Муж напрокат

Я вспомнила, как Колин всегда возвращался домой. Он заходил, коротко здоровался и сразу уходил к себе. Через минут двадцать выходил уже в домашней одежде и направлялся в свой кабинет, прося Нору принести ему туда еду или кофе. Я думала о том, что если сегодня он поступит так же, то весь спектакль с треском провалится.

Миссис Блэк задавала вопросы, а я отвечала. О том, какую школу посещают дети, что они любят, как много времени мы с Колином им уделяем, начали ли уже откладывать средства им на колледж и еще миллион разных вопросов, на половину из которых мне пришлось придумывать ответы. Через некоторое время я услышала, как открылась входная дверь и голос из коридора крикнул:

― Дорогая, я дома! ― Я начала мысленно метаться. Что я должна была сделать? Подскочить и сделать вид, что радушно встречаю мужа, повиснув у него на шее? Или вести себя, как обычно, и просто смотреть, что будет дальше?

Я повернула голову в сторону входа, и из-за угла показался Колин. Он широко улыбнулся ― что было ему совершенно несвойственно, ― и я застыла. Никогда не видела у него такой ласковой и доброй улыбки. Надо признать, что она ему шла. Колин приблизился к нам, и я встала, поддаваясь инстинктам. Не знаю, что собиралась сделать, но шагнула к нему, и он, приобняв меня за плечи, поцеловал в висок.

― Здравствуйте, ― он поочередно пожал руки обоим инспекторам, которые тут же представились. ― А где малыши? ― спросил Колин, оглядываясь по сторонам, пока мы садились в соседние кресла.

Господи, тон разговора был такой, что я готова была замурчать, положить голову ему на колени и потереться о них щекой. Колин, как всегда, был по-деловому собран, но при этом по-домашнему ласков. В нем погиб великий актер! Он взял меня за руку и переплел свои пальцы с моими. Блэк внимательно рассматривала наши руки, слегка прищурившись.

― Нора, можно кофе? ― спросил Колин, а потом строгим тоном обратился к инспекторам. ― Ну что, начнем?

― Мистер Мастерс, в целом мы получили уже полную информацию от вашей жены, ― манерно затянула Блэк, глядя на нас. ― У меня только один вопрос. Я обратила внимание, что только миссис Мастерс подала документы на оформление опекунства. Вашего заявления я не увидела. Говорит ли это о том, что вы не намерены становиться детям опекуном?

Колин склонил голову набок и слегка сжал мои пальцы, как будто почувствовав, как от этого вопроса заколотилось мое сердце и по спине пробежала струйка холодного пота.

― Сегодня я отправил свое заявление. Видимо, оно до вас еще не дошло.

Я резко повернула голову влево, всматриваясь в лицо Колина. Он правда это сделал? Но зачем?

― Хорошо, ― ответила Блэк. Хоть слово из ее рта вышло и с положительным смыслом, но выражение лица говорило совсем о другом. Как будто она недовольна тем, что он подал заявление. Неужели она пристрастна? Но почему? Я видела эту женщину впервые, и у нее не было повода меня ненавидеть за что-либо.

Спустя еще примерно пятнадцать минут идиотских вопросов, заданных преимущественно Колину, инспекторы встали и направились на выход. Уже у самой двери Колин сказал:

― Когда решите посетить нас в следующий раз, потрудитесь разуться. Ноа еще совсем малыш и любит ползать по полу и лежать на нем. Мы хотим, чтобы ребенок был здоров.

Блэк резко развернулась и впилась в него взглядом.

― У меня есть сведения, что этот брак фиктивный, ― зло прошипела она, нахмурившись.

― Позвольте уточнить, откуда? ― спокойно спросил мой муж.

― Я не могу выдавать свои источники. Поэтому мы будем пристально наблюдать за вашей счастливой парой, ― слово «счастливой» она произнесла так, как будто у нее был полный рот дерьма.

На этих словах Колин резко дернул меня на себя, схватил за затылок, и уже через секунду его губы оказались на моих. Сначала я замерла, шокированная этим жестом, но он слегка сжал мой затылок, давая понять, что мы играем неубедительно. Тогда я расслабила губы, прикрыла глаза и поддалась его поцелую. Вопреки моим ожиданиям, он был нежный, сладкий, губы Колина порхали по моим, пробуя и смакуя. По телу прокатилась волна дрожи, когда горячий язык раздвинул мои губы и ворвался внутрь. Каждый волосок встал дыбом, как только наши языки соприкоснулись. Это был очень чувственный и глубокий поцелуй, от которого кружилась голова и горело все тело.

Когда Колин оторвался от меня, я была как будто пьяная. Стояла, пошатываясь, и смотрела на него, не моргая. Думаю, даже мои глаза были слегка мутными от того морока, который покрыл мои мысли.

― Достаточное доказательство, миссис Блэк? Или я должен впустить вас в нашу спальню? ― немного резко спросил Колин.

Миссис Блэк фыркнула и вылетела из квартиры. Мистер Лоренс оказался куда более воспитанным и перед тем, как выйти, пожал руку Колину и попрощался со мной. Мы остались в прихожей одни, и я теперь не знала, как должна вести себя дальше, потому что понимала, что как раньше больше не будет.

Глава 11

Как только дверь за инспекторами закрылась, Колин вернулся к своему обычному состоянию задумчивого, серьезного, нерушимого бизнесмена. Он принял душ, переоделся, пообедал и закрылся в своем кабинете. Остаток дня я старалась не думать о нем, не анализировать наш поцелуй и все же, оказавшись ночью в своей постели, не могла перестать трогать свои губы и, зажмурившись, вспоминать. От воспоминаний переворачивались внутренности и сердце ускоряло свой бег. Я уснула с образом Колина перед глазами, с трудом понимая, как мы будем дальше сосуществовать в одной квартире.

Я резко проснулась и села на кровати, еще не до конца осознавая, что меня разбудило, пока до меня не донесся детский плач и спокойный мужской голос. В голове пронеслись десятки сценариев того, что могло случиться. Я вскочила и вылетела из спальни, как будто за мной гнались черти. Я бежала на голос и плач. Они раздавались из-за закрытой двери спальни Колина. Я ворвалась, как фурия, распахнув дверь, которая стукнулась о стену, и замерла. На кровати сидел Колин, раздетый по пояс, нижняя часть его тела была скрыта одеялом, а рядом с ним сидел Ноа и всхлипывал. Колин обнимал одной рукой моего племянника.

Я подскочила к малышу и присела на корточки у кровати.

― Ноа, милый, что случилось?

― Мама с папой больше никогда-никогда не придут! ― сильнее расплакался он. ― Сегодня Камилла в садике сказала, что они больше никогда не придут. У нее так бабушка умерла и не возвращается. Они не придут, Лана?!

У меня в груди адски болело сердце, а в глазах начали скапливаться слезы. Боль в синих глазах племянника смешивалась с моей собственной и разрывала душу на части. Я протянула руки, но Ноа крепче прижался к боку Колина и посмотрел на меня исподлобья.

― Можно я останусь тут? Можно я буду спать с Колином?

― Малыш, Колину нужно отдыхать. Давай…

― Пускай остается, он не мешает, ― спокойно отозвался Колин, посмотрев на меня.

― Хорошо. Но если будет, тогда принеси его ко мне, ладно?

― Да.

Я встала, чтобы уйти, но маленькая ручка схватила меня за палец, останавливая.

― Полежи со мной, ― попросил Ноа.

― Пойдем ко мне в комнату, там полежим. Я тебе почитаю, если хочешь.

Он замотал головой.

― Нет, тут полежи.

― Ложись, Лана, ― скомандовал Колин, сам опускаясь головой на подушку и подвигаясь, чтобы дать нам с Ноа больше пространства.

Не веря тому, что делаю, я прилегла на край кровати и обняла Ноа.

― Нам так будет холодно, ― сказал племянник. ― Давай залезем под одеяло.

― Я не…

― Лана, прошу тебя, сделай уже так, как он просит. Я хочу спать, дико устал сегодня, ― пробубнил Колин с закрытыми глазами.

Меня слегка потряхивало, когда я укрывала нас с Ноа одеялом, которое было теплым и пахло Колином. Удивительно, но я достаточно быстро уснула. И даже не уверена, успел ли уснуть Ноа.

Я проснулась от того, что мне было очень жарко. Меня как будто буквально обнимала печка. Попыталась перевернуться и раскрыться, но ничего не вышло, что-то мешало. Приоткрыла глаза и застыла, не смея даже двинуться в сторону. Я все еще была в кровати Колина, но теперь в ней не было Ноа, и меня крепко обвивали горячие мужские руки, а голова покоилась на мускулистой груди. Груди. Колина!

Меня бросило в жар, и я попыталась мягко высвободиться, чтобы не разбудить своего босса. Но он в ответ только крепче сжал меня и зарылся носом в мои волосы. Я зажмурилась, мысли хаотично метались в поиске решения, как выбраться из этих стальных тисков. После пары минут безуспешных потуг я снова расслабилась. Но в этот момент проснулся Колин. Он открыл глаза и как ни в чем не бывало произнес хриплым голосом:

― Доброе утро.

― Доброе, ― пискнула я. ― Можно я встану?

― Тебе неудобно?

― Скорее неловко.

― Вставай, ― коротко ответил он и разжал объятия.

Я села на кровати и осмотрелась, Ноа нигде не было.

― Прости, ― тихо произнесла я и, не глядя на Мастерса, выскользнула из комнаты.

― Не за что извиняться, ― раздалось мне в спину, когда я уже закрывала за собой дверь.

После нашего совместного сна я два дня не видела Мастерса, даже в офисе. Он постоянно пропадал на встречах, на которые меня с собой не брал. Я по-прежнему переводила для него документы, только теперь он присылал их по электронной почте, словно избегал меня. Хотя сказать, что меня такая ситуация не устраивала, я тоже не могла. Те наши невольные объятия пробудили во мне нечто, чего мне не следовало испытывать.

Начнем с того, что это было неуместно в силу наших странных отношений и того, что он был моим руководителем. Помолвленным с другой, нужно заметить. То есть, Колин Мастерс не подходил мне по всем параметрам. Если, конечно, не считать того, как идеально были сплетены наши тела, когда мы были в объятиях друг друга. Вот именно об этом я и пыталась не думать все два дня, пока не видела его. Хотя мысли невольно все же возвращались к тому моменту. Я позволяла себе несколько секунд вспоминать его запах, тепло его тела и то, насколько комфортно мне было в его руках.

Вечером я вошла в квартиру, едва волоча за собой ноги. День выдался очень бодрым. Мне нужно было не только переводить, но и согласовывать данные с разными отделами. А поскольку в отсутствие в офисе Мастерса никто не собирался прерываться на работу от своих сеансов кофе, приходилось ходить лично к каждому необходимому сотруднику, чтобы собрать нужную информацию.

― Лана! ― Ноа с криком врезался мне в ноги и обнял за колени. ― Колин пообещал мне, что сегодня мы с ним сыграем в прятки.

― В прятки? ― мои брови сами собой поползли вверх.

Малыш кивнул со счастливым лицом.

― В прятки. Он сказал, что у него настолько большая квартира, что можно спрятать дюжину таких же Ноа. ― Я улыбнулась, поглаживая племянника по светлой макушке. ― А что такое дюжина? ― спросил он, нахмурившись.

Я присела, чтобы объяснить ему значение незнакомого слова, как из-за угла появился Колин. Он остановился на входе в коридор, и мы оба застыли. Не знаю, почему, но, как только наши взгляды встретились, время как будто остановилось. У меня медленно скручивало внутренности от того, как он прожигал меня своими голубыми глазами.

― Дюжина… ― выдохнула я, не сводя взгляда с Колина, ― это…

― Пойдем, Ноа, я все тебе объясню, ― сказал Колин, протягивая ему руку. Малыш оторвался от меня и побежал к Мастерсу. Даже когда Ноа уже обхватил своей ладошкой два пальца Колина, тот все равно продолжал смотреть на меня, слегка нахмурившись.

Когда я выпрямилась, он быстро пробежался взглядом по моему телу, заглянул в глаза, спустился к губам и снова в глаза. У меня по коже побежали мурашки от взгляда, который будто оставил невидимое клеймо на моем теле. Мне внезапно стало жарко в тонком пальто, и я его тут же сняла. Челюсти Колина крепко сжались, и он без слов ушел, потянув за собой моего племянника. Вешая пальто в шкаф, я смотрела на свои подрагивающие пальцы и думала только о том, что могли означать его взгляды.

Закрыв шкаф, я собралась отправиться вглубь квартиры, но услышала шуршание по ту сторону входной двери, а уже через секунду щелкнул замок, и на пороге показалась Карен. Она смерила меня высокомерным взглядом, а потом как ни в чем не бывало вкатила в коридор огромный розовый чемодан, захлопнув за собой дверь.

― Где мой жених? ― она так отчетливо сделала акцент на последнем слове, что не прочувствовать ее ненависть ко мне было сложно.

― Там, ― ответила коротко и указала рукой в сторону гостиной.

Карен сбросила свое пальто прямо на пол и в туфлях на высоченной шпильке продефилировала в указанном направлении. Я стягивала свои ботинки и думала о том, скажет ли ей Колин, что теперь в этом доме разуваются, потому что в нем есть дети?

Я прошла следом за ней и не успела рта раскрыть, чтобы поздороваться с Вики, которая сидела в гостиной перед телевизором, как услышала голос Карен:

― У меня прорвало трубу. Ну не идти же мне в гостиницу, когда у меня есть любимый мужчина, правда?

― Конечно, оставайся сколько нужно.

― Ты поможешь мне с чемоданом?

― Само собой. Ноа, дай мне пять минут, парень. Я сейчас помогу Карен и вернусь.

― Ты оставишь меня с ней? ― послышался голос племянника.

― На пару минут.

― Я лучше пойду к Лане.

Я поцеловала Вики в макушку.

― Как дела в школе?

― Нормально. Правда, поругалась с Лизой. Но мы, как всегда, помиримся.

― Расскажешь?

― Ага. Позже. Досмотрю эту серию.

― Хорошо, я пока поужинаю.

Я развернулась, чтобы пойти в кухню, но столкнулась взглядом с Карен, которая стояла у кабинета Колина, скрестив руки на груди, и прожигала меня взглядом.

― Поговорим? ― спросила она, а мне осталось только кивнуть. Я проследила за тем, как Ноа усаживался рядом с сестрой на диване, после чего пошла к кабинету.

Глава 12

― Ты ведь не думаешь, что отхватила себе толстый кошелек, только лишь прикинувшись бедной овечкой, правда? Я этого мужика окучиваю уже два года. Он мой, ― резко прошипела Карен, как только за нами закрылась дверь кабинета.

Я бегло осмотрела помещение и глубоко вдохнула. Вот где была, пожалуй, самая высокая концентрация его запаха. После спальни, конечно, ― там им пропах каждый миллиметр пространства. Но сейчас приятный мужской терпкий аромат перебивали немного пошлые цветочные духи Карен. На самом деле, она была очень красивой девушкой, я бы даже сказала породистой. Карен наверняка являлась дочерью какого-нибудь денежного мешка. Он выросла в роскоши и богатстве, никогда себе ни в чем не отказывая, и это было видно невооруженным глазом. Такие девушки обычно очень раскованны и ведут себя так, будто перед ними должен пасть ниц целый мир.

Я не могу сказать, что росла в бедности или уж как-то слишком была ущемлена в чем-то. Нет, родители нас с Ксюшей обеспечивали неплохо в меру своих сил. Но до богатства семьи Карен мне, конечно, было ой как далеко. Поэтому и ее самоуверенности во мне тоже не было. Хотя я трезво оценивала себя и понимала, чего стою. И это точно нечто большее, чем вот такое отношение, как к грязи на ботинках.

― Он твой, Карен, ― ответила я усталым голосом.

Она слегка опешила. Видимо, ожидала сопротивления и была настроена на битву, а не встретив соперницу, впала в недоумение.

― И все? ― уже спокойнее спросила она, правда, слегка прищурилась и склонила голову набок. ― Вот так просто?

― Он твой жених, Карен.

― Но он типа твой муж.

― Только на бумаге и это ненадолго.

Она фыркнула.

― Конечно, только на бумаге. А как иначе? Колин любит аристократичных женщин, с соответствующим образованием, с воспитанием, тех, кто вырос в высшем свете.