Цена ошибки. Вернуть дочь

– Нам нужно поговорить. – Голос Игоря был тихим и каким-то уставшим, измученным, словно ему тяжело давались слова.

– Зачем? Ты уже всё сказал. – Я не видела смысла ковырять ржавым гвоздём свежую рану. – Я не изменю своего решения. Спасибо за вещи.

Я хотела отключить вызов, но до меня донеслось:

– Лиза, подожди! Я знаю, что… – Игорь на секунду замолчал, – что ты не изменишь своего решения…

Мне почему-то показалось, что он сказал совсем не то, что хотел, но я продолжала молчать.

– Нам всё равно нужно поговорить. Я вернусь в конце следующей недели. Пожалуйста. Прошу тебя, – снова попросил он.

– Хорошо, – зачем-то пообещала и отключила вызов.

Всё ещё чувствуя нереальность происходящего, отложила телефон и пошла умыть горящее лицо холодной водой. Этот звонок. Звонок из той, другой, прошлой жизни. Его не должно было быть. Потому что вспоминать о ней было очень больно.

Вернувшись в комнату, взяла телефон. Чуть помедлив сменила запись, превратив Любимого в Богатырёва, и решительно внесла его номер в чёрный список. Всё. Я сама поставила точку.

Только утром на мой счёт пришёл денежный перевод и сообщение: «Нам всё равно нужно поговорить».

Глава 5

Возмущение, смешанное со злостью, поднялось в моей душе, закипело и готово было вот-вот выплеснуться наружу. Как я могла так ошибаться в человеке?! В груди бушевал ураган чувств, который сдержать было невозможно. Я прекрасно понимала, что у меня нет никакого дохода, и деньги никогда не бывают лишними, что мы с Настей сейчас полностью зависим от моей бабули. Но долго сидеть на бабушкиной шее я не собиралась.

Бабушка всегда говорила, что решения нужно принимать на трезвую, холодную голову, а не под воздействием эмоций. Но не сейчас. Мне казалось, что с каждой лишней минутой эмоции будут только усиливаться, и станет ещё хуже. Я полезла на сайт города и нашла реквизиты первого детского дома. Вся сумма, которая пришла на мой счёт, была переведена туда. Сделала скрин перевода и отправила его Богатырёву. И не сдержавшись, написала: «Если ты считаешь таким образом сможешь откупиться от ребёнка, то не стоит. Я не нуждаюсь ни в чьих подачках, и моя дочь тем более! Ты сам принял решение, так будь добр, прими его таким, какое оно есть, а нас оставь в покое. Но если тебе так необходимо очистить совесть, можешь сразу перечислять деньги в любой детский дом, потому что от тебя я ничего не приму и всё до копейки буду переводить туда», и нажала отправить.

Выплеснуть в сообщении всё, что кипело, не представлялось возможным. Я надеялась, что до Богатырёва дойдёт, и он перестанет о себе напоминать. Это единственный способ – забыть о его существовании, потому что несмотря на такое предательство, я никак не могла вырвать его из своего сердца.

Я долго думала, почему он так поступил, и ничего, ничего более или менее вразумительного не могло прийти мне в голову, если только это не способ избавиться от неугодного родства. Ведь я никогда не оставила бы свою малышку. Игорь должен был понимать – между ним и дочерью выбор невозможен. Он – здоровый, самодостаточный мужчина, который твёрдо стоит на ногах, а она ещё совсем не знает, каким жестоким бывает этот мир. И я очень надеюсь, что если и узнает, то уже сможет сама противостоять любым проблемам.

Опустила ноги на пол и поднялась с небольшого раскладного диванчика, на котором спала. После роскошной широкой кровати на нём было жутко неудобно, но жаловаться я никому не собиралась. Сразу собрала его, чтобы в комнате хоть чуть-чуть добавилось свободного места, но это не особо помогло. Дядя Женя прав: с ребёнком здесь стало очень тесно, хотя поставили только кроватку, коляску и сушилку. Ни о каком пеленальном столике речи и быть не могло – ставить его просто некуда.

Бабушка уже проснулась и суетилась на кухне.

– Доброе утро, ба! Ты чего так рано поднялась?

– Да где же рано? Солнышко уже давно встало, – с улыбкой сказала свою любимую шутку.

– Мы тебе сильно мешали спать?

Настя просыпалась несколько раз. Я, конечно, старалась сразу её успокоить, но мне приходилось включать настольную лампу. И хотя я поставила её на пол за спинку своего диванчика, чтобы свет не мешал ба, но выключить, кажется, забыла, уснув вместе с дочкой.

– Лиза, мешать спать может музыка за стеной или пьяные оргии, но никак не ребёнок. Так что не выдумывай лишнего, умывайся и завтракать. И обуй ноги, наконец уже! Тебе сейчас много не надо, чуть подстынешь и всё.

– Ба, я в душ быстренько. Ты глянешь за…

– Нет, смотреть буду, как дитё плачет! – Бабуля покачала головой. – Иди уже. Никто плакать Насте не даст. Уж я-то точно.

– Спасибо, ба.

Говорить бабуле про деньги, которые прислал Богатырёв, я не стала. Она наверняка не одобрила бы мой поступок. А взять их я всё равно бы не смогла. Не стоит моя дочь его денег. Никаких денег она не стоит.

С силой тёрла себя мочалкой, чтобы смыть всю грязь после этого перевода. Только тело было чистым, а душа никак не хотела отмываться. Как бы я ни торопилась, выйдя из душа, застала ба с Настей на руках.

– Сейчас наша мама помоется и придёт, – ласково приговаривала бабуля. – Мы же хорошие девочки – плакать не будем? – спрашивала она и сама же отвечала:

– Не будем. А вот и наша мама. Смотри какая чистенькая и красивая.

– Давай мне её, ба. – Я протянула руки.

– Да сейчас! Как же! Молчит дитё – вот и не лезь. Сядь, поешь давай.

– Бабуль, я не хочу пока.

– А мы не спрашиваем, да, Настюш? – уточнила она у своей правнучки и, не дождавшись ответа, строго зыркнула в мою сторону. – Ты сейчас достоишься, что и мы кушать захотим!

– Бабуль, ей подгузник сменить надо. – Ещё одна попытка отказаться от завтрака.

– Господи, Лиза! Неужели ты думаешь, что я дожила до шестидесяти пяти лет и не смогу поменять детский подгузник? Сама она, значит, с чистой попой ходить будет, а мы тут преть должны? – Вопрос был адресован опять не мне. – Что за мама у нас с тобой? Воспитывать её надо, да, Настюш?

Я поняла, что спорить бесполезно. Налила себе большую кружку ароматного чая и только сейчас поняла, что действительно голодна. Ведь последние два дня в больнице я ничего не ела. Под одобрительный взгляд своей бабули съела самую полезную, по её словам, гречневую кашу, которую я не особо любила, и только тогда мне доверили дочь.

***

Следующая неделя пролетела незаметно. Дни были похожи один на другой. Всё, что я старалась делать, касалось только моей малышки. Хорошей мамой быть легко, когда рядом есть не папа и даже не бабушка, а прабабушка!

О Богатырёве я ничего не слышала. Ни его имени не было произнесено ни разу, ни он сам не напоминал о себе. То ли повлияло моё сообщение, то ли он сам решил, что так будет лучше. Впрочем, меня это вполне устраивало.

А вот новоиспечённая вроде как бабушка, к сожалению, никак не могла успокоиться. Моя мачеха не собиралась признавать сей факт, считая себя слишком молодой для данного статуса, однако постоянно интересовалась, подала ли я на алименты. Какие бы доводы она ни приводила, делать этого я не собиралась. Глупо? Возможно. Только своё решение я ни за что бы не изменила. Сколько раз мне придётся повторять ей одно и то же, я не знала. В конце концов, если ей так нужны эти алименты, пусть сама их и оформляет.

Бабуля прекрасно слышала всю нашу перепалку, качала головой, но не принимала ни мою сторону, ни сторону моей мачехи. Хотя я уверена, что в этом вопросе ба с ней была солидарна, но вслух этого она не произносила.

Папа был слишком занят, работая по двенадцать часов без выходных. Приехать посмотреть свою внучку у него пока не получалось, но он пару раз звонил, интересовался, не нужно ли мне чего. Мне ничего не было нужно. У дочери пока всё есть, а я прекрасно обходилась тем минимумом, который у меня был. Но это не значит, что я собиралась и дальше так жить. Нет. Я прекрасно понимала, что моя дочь скоро вырастет из тех вещей, которые я ей купила ещё до родов, и к этому времени мне необходимо решить вопрос с работой. Желательно пока надомной, потому что скидывать свою дочь на бабулю я не хотела.

В прошлом году я окончила экономический факультет финансового университета. Мне повезло поступить на бюджет, потому что платное обучение моя семья бы не потянула. Точнее, мачеха вечно ныла, что ей не хватает денег на житьё, чего уж говорить о моей учёбе. Я очень гордилась тем, что смогла самостоятельно закончить обучение без чьей-либо помощи, но на этом моё «везение» закончилось. Приехал Игорь, и вскоре я забеременела. Как же сейчас я жалела, что тогда послушалась его и не стала выходить на работу! Я снова и снова убеждалась на собственном опыте в мудрости многих пословиц и поговорок. Но что теперь кусать локти, если сам не подстелил себе соломку.

Зато я радовалась своему старенькому ноуту, который не отдала сводному брату. Свой он «нечаянно» залил газированным напитком, когда открывал жестяную банку. Папа просил дать мой ноутбук Владу на время, но тогда я просто пожадничала. Я прекрасно знала, что с таким отношением, каким Влад обращался с вещами, от моего ноута ничего не останется даже за неделю. Именно о таком сроке шла речь. А новый мне бы никто не купил. Тогда меня даже совесть не мучила, а сейчас, достав ноутбук с верхней полки, я радовалась как ребёнок любимой игрушке. Потому что именно с ним есть шанс найти хотя бы какой-нибудь, пусть даже самый минимальный заработок. Пока у меня ничего не получалось, но я нисколько не отчаивалась. Потому что теперь я, как девиз, повторяла бабушкины слова: всё будет хорошо. А значит, я обязательно найду себе работу.

Бабуля уехала на свой огородик, как ласково она его называла, а я искала в интернете возможные варианты работы, как из коляски, стоявшей на балконе, раздалось кряхтение – Настя проснулась. Обычно она не сразу начала плакать, а некоторое время кряхтела. Откуда такое у неё, я не знала, но бабуле это очень нравилось. Она так и звала её – кряхтулечка ты моя.

Я прикрыла крышку ноутбука и поспешила к дочке. Да, моя малышка проснулась. На этот раз она потеряла пустышку и настойчиво пыталась засунуть в рот сразу оба кулачка, кряхтела, сердилась, задирая свои ножки, и готова была вот-вот разразиться плачем. Только плакать ей никто давать не собирался. Бабушка, как всегда, оказалась права – на балконе Насте спалось лучше, за исключением нескольких дневных часов. Но сегодня было пасмурно и нежарко, поэтому я оставляла её пусть не на свежем воздухе, но рядом с открытым, затянутым москитной сеткой окном.

– Иди ко мне, моя гномочка, – ласково прошептала своей крошке.

Я ничего не могла с собой поделать, называя её так, хоть это и не нравилось бабуле. «Какая она тебе «гномочка»? Самая настоящая куколка», – ворчала на меня ба.

Но Настя была очень похожа на маленького гномика, а не на куколку. Куколки в моём представлении должны напоминать Барби. По крайней мере я играла с такими. Стройные, длинноногие красавицы. А Настя – маленькая, пухленькая кнопочка, а в шапочке так вообще вылитая гномочка.

Я поправила своей крошке шапочку, сползшую до едва заметных бровей, убрала изо рта кулачки, заменив их пустышкой, и взяла дочь на руки. Это ни с чем не сравнимые ощущения, когда ты прижимаешь к себе частичку себя. Такую родную, такую дорогую, такую любимую. Уже по привычке решила показать Насте вид из балконного окна, хотя её там ещё ничего не интересовало, и мой взгляд невольно упал на двор и замер. Прямо напротив нашего балкона стоял Игорь. Я бессильно застыла и не смогла отвести глаза. Некоторое время мы смотрели друг на друга, словно успели забыть за это время. Раньше я бы мчалась к нему со всех ног. А сейчас…

Настя зашевелилась, напоминая мне о себе, и о том, что уже никогда не будет так, как раньше. Я закрыла глаза, разорвав контакт, глубоко вдохнула, набирая полные лёгкие воздуха, и пошла кормить дочь.

Глава 6

Игорь

Если можно было отмотать время назад, я бы, не задумываясь, вернулся в прошлое. И ни за что бы не поехал вместо отца на эту долбанную конференцию. Я понимал, что это не сама причина, но я до сих пор уверен, что останься я с Лизой, всё было бы по-другому. Совершенно по-другому!

О вылете я узнал за шесть часов. До родов Лизы оставалась ещё неделя, и она уверяла, что рожать без меня не будет. Именно моя девочка не хотела, чтобы из-за неё страдали моя карьера и бизнес. Только кому нужен этот грёбаный бизнес, если теперь её нет рядом?!

Моё присутствие на конференции как представителя, не играло никакой роли. Об этом я сразу сообщил отцу и хотел вернуться обратно, но папик, «включив» главу компании, настоял задержаться ещё на два дня, до конца конференции.

Злой как чёрт я возвращался в гостиницу – смотреть достопримечательности не было никакого желания. Даже разговор с Лизой не смог меня успокоить. Мы слишком долго были в разлуке, и теперь каждый час без неё казался мне самой мучительной пыткой. Я решил, что приму душ и лягу спать, в надежде, что время до утра пройдёт быстрее.

До своего номера шёл, разглядывая широкий тёмно-бордовый ковёр с мягким ворсом, остановился возле номера, приложил электронный ключ к двери, толкнул её, чтобы войти, как услышал позади себя женский голос:

– Игорь?! Какая неожиданность! Добрый вечер. Ты здесь по делам? Или…

Скривился от перспективы вести светскую беседу. Повернулся и увидел улыбающееся лицо Леночки, даже не заметив, что от раздражения едва не сломал пополам пластиковый прямоугольник.

Видеть единственную дочь Дунаевых мне хватало на всех семейных торжествах, на которых эта прилипчивая как муха девица всегда сидела рядом со мной. Ни для кого не секрет, что наши родители уже давно решили, что должны породниться. Только вот у меня не было ни малейшего желания исполнять чьи-то там капризы. Если им так нужно это родство, пусть ждут совершеннолетия Ильи. Он, между прочим, тоже Богатырёв.

– По делам, – ответил не особо приветливо, собираясь закрыть дверь, наплевав на все приличия.

– Но ты же ведь уже освободился, – промурлыкала эта кошка, мгновенно оказавшись рядом, и провела по моей рубашке острыми как когти хищницы ногтями, покрытыми ярко-синим лаком. – А здесь так скучно… – Лена несчастно надула губы.

– Лена! – предостерёг её, перехватив руку за запястье.

– Тебе, наверное, нравится меня мучить? – пропищала жалобно. – Ты прекрасно знаешь о моих чувствах к тебе и всё равно каждый раз отталкиваешь!

– Я не отталкивал, а сразу сказал, что между нами ничего не будет. Ты могла бы давно сменить объект.

– Я не хочу ничего менять! – Леночка капризно топнула ножкой. – Я люблю тебя.

– А я люблю Лизу. И ты это прекрасно знаешь.

– Так любишь, что обещанной свадьбы до сих пор не было, – съязвила, притягивая руку, за которую я её держал, к своей груди. – Ты специально это делаешь, чтобы я страдала.

– Ты сама придумала себе страдания, Лена. Спокойной ночи! – Я убрал руку и отошёл на шаг, но это не помогло.

– Подожди, Игорь, – прошептала девушка, прильнув всем своим телом. – Ведь никто не узнает, что ты, что мы… – дыхание коснулось моего лица. – Твоя Лиза беременна, и я знаю, что у тебя с ней давно ничего не было… Неужели ты не хочешь? Сама судьба нас свела вместе, – тараторила она на выдохе. – Одна ночь ничего не изменит, но станет легче и тебе, и мне…

Меня настойчиво отталкивали от двери в комнату, обжигая дыханием и прикосновениями. Пришлось снова схватить Лену за запястья и немного встряхнуть, чтобы выбить из пелены, которой заволокло её глаза.

– Лена! Прекрати! – рявкнул на неё, но это совершенно не подействовало.

– Не могу, – прошептала Дунаева, продолжая тянуться губами к моему лицу. – Одна ночь! Прошу!

– Лена! Ты в своём уме? – спросил, но, судя по затуманенному взгляду, с умом у Дунаевой очень сложные отношения.

Развернул девушку к себе спиной и буквально вынес в коридор, закрыв прямо перед её носом дверь на замок, но тут же раздался настойчивый стук.

– Игорь! Открой!

Ушёл в комнату, чтобы не слышать истерические крики, прекрасно различимые даже через закрытую дверь. Отдохнул, называется. Стук и ругань не прекращались. Со злости чуть не выронил айфон, когда доставал, и набрал мать.

– Игорёшенька! – Размазало по моему уху елеем.

– Ты это специально сделала? – грубо прервал тягучий сироп, льющийся в ухо через динамики.

– Что такое, мой родной?

– Не прикидывайся, пожалуйста! – взревел, практически себя не контролируя. – Если эта долбанная конференция твоих рук дело, я сейчас же возвращаюсь домой!

– Стой, Игорь! Нет! Я не имею никакого отношения к конференции! – всполошилась мать.

– Тогда с чего вдруг Дунаева живёт в номере напротив?

– Леночка? – сказала мать с таким удивлением, словно ничего об этом не знала.

– Мама, не устраивай комедию! Я не верю в такие совпадения. Неужели ты до сих пор не поняла, что это всё бес-по-лез-но?

– Игорь, я ничего такого не делала. Не надо меня обвинять во всём!

– Тогда какого чёрта здесь забыла Дунаева?

– Леночка просто спросила, чем ты занимаешься. Я ответила, что едешь в командировку по работе. И всё!

– И при этом назвала гостиницу?!

– Ну да. А что здесь такого? Вы можете прекрасно провести время вместе после работы.

Меня всего передёрнуло от такой «заботы».

– А это ничего, что Лиза должна вот-вот родить?

– Игорёш, не начинай. Ты думаешь, Лиза не знает, что все мужчины в командировках… расслабляются?

И тут меня окончательно сорвало.

– То есть, ты хочешь сказать, когда отец уезжает по работе, то тоже может расслабиться? Или ты сама подбираешь ему кандидаток для «расслабления»?!

– При чём здесь отец?! – с визгом возмутилась родительница.

– Ты сама только что сгребла всех мужчин, уезжающих из дома, в одну кучу. Значит, всё знаешь и даже даёшь добро, чтобы папа тебе изменял? Ах, нет, пардон – расслаблялся – теперь это так называется.

– Игорь, не надо переиначивать мои слова! – с дрожью в голосе упрекнула меня мать. – И потом, какая измена? Вы с Лизой даже не женаты.

– Не женаты?! А тебе напомнить, почему мы до сих пор не женаты?! – взревел я, совершенно не контролируя эмоции. – Нет? А что так?