Муж напрокат

― Хантер, я… ― попыталась высвободить ладонь, но он схватил ее еще и второй рукой. Начал покрывать невесомыми поцелуями, поднимаясь выше. ― Прекрати. Перестань, Хантер.

― Ты такая красивая. Такая аппетитная, не могу удержаться, чтобы не касаться тебя. Ты веришь в любовь с первого взгляда, Лана? ― спросил он, практически добравшись до моей шеи.

Я вжалась в кресло и пыталась оттолкнуть его, громче прося прекратить, но его хватка была железной, а я пыталась еще сохранить остатки здравого рассудка и не паниковать. Ну что он может сделать мне в доме, наполненном людьми? Дальше по коридору дети играли в комнате Ноа, еще немного дальше, в кабинете, был Мастерс, наверное, со своей невестой. А на кухне хлопотала Нора, готовя для нас ужин. И все же вспышки паники накрывали меня, заставляя руки дрожать.

― Прекрати, пожалуйста. Остановись, Хантер.

― Такая сладкая. У меня от тебя срывает крышу. Ты так вкусно пахнешь, что я не могу оторваться от твоей кожи.

Меня начало потряхивать. Я боялась испугать детей своим криком, но он непроизвольно рвался наружу. Я уже открыла рот, чтобы закричать, но внезапно появившаяся в дверном проеме фигура Колина заставила передумать, и изо рта вырвался только негромкий стон. Я поздно поняла, как это выглядело со стороны.

― Вот так, милая, ― хрипло прошептал Хантер мне в ухо, пока я во все глаза пялилась на то, как крепко сжимаются челюсти Колина при взгляде на нас.

― Отойди от моей жены, ― процедил он сквозь зубы, и Хантер наконец оторвался от меня, встал и повернулся к Колину. Этот придурок улыбался как кот, наевшийся сметаны.

― Привет, Колин, ― вот так просто, как ни в чем не бывало. Словно только что нас не застали за интимным моментом, которого я, кстати, не хотела. И кто застал? Мой муж.

― Не приближайся к ней, ― так же тихо произнес Мастерс, и из опыта общения с ним я знала, что чем тише говорит Колин, тем сильнее нужно напрячься собеседнику. Босс никогда не повышает голос, когда недоволен, а наоборот говорит тише.

― Да какая разница? У вас все равно брак ненастоящий. А мы с Ланой питаем взаимную симпатию. Правда, детка?

Почему из его уст эта «детка» звучит настолько вульгарно? Меня так не раз называли парни, и это звучало нормально. «Эй, детка», «Привет, детка». Нормально, дружелюбным тоном это звучало для меня хорошо. Но из уст Хантера воспринималось практически как оскорбление. Я медленно покачала головой, не в силах выдавить из себя ни слова в свою защиту. Стоило бы сказать Колину, что это не моя инициатива и что я бы предпочла продолжать сидеть в одиночестве в библиотеке, но Хантер был слишком напористый, а я слабая девушка, которой сложно отбиться от качка.

― Выйди, ― резко сказал Колин, глядя Хантеру в глаза. ― Сейчас.

Тот пожал плечами и, подмигнув мне, отчего я скривилась, покинул комнату. Колин закрыл дверь и повернулся ко мне.

― Будь добра вести себя пристойно, Лана. Не забывай, что в доме дети. Кроме всего прочего, именно ты нуждаешься в легенде о нашем браке, так что поддерживай ее до конца.

― Ничего не было, ― слабо возразила я.

― Потому что я вошел. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы мне не понадобилось забрать книгу.

Внезапно мне показалось жизненно важным убедить Колина в том, что между нами с Хантером ничего не было. Я вскочила на ноги, прижав к груди книгу. Взгляд Колина быстро скользнул по обложке, а потом вернулся к моим глазам.

― Ничего не было, правда. И не было бы. Я просто читала. А он вошел и начал приставать, я просила его остановиться. Уже хотела закричать, потому что не могла остановить его напор, но ты вошел и…

― И ты простонала, ― закончил он за меня, сощурившись.

Черт, все выглядело еще хуже, чем было на самом деле. Я зажмурилась и медленно выдохнула. Потом снова открыла глаза и посмотрела в лицо Колина.

― Он мне не нравится. Совсем. У меня с ним ничего никогда не будет.

Колин коротко кивнул. Потом прошел к полке и достал увесистую книгу.

― Рад это слышать, ― он развернулся и направился на выход. Когда уже взялся за ручку, я окликнула его. Колин повернулся и снова посмотрел на меня.

― Мне нравится не он, ― тихо сказала я.

Не знаю, почему, но он нахмурился и молча вышел, даже не кивнув по привычке. А я обессиленно опустилась в кресло, тяжело вздохнула и, положив голову на спинку, прикрыла глаза. Как-то по-дурацки все получалось. Мы действительно жили в одном доме как странная семейка. Словно участвовали в съемках какого-то дурацкого телешоу, в котором героев сталкивали друг с другом, прощупывая границы их терпения. А еще постоянно пытались кого-то с кем-то свести. И у нас были перепутаны чувства, как в размотанном клубке пряжи. Колин, наверное, любил Карен, а она ― его. Мне нравился Колин, но не нравился Хантер, которому нравилась я. Как в дурном низкопробном ситкоме.

Я снова открыла книгу, пытаясь погрузиться в чтение, но мысли постоянно уплывали к Колину и его крепко сжатым челюстям. Интересно, он ревновал или просто придерживался легенды? Не нужно быть психологом, чтобы понять, что я хотела его ревности, потому что она означала бы скрытую симпатию или даже влюбленность. Девушка ведь может помечтать?

Глава 15

― Милана, там тебя босс зовет, ― сказала моя коллега Сара, заглянув ко мне кабинку.

Я коротко кивнула, не отрывая взгляд от монитора. Быстро перевела подпись письма, перечитала его и отправила Колину. На столе зазвонил телефон.

― Тебе особое приглашение нужно, мисс Белова? ― язвительно спросила секретарь Мастерса, когда я ответила. ― Или ты хочешь, чтобы мистер Мастерс лично пришел в твой угол?

― Уже иду, ― ответила раздраженно и бросила трубку.

Собрав необходимые документы, я закрыла стол на ключ и пошла к Мастерсу в кабинет. Джун, не изменяя своей привычке, окинула меня презрительным взглядом и кивнула на дверь в кабинет босса. Несколько шагов, и я уже была внутри, прикрывая за собой дверь. Колин стоял спиной ко мне и, глядя в окно, разговаривал по телефону. Его пиджак висел на спинке кресла, а под светлой рубашкой отчетливо проступали крепкие мышцы. Я сильнее прижала папки к груди, борясь с желанием подойти со спины и прижаться к теплому мужскому телу. Проблемы так меня измотали, что я отчаянно нуждалась в человеке, который просто обнял бы и сказал, что все будет хорошо. И даже не смела надеяться, что кто-то решит мои проблемы за меня, но, как ни странно, человек, от которого я меньше всего ожидала помощи, практически сделал это. Колин оградил меня от бумажной волокиты, с помощью денег и связей решая все мои личные проблемы. Мне оставалось только поддерживать нашу легенду, учиться и работать, чтобы обеспечить детям достойное будущее.

Я смотрела на то, как он, практически неподвижно стоял у окна, давая мне возможность без зазрения совести рассматривать его безупречную фигуру. Колин вытащил руку из кармана и провел ею по темным волосам, слегка взъерошивая их, и я засмотрелась на широкую ладонь, испещренную вздувшимися венами ― результатом постоянного поднятия тяжестей. За то время, что живу у него, я обратила внимание, что Колин почти каждый день проводит в спортзале не меньше часа. Я тоже заглядывала туда пару раз, но кроме беговой дорожки и велотренажера ничем не умела пользоваться, так что не задерживалась надолго. Еще несколько раз я была там с Ноа, чтобы он мог полазить по шведской стенке, которую для него в зале установил Колин. Племяннику, как и всякому мальчишке, хотелось забраться повыше и повиснуть на самом краю, но я, конечно, мало что ему позволяла из страха, что он может покалечиться. Поэтому чаще всего Ноа ходил туда с Колином.

Между ними с первого дня установились очень близкие отношения. Ноа был единственным, кому позволялось прерывать Колина во время работы в кабинете. Я гордилась малышом за то, что он старался не злоупотреблять особым расположением Мастерса. Наоборот, очень часто я слышала, как он говорил Вики:

― Не шуми, Колин работает, а крик его отвлекает.

― У него шумоизоляция в кабинете, ― парировала она.

― Что это?

― Это значит, что он не слышит ничего за дверью кабинета, ― терпеливо поясняла Вики, на что Ноа упрямо качал головой.

― Все равно не кричи. Вдруг у него шузаляция поломалась?

Мы с Вики смеялись над тем, как он коверкал слова, но Ноа был напорист в своем желании обеспечить Колину как можно более комфортные условия работы, а потому хмурился и продолжал настаивать на своем.

Я потерялась в мыслях и даже начала улыбаться, вспоминая обо всех случаях, когда мой племянник вставал на защиту Колина, пускай тот в ней даже и не нуждался. Поэтому не заметила, как Колин развернулся и теперь стоял лицом ко мне, а я продолжала блуждать взглядом по его телу и ― черт возьми ― улыбаться. Только когда он прочистил горло, я вынырнула из своего забытья и почувствовала, как покраснела. Очень неловкий момент. Пожалуй, самый неловкий между нами.

― Прости… те, я задумалась.

― Присаживайся, ― спокойно сказал Колин, проигнорировав мои слова и устремляясь к своему креслу.

Как только мы заняли места напротив, я протянула ему папку.

― Сведения, о которых вы просили. Все газетные вырезки и ролики в интернете переведены. На почту я также отправила вам свидетельские показания по его делу и там же гарантийные письма.

Колин собирался вложиться в крупный завод на севере России, но его служба безопасности накопала много нелицеприятных фактов о потенциальном деловом партнере. И теперь все, что было связано с именем Романа Алтуфьева, подвергалось тщательнейшей проверке. Помощники Колина даже раздобыли где-то свидетельские показания по делу о мошенничестве, в котором Алтуфьев проходил только как свидетель. Но Мастерс никогда не вкладывал деньги в сомнительные предприятия и проверял каждого своего делового партнера настолько тщательно, насколько позволяли его возможности. А они были практически безграничными.

― Спасибо, ― ответил Колин, просматривая содержимое папки.

Он перевел взгляд на ноутбук, несколько раз кликнул мышкой, потом пару минут, хмурясь, читал, и наконец откинулся на спинку кресла, снова поставив локти на подлокотник, а пальцы сложив идиотским домиком. Я бросила раздраженный взгляд на его пальцы, и Колин тут же разжал их. Из меня вырвался облегченный вдох. Потому что каждый раз, когда он так делал, мне хотелось крикнуть: «Да я и так в курсе твоего превосходства!» Видимо, в этот раз мой взгляд был более, чем красноречив.

― Милана, вечером ужин с Романом. Договорись с Норой, чтобы задержалась и присмотрела за детьми. Или я могу попросить Карен.

Я быстро замотала головой. Так резко, аж шейные позвонки захрустели.

― Нет, только не Карен! ― воскликнула, а потом осеклась и продолжила уже спокойнее. ― Дети ее не любят, как и она ― их. Не стоит.

― Хантер, кажется, ладит с ними, ― отозвался Колин, слегка прищурившись.

― Я ему не доверяю.

― Правда? ― он слегка склонил голову набок и прищурился. ― Мне казалось, между вами установилась… особая связь.

― Нет у нас никакой связи. Ни особой, ни обыденной. Он брат твоей невесты, ― раздраженно ответила я, сжимая пальцы. ― Вот у них особая связь. А я здесь ни при чем.

― В каком смысле «у них особая связь»?

― В том смысле, что они родственники, а мне он никто.

Колин кивнул.

― Ну, да. Ладно. Давай обсудим ужин…

Я провела в кабинете Колина еще примерно сорок минут, пока он рассказывал мне о том, в каком формате все будет проходить. Конечно, это будет самый дорогой ресторан города. Естественно, Колин обеспечил русскую делегацию ночными развлечениями. И почему я не была удивлена? Слава Богу, мне не нужно было участвовать в этом балагане, достаточно было только появиться на ужине и выполнить свою работу.

Я уже выходила из кабинета Колина, когда он окликнул меня.

― Лана, тебе нужно будет переодеться.

Я опустила взгляд на свое бордовое платье-карандаш и невольно пригладила подол. Потом снова посмотрела на Колина, на этот раз вопросительно приподняв брови.

― А что не так с моим платьем?

― Оно слишком соблазнительное… ― он прокашлялся. ― Я хотел сказать, оно слишком… притягивает к себе внимание. То есть, к тебе. В общем, надень что-нибудь скромнее.

Улыбка неудержимо рвалась из меня, и мне даже пришлось прикусить губу, чтобы не демонстрировать своей радости. В детстве мы говорили: «Первое слово дороже второго». Проще говоря, человек выпаливает первым то, что изначально сидит в его подсознании. Он говорит это, не пропуская через фильтр и не анализируя уместность замечания. Значит, Колин считает меня соблазнительной, и это не просто радовало, а наполняло мое сердце каким-то трепетом. Улыбка расцветала внутри меня. И пускай я не могла выпустить ее наружу, но все же наслаждалась ею в полную силу.

Кивнула Колину, все еще удерживая губу зубами, после чего развернулась и позволила губам растянуться, а трепету прорваться сквозь слабую оборону и вырваться наружу тихим, счастливым вздохом. Он считает меня соблазнительной! Этот день не мог быть еще лучше. Чуть ли не впервые со времени потери сестры я по-настоящему, искренне улыбалась, не считая моментов, проведенных с племянниками. Даже мрачный недовольный взгляд Джун не уменьшил моего ликования. Она хмуро глянула на меня и тут же принялась что-то печатать в своем телефоне. Наверняка докладывала Карен, что я вышла из кабинета ее жениха, светясь, как рождественские огни. Но мне было плевать, потому что это ростки первых положительных эмоций, которые я собиралась сберечь и приумножить.

Глава 16

― Конечно, девочка, не волнуйся, ― произнесла Нора, следуя за мной по пятам. ― Мой муж сегодня как раз на ночном дежурстве, так что я могу остаться на всю ночь. За малышами присмотрю. Наконец-то поиграю нормально с детьми. Я все прошу сына жениться и подарить мне внуков, но этот заигравшийся мальчик только и знает, что шастать по девицам, не обремененным тяжестью поведения.

Я рассмеялась. Нора всегда придавала мне сил своей беззаботностью. Я вошла в свою спальню, чтобы переодеться к ужину, и повернулась к Норе.

― Спасибо. Я постараюсь приехать как можно раньше.

― О, не торопитесь. Развлекайтесь.

Нора вышла и прикрыла дверь, а я задумалась. Интересно, мне показалось, что ее напутствие прозвучало с намеком? Не желая больше тратить время на ненужные мысли, я быстро достала из шкафа брючный костюм, покрутила его в руках и повесила на место. Что ж, пора было признаваться самой себе. Я несомненно выполню просьбу Колина и сменю одежду. Но кто сказал, что она будет менее соблазнительной? Мне хотелось, чтобы именно он обратил на меня внимание. Чтобы даже… ревновал. И пускай я просто тешила себя иллюзиями относительно желания Колина, все же наивная часть меня хотела в это верить.

Я достала черную юбку-карандаш с высокой талией и строгую белую рубашку. По-деловому и в то же время соблазнительно, потому что рубашка сидела достаточно плотно, чтобы каждый, кто посмотрит, мог оценить округлость груди, а юбка вообще обтягивала везде, где нужно. Надевая все это, я хихикнула. Никогда еще у меня не было такого острого желания быть заметной, яркой и привлекательной. Одевшись, я покрутилась у зеркала, оценивая масштабы своей привлекательности, и, кивнув, осталась довольна. Я распустила волосы, подкрасила губы приглушенной красной помадой и теперь сама себе нравилась на все сто процентов. Медленно провела ладонями по бедрам, приподнялась на носочках и посмотрела сбоку на свои черные туфли на высокой шпильке. Да, набор соблазнительницы был готов.

Угнетало одно: я совсем не умела соблазнять. Я много раз наблюдала за тем, как, например, Карен флиртует с Колином. Она как-то по-особому смотрит на него, хлопает глазками, касается в нужное время и в нужных местах. А что умела я? Я была прямой, как железнодорожный путь: не свернуть, если дорога не проложена. Не могла же я подойти к Колину и сказать: «Тот поцелуй оставил на мне твое клеймо, теперь я хочу тебя. Бери». Я хмыкнула и покачала головой. Так все это глупо. Как будто первая влюбленность. Тогда я еще могла позволить себе безрассудные поступки, могла позволить не думать и не анализировать. Но мне было пятнадцать. А теперь я взрослый человек, который в первую очередь должен задуматься о последствиях своих поступков и только потом совершать их.

Посмотрела еще раз на свои губы, раздумывая, не стереть ли эту помаду и не накрасить ли их менее яркой. Но какая-то часть меня все же хотела, чтобы Колин заметил. Чтобы вспомнил мои губы и захотел снова поцеловать их. Наверное, я была не права, что ворвалась в его личную жизнь вихрем и за один день изменила все. И теперь была той, кто пытался встрять между ним и его девушкой, у которой с ним долгосрочные отношения, при том что сама я ― всего лишь эпизод.

Заглушив чувство вины, я вышла из комнаты.

― Ланочка, водитель снизу звонил, ― сказала Нора, выходя из кухни и окидывая меня взглядом расширившихся глаз. ― Вот это да. Они там все попадают. Ну иди, водитель ждет.

― До встречи, ― промямлила я, направляясь к выходу. Все же, наверное, не стоило так одеваться. Деловой ужин и все такое. Но менять наряд было уже поздно, я и так рисковала опоздать.

На улице значительно похолодало, и сегодня выпал снег. Он кружил крупными хлопьями, танцуя в воздухе, перед тем как опуститься на землю, хрустел под ногами совсем, как в моем детстве. Я аккуратно переставляла ноги, чтобы не поскользнуться в ботильонах на высоких каблуках. Туфли все же решила оставить дома, потому что замерзла бы в них даже на машине.

До ресторана ехать было недалеко, но для меня, которая, даже сев в машину, все еще сомневалась в правильности выбранного наряда, она показалась слишком долгой. А еще всю дорогу Колин периодически бросал задумчивый взгляд на мои губы, каждый раз заставляя щеки вспыхивать. Надежда на то, что он тоже думает о повторении поцелуя, смешалась с чувством вины, которое с новой силой захлестнуло мой разум.

Водитель высадил нас у входа в ресторан и сообщил, что отлучится, как ранее договорился с Колином. Тот кивнул и помог мне выбраться из машины. Мы вошли в один их самых пафосных и дорогих ресторанов города ― один из тех, в которых нормальный размер блюда был чуть больше наперстка. За столом нас уже ждали двое мужчин солидного вида, но я обратила внимание по дороге к столику, что за двумя соседними сидели те, кого в России называют «братки». Прилично одетые мужчины криминального вида. Полагаю, это и была охрана Алтуфьева. Надо сказать, очень красноречивые ребята.

Мы поздоровались, Алтуфьев встал, пожал руку Колину, а затем мне.

― Роман.

― Очень приятно, Милана, ― отозвалась я.

― Это мой деловой партнер Петр, ― представил он второго мужчину.

Оба были среднего возраста, достаточно прилично выглядящие, но взгляд у мужчин был тяжелый, как будто они повидали на своем веку столько, сколько мне не увидеть за три жизни. Мы присели и сразу сделали заказ. Ужин проходил в деловой обстановке. Колин спрашивал ― Алтуфьев с Боровским отвечали, я переводила. Ничего нового. Но мой босс как будто был не совсем с нами. Пару раз он сбился, глянув на меня, но потом быстро брал себя в руки. Я могла бы подумать о себе, как о его отвлечении, но Колин всегда слишком собран и сосредоточен. Значит, это или стратегия такая, или случилось что-то, о чем я не знала.

Ужин прошел достаточно хорошо и спокойно и закончился тем, что стороны пожали друг другу руки, пообещав связаться через неделю и обсудить дальнейшую стратегию в случае договоренности о сотрудничестве. Когда российские потенциальные партнеры покинули ресторан, мы остались, чтобы оплатить счет. Колин откинулся в кресле и посмотрел на меня.

― Что думаешь, Лана?

― По поводу?

― По поводу Алтуфьева с Боровским.

Я слегка пожала плечами.

― Не знаю. Меня этот вопрос не касается.

― И то правда, ― ответил он, потерев нижнюю губу, задумчиво разглядывая мое лицо. ― Но мне интересно твое мнение.

― Что ж… Они выглядят презентабельно, но те, кто пришли с ними, напоминают головорезов.

― Думаешь, в досье было сказано не все?

― Думаю, досье немного приукрашено.