Цена ошибки. Вернуть дочь

– Игорь, пожалуйста! – взмолилась родительница, но остановиться я уже не мог.

– И ты ещё заявляешь, что мы не женаты, подсовывая мне Дунаеву? А потом что, предъявишь Лизе мою измену, так?!

– Игорь! Я никого тебе не подсовываю! Я не знала, что она приедет.

– Хватит лгать! Это Лиза может поверить в твоё искреннее сожаление, которого нет от природы, но не я. Мы зарегистрируемся, как только я вернусь, – твёрдо озвучил своё намерение.

– Игорь!

– Что, мама?

– Послушай меня, сынок…

– Я тебя слушал. Больше не имею ни малейшего желания. И очень жалею, что не перестал этого делать раньше!

Нажал отбой и со злости швырнул телефон на стол. Он прокатился по начищенной до блеска поверхности и упал на пол. Мягкий ковёр смягчил удар, но для меня это не имело никакого значения. Сейчас я действительно жалел, что не настоял на своём, а поступил, как просила Лиза. Только ради её спокойствия я согласился с уговорами отложить нашу регистрацию.

К моему огромному облегчению крики за дверью прекратились. Ушла Дунаева сама, или её успокоили сотрудники гостиницы, для меня было абсолютно безразлично. Посмотрел на часы: Лиза скорее всего уже спит, поэтому звонить я не стал. Я уехал рано утром, а уже безумно скучал. Принял душ, долго стоял под горячими струями и собирался лечь спать, как зазвонил телефон. Звонила мать. Вот что ей опять нужно?

– Да?

– Игорь! – Голос мамы был взволнован.

– Я слушаю.

– Игорь, пожалуйста, сходи к Лене! – кричала в трубку мать.

– Куда? – Мне показалось, что я ослышался.

– К Леночке! Ей плохо!

– Серьёзно?!

– Да! – Мама не заметила моего сарказма. – Она мне позвонила вся в слезах, а потом… Потом мне показалось, что она упала в обморок! Сходи! Вдруг ей нужна помощь!

– Мам, если Лена, как ты говоришь, упала в обморок, то как она откроет мне дверь? Подползёт, откроет, а потом снова в обморок шмякнется. Так что ли?

– Игорь! Как можно быть таким бесчувственным?!

Встречный вопрос «Как можно быть такой наивной?» остался неозвученным.

– О! У меня это наследственное. Если ты так переживаешь за Дунаеву, позвони администрации гостиницы и обрисуй им ситуацию. У них должны быть запасные ключи от всех номеров.

– Да при чём тут администрация?! Игорь! Неужели тебе так сложно…

– Мне не сложно, – перебил мать на полуслове. – Мне это на фиг не упало, смотреть на ваши концерты и тем более в них участвовать.

– Игорь, я тебя как мать прошу. – Мама снизила тон, и я услышал слабые всхлипывания. – Я очень переживаю за девочку.

Несколько секунд я молчал, потому что на двести процентов был уверен, что Леночка специально разыграла весь этот спектакль. Но я хорошо знал мать – она будет переживать всю ночь, пока не успокоится.

– Хорошо.

– Спасибо, сынок! Я знала, что ты откликнешься…

Дальше я уже не слушал. Пришлось заново одеваться и выходить из номера. Стучать в соседний номер не имел ни малейшего желания, поэтому спустился на первый этаж и обратился к дежурному администратору, обрисовав во всех подробностях ситуацию. Молодая девушка, дежурившая на ресепшене, правильно истолковала мою просьбу, тем более о Дунаевой она уже знала, и, учитывая, что Леночку грозились выселить за неподобающее поведение, согласилась помочь, поставив в известность своё руководство. Действуя не совсем в рамках правил, Ольга, такое имя было на бейдже, пригласила ещё двух свидетелей на случай, если дверь всё-таки не откроют.

Небольшой командой, состоявшей из четырёх человек, мы подошли к номеру, где остановилась Дунаева. Стучать и даже стоять рядом с дверью я категорически отказался. Получив в ответ сардоническое качание головой от администраторши, я беспомощно развёл руками. Меня попросили сообщить, что человеку плохо – я сообщил. На этом мою миссию можно считать выполненной.

Ольга вежливо, но в то же время достаточно громко постучала в номер. Тишина. Честно говоря, я уже успел подумать, что Дунаевой действительно поплохело. Однако Ольга постучала ещё раз. Так и не дождавшись ответа, нажала на ручку – оказалось не заперто. Администратор сделала шаг вперёд, входя в номер, как на её шее вдруг повисла Леночка, на которой кроме соблазнительного двухцветного сине-чёрного кружевного белья, больше открывающего, чем скрывающего, и чулок ничего не было.

– Госпожа Дунаева, что вы себе позволяете?! – Громким голосом отрезвила администратор опешившую Леночку.

Продолжение концерта смотреть я не стал. Рыцарем я никогда не был, да и спасать полуголых девиц не имел ни малейшего желания. Поэтому с чистой совестью и выполненным долгом вернулся в свой номер, отослал матери сообщение, что её подопечная жива-здорова, и уснул практически мгновенно. Перелёт, увеличившееся время в сутках и усталость взяли своё.

А утром раздался звонок, расколовший мой мир надвое. Как бы я хотел, чтобы его не было.

Именно об этом я думал, стоя напротив окон, где всегда жила Лиза. Сколько раз я дежурил здесь, дожидаясь её. И моё ожидание было всегда вознаграждено. Но не сейчас. Увидев Лизу, вышедшую на балкон, не сразу поверил своим глазам. Как же безумно мне её не хватало. Прошло всего десять дней, а мне казалось, что целая вечность. Даже, когда я учился вдали от неё, не было такой душераздирающей тоски, ведь я знал, что она меня ждёт, мы всё равно увидимся, и я смогу обнять её. А сейчас… Я сам лишил себя этого теми словами, которые теперь был готов забрать обратно, наплевав на всё. Только это мало что изменило бы. Лиза их не забыла и вряд ли простит.

Несколько мгновений я мог смотреть на любимое лицо. Душа рвалась изо всех сил к той, которая прижимала к своей груди ребёнка. Мне кажется она стала ещё красивей. Жгучая тоска и боль от безысходности сдавили душу, а когда Лиза ушла в комнату, моё сердце было готово остановиться.

Глава 7

Лиза

Я смотрела на свою крошку, а мыслями была… не с ней. Зачем он снова пришёл? Что ему от нас нужно? Ведь всё уже сказано и выяснено: Настя ему не нужна, а значит и я тоже. По-другому быть не могло. Тогда зачем он вернулся опять?

Всеми силами хотела выкинуть Игоря из головы, и… не могла. Он мысленно стоял перед глазами, пока я кормила дочь. Меня словно магнитом тянуло на балкон, чтобы снова увидеть того, кого любила больше жизни, и, кажется, до сих пор люблю, несмотря ни на что. Я боролась с собой, чтобы не возвращаться на балкон и… проиграла. Положила Настю на кровать и, не в силах больше сдерживать себя, подошла к окну, но когда выглянула, то, к сожалению, Игоря уже там не было.

Ушёл.

Зияющая пустота образовалась в груди, но я не понимала почему. Ведь я сама хотела, чтобы он не приходил. Тогда почему так больно сейчас? Снова. Неужели это никогда не кончится?

«Не кончится», – прошелестело в сознании. Потому что я до сих пор его любила.

Настя решила зевнуть и вдруг расплакалась. Неужели она всё так чувствует? Взяла дочку на руки, чтобы успокоить, и дала ей пустышку. Когда я качала малышку, то абсолютно не замечала времени. Оно словно менялось, уходило в другую реальность и текло совсем иначе. Это совершенно другой мир, другие ощущения, другие чувства, когда кроме тебя и твоей крошки ничего не существует вокруг.

Настя уже уснула, а я всё никак не хотела её отпускать. Бабуля столько раз ругала меня за то, что приучаю «к рукам», но я ничего не могла с собой поделать. Именно от своей малышки, от её тепла, я чувствовала ту поддержку, которая давала мне силы смотреть в завтрашний день.

Раздавшийся стук нарушил мой, другой мир. Я осторожно, чтобы не разбудить, положила дочь в кроватку и подошла к двери, собираясь открыть. Как вдруг замерла. Будто почувствовала того, кто стоит с другой стороны, и посмотрела в глазок.

Игорь.

Рука сама опустилась вниз, а я коснулась лбом холодного полотна. Несколько секунд так и стояла, не в силах вернуться в комнату.

– Лиза, я знаю, что ты здесь, – услышала через дверь. – Открой.

Сжала губы и покачала головой, совершенно не отдавая отчёта в том, что Игорь не может меня видеть.

– Лиза, пожалуйста! – просил до боли родной голос.

Я всё так же качала головой, глотая непрошенные слёзы, которые сами катились из глаз.

– Лиза!

– Уходи, – прошептала почти беззвучно.

Вряд ли Игорь меня мог услышать, скорее почувствовать, как чувствовала его я. Почему-то мне казалось, что он так же стоит, прислонившись лбом к двери. Только зачем, я не понимала. Его слова «я не приму этого ребёнка» до сих пор звучали страшным приговором, разверзшим между нами огромную бездонную пропасть.

– Молодой человек, вы зря стоите, – донёсся до меня женский голос. – Изабелла Юрьевна вернётся только вечером. Может, ей передать что?

– Нет, спасибо. Я зайду в другой раз, – ответил Игорь, но уходить не спешил.

Я подняла глаза и снова посмотрела в глазок. Игорь не сводил взгляда с двери, поднял руку, чтобы постучать (хотя звонок работал), но опустил её. Развернулся и ушёл. Я прислонилась спиной к двери и съехала вниз, присев на корточки и обхватив свои колени. Как же хотелось открыть дверь и крикнуть вдогонку, чтобы вернулся, но вместо этого, я закрыла рот кулаком, чтобы своими немыми криками, рвущимися из души, не разбудить дочь.

***

У меня было время, чтобы успокоиться до бабушкиного возвращения. Всё-таки, когда она дома, держать себя в руках и контролировать эмоции намного легче.

– Ну? – прозвучало вместо уже привычного: «Чего выскочила с дитём на сквозняк?» прямо с порога, стоило бабуле закатить свой велосипед в коридорчик.

Я даже растерялась на секунду.

Бабуля «припарковала» свой велотранспорт к стене, проверила на устойчивость и достала из приделанной вместо багажника корзинки букет георгинов разной окраски. Весна в этом году была поздняя, но они давно радовали своим цветением, так как бабушка высаживала их всегда под укрытие. Я обожала эти цветы и всегда считала королевскими.

– Что «ну»? – переспросила её.

– Поговорили?

Ба достала вазу, налила в неё воды и поставила георгины на стол. Скромная кухня мгновенно ожила и заиграла свежими красками, появился необычный шарм и уют. Всё-таки живые цветы в доме – это живописно.

– Лиза, ты меня не слышишь? – В меня вперился изучающий взгляд.

– А? Бабуль, прости. Залюбовалась. Они такие красивые…

– Ты мне зубы не заговаривай. И с Настёной не крутись рядом. Мало ли, вдруг аллергия будет. Я уже потом, когда вас увидела, подумала, что зря привезла.

– Ба! Ничего не зря! Красота такая!

– Красота-то красота… – На меня пристально смотрели родные глаза, но ба ничего не сказала по поводу моего опухшего от слёз лица. – А у вас что?

– Ничего, ба. Мы не поговорили, – созналась со вздохом, даже не спросив, откуда она узнала, что Игорь приезжал.

Я видела, что мой ответ расстроил бабулю.

– Ты бы хоть поинтересовалась, с чего ему такое в голову взбрело, – упрекнула меня ба.

– А ты не спрашивала? – задала встречный вопрос.

– Первым делом спросила.

Почему-то в этом я была уверена.

– И что он ответил? – Я даже забыла дышать, замерев в ожидании.

– Что тебе лучше знать.

– Что? – Мне показалось, что я ослышалась. – Но, ба, я ничего не знаю!

– Вот поэтому я и думала, что вы поговорите. – Вздохнула бабуля.

– Я его не пустила. – Пришлось признаться.

– Ох, Лиза, Лиза. Сколько не прячься, всё равно придётся встретиться. И чем раньше ты это сделаешь, тем легче будет самой.

– Я не могу, ба, – прошептала еле слышно.

– А ты постарайся через «не могу».

– Не могу, ба, – упёрлась я на своём.

Больше бабуля не стала настаивать, лишь молча ушла в ванную.

Положив Настю на бабушкину кровать, я разгрузила багажную корзинку, в которой оказался зелёный лук, укроп, редиска, шпинат и целое ведро малины. Все ягодки как на подбор, крупные, спелые, ароматные. По кухне распространился умопомрачительный запах детства. Даже слюнки потекли! Отставила ягоду от себя, подальше от соблазна, и собрала на стол незатейливый ужин: рыба в кляре и картофельное пюре. Помыла несколько редисок и нарезала салат из свежих овощей.

За ужином бабуля рассказала, что успела сделать на огороде, ругала соседского кота, разрывшего грядку с тюльпанами, и сокрушалась, что ничего не успевает, особенно –повозиться с правнучкой.

– Думала, выйду на пенсию, куплю себе кресло-качалку и буду на солнышке греться. Ага, как же! Морковку дополоть только смогла, а баклажанчики не успела. А ещё у меня вот такусенькие, – бабуля показала две фаланги на мизинце, – огурчики завязались, а не растут. Вот что им, корнишонам пупырчатым, надо?! В прошлом году в это время я их уже во всю собирала, а в этом – ещё даже не нюхала. Сроку им дала два дня, не вырастут – соседскому Ваське отдам. Пусть порадуется.

– Огурцы? Ваське?

– Чему удивляешься? Я этого чёрного охламона в прошлом году только успевала с грядки гонять. И ведь ляжет, зараза такая, что его не сразу увидишь, и не боится никого. Но за то ни одного поклёванного огурца – только надкусанные! Это в прошлом году я не знала куда девать их, а вот в этом даже и не знаю.

Корнишоны Ваське не достались – бабуля привезла домой, а кота накормила специально купленной сосиской. Как бы она его не ругала, но мышей Васька ловил, и все луковичные цветы оставались у бабули целыми.

Как бы хорошо ни было днём, слушать бабушкины огородные подвиги, ночью я оставалась один на один со своими мыслями. И мне не давало покоя, почему Игорь был так уверен, что я знала причину.

Я перебирала все возможные и невозможные варианты и, в конечном итоге, так и не смогла прийти ни к какому выводу. Ни одна из версий не поддавалась хоть какому-то объяснению. Ведь всё было хорошо. Игорь уехал по работе, а я чуть позже в роддом. Дозвониться ему сразу не смогла, а потом мне было не до звонков. Но отказываться от своего ребёнка только потому, что тебе не позвонили… Это совершенно не похоже на того Игоря, которого я знала. Он никогда не уходил от ответственности, всегда проверял достоверность каждого факта, даже самого незначительного, и никому не верил на слово. Я всегда гордилась тем, что из него выйдет хороший руководитель. Объективный, ответственный. Ведь решения он принимал, руководствуясь объективным анализом, а не чьим-либо мнением. Тогда почему вдруг решил отказаться от нашей дочки?

Сейчас, когда первые эмоции поутихли, этот вопрос не давал мне покоя. Даже если ему что-то и сказали нехорошее, он обязательно бы проверил всё сам. И ведь он видел дочь. Тогда почему… ПОЧЕМУ он от неё отказался?! И почему он уверен, что я должна это знать?!

Я мучилась от вопросов, которых с каждым днём становилось всё больше, от отсутствия ответов, стала рассеянной и нервной. Настя тоже начала плохо спать, капризничала, плакала, а я никак не могла понять, что её беспокоит. Иногда мне было очень сложно её усыпить, но стоило только самой закрыть глаза, как она тут же просыпалась. Бабуля считала, что моя нервозность передаётся и дочке. Педиатр ставила обычные колики, и я уже не знала, что мне можно есть, чтобы не спровоцировать ещё какую-нибудь реакцию.

И, когда я была готова сама позвонить Богатырёву, раздался звонок. Увидев неизвестный номер, моё сердце затрепыхалось в надежде, что звонит Игорь, которого я так и не вынесла из чёрного списка. Если не считать того, что он постоянно был в моих мыслях и снах, то больше о нём я ничего не слышала. И не видела. Женский голос, раздавшийся из динамиков, разбил мою надежду, и я поняла, как сильно хочу увидеть его. Хотя бы мельком. Звонила бабушкина соседка по огороду. Она сообщила, что бабуля упала и её увезли на скорой. До меня не сразу дошёл смысл сказанного. Я настолько привыкла, что ба всегда была сильной и энергичной, что никак не могла представить её лежащей на больничной койке.

Глава 8

К бабушке в палату меня не пустили. Из-за Насти. Никакие уговоры, что оставить ребёнка мне не с кем, не помогли. Звонить отцу или просить мачеху было бесполезно. Да и не оставила бы я дочь с последней, а папа наверняка на работе круглые сутки. Иногда мне казалось, что он живёт там, чтобы только не появляться дома.