопили, чтобы перекрыть судоходный канал по причинам, о которых Брянсин действительно не хотел слишком подробно задумываться. Последнее, в чем нуждалась армия Серидан, так это в том, чтобы порожденный демонами бронированный корабль, о котором сообщалось в Тесмаре, поднялся вверх по реке, чтобы поддержать атаку пехоты еретиков на ее новые позиции, как это было прошлым летом, когда он разорил тылы армии Силман.

— Покажи мне, — прошипел он, присев на корточки рядом с Кайлитом.

— Не вижу этого сейчас, сэр, — извиняющимся тоном сказал капрал. — Это было прямо там, что бы это ни было.

Капрала было трудно разглядеть в темноте. Убывающая луна, которая была видна ранее сквозь набегающие тучи, почти зашла, но все еще давала достаточно света, чтобы окрасить серебром низко лежащий речной туман, и Брянсин кружил позади Кейлита, пока не смог различить указывающую руку капрала на фоне тусклого мерцания. Это, по крайней мере, позволило ему сориентироваться, и он, напрягая зрение, всмотрелся в указанном направлении.

— Там, у третьей баржи? — спросил он.

— Да, сэр. Ну, может быть, скорее между ней и номером два. Немного ближе.

— Опиши, что ты видел.

— Я ничего толком не видел, сэр. Непонятно, если вы понимаете, что я имею в виду. Там было что-то черное, и я подумал, что это палка или кусок плавника. Но потом понял, что это движется в неправильном направлении. Оно шло против течения.

Брянсин сердито уставился на безобидную реку, вглядываясь, пока у него не заболели глаза, но он не увидел никаких признаков того, что Кейлит мог видеть, или думал, что видел, или вообразил, или что-то еще. Он никогда не думал о капрале как об особи с богатым воображением, но тусклого света, движущейся реки, сгущающегося тумана, напряжения глаз и гложущей неуверенности было более чем достаточно, чтобы заставить любого начать видеть вещи, если он смотрел достаточно долго.

— Там было только одно такое? — спросил он через минуту.

— Да, сэр, видел только одно. Наверное, их могло быть и больше. Если, конечно, одно из них действительно существовало с самого начала.

По крайней мере, Кейлит был честен, — подумал Брянсин. — И было лучше, чтобы кто-то сообщал о том, что, как ему казалось, он видел, когда он этого не делал, чем держать рот на замке, когда он действительно видел.

— Что ж, смотри в оба, — сказал он наконец.

— Да, сэр.

Капрал проследил, как лейтенант снова исчез в тени, затем снова присел на корточки, вглядываясь в реку. Видел ли он что-нибудь? Он действительно не знал, но поймал себя на том, что надеется, что не знал. Чем дольше все оставалось тихим и ничем не примечательным, тем больше ему это нравилось.

В прошлом месяце еретики вывели колонну из «осажденного» порта Тесмар и двинулись на юго-запад, чтобы захватить Сомир, перерезав все сухопутные связи между Деснаирской империей и Ист-Хейвеном. Почти одновременно другая колонна штурмовала Черик, даже не сбавив скорости. Правда, гарнизон Черика был значительно сокращен, когда основная линия снабжения армии Шайло переместилась к реке Сент-Элик, но оборонительные сооружения были внушительными, и ходили отвратительные слухи, что гарнизон запаниковал, когда началась внезапная атака, поддержанная ураганным обстрелом из небольших мобильных угловых орудий, о наличии которых у Хэнта никто не подозревал.

Потеряв Черик, генерал Рихтир приказал вывести батареи в Йердин на Серидане и отвел все, кроме символических сил, задерживающих продвижение, со своей основной позиции в Тревире. Командир гарнизона Йердина не смог перекрыть всю реку, но потопил несколько барж в самом глубоком месте судоходного канала, чего было достаточно, чтобы хотя бы ненадолго помешать прохождению еретического броненосца. В двадцати милях к северу от Йердина также была другая, более мощная баррикада, но местность в этом месте была плоской, как стол, совершенно непригодной для серьезной обороны, даже если бы был какой-то способ вовремя доставить туда достаточно людей и орудий. Гарнизон Йердина продолжал отступать мимо нее, используя ее, чтобы задержать любое преследование с реки, и, похоже, это сработало.

Но теперь войска Хэнта двинулись вверх по западному берегу Серидана с юга, приближаясь к новой позиции генерала Рихтира, и поступили сообщения, что они перебросили свою артиллерию вверх по реке. Если баржи могли забраться так далеко вверх по реке, мог ли броненосец остаться далеко позади?

В сочетании с тем, что произошло в Черике, и катастрофой, которая обрушилась на армию Шайло, этой возможности было более чем достаточно, чтобы навести любого на несколько тревожных мыслей.

* * *

— Пересчитали людей? — резко прошептал лейтенант Климинт Харлис.

— Все вернулись, кроме Эдуирдса, сэр, — прошипел в ответ взводный сержант Джиффри Тиллитсин.

— Черт возьми. — Харлис пробормотал это достаточно тихо, чтобы его не услышал никто, кроме сержанта взвода. Затем он глубоко вздохнул и хлопнул своего старшего сержанта по плечу. — Молодец. Все ребята справились хорошо. А теперь тащи свою задницу обратно в теплую палатку.

— Если вам все равно, сэр, думаю, я немного подожду. Не стоило бы позволять Эдуирдсу думать, что мне все равно, не так ли?

Небрежный тон взводного сержанта не обманул Харлиса, но он почувствовал ледяную влагу, когда коснулся плеча другого человека. Тиллитсин не был одним из пловцов, но, очевидно, его собственные приключения прошли не совсем так, как планировалось, и Харлис услышал, как стучат его зубы. Он также сильно дрожал, и пронизывающий ветер ничуть не улучшал ситуацию.

— Поверь мне, он знает, что тебе не все равно. А теперь иди туда и согрейся, черт возьми! Последнее, что мне нужно, это чтобы ты заболел из-за меня.

На мгновение воцарилась тишина, как будто взводный сержант взвешивал дополнительное упрямство. Затем он глубоко вздохнул.

— Возможно, вы правы насчет этого, сэр. Я буду вон там, если понадоблюсь вам.

— Отлично. А теперь иди погрейся!

Тиллитсин коснулся груди в наполовину видимом, наполовину угаданном отдании чести, повернулся и направился сквозь плотные, похожие на ленты листья огненной ивы, которые скрывали согревающую палатку. Харлис посмотрел ему вслед, затем стукнул кулаками в перчатках и поглубже спрятал подбородок в шарф, дрожа от пронзительного ветра над рекой. Он дул с востока, необычно для этого времени года в Саутмарче, и был не очень сильным. Он был благодарен за то, что это помогало уносить звуки подальше от храмовых мальчиков на дальнем берегу; он не был благодарен за то, как даже легкий холодный ветер подействовал на его людей, и почувствовал новый укол вины. Он знал, что это было иррационально — он был командиром взвода, и он плавал как скала, две очень веские причины для того, чтобы остаться там, где он был, — но эта безупречная логика сделала очень мало, чтобы успокоить его упрямое убеждение, что он должен был быть там, на реке, ведя своих людей.

О, не будь глупее, чем ты должен быть, Климинт! — он оборвал себя. — Все, что тебе удалось бы, — это утонуть. Предполагая, что ты не выдал всю операцию, крутясь во все стороны, прежде чем пойти ко дну. Ты всегда мог бы добавить это к своим достижениям. И разве граф не был бы просто в восторге, если бы ты это сделал?

Он быстро повернул вдоль берега, сделав дюжину шагов туда и сюда, задевая локтями листья огненной ивы, напряженно всматриваясь через черную воду в поднимающийся туман, беспокоясь о своем сержанте. Матиу Эдуирдс был хорошим человеком, одним из лучших. Он вызвался добровольно выполнить свою часть сегодняшней миссии, и, несмотря на нынешнее беспокойство, Харлис был рад, что он поступил так. Во всем батальоне не было другого человека, столь же подходящего для этого.

Большинство зарядов были установлены командами из четырех человек, действовавшими на складных брезентовых лодках имперской чарисийской армии. Устанавливать сами заряды в темноте — не говоря уже о холоде и опасности — было сложно, но их опыт расчистки канала в Йердине очень помог, и лодки были фактически невидимы.

Однако никогда не было никакой возможности использовать лодку — особенно такую большую — для атаки, которую вызвался подготовить Эдуирдс. Аванпост, который Харлис заметил накануне, находился в тридцати ярдах от того места, где должен был находиться Эдуирдс, и пикеты, несомненно, были начеку, поскольку линия затопленных речных барж имела решающее значение для оборонительных планов сэра Фастира Рихтира, а Рихтир не собирался позволять кому-либо застать его врасплох.

Особенно сейчас.

Он продемонстрировал свои способности как одного из лучших генералов Церкви еще до того, как герцог Харлесс отправился на встречу с катастрофой, и ему явно сообщили о прибытии КЕВ «Делтак» в Тесмар. Это почти наверняка было причиной, по которой он не захотел удерживать Тревир. Там, где Серидан протекал через этот город, он был намного уже, но зато был глубже, со слишком сильным течением, чтобы его можно было легко перекрыть. Это раскололо бы его оборонительную позицию, и если бы «Делтак» зашел ему в тыл, было бы невозможно под огнем вывести свои войска с восточного берега Серидана. Кроме того, расположение города при слиянии Серидана с рекой Сент-Элик потеряло свое стратегическое значение с падением Бранселика.

Вот почему он отвел свои основные силы еще на двадцать миль вверх по реке, к месту, где Серидан расширялся примерно до мили. Течение было медленнее, вода мельче, а судоходные каналы сужены. Все это облегчило затопление блокирующих барж там, где они были ему нужны, почти сразу после очередного сужения реки между крутыми утесами. Он возвел массивную двадцатичетырехпушечную батарею на вершине западных утесов, защищенную изогнутым земляным валом и расположенную так, чтобы прикрывать баррикаду огнем. Ее высота давала ему хороший обстрел, а более узкая река означала, что ее орудия могли поражать все, что проходило мимо линии барж, с расстояния всего сто ярдов.

На таком расстоянии было бы трудно промахнуться мимо чего-нибудь размером с броненосец.

Граф Хэнт, однако, не собирался позволять Рихтиру блокировать реку, и именно поэтому здесь были Климинт Харлис и его инженеры. Именно поэтому Матиу Эдуирдс взял на себя самую рискованную часть всей миссии, потому что, в отличие от любого другого члена взвода Харлиса, он был опытным водолазом-спасателем. Мало того, он был опытным чисхолмским водолазом-спасателем, а вода вокруг Чисхолма была по крайней мере такой же холодной, как река Серидан в марте. Эдуирдсу было приказано взять с собой свое снаряжение, когда он отправился в республику, без сомнения, для таких моментов, как этот, и он, казалось, был уверен, что справится с сегодняшней миссией.

Конечно, он это сделал, — с горечью подумал Харлис. — Если бы он не был уверен в себе, то никогда бы в этом не признался. Кроме того, он так же хорошо, как и ты, знал, что лучше всех подходит для этой работы. Точно так же, как он знал, насколько ты рассчитываешь на то, что он будет достаточно глуп, чтобы вызваться и стать добровольцем.

Так всегда было с хорошими людьми. Они сделали шаг вперед, рискнули, и чертовски многие из них погибли, делая это.

Лейтенант заставил себя перестать расхаживать и поднял руку, прикрывая глаза, как будто это могло помочь ему видеть в темноте.

Эдуирдс спокойно занимался своими приготовлениями. В дополнение к своей подготовке дайвера, он, как и многие чисхолмцы, был опытным каякером и позаимствовал для этой миссии одно из легких одноместных судов у снайперов-разведчиков майора Маклимора. Байдарки снайперов-разведчиков были предназначены для скрытных вторжений и сделаны из черного брезента, который был почти невидим в темноте. После этого он привлек двух членов своей команды, чтобы они намазали густой изолирующий жир морского дракона на его облегающий брезентовый водолазный комбинезон с подкладкой из корисандской резины, дважды и трижды проверили герметичность его водолазных очков и терпеливо стоял, пока его помощники также смазывали его лицо. Затем он пристегнул к спине воздушный баллон из термообработанной резины, проверил загубник — «регулятор», как он его назвал, — поправил пояс для утяжеления, брезентовые и резиновые перчатки, забрался в каяк и поплыл прочь в ночь.

Он не мог пройти на байдарке весь путь, не будучи замеченным доларскими часовыми, поэтому план состоял в том, чтобы он пришвартовал ее в тени одного из полузатопленных корпусов дальше от берега, перелез через борт и проплыл остаток пути. Это должно, по крайней мере, подвести его достаточно близко, чтобы уменьшить общее время плавания и риск переохлаждения. Но, должно быть, что-то пошло не так. Он должен был вернуться двадцать минут назад, и…

Харлис застыл, когда что-то плеснуло. Он напряг зрение, вглядываясь в темноту, и снова услышал всплеск. Он постоял еще мгновение, затем бросился вниз по берегу, переходя вброд ледяную воду. Глубина была больше, чем по пояс, и он чувствовал себя наполовину плывущим, наполовину переходящим вброд, чувствовал опасное притяжение течения, но отказывался останавливаться. Еще один шаг. Еще один, а потом…

Рука в перчатке слабо поднялась из воды, и он крепко ухватился за нее обеими руками. Его правая рука поскользнулась на толстом слое жира морского дракона, но его левая рука зацепилась за перчатку другого человека, и он отшатнулся назад. Ил предательски зашевелился под ногами, и течение подхватило тело Эдуирдса, пытаясь вытащить их обоих в объятия реки. Оно было намного сильнее, чем усилия Харлиса, и он чувствовал, как его затягивает все глубже и глубже. Вода уже доходила ему до плеч и даже до подбородка, но это был один из его людей. Если река забрала одного из них, значит, она забрала…

— Подождите, сэр!

Он резко повернул голову, пораженный интенсивностью сражения с рекой, когда взводный сержант Тиллитсин схватил его за пояс с пистолетом сзади.

— Не отпускайте, сэр! Еще рано!

Что-то прошлось вокруг тела Харлиса. От холода у него уже онемели конечности, но он почувствовал, как веревка туго натянулась. Затем…

— Еще одна секунда, сэр!

Тиллитсин протиснулся мимо лейтенанта. Он был ниже ростом. В то время как ноги Харлиса все еще были на дне, сержант взвода плыл, но он сильно греб, и лейтенант почувствовал внезапное ослабление давления течения, когда Тиллитсин крепко ухватился за пояс Эдуирдса.

— Попался! — выдохнул взводный сержант. — А теперь отпустите и позвольте им затащить вас внутрь, сэр!

— Нет. — Харлис не узнал собственного голоса. Было ли это потому, что это звучало так хрипло и задыхаясь, или потому, что его онемевший от холода мозг работал не очень хорошо? — Тебе понадобится помощь, чтобы вытащить его из…

— Отпустите, — повторил Тиллитсин, его речь была твердой и непреклонной. — Случилось так, что я умею плавать, сэр. И я также был достаточно умен, чтобы привязаться к веревке, прежде чем пойти купаться. А теперь отпустите!

Харлис уставился на него еще мгновение, его мозг вяло работал, затем кивнул.

— Как скажешь, Джиффри, — пробормотал он и ослабил хватку. Веревка вокруг его талии настойчиво дергала его, таща обратно тем же путем, которым он пришел, и ему удалось ухватиться за веревку и повернуться в том же направлении, держась за нее и позволяя своим ногам и телу плыть позади нее.

К тому времени, как двое его людей вытащили его на берег, еще трое держали Тиллитсина и Эдуирдса в нескольких футах от берега. Кто-то еще, барахтаясь, бросился в воду, чтобы помочь вытащить Эдуирдса, и Харлису удалось подползти к ним. Вероятно, он был скорее помехой, чем помощью, — подумал он позже, но в то время он не беспокоился об этом. Он крепко ухватился за Эдуирдса и добавил свои собственные слабые усилия к борьбе, чтобы вытащить сержанта из воды.

Они опустили его на илистый берег, и Тиллитсин снял с другого сержанта плавательные очки. Он вытащил мундштук с загубником из плотно сжатых зубов Эдуирдса и приложил ухо прямо ко рту.

— Он все еще дышит! — объявил он. — Вы трое, отнесите его в теплую палатку. Брейшейр, вы с Уилтаном поможете лейтенанту.

— И еще двое также помогите сержанту взвода, — сказал Харлис. Или, во всяком случае, это было то, что он пытался сказать. Позже он был почти уверен, что все, что на самом деле получилось, было невнятным бормотанием, но все было в порядке.

Это было просто замечательно.

* * *

— Да, Поэл? — Хэлком Барнс оторвал взгляд от остатков яичницы, когда Тринт Сивирс, его стюард, впустил лейтенанта Бладиснберга в его дневную каюту. Масляная лампа над головой отбрасывала тени на лицо лейтенанта, покрывая темнотой сморщенный шрам на его щеке, полученный из-за рикошета винтовочной пули во время рейда на канал.

— Сторожевой катер только что принес сообщение, сэр. Инженеры говорят, что они установили заряды.

— Неужели сделали? — Барнс отложил вилку, потянулся за горячим чаем и сделал большой глоток. Затем он опустил кружку. — Сколько они потеряли? — спросил он гораздо более спокойным тоном.

— По-видимому, никого.

— Ни одного?

Барнс моргнул. Он не смог опровергнуть логику адмирала Хивита, и преимущества в случае успеха миссии стоили риска, но он никогда не верил, что инженеры смогут справиться с этим, не потеряв кого-то.

— По словам рулевого, который передал сообщение, они были довольно близки к тому, чтобы потерять по меньшей мере одного человека, сэр, — признал Бладиснберг. — Но в конце концов они вернули его обратно, и, похоже, с ним все будет в порядке.

— И они установили все заряды?

— Так они говорят, сэр. И я готов поверить на слово любому, у кого достаточно большие яйца, чтобы хотя бы попытаться установить их самостоятельно. И командующий ими лейтенант — он взглянул на записку в своей руке, поворачивая ее, чтобы поймать свет лампы, — Брянсин [несколькими страницами выше лейтенант Брянсин командует пикетом возле затопленных барж, но на другой стороне, в армии Серидан сэра Фастира Рихтира], как сообщается, — поджег все взрыватели точно в пять тридцать.

— Не могу сказать, что не согласен с вами по поводу размера их яиц, — признал Барнс. Затем он вытащил свои карманные часы. — Если он поджег их в половине шестого, я подожду еще минут сорок или около того, при условии, что взрыватели сработают так, как им положено. — Он со щелчком закрыл часы. — Раз так, полагаю, нам пора готовиться к действиям.

* * *

Было еще темно, когда Барнс вышел на левое крыло мостика КЕВ «Делтак» и попал под ледяной ветер. Надстройка броненосца была похожа на остров, поднимающийся из густого речного тумана, и столб дыма из трубы тянулся вниз через умирающую ночь, чтобы поприветствовать его. Черная банда кочегаров успела набраться сил, и в кои-то веки он позавидовал горячей, маслянистой пещере, в которой они трудились.

Он мог видеть очень мало, но, по крайней мере, течение реки было постоянным, не таким, как коварный и капризный прилив. Он знал, где находится его корабль, куда он должен плыть, как течение попытается помешать ему добраться туда, и что он должен был сделать, когда все равно доберется туда. И время Брянсин выбрал удачно. Небо на востоке уже было немного бледнее — если только это не было его воображением, — и он смотрел вверх по реке, ожидая сигнала к началу.

Он полюбил свой приземистый, некрасивый корабль. Были времена — на самом деле их было много, — когда вонь от дыма из трубы была далеко не приятной, или когда тонкая, как тальк, черная пыль покрывала каждую поверхность после погрузки угля, и он тосковал по тем дням, когда все, что было нужно его команде, — это давление чистого ветра на холст. Но те времена приходили и уходили, и даже в худшие времена они были второстепенными соображениями по сравнению со скоростью, маневренностью и мощью «Делтака».

И его насосов и винтов, когда море становится стервозным, Хэлком, — напомнил он себе. — Давай также не будем забывать об этих маленьких преимуществах!

Он сожалел о том факте, что был вынужден отказаться от четырех орудий на каждом борту, когда они перевооружили его корабль перед отправкой в Тесмар, но выбора не было. Новые орудия с их затворами были в два раза тяжелее тридцатифунтовых и более двадцати футов длиной.

В отличие от тридцатифунтовых пушек, которые они заменили, новые орудия были оснащены маховиком подъема ствола, а зубчатые шестерни, которые зацеплялись с новыми, модифицированными палубными направляющими, давали его артиллеристам гораздо более точный контроль над своими орудиями. Пустые порты постоянно закрывались бронированными ставнями на болтах, а стыки между ставнями и броней каземата были тщательно заделаны, чтобы предотвратить протечки. Это доказало свою ценность во время штормового путешествия из Сиддар-Сити в Тесмар. Но завод Делтак также оснастил каждое из новых орудий закругленным орудийным щитом, который при наведении поворачивался вместе с орудием.

Во многих отношениях Барнс был так же доволен этими щитами, как и самими пушками. Большинство потерь «Делтака» во время рейда на каналы — как и шрам на щеке Бладинсберга — были понесены, когда огонь из стрелкового оружия пробивался через открытые порты во время откатывания орудий. Сейчас этого не должно было случиться. На самом деле, он действительно хотел, чтобы можно было просто оставить орудия постоянно выкаченными, как это было задумано на броненосцах новой постройки. Выкатить их до упора было непростой задачей, даже со вспомогательным паровым «осликом». К сожалению, щиты, несмотря на все их достоинства, не могли как следует закрыть орудийные порты. Между ними оставались большие зазоры, а нижние края портов «Делтака» находились слишком близко к воде. Вот почему орудия должны были быть целиком установлены внутри, чтобы можно было закрыть и закрепить оригинальные ставни портов, прежде чем он рискнет вывести судно в море в условиях, заметно отличающихся от мертвого штиля.

Но эти длинные стволы, особенно в сочетании с медленно горящим «коричневым порохом», придавали им огромную мощность. Стандартный шестидюймовый снаряд был почти в четыре раза тяжелее снаряда тридцатифунтового гладкоствольного орудия, и, по данным заводов Делтак, нес более чем в семь с половиной раз большую энергию поражения. Теоретически новая пушка имела дальность стрельбы пятнадцать тысяч ярдов при максимальном угле возвышения пятнадцать градусов, хотя ни один стрелок не мог надеяться поразить другой корабль на дистанциях, намного превышающих четыре тысячи. Движение его собственного корабля сделало бы это невозможным. Однако стрельба с плавного течения реки Серидан, похожего на мельничный пруд, должна была быть совсем другим занятием, и ему не терпелось впервые попробовать их в действии.

Конечно, сначала он должен был занять позицию, и это, вероятно, окажется… интересным.

Он снова открыл часы, держа их циферблат так, чтобы на него падал свет из смотровой щели боевой рубки. Небо на востоке определенно стало светлее. На самом деле, согласно расписанию, празднества должны были уже начаться, но он не был удивлен, что они немного запаздывали. Если бы он отвечал за срабатывание этих взрывателей, он бы предоставил себе гораздо большую погрешность, чем требовалось по номинальному графику, и…

* * *

— Хорошо, вы свободны, — прорычал лейтенант Сэндкаран.

Что касается военных формальностей, то их, к сожалению, не хватало, — размышлял лейтенант Брянсин. — С другой стороны, Эрейк Сэндкаран и в лучшие времена был угрюмым парнем, и ему не больше, чем кому-либо другому, нравилось вставать ни свет ни заря. Если уж на то пошло, Брянсин ни за что на свете не мог себе представить, зачем вообще понадобилось, чтобы заставой из шестнадцати человек командовал офицер. По его мнению, это было то, для чего нужны взводные сержанты, и Сэндкаран, очевидно, разделял это мнение.

Не то чтобы ему или Сэндкарану понравилось бы обсудить этот вопрос с полковником Шелдином. Обычно это было плохо…

* * *

Командование графа Хэнта было переименовано в армию Тесмар в знак признания его заслуг в обороне этого города. Однако, несмотря на свое великолепное новое название, приоритет поставок у него оставался ниже, чем у его собратьев. Армия Шайло была разбита; Деснаирская империя потеряла восемьдесят процентов своих винтовок и артиллерии новой модели; и хотя королевская армия Долара обладала большим потенциалом для восстановления, в ближайшее время она этого не сделает. Поэтому было разумно отдать приоритет армиям дальше на севере, где не позднее мая или июня можно было ожидать тяжелых и решительных боев.

Из-за этого Хэнт не получил ни одной из новых винтовок с затвором и только несколько револьверов Малдин.45. 4-я пехотная бригада привезла с собой свои собственные минометы и полевую артиллерию; ту же волну подкреплений сопровождали две дополнительные батареи четырехдюймовых дульнозарядных пушек; и у Хэнта было много — действительно, избыток — тридцатифунтовых орудий на полевых лафетах. Они стали его гордостью в атаке на Черик, и в то время как морские угловые орудия, которые адмирал Хивит выгрузил для защиты Тесмара, были слишком малоподвижны, чтобы использовать их в кампании на суше, заводы Делтак компенсировали это, поставив ему достаточно новых минометов, чтобы оснастить пять дополнительных взводов поддержки.

И в качестве утешительного приза за не полученные им винтовки М96, Эдуирд Хаусмин прислал восемьсот дополнительных шестидюймовых снарядов, а за ними еще больше в цепочке поставок… и чуть менее ста тонн новейшего детища Сандры Ливис. В пересчете на фунт ливизит был примерно в два с половиной раза мощнее черного пороха, потому что ударная волна от его детонации распространялась со скоростью более двадцати трех тысяч футов в секунду, в то время как скорость детонации черного пороха составляла менее двух тысяч. Это придавало ливизиту гораздо больший разрушающий эффект, а поскольку его удельная плотность была в два раза выше, заряд той же массы можно было поместить в половину объема. И это означало, что его можно было сформировать в аккуратные палочки длиной десять дюймов и диаметром один с четвертью дюйма, каждая из которых весила чуть меньше двадцати унций… и упаковать эффективность более трех фунтов черного пороха всего в пятнадцать процентов от объема этого пороха.

* * *

Взрывы не были одновременными. Это означало бы ожидать невозможного. Но их было более дюжины, разбросанных в интервале менее чем три минуты, что было очень приличным временем… и огромным облегчением для всех заинтересованных сторон. Особенно для инженеров, которые установили заряды. Они почувствовали определенный трепет, узнав, что взрыватели внутри этих зарядов были зажжены еще до того, как зловещие, запечатанные смолой пакеты были переданы людям, ответственным за то, чтобы поместить их туда, где они должны были находиться, прежде чем они взорвались к чертовой матери.

Эдуирд Хаусмин и его приспешники снабдили инженеров взрывателем — вариантом улучшенных металлических взрывателей замедленного действия, которые он представил для гладкоствольных артиллерийских снарядов годом ранее, — для тех моментов, когда было нецелесообразно просто зажечь короткую спичку и бежать в укрытие. По сути, это была цельная бронзовая отливка в форме диска, на верхней поверхности которой шла спиральная канавка или канал, заполненный очень медленно горящим составом, который полз по каналу со скоростью всего один фут в час. Он был запечатан специальным лаком, затем накрыт защитной жестяной крышкой, размеченной вдоль линии канала с шагом, равным двум минутам времени горения. Когда приходило время закладывать заряд, в соответствующее время — максимум до двух часов — крышку протыкали шилом и поджигали пламенем через прокол.

Теоретически это обеспечивало достаточно точное — и достаточно безопасное — устройство синхронизации. Единственная проблема заключалась в том, что ни один из инженеров, о которых шла речь, никогда раньше не работал с этими вещами, и никто не мог бы обвинить их в том, что они подходили к своей задаче немного осторожно. Теперь они стояли на берегу реки, причем сержант Эдуирдс все еще был завернут в толстый кокон из одеял и опирался на взводного сержанта Тиллитсина, и приветствовали каждый бело-коричневый, испачканный грязью столб воды, когда он извергался в предрассветном сумраке.

* * *

— Я действительно верю, что это наш сигнал, Краминд, — сказал Хэлком Барнс, наклоняясь через дверь боевой рубки, когда прогремел последний взрыв. — Думаю, мы можем действовать по плану, предполагая, что это удобно.

— Есть, сэр! — вспышка белозубой улыбки едва виднелась в пышной каштановой бороде главстаршины Краминда Фирджирсина.

— Пожалуйста, наполовину вперед, — продолжил Барнс, взглянув на телеграфиста, когда Фирджирсин повернул руль, медленно разворачивая «Делтак», чтобы направить его вверх по течению.