Знание - развращает

Туннель, по которому мы шли, был протяжностью в метров сто и все эти сто метров были абсолютно лишены признаков присутствия морозных пауков, если не считать мелкого паразита убитого ещё вначале. Но всё не может быть безмятежно и безопасно вечно, туннель закончился с ним же ушло наше спокойствие. Выйдя из туннеля к первому натяжному мосту наш путь преградила стена паутины. Дальше идти, не предупредив весь улей о своём присутствии, было невозможно. В тот же миг, как мы коснемся паутины с целью уничтожить её, все пауки в пещере узнают, что мы здесь и пришли к ним. Стоит уточнить, что они особо голодны так как для стабильного роста им нужно много пищи, которой тут взять было неоткуда. Так что у нас есть все шансы, что стоит нам поджечь паутину, загораживающую проход на подвесной мост, как на нас спустя пару мгновений ринуться все обитатели этой шахты.

Переглянувшись между собой, мы пришли к молчаливому согласию. Идти вперед на мост, на открытое и небезопасное пространство было как минимум глупо. Лучшим нашим шансом было начать выманивать пауков к концу туннеля и медленно отступать в сторону входа. Оставаясь в узком туннеле, освещенного светом множества факелов, что мы зажгли по пути у нас были шансы перебить всех пауков до последней особи.

Фиолетовая сфера мгновенно сформировалась в моей левой руке и была брошена мне под ноги. Вызов знакомого мне спектрального волка прошел успешно. Полупрозрачный синеватый дух глядел на меня забавно изогнув голову.

— Итак мальчик, у меня для тебя есть задание, — присев перед его мордой, я протянул ему зажженный факел, он тут же схватил его своей пастью, — а теперь беги и сожги вот ту стену из паутины, — волк, вильнув хвостом побежал в указанном направлении.

Пока он бежал, мы приготовились к орде пауков, Филньяр занял устойчивую стойку впереди, подняв щит на уровень груди, а меч выглядывал снизу под углом, смотря своим смертоносным лезвием вверх. Я отошел от него буквально на полметра, чтобы не мешать, но в случае чего иметь секундную возможность помочь ему, увы я был без щита, но с булавой в правой руке и бутылкой горючей смеси в левой, горящий факел на стене легко позволял мне подпалить тряпку и швырнуть самодельный снаряд в толпу врагов из-за спины крупного норда. Последней, в пятке метров от нас свою позицию заняла Аннеке, понатыкав стрел в землю перед собой.

Волк послушно подбежал к указанному месту и повернул горящую строну факела к белеющей стене, она сперва неохотно, но с каждой секундой все быстрее покрывалась пламенем, пока вовсе не сгорела дотла, огненные языки пламени не остановились только на одном лишь куске паутины, они перекинулись дальше по паутине, медленно охватывая огнем ближайшее пространство.

Наши уши тут же наполнились перестуком и щелканьем десятков тонких ног, а в свете догорающей паутины, сотни глаз уставились на нас. Зрелище, как на тебя глазеют десятки хищных монстров резко снизило мою храбрость, я даже сделал пару шагов назад, но до конца не утратил свою решимость.

— Готовься, Филньяр, скоро будет жарко, — как в прямом, так и в переносном смысле.

Не теряя времени зря, я поднес бутылку тряпкой к огню, подпалив ту, и дождавшись, когда ткань покроется устойчивым огнем, отвел руку назад и начал отсчет.

— Раз, — наметил самые выгодные цели, — два, — примерно оценил, как сильно нужно бросить бутылку, — три! — с моим криком фигура норда сделала полшага в сторону, чтобы в полуметре от него пролетел опасный снаряд, пролетел и полетел дальше, как раз в морду огромного, взрослого морозного паука, спустившегося в проход на паутине откуда-то сверху.

В туннеле полыхнуло огнем, жар вспыхнувшего пламени неприятно обдал по лицу, а в воздухе раздалось болезненное шипение и клацанье горящего заживо паука. Тот, обезумев от боли заметался из стороны в сторону, пока не оступился и не свалился вниз с навесного моста в глубины шахты. Где и затих.

Смерть собрата будто стала для орды мерзостей красной тряпкой, и они, не чувствуя страха, лишь голод, бросились на нас.

— В атаку! — отдал я приказ своему призыву и тот тут же вцепился зубами в панцирь одного из меньших пауков, украсив свою пасть зеленой жижей.

— Ха! — с криком своим щитом навстречу наступающим на нас паукам ударил наш авангард, ошеломив одного размером с собаку и откинув пяток с поменьше.

— Сука! — проорал я, когда один из мелких уродцев совершил прыжок, пройдя мимо нашего щитоносца прямо на меня, инстинктивный удар поймал мелкого прыгуна и послал его в стену возле меня, где он ударившись задней частью своего тельца упал на землю, но последовавший незамедлительный удар моей булавы не позволил ему подняться вовсе. — Ненавижу блядь пауков! — ещё громче проорал я, кинувшись на помощь к кузнецу, на которого одновременно напали уже два больших паука.

Отбив одну из лап сильным ударом, сломавшим её, я сумел отогнать одного из пауков, а второй в это время получил инъекцию целебной стали промеж глаз от злобного норда. Отогнанный мною паук так же окончил свою жизнь, но не от моих рук, а от воткнувшихся в него стрел.

— Их слишком много, отступаем! — дал команду наш щит, и мы начали медленно пятится назад.

— Пригнись! — воскликнул я и как только мой товарищ по оружию выполнил моё требования, над его головой пролетели сразу две бутылки, что я успел зажечь, проходя мимо одного из факелов.

Вновь последовал жар вспыхнувшего пламени и предсмертный стрекот сгорающей группы тварей. Мои коктейли делали своё дело, горя сильно и продолжительно. На этот раз загоревшимся паукам не было куда бежать кроме как на нас, но увы их тела слишком легко горели, их тонкие лапы сгорали первыми, а стрелы, летевшие от лучницы, лишали их любого шанса сделать что-либо кроме как сгореть заживо. А потому их горящие останки становились непреодолимой баррикадой для остальных паукообразных, те не желали лезть в опасный огонь застопорившись в своём нападении. Что не сказать о нас, стрелы собирали свою жатву из замерших перед огнем пауков, втыкаясь в их недостаточно прочные панцири.

Да и я сам не бездействовал, пускай первая волна пауков уничтожила мой призыв, я был способен призвать очередной. Появившейся среди толпы гадов волк тут же принялся рвать их на куски, вызвав волну неразберихи в их рядах, ещё два коктейля полетели вглубь коридора, устроив огненный заслон позади толпы, зажимая их между двух пожарищ. А дальше всё было отдано на откуп Аннеке и Филньяру, первая пускала стрелу за стрелой, а второй отбрасывал назад тех, кто решился прорваться сквозь горящие трупы своих собратьев к нам.

Огненные коктейли здорово облегчили нашу работу, без них мы бы уже давно выбежали из шахты, пауков для нас троих тут было слишком много, совсем не факт, что мы бы сумели их одолеть без помощи огня. Меж тем, не смотря на наш успех мы отступали, зловоние горящих тел заполнило узкий коридор и находиться, а уж тем более сражаться в дыму и смраде горелой плоти становилось решительно невозможно.

Выбрались мы на чистый воздух подгоняемые тучей черного дыма, надышавшиеся гадости, но довольные собой мы заняли оборонительную позицию у входа. Моя самодельная смесь получилась уж слишком долго горючей, само пламя было не слишком сильным, но длительным в паре с прекрасно горящими хитиновыми тушами и изобилием легко воспламеняемой паутины. В глубине пещеры дела обстояли уж очень опасно. Воздуха в пещере становилось с каждой минутой всё меньше, а он нужен даже этим отвратительным тварям, если они хотят жить они попытаются выбраться прочь из заполненной огнем шахты. Вот только на выходе ждать их будем мы.

Так и случилось. Остатки больших и маленьких педарастов попытались покинуть ставшую смертельной ловушкой шахту. Вот только чего мы не ожидали, так это огромной, нет просто огроменной твари, что в одиночку занимала почти весь коридор и отчаянно злобно перебирала своими лапами толщиной с мое бедро у основания брюха в нашу сторону.

— Шоровы кости! — в унисон ругнулись два норда и отступили на пару метров назад.

Винить их в страхе перед ползущим сквозь горящие тела своих сородичей чудовищем я не мог, у самого внезапно образовалась яма в животе и задрожали колени.

— Блядь! Отойдите назад! — проорал я, приводя этих двоих в чувство, а сам подгоняемый безумной идеей поспешил забраться на уступ над выходом из шахты, перед этим ухватив тяжелую двемерскую секиру, что перед нашей вылазкой поставил у входа просто на всякий случай, да подпалить у факела три из пяти оставшихся бутылок.

Успел я вовремя, несколько раз чуть не соскользнул обратно от нервной дрожи и страха в спешке, но таки успел забраться и занять устойчивую позицию. С немного сумасшедшими глазами я принялся ждать, когда эта тварь вылезет из прохода.

Когда появилась её передняя часть я едва не упал от омерзения и просто дрожи при виде этого гиганта. Вот он всем телом вылез наружу и угрожающе зашипел, на вставший в десятке метров дуэт, приподняв передние лапы в угрожающей манере. Именно в этот момент я решил действовать. Первая бутылка полетела на голову твари, вторая на лапы справа, третья на лапы слева. Огромное тело всполохнуло и завизжало куда громче чем его мелкие копии, начав крутиться на месте и беспорядочно махать своими толстыми лапами. Я же пока был шанс и пока эта тварь была подо мной приподняв высоко над головой двуручный топор прыгнул на тело этого монстра и с со всей силой, даруемой мне падением, обрушил медное лезвие в центр горящей головы.

— СУКААААА!!! — крик как будто придавал сил, казалось, что вес секиры не такой уж большой и пользуясь этим ложным наваждением продолжал удар за ударом рубить монстра сверху на нём.

В себя я пришел, когда огонь оказался уж слишком близко ко мне, а руки устало дрожали от серии яростных ударов. То, что было головой у этого огромного паука представляло из себя зелено пурпурное месиво, от которого меня бы стошнило, если бы в этот момент я больше не беспокоился, что оказался посреди одного огромного костра.

Собравшись с силами я прыгнул сквозь огонь, где его было меньше всего, оставив секиру на трупе морозного паука, ей ничего не будет, а вот мой с ней прыжок станет в разы короче.

— Ненавижу, блядь, пауков, — прохрипел я, распластавшись на земле.

Руки неприятно ныли и жгли, кажется, я получил легкие ожоги рубя горящую уебину.

— Это было что-то, — упав на задницу возле меня с горящим от эмоций взглядом выдохнула женщина, — вот это я понимаю мужество и смекалка. Давно я не участвовала в подобных приключениях, ах, какая ностальгия.

— В гробу я видал подобные приключения, — пробурчал, морщась от боли в ожогах. — Эта хуета стоит явно больше, чем я с тобой договорился, Филньяр.

— Я не дам тебе ни септимом больше, уговор есть уговор.

— Скряга, — фыркнул на него.

— Хватит сидеть, нужно дочистить шахту до конца, эта тварь могла быть последней, а могла и нет, — сказал он, но подходить к мертвой туше упокоенного мною гиганта не спешил.

— Сейчас-сейчас, дай только в себя прийти, эксплуататор.

Спустя полчаса, когда дым от тел рассеялся мы вновь вошли в шахту, возле которой теперь собралась толпа зевак, что с восхищением и страхом глядели на укокошенную моими руками херь. Честно, я был горд собой, я не наложил в штаны и поступил, как мужчина этого мира. Приятно было ощущать себя победителем, почти убийцей монстров. Эта приятная эйфория победы здорово кружила голову, но я держал себя в руках, потом, когда напьюсь сегодняшним вечером буду каждому трепать о том, как я был могуч и славен, а пока нужно было закончить дело.

Как оказалось, да, внутри были ещё парочка гадких тварей, но и только, их наша группа легко перебила, из всего происшествия минус только один, мои самоделки привели к обширному пожару и некоторые участки шахты нужно заново укреплять, а навесной мост создать заново. Впрочем, дураков жаловаться об этом мне не было после того, какое чудовище вылезло из шахты. Тут ещё хорошо, что только пожар произошел, а не обвал всей шахты и то даже тогда это было бы оправдано.

Уже на заходе солнца мы, то есть я, кузнец и бывшая искательница приключений, сидели внутри кузни и пили мёд. Просто наслаждаясь отдыхом после хорошо проделанной, работы. Мой кошель приятно грели две с половиной сотни золотых, что я получил за свой честный, опасный для жизни труд. А жизнь-то налаживается.

Глава 3

— Приехали, Рифтен, — пробасил зелёнокожий орк, — смотри в оба в этом городишке, бретон, здесь каждый стражник хуже любого вора, — выдав своё напутствие и дождавшись, когда я спрыгну с его загруженной железной рудой повозки, хлестнул лошадь поводьями и та двинулась дальше, а я остался позади него, в двухстах метрах от огромных ворот, что вели в город за каменной стеной и были сейчас полуоткрытыми.

И с очередью, что тянулась на несколько десятков метров. Придётся постоять, подождать. Размяв поясницу, я двинулся в конец живой очереди, дело не хитрое, стой да жди, когда станешь первым на вход в город. Пока стоял мысли сами собой вернулись на события минувших трех дней.

Коих было не то, чтобы мало, но ничего насыщенного, после зачистки шахты я стал некой знаменитостью в шахтерском поселке, нашлись пару зевак, видевших, как я запрыгнул на спину огромному морозному пауку и принялся рубить его своей секирой. После же вечером они, выпив по несколько раз пересказывали это всем желающим и не желающим их слушать, приукрашивая реальную историю от раза к разу.

Что привело к тому, что несколько женщин даже сделали несколько до боли очевидных поползновений в мою сторону, им тоже хотелось кусочек героя часа. Впрочем, мне хоть хотелось, пускай я выпил, но вот мозги полностью не растерял и сумел отмазаться, прикинувшись слишком пьяным для чего-либо в тот вечер. Не скажу, что не хотелось скинуть стресс сексом, но лучше потерпеть, чем получить на свою голову тележку проблем после одной ничего не значащей для меня ночи. Жизнь в Скайриме суровая, здесь могут не понять “переспал и ушёл”, могут потребовать взять ответственность за содеянное. Конечно, это только мои мысли и как обстоят дела со свободным сексом в мире, где есть Дибелла и Сангвин мне только предстоит выяснить, но береженного бог бережёт. Так что ну нахер, лучше рукой поработаю.

Ещё узнал цены, у меня же много денег, аж целых двести восемьдесят септимов. В общем, ночь в таверне от десяти до пятидесяти септимов в день, зависит от предоставляемого обслуживания, города и провинции, но в целом в большинстве таверн по Скайриму это именно десять золотых за ночь, еще на пять золотых тебе в таверне дадут есть три раза на день. То есть грубо говоря двадцать золотых кругляшиков в день.

Еда дешевая, если не требуются какие-то экстравагантные вещи, а покупаются обычный хлеб, мясо, овощи и мёд. Одежда дорогая, я когда узнал цены на обычную льняную рубаху немного сел на задницу, от сотни золотых и выше, а потому я попросил за двадцатку себе пару латок на одежду у Агнис, а не новый комплект.

Оружие — это дорого, но не так дорого, как доспехи. Мой неполный кожаный примерно в триста золота может быть оценен, и то только из-за того, что в нем кроме железного круга на поясе больше нет никаких дополнительно усиливающих деталей из металла. А вот именно качественный доспех это что-то около тысячи септимов, меч от двухсот до полутысячи и столько же за щит, не считая обслуживания.

Да, комплект из стальной брони, меча и щита это почти как стоимость земельного участка в один гектар в провинции по типу Фолкрита, или как половина стоимости дома в равнинном районе Вайтрана. Дорого, одним словом.

С магическими побрякушками дела ещё хуже, там цены уходят за тысячи, а действительно стоящие вещи за десятки тысяч, но это уже мои домыслы о десятках тысяч. Как сказал мне Филньяр моя секира — это целое состояние, за которое можно приобрести себе либо дом в городе, либо участок в провинции и обустроить его, не удивительно, впрочем, она создана из двемерского метала и к тому же зачарована, гремучая смесь умножающая её стоимость.

Честно говоря, немножко страшно держать при себе столь дорогую вещь, тем более направляясь в город с гильдией воров в её канализации. Успокаивает одно, вырученные деньги будут пущены в дело в тот же день, как будут получены. Мне нужны книги о магии. Как те, что вобьют в мой мозг заклинания, так и те, что дадут теорию, науку, что стоит за этими заклинаниями. Мне нужна одежда для долгих походов: крепкая, теплая, стойкая. Мне нужны припасы: палатка, плащ, огниво, рюкзак вместительней имеющегося, зелья, особенно они, еда. Вещей на которые можно тратить денег предостаточно.

— А ну стой! — нагловатый хриплый голос обратился ко мне, когда я направлялся к воротам.

— Чего надо? — повернулся я в сторону подошедшего ко мне стражника, который глазел на меня, оценивая во что одет, что имею при себе и насколько большой мой кошель на поясе. Особенно долго он задержался взглядом на лезвии секиры, торчащей у меня из-за спины.

— Хочешь войти в город — плати гостевой налог.

— За что взымается налог? — эх, а я надеялся, что смогу спокойно пройти, но видимо орсимер был прав.

— За право войти в город.

— На прошлой неделе заходил в Рифтен, не было налога, а сегодня есть, — не моргнув глазом соврал я.

— Новый приказ ярла, в городе стало слишком много жуликов и попрошаек, таким образом отсеиваем всех несостоятельных и подозрительных личностей, — не моргнув глазом соврал стражник, приглядевшись стало явно, что он совсем зеленый, едва ему больше семнадцати.

— Ясненько. Так каков налог? И как тебя звать?

— Пятьдесят септимов. — Просто ответил он несмотря на молодость хриплым голосом. — А тебе какое дело до моего имени?

— Да вот думаю, чьё я имя буду называть ярлу Лайле Руке Закона, когда скажу, что один из её стражников совсем идиот и попытался обокрасть меня на полсотни септимов прикрываясь её именем. Устраивает ответ? — ухмыляясь бросил я стражнику, что ему не понравилось и он попытался потянуться к рукояти меча на поясе, вот только. — Слушай сюда, кусок дерьма, — в моей руке, которую я специально выставил немного вперед зажглась колдовская сфера, а секундой позже волчий дух возле меня огласил воем своё появление. От чего стражник заметно струхнул. Магия, норды её ненавидят конечно, но самих магов боятся. — Ты решил меня трахнуть на деньги, но вот беда я сам тебя трахнуть могу, да так что рукоять вот этой малышки, — я достал из-за спины цельнометаллическую секиру, — войдет в твою задницу и выйдет через рот, и ты до конца своих дней будешь гадить себе дерьмом в штаны. Смекаешь? — агрессивно приблизившись я навис над стражником.

— Ладно, только шуму не подымай, — попытался замять дело явно испуганный норд, вот только у меня были другие планы.

— Нет, парень, ты не понял меня. Теперь ты мне торчишь денег. Полсотни септимов или посмотрим, что сделает с тобой ярл, что очень сильно дорожит своей репутацией законопослушного человека. Тебе ведь, так же, как и мне интересно, что она сделает с вором среди своих служащих? — моя ухмылка стала неприлично широкой.

— Ты, бля, шутишь… — глаза стражника наполнились тревогой и злостью.

— Я похож на шута? Гони мне мои деньги или узнаешь, что такое злой ярл. И даже не пытайся запугать меня своей зубочисткой, сопляк, я свою секиру из двемерских руин достал, и ты по сравнению с тамошними обитателями гребаная вошь, — блеф, но блеф сделанный качественно.

— Сука, — прорычал он, но полез к себе на пояс.

— Это ново, — произнес я глядя на маленький мешочек монет, — бывает же, честные стражники. Держи, — кинул ему назад кошель, мне не нужны проблемы из-за жалкой полусотни и затаившего на меня обиду стражника и члена гильдии воров в одном лице. Подойдя к нему ближе, чтобы нас не слышали добавил. — Учись слушать своих старших и правильно оценивать свои цели или тебя в Гильдии совсем ничему не научили?

— Откуда ты… — глаза молодого норда широко открылись

— От Ноктюрнал, — оборвал его — вот где вас таких несообразительных набирают? Дело у меня к вашей братии есть, вот и знаю пару имен, да чуйка хорошая на всякие темные схемы у меня.

— Блядь, — вновь ругнулся он.

— Не матерись, маленький ещё, — ухмыльнулся ему в лицо, заметив как его перекосило, словно целей лимон заживал. — Смотри, если хочешь таки получить от меня пятьдесят золотых, то сегодня вечером можешь найти меня в "Пчеле и Жале", но не один, — тут же уточнил я, — а вместе с тем, кто может поговорить о большом дельце, дельце как минимум на десять тысяч любимых нами септимов. Смекаешь? Не опаздывай.

И не став слушать его ответ ушел. Пора ввязываться в некоторые темные делишки темных личностей, двухсотый год четвертой эры не будет вечен, как и Торуг.

Быстрым и беспокойным шагом я направился прямиком на рынок, как объяснил мне Филньяр мне нужно было в центр города, туда я, собственно, шел. Прогулка быстрым шагом заняла около получаса, пока я добрался до рынка под открытым небом с кучей прилавков и деревянных магазинов. Мне нужен был Бранд-Шей, я знал, что он скупает почти любой товар и по нормальным ценам. Найти торговца-данмера, оказалось сложнее чем я думал, ибо таких торговцев-данмеров в Рифтене оказалось больше десятка, в итоге спустя час мной таки был обнаружен нужный прилавок.

Большой деревянный навес и грубо сколоченный прилавок, за которым с уставшим лицом стоял не молодой по меркам людей темный эльф. Серая кожа и алые глаза создавали интересный, но не отвратительный контраст, возможно если бы я столкнулся с ним ночью в переулке был бы другого мнения, но сейчас день, светло, птички поют.

— Что-то интересует дорогой клиент? У меня найдутся товары и редкости со всего Скайрима и Морровинда! — заметив мою направляющуюся к нему фигуру тут же нацепил на себя куда более радушную мину.

— Да. Сперва вопрос, двемерские артефакты интересуют? — с главного начал я.

— Хмм, — взгляд торговца сразу же зацепился за секиру у меня на спине, — указ Уриэля Септима Седьмого запрещает торговлю двемерскими артефактами, — задумчиво пожевал губу данмер, а я нахмурился, я совсем не помнил об этом указе и Филньяр ничего о нём не сказал. Бля. Кажется, моя прибыль будет совсем другой, нежели я оценивал её первоначально. — Но это Рифтен, дорогой клиент, и я был бы плохим торговцем, если бы не сумел дать хорошей цены своим покупателям, — данмер широко улыбался и мне стало ясно — меня разденут как лоха. Впрочем, даже так секира принесет мне прибыль, ведь сейчас она просто груз на моих плечах не более.

— Отлично, — с этими словами зачарованная секира перекочевала на прилавок от чего торговец на секунду потерял радушное лицо и широко открыл глаза, но тут же оценивающе прошелся по моей секире.

— Зачарованное оружие. Редкая и дорогая вещица. Продать такую будет не просто, слишком заметная, но конечно же это будет возможно.

— А ещё очевидно, что она сделана из очень прочного двемерского метала и прослужит не одно десятилетие своему будущему владельцу при активном использовании даже без должного ухода, если он конечно не захочет повесить её как красивое украшение в своём доме над камином, — я не дал ему сбить цену слишком сильно. — А зачарование на урон огнем делает её ещё более смертоносной и желанной любым воином.

— Верно, — согласился торговец, — думаю цена в тысячу…

— Две… — поправил я его.

— Тысячу пятьсот, — но он перебил меня в ответ.

— Две пятьсот, — твердо и резко обрил я.

— Это большая цена, боюсь я не могу себе это позволить, — сожалением ответил данмер, с ложным сожалением, он мог себе это позволить. — Две тысячи максимальная сумма, которую я могу предложить за это оружие.

— Две тысячи пятсот. Две тысячи септимами и пятьсот товарами.

— Хмм, смотря какими товарами, — ухватился за возможность всё-таки заплатить меньше данмер.

— Всё что нужно для комфортного путешествия по Скайриму, в его самые северные и холодные части.

— Это много товаров, боюсь пятьсот септимов будет недостаточно вам, чтобы покрыть все покупки, дорогой клиент.

— Не важно, мне нужно: два плаща меховых медвежьих, два полных комплекта одежды, большой рюкзак, огниво, палатка на одного человека стойкая к воде и холоду, спальный мешок, самый теплый что есть у тебя, пять малых зелий здоровья, одно хорошее зелья здоровья, пять малых зелий выносливости, пять малых зелий восстановления магии, три зелья исцеления болезней, пять зелий сопротивления холоду.

— Думаю мы договоримся, дорогой клиент, — радушно почти пропел ушлый данмер.

— Если ты дашь мне разумную цену, то это наша не последняя сделка. Двемерские руины полны всякого добра, а у меня достаточно храбрости, чтобы в будущем спуститься туда, — я видел, как работают шестеренки в его мозгу, как зажигаются новые мысли, как он заново переоценивает меня.

— У нас есть хорошая сделка, дорогой клиент, никто не посмеет сказать, что торговец Бранд-Шей когда-либо обманул своего клиента, — ну да, ну да, так я ему поверил.

— Скажи Бранд-Шей, у тебя есть тома заклинаний?

— У торговца моего статуса есть всё! — Гордо произнес он.

— Тогда мы точно договоримся о прекрасной сделке.

Теперь я улыбался, и не совсем доброй улыбкой, а тревожно восторженной, той что выдавала в человеке его одержимость чем-то, но данмеру передо мной было всё равно, у него внутри была похожая улыбка, я знал, чувствовал это, как я жаждал магии, так и он желал денег.

— Это много книг, — не мог не восхититься коллекцией готовой к продаже данмером.