Помоги проекту - поделись книгой:
Она медленно обошла меня, подчеркнуто внимательно осматривая с головы до ног. Смотреть особо было не на что. Я была в обычном сером деловом костюме, состоящем из пиджака, из-под которого выглядывала обычная белая шелковая блузка, и юбки-карандаш до середины колена. На мне даже не было туфель или ботинок на каблуке, чтобы наряд хоть сколько-нибудь тянул на соблазнительный. Серая канцелярская мышь и только. Удовлетворившись увиденным, Карен уверенно села в кресло Колина. Она подчеркнуто демонстративно подняла руки, поставила локти на стол и начала пальцами крутить помолвочное кольцо на второй руке.
― Я пойду. ― решила, что отпрашиваться у нее не стану. Мы обе гостьи в этом доме, и не ей решать, когда, как и куда мне можно было передвигаться.
― Иди, ― она царственно махнула рукой и откинулась на спинку кресла. ― И позови мне Нору. Хочу ввести ее в курс дела относительно моей особой диеты.
Я ничего не ответила и вышла в коридор. Само собой, никакую Нору я звать не стала. Меня так разозлило ее отношение, что я нахмурилась, опустила глаза в пол и пошагала в свою комнату.
Колин перехватил меня по дороге и взял за локоть.
― Что не так? ― спросил он, заглядывая мне в глаза. ― Карен что-то сказала тебе?
― Все в порядке, ― ответила я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Мне нужно было скорее добраться в свою спальню и поплакать. Все то, что свалилось на меня и мою семью за последние несколько недель, изрядно меня потрепало. Смерть сестры, опекунский совет, теперь еще и невеста босса, которая подозревала меня в желании отбить ее жениха. Колин поднял мое лицо за подбородок, заставив посмотреть на него.
― Если что-то не так, ты должна сказать мне. ― Я молча кивнула, не в силах сейчас спорить с ним, хотя прекрасно понимала, что если затею противостояние с Карен, то победительницей из этого столкновения выйду точно не я. ― Милана, ― мягко позвал он, ― я серьезно. Ты должна сказать, если Карен тебя обидит.
― Все и правда в порядке, ― тихо ответила я и вздохнула судорожно, закусывая трясущуюся губу.
Колин еще пару секунд смотрел на меня, а потом, надев свою маску безразличия, отступил на шаг. Кивнул каким-то своим мыслям и ушел в сторону гостиной.
― Ноа! ― я слышала, как он позвал моего племянника. ― Продолжаем игру.
Кажется, я плакала весь вечер, свернувшись калачиком на своей кровати. Не было сил встать и пойти поужинать, хотя Вики два раза заходила и говорила, что Колин меня звал. Потом пришла Нора, чтобы сообщить, что она помогла детям искупаться и должна уезжать домой. Я тысячу раз извинилась перед ней за то, что вынудила женщину задержаться на работе дольше положенного. Она погладила меня по голове и, пообещав, что со временем станет легче, ушла. А потом я укладывала детей спать, принимала долгий душ. К полуночи мой желудок все же напомнил мне урчанием, что мы еще не ужинали.
Я пробралась на цыпочках на кухню и открыла духовку, в которой Нора оставила для меня кусочек запеченной курицы со сладким картофелем. Достала свой еще теплый ужин, выключила режим подогрева в духовке и положила на тарелку несколько кусочков огурцов. Как только поставила тарелку на стол и собралась садиться, заметила, что за окном пошел снег. Благодаря тому, что в квартире было темно и только над печкой горела лампочка вытяжки, я прекрасно видела, как крупные белые хлопья, кружась на ветру, медленно опускаются с неба.
Взяла свою тарелку с вилкой и пошла к окну. Села на пол перед панорамным окном и уставилась на улицу. Мне было невероятно тоскливо, потому что я за считанные минуты была вырвана из привычной жизни. Все то, на чем базировалась моя стабильность, пошатнулось. В тот момент мне казалось, что моя жизнь никогда не будет такой же беспечной, как раньше, никогда не встанет на те же рельсы, на которых была до смерти Ксюши.
Ветер немного стих, и я, отставив пустую тарелку, подтянула ноги и обняла колени, продолжая смотреть на то, как белые точки кружат и накрывают город. Колин жил на одном из верхних этажей, и я не могла увидеть, как снежинки оседают на деревьях или стоящих на улицах машинах, но живо представляла себе, как они ровным слоем покрывают поверхности. Мне вспомнилось, как мы с Ксюшей, когда еще учились в школе, хватали санки и бежали на горку рядом с домом, чтобы с такой же ребятней кататься, пока одежда насквозь не промокнет. Потом мы, уставшие и счастливые, возвращались домой, где вкусно пахло мамиными пирогами, которые мы пытались схватить грязными замерзшими руками, а мама ругала нас и отправляла в ванну отогреваться. А когда мы выходили, распаренные и чистые, то усаживались всей семьей за стол и вкусно ужинали. Наш был накрыт скромно, но каждый из нас был счастлив просто потому что мы есть друг у друга.
Но теперь частички нашей крепкой семьи не стало, и как будто в нашей общей броне пробили брешь, которую никак не залатать и не заклеить.
― Если бы ты знала, как сильно я скучаю по тебе, Ксю, ― прошептала на русском, глядя на то, как стекло у моих губ запотевает от дыхания.
А потом я дернулась и резко повернула голову. Прислонившись к кухонному островку и сложив руки на груди, за моей спиной стоял обнаженный по пояс Колин и внимательно наблюдал. За мной.
― Почему ты не спишь? ― спросил он негромко.
Я делала глубокие вдохи, пытаясь утихомирить разогнавшееся сердце. Сама не могла понять, отчего оно колотилось сильнее: от его присутствия или от того, что он не был полностью одет. Я впервые видела его в таком виде: простые спортивные серые штаны, босой и с голым торсом. То, что я видела несколько ночей назад в его спальне, не считается, потому что тогда мне не удалось рассмотреть крепкие мышцы и темную дорожку волос, скрывающуюся за резинкой штанов. Я не могла видеть того, насколько его тело идеальное. Тогда я была занята Ноа, а сейчас меня ничто не отвлекало, кроме совести, которая уговаривала перестать пялиться на него.
― Лана, почему ты не спишь? ― я вскинула голову и посмотрела в его глаза. Он впервые назвал меня Ланой. Я едва привыкла к Милане вместо «мисс Белова», а теперь вот это.
― Не спится, ― ответила дрожащим голосом.
Колин сделал несколько шагов и сел напротив меня.
― Расскажи мне о ней.
― О ком? ― мой голос был не громче шепота.
― О твоей сестре. Я ее почти не знал. Расскажи.
Я вытерла одинокую слезинку со щеки и снова повернулась к окну. Прислонилась к нему лбом, чувствуя спасительную прохладу.
― Она была старше меня на шесть лет…
Глава 13
― Маленькие мерзавцы! Я доберусь до вас!
Я вскочила с кресла и отбросила в сторону книгу, услышав раздраженный вопль Карен.
― Вы отвратительные маленькие создания!
― Карен! Карен, это же дети! ― бормотала Нора.
Я открыла дверь и выглянула из своей спальни, когда шаги уже приближались. Не думая ни секунды, сделала два шага в коридор, и в меня на полном ходу врезалась Карен, сбив нас обеих с ног. Я сильно ударилась, но точно знаю, что предотвратила катастрофу для детей.
― Ты, дрянь! ― крикнула она на меня, поднимаясь. ― Притащила в наш дом своих убожеств!
― Не смей так говорить о моих детях! ― крикнула я на нее.
― Не твоих! Ты им даже не мать! И у тебя их заберут! Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на моего жениха?! Думаешь, не замечаю, как у тебя изо рта течет слюна, когда ты его видишь? Я все замечаю!
Я действительно начала смотреть на Колина по-другому. После того вечера у окна мое отношение к нему поменялось. Внешне он был холодный и отстраненный. Похож на бездушную машину. Но внутри него скрывался мужчина с большим сердцем. Иначе как объяснить то, что он женился на мне только для того, чтобы помочь с усыновлением? Он сделал это, пожертвовав собственными стабильными отношениями. Да, он все еще состоял в них, и Карен каждую ночь спала в его постели, но все же. Он мог отказать, но не сделал этого. Точнее сделал, а потом передумал. Как объяснить то, что он гладил меня по волосам, пока я рассказывала ему про Ксюшу и снова тихо плакала? Как объяснить все то внимание, которое он уделял Ноа?
Я встала и отряхнулась. Злость в моем теле начала бурлить и пениться. Я почувствовала себя мегерой, способной ради защиты детей даже на убийство. Но не успела и рта раскрыть, как из кабинета показался Колин.
― Что здесь происходит?! ― рявкнул он, переводя взгляд с Карен на меня и обратно. Нора тихонько ретировалась. ― В мой кабинет. Обе! ― он скрылся в дверном проеме, и мы с Карен последовали за ним. Она ― быстро, отбивая ритм каблуками по паркету, а я — медленно, оттягивая неизбежное, потому что не хотела, чтобы я или дети становились яблоком раздора между парой.
Я вошла последней и прикрыла за собой дверь. Колин уже сидел в своем кресле, вокруг которого вилась Карен.
― Сядьте напротив и рассказывайте, ― Колин бросил на меня испепеляющий взгляд, скользнул им по телу и выразительно посмотрел на свою невесту.
Карен тут же примостилась в кресле напротив него, а мне ничего не оставалось, как сесть на диван в дальнем углу кабинета. Со своего места я видела только затылок блондинки, зато отлично могла наблюдать за Колином, как и он за мной.
― А теперь доходчиво и четко: что случилось? ― вот таким Колина я знала и к такому привыкла. Жесткому, безапелляционному и холодному.
― Ее маленькие монстры, ― Карен, не оборачиваясь, указала на меня пальцем, ― заменили мой органический кофе на обычный. И добавили в него соль! Я думала, что умру, Колин! Ты знаешь, что мне нельзя пить обычный кофе, у меня от него тахикардия развивается! ― она так противно визжала, что звенело в ушах. Но хуже было то, о чем она рассказывала. Мне едва удавалось скрыть улыбку, когда я представила себе, как она сделала глоток божественного напитка и еле, бедняжка, выжила от такой подставы.
Я перевела взгляд на Колина, который, прикрыв ладонью рот, потирал пальцем губы. Его брови были нахмурены, но глаза искрились смехом. Он быстро метнул на меня взгляд, и мне пришлось опустить голову, чтобы за завесой волос он не увидел улыбку, которая уже украшала мое лицо.
― Что скажешь, Милана? ―спросил он через несколько секунд.
― Думаю, дети перепутали.
― Кофе?! ― снова взвизгнула Карен так, что у меня сердце сбилось с ритма от противного звука.
― Ну да, кофе, ― медленно ответила я.
― Дети не пьют кофе! Они сделали это специально.
― Вряд ли, Карен. Они ничего такого не делают, они не вредят.
― О, еще как вредят. Например, нашим отношениям! ―она повернулась к Колину, и он, откинувшись на спинку кресла, глубоко вздохнул.
― Милана, не оставишь нас?
― Да, конечно, ― я поднялась и направилась к выходу из кабинета. У самой двери повернулась. ― Карен, мне очень жаль. Хочешь, я сварю тебе кофе?
― Нет!
Я вышла из кабинета. Я бы и не стала варить ей этот чертов кофе, но должна была предложить, потому что дети налажали и нужно было хотя бы попытаться это как-то исправить. Не знаю, почему я осталась стоять у приоткрытой двери, но, когда до меня донеслись голоса, не смогла удержаться от соблазна подслушать. Лучше бы я этого не делала.
― Что происходит? Почему ты такая нервная? ― донесся до меня приглушенный голос Колина.
― А какой я должна быть по-твоему? Ты морочишь мне голову два года, при этом женился на другой, приняв решение за час? У нас нет никакой интимной жизни, потому что, видите ли, в доме посторонние и дети! У тебя шумоизоляция в спальне, черт тебя подери! Я без твоей ласки уже неделю. Сколько я еще продержусь, как думаешь?
― Прекрати истерить, Карен. Ничего страшного не происходит.
― Знаешь, как тяжело спать с тобой и ничего при этом не делать? Просто спать. Вот так лечь и уснуть!
― Прекрати. Истерику. Я в последний раз тебя прошу, ― тон Колина стал жестче, и я уже думала, что Карен выскочит из кабинета, хлопнув дверью, но нет.
Сразу за словами Колина я услышала ее мурлыкающий голос:
― Ну, дорогой, я просто скучаю. Ты должен понять меня. Ты же скучаешь по мне?
― Скучаю, ― сухо как-то вышло, но он, наверное, такой и есть в отношениях. Такой же, как и во всем остальном. Колин редко показывал настоящего себя, и мне хотелось верить, что такой он только со мной. ― Иди сюда, ― позвал он тише, а потом в кабинете раздались торопливые шаги Карен.
― Скажи, что любишь, ― проворковала она.
― Люблю, ― ответил Колин, и почему-то внутри у меня все так неприятно сжалось. Как будто я получила удар под дых. Хотя с чего вдруг?
А потом я развернулась и быстро пошла в сторону детских спален, чтобы обсудить инцидент с кофе. Я не хотела даже думать о том, почему внутри все переворачивалось и так больно щемило сердце, когда в голове снова и снова раздавалось это тихое, хрипловатое «Люблю».
После того случая с кофе в доме стало немного спокойнее. Полагаю, у Колина с его девушкой все получилось, несмотря на близкое соседство со мной и детьми, потому что следующие несколько дней Карен порхала по дому с мегаваттной улыбкой. Она буквально источала добро и любовь, пытаясь даже подружиться с Вики. Она несколько раз предложила моей племяннице пойти на шопинг, но в ответ получала лишь отказ.
― Что она у тебя такая мрачная? ― спросила меня как-то вечером Карен.
― Вообще-то два месяца назад умерли ее родители, ― ответила сухо.
― Ну дети же быстро все забывают.
Я беспомощно посмотрела на Нору, а та только покачала головой.
После этого разговора Карен оставила попытки подружиться с детьми. Я попросила малышей не трогать ее и не шкодить, потому что так они могли разозлить Колина, чего им совсем не хотелось, потому что они обрели некий баланс в жизни и сильного мужчину рядом, пускай даже и на время. Но им нужен был хоть кто-то, с кем они почувствовали бы себя в безопасности, и Мастерс давал им такое чувство.
В один из вечеров мы с детьми поехали на каток в парке у кинотеатра. Я не очень хорошо каталась на коньках, но Вики полностью взяла на себя заботу о брате. Мы поставили Ноа у фигуры пингвина со специальными ручками, Вики толкала его, а ему достаточно было держаться за них и держаться на ногах. Я каталась вдоль бортика, следуя за детьми по пятам. Потом мы лепили снеговика и играли в снежки, и я пообещала в выходной вывезти детей покататься на горке. Уставшие и довольные прогулкой, мы ввалились в квартиру и тут же застыли на пороге, потому что нам навстречу вышел незнакомый мне мужчина. Нужно сказать, что очень красивый мужчина. Он широко улыбался и шел к нам, как к старым знакомым. Без всяких церемоний он притянул меня в свои объятия и крепко прижал к мускулистому телу.
― Лана! Рад с тобой познакомиться! Я Хантер.
― Да, ― пробормотала я, глядя на него в недоумении, когда он отодвинулся. ― Мне тоже.
― А это, полагаю, Ноа и Вики? Привет, ребята! ― он протянул руку, чтобы, видимо, прячущиеся за мной дети по ней хлопнули, но опустил ее, не встретив взаимности.
― А вы кто? ― спросила я, стягивая шарф и дав детям знак раздеваться.
― О, я кузен Карен. Приехал к ней погостить между съемками, а у нее в квартире такая напасть. Так что я побуду пару недель вашим соседом.
― Неделю, ― послышался за спиной Хантера резкий голос Колина.
― Эй, чувак, мы же почти родственники.
Я скривилась, потому что уже успела выучить, насколько сильно Колин не любил панибратства.
― Именно поэтому ты остаешься на неделю
― Я ценю это. Правда ценю. Ну что, Лана? О, ты еще красивее, чем рассказывала Карен. Идем, познакомимся поближе, ― он попытался утянуть меня в гостиную, но я притормозила и повернулась к детям.
― Идите мойте руки и давайте ужинать.
Они охотно кивнули и умчались в ванную.
― И Хантер? ― позвал Колин, а тот повернулся к нему. ― Держи свои руки подальше от моей жены, ― отрезал он и молча удалился в свое царство бизнеса за деревянной дверью.
― У, какой он у нас строгий, ― шутливо произнес Хантер, наклонившись к моему уху. ― Но это не помешает нам повеселиться, да, детка? ― он подмигнул, а мне мгновенно захотелось убежать за Колином и тоже спрятаться у него в кабинете.
Я бы сидела тихо, как мышка, и читала книгу. Или смотрела бы в окно. Или рассматривала хозяина кабинета вместо того, чтобы делить ужин с непонятным парнем, который, кажется, решил за мной приударить прямо с порога.
Глава 14
Благодаря присутствию Колина наш ужин накануне прошел спокойно. Хантера было слишком много за столом. Он постоянно рассказывал какие-то истории со съемок неизвестных мне малобюджетных фильмов, о том, как тяжела актерская работа. А я обводила взглядом присутствующих за столом и поражалась, насколько все это было странно. Хозяин квартиры был женат, но тут же за столом присутствовала его невеста. И этот ее непонятный брат. Они совсем не были похожи, ну вот абсолютно ни одной общей черты. Обычно кузенов объединяет хотя бы один цвет глаз или волос, ну, или что-нибудь неуловимое, но отчетливо дающее понятие о том, что они родственники. А тут совсем ничего.
После ужина мы разошлись все по своим углам. Я пошла с детьми в комнату Вики, и, пока она заканчивала рисунок для школы, мы с Ноа строили башни из конструктора, который Колин купил ему несколько дней назад. Вообще было поразительно то, насколько Колин проникся своей новой ролью. Он действительно много времени проводил с Ноа, когда у него была такая возможность. Учил его всему, терпеливо объяснял прописные истины. Наблюдать за ними доставляло мне неимоверное удовольствие. Не знаю, почему. Возможно, из-за того, что я радовалась, что в жизни Ноа присутствует ― пускай и на короткий период ― настоящий мужчина, который может даже за пару месяцев научить малыша многому. Или потому что… Я тяжело вздохнула, пытаясь признаться хотя бы самой себе в том, что перестала смотреть на Колина как на моего спасителя или босса. После того поцелуя я начала видеть в нем мужчину. По-настоящему. Мне хотелось его объятий и ласки. Каждая подаренная мне улыбка была на вес золота.
После общения с детьми я уютно расположилась в библиотеке, намереваясь немного почитать в тишине. Я крепче прижала к себе книгу, слегка прикрыв глаза и в сотый раз вызывая в памяти тот поцелуй. Теплый, нежный, ласковый. Такой, который забыть невозможно, чем-то сравни первому в жизни. Внезапно дверь в библиотеку открылась, и я распахнула глаза. На пороге стоял Хантер. Увидев меня, развалившуюся в мягком большом кресле перед электрическим камином, он широко улыбнулся. Как охотник, завидевший свою жертву. Мне было не по себе от его пожирающих взглядов, которыми он постоянно меня одаривал. Хантер прикрыл дверь и медленно двинулся в мою сторону. А я неосознанно выпрямилась в кресле и напряглась. Он подошел ближе и присел на корточки прямо у моих ног. Взял за руку и поцеловал кончики пальцев, пока я смотрела на него расширившимися глазами.
― Привет, красавица. Я все думал, куда же ты подевалась. Искал тебя по всей квартире.
― Зачем?
― Хотел увидеть. Соскучился, наверное. ― он небрежно пожал плечами и снова улыбнулся. Думаю, к его ногам множество девушек пали, лишь взглянув на открытую улыбку, но я к числу фанаток Хантера точно не могла себя отнести. Что-то было в нем отталкивающее. Как будто он был насквозь фальшивый, картонный даже. Или во мне говорила симпатия к другому мужчине, непонятно. Я знала только одно: мне было неприятно находиться с Хантером наедине.
Поделиться книгой: