Переход

После этой истории я ещё больше проникся к Хиросу. Было понятно, что он ставит свои интересы ниже, чем интересы общества. Он относился хорошо ко мне, ни разу не повел себя как мудак, и не дотронулся до меня. Моя спальня принадлежала только мне и я ни разу не словил его похотливого взгляда.

После произошедшего с Марисом разговора, я стал внимательнее присматриваться к Хиросу. Он часто дотрагивался до меня, когда показывал, как надо выполнять то, или иное упражнение, или как правильно держать меч или нож. Также он помогал растягивать меня, а потому мы оказывались в двусмысленных позах. Как – то раз я лежал на спине, он взял в руки мои ноги, встал на колени и забросил их себе на плечи. Он стал нагибаться надо мной, с целью потянуть их. Но поза оказалась весьма и весьма двусмысленной. Я не стал его прерывать, надеясь уловить в нем что – то похотливое. Но этого не произошло. Мы встретились глазами. Он все ниже опускался ко мне, растягивая заднюю часть моего бедра. Он разомкнул губы и на минуту я подумал, что он сейчас меня поцелует, однако он спросил:

– Тянет? Не больно? – Я смотрел на него как завороженный и не мог разобраться в своих ощущениях. Мне было так хорошо и приятно чувствовать его тело надо мной. Я был защищен, и мне было не страшно. При этом мне сильно тянуло ноги, нужно было сказать ему об этом, но его губы становились всё ближе к моему лицу и я почувствовал, что хочу быть ближе. Резко осознав, что я творю, я испытал чувство отвращения. Ноги горели:

– Ай, блять, всё, чёрт! – Я изогнулся и Хирос упал на меня, я оттолкнул его и вылез из под него. Он смотрел на меня растерянно.

– Ты почему не сказал то, что тебе сильно тянет? Я же просил, без фанатизма.

– Прости, я задумался.

– Во время упражнений нельзя думать о посторонних вещах, иначе можно получить травму. Ты в порядке?

– Да, всё хорошо, мне нужна минута. – Я вскочил на ноги, потом понял, что они не гнутся, и смешно, на негнущихся ногах пошел попить воды. Меня всего трясло. Я не понимал, что со мной происходит, не мог разобраться в себе. Мне было непонятно, почему моё тело выдавало такой восторг. После того, как я напился, я понял, что у меня в штанах эрекция. Это взбесило меня, я ударил ведро с водой ногой, опрокинул его и побежал прочь.

                        Глава 10.

В начале недели, когда я спустился на завтрак, то обнаружил, что за столом, вместо Хироса, сидит Марис. Позавтракав вместе, мы пошли в зал.

– Хирос сегодня готовится к важному мероприятию, потренируемся сегодня вместе.

– Что за мероприятие?

– На завтра запланирован… праздник, который будет справляться в кругу родственников и друзей. – Моё настроение сразу же упало до отметки ноль.

– Кто приглашен?

– Твои родители, брат и Джордон. Еще несколько друзей Хироса и политики из Совета. Послушай, Иезекиль. Я хотел поговорить с тобой на счет Джордона. – Я напрягся.

– Марис, я понимаю, что он тебе нравится, но…

– Дело не в этом. Джордон очень хороший парень.

– Ну, ну, что – то я этого не заметил. У него на уме одни члены. – При этом Марис покраснел.

– Ты не справедлив к нему. Джордон – девственник.

– Ахах, да не смеши меня. Я уверен, что эту суку уже… – Тут я осекся, потому, что Марис на меня смотрел очень жестко.

– Я тебе отвечаю, что он девственник. – Это было сказано уверенно и не требующее пререканий.

– Ну, даже если так, в общем, он мне не приятен.

– Иезекиль, ты, наверное, еще не разбирал вещи, которые принес с собой до свадьбы в дом. – Я посмотрел на него с удивлением.

– Какие вещи?

– До брака ты был в доме неделю и приехал не с пустыми руками. Если ты хочешь узнать больше о Джордоне, которого несправедливо оттолкнул, тебе следует разгрести коробки и найти там письма.

Всю оставшуюся тренировку мы провели молча. В её конце, быстро доделав пресс, я рванул в свою комнуту. Под кроватью оказалась коробка, которая была набита кучей хлама, но также там были письма, написанные ровным почерком. Я разорвал бечевку и взял первое попавшееся.

«Дорогой Иезекиль, я знаю, как тебе будет тяжело, и поэтому, решил, что буду писать тебе каждый день, может даже, по нескольку раз. Марис мне говорил, что Хирос очень хороший человек и не поступит с тобой плохо. Эту неделю ты проведешь один, до свадьбы. К сожалению, как ты знаешь, никто не может нарушать эту предсвадебную неделю своими визитами. Мне очень тебя не хватает, и я тебя очень люблю. Я рад, что ты выходишь замуж, и я уверен, что Хирос достойный человек и не обидит тебя. А если обидит, я прибегу и заколю его своей новой брошью! Ты видел, какая она большая и острая? Люблю тебя дорогой, держись, твоя подруга Джордан.»

Я был поражен. Значит, Джордан меня поддерживал и писал мне, пока я был тут до брака. Я взял второе письмо.

«Привет моя дорогая подруга! Я рад, что у тебя всё хорошо, и не бойся, я уже поговорил с Марисом, он сказал, что подготовка к свадьбе идет полным ходом. Просто ешь, пей, гуляй и наслаждайся жизнью. Ни о чём не думай. Не скучай, скоро увидимся! И не забудь там держать пилотку в штанах! Твоя Джордан».

Я невольно рассмеялся. Я посмотрел остальные письма. Они были веселые и ироничные, совсем не похожими на того Джордана, которого я встретил на свадьбе. Мне стало понятно, что мой друг не такой уж и плохой. Да, меня поразила его внешность, но он всеми силами старался поддержать и ободрить меня. Особенно меня задели за душу последние три письма, на которые я не ответил. В это время я совершил Переход. В первых двух письмах Джордон выражает крайнее беспокойство состоянием моего здоровья, видимо им сообщили, что у меня был приступ. А вот последнее письмо взяло за душу. Я так понял, что он прибежал в поместье, и под страхом наказания, чуть было не вломился в дом, узнать, как я себя чувствую. Его оттащила от дома охрана, вместе с Марисом, порвала ему колготки и платье. Боже, кто носит платье и колготки в такую жару? Только это его и остановило.

От этих писем мне стало так тепло на душе. Ну, надо же? У меня есть настоящий друг. На земле было много мужчин и женщин, которые окружали меня, но истинных друзей у меня не было. Я никому не доверял. А сейчас я задумался, вообще кто – ни будь, плакал на моих похоронах. А, вообще, кто туда пришел? Я живо представил себе картину, как гроб с моим телом закопали в землю, воткнули цветы и быстро разбежались кто куда – в разные стороны.

На следующий день я встал пораньше, мне требовалось устроить пробежку. После неё я привел свои мысли в порядок и был готов к новому дню. Мои родители приехали первыми, вместе с братом. Я сухо поприветствовал отца, мать вообще сделала вид, что меня нет, а вот Логан прижал к себе, и взъерошил мои волосы. Я так рад был его видеть, что чуть не расплакался. Мы отошли с ним в беседку и сели рядом, он обнял меня и прижал к себе. Мой брат.

– Как ты тут, братишка? Я смотрю, ты возмужал за эти два месяца. Плечи расправились и стали шире. – Он крепче прижал меня к себе. – У тебя всё в порядке?

– Да, кажется всё, ок!

– Что?

– Я хотел сказать, всё отлично!

– Ну, я рад за тебя, маленький мой. Как у тебя с Хиросом? Всё получилось нормально первый раз? – Я резко отстранился от брата. Он смотрел на меня спокойно, я думал он шутит, но лицо этого не выражало.

– Я вообще не понимаю, к чему ты спрашиваешь сейчас про это?

– А что здесь такого? Мы собрались сегодня это отпраздновать – Я посмотрел на Логана непонимающе. – Братишка, с тобой точно всё в норме?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь?

– Ну как о чём? Сегодня ваш с Хиросом праздник, день подтверждения брака. Если между супругами до этого дня не произойдет секс, то брак считается не подтвержденным, супруг может выгнать тебя, а в случае Непреложного брака, это означало бы твою смерть. – Мои глаза вылезли из орбит. – Хирос сообщил всем, что ваш брак состоялся, и мы можем это отпраздновать, вот так вот.

Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. Получается, что у Хироса был реальный шанс избавиться от меня, сохранив жизнь себе – день консумации брака. У нас не было секса два месяца после брака, а это означает, что брак не состоялся и он мог выгнать меня, что, в свою очередь, означало бы мою смерть. Я его обуза, интересно, почему он не воспользовался шансом и не избавился от меня? Он же понимает, что я не дам ему секс никогда, а поскольку брак Непреложный, то он не сможет даже мне изменить. Можно было в два счета сегодня решить все проблемы.

– Мы с родителями понимали, конечно, что вряд ли случится так, что ты не сможешь подтвердить свой брак. Ты молодой, здоровый. Но такая возможность была теоретически, и мы очень переживали за тебя.

– Родители прямо таки переживали?

– Не будь к ним строг, ты младший сын, конечно, они тебя любят, но в семье всегда внимание достается будущему, то есть старшему сыну.

– Да, да, я это понимаю.

– Ну вот, братик, всё позади, поздравляю вас с Хиросом. – Он поцеловал меня в голову, встал и пошел к гостям. Я видел, как на конце лужайки замаячило яркое пятно – Джордан – и направился к нему.

Увидев меня, Джордан отвернулся, делая вид, что рассматривает закуски, которые лежали на столе. Я подошел к нему:

– Кхм.

– Да? – он резко повернулся ко мне, в его глазах читалась обида.

– Джордан, дружище, я хотел, это, хотел сказать, что…

– Что ты дрянь и неблагодарная свинья!

– Ахах, ну, пусть так. Прости меня, пожалуйста. Я напился и был не в себе. – Я смутился и опустил глаза в пол.

– Ты мне должен новые колготки и платье, которые я разорвал, пытаясь пробиться к тебе. – Я улыбнулся, глядя на него, ведь он говорил не серьезно и тоже улыбался. Мы рассмеялись и он обнял меня.

– Ну, подруга моя, рассказывай!

– Что?

– Ну как что, блять? Как это в первый раз то было? У него большой, вообще? Твоя сестра то бестолковая в этом плане, неопытная, так сказать! – Я закатил глаза и рассмеялся. Мне начинали нравиться похабные шуточки Джордана.

В целом вечер прошел неплохо. Я радовался обществу людей, общению с Джорданом. Он оказался действительно неплохим парнем. Его гейские шутки были к месту. Обращение ко мне и к себе в женском роде проскакивало не всегда. Но я чувствовал, как он переживает за меня, как пытается отвлечь меня, рассмешить. Он явно знал меня, потому, что угадывал моё настроение. Я немного выпил пузырькового напитка и решил не напрягаться. Сегодня я был снова на волосок от смерти, уже в который раз. Сначала Переход, потом Непреложный брак, проклятые шахты, где я мог быть убит воинами за то, что вступился за раба, теперь вот признание брака, которого по факту не было, и это, само по себе, могло убить меня. Моя судьба находилась постоянно в руках Хироса. С одной стороны он поступал благородно, имея такую власть надо мной, с другой – не злоупотреблял ею. Я был благодарен Хиросу за то, как он себя вел. Он обучал меня, чтобы однажды, я мог сам взять свою судьбу в свои руки. Глазами в толпе я нашел Хироса. Он разговаривал с каким-то вельможей, потом, чувствуя мой взгляд на себе, обернулся, и посмотрел точно на меня, он знал, где я. Я посмотрел на него с уважением и слегка улыбнулся, приподнимая бокал. Он качнул головой в знак согласия и слегка улыбнулся уголками глаз в ответ, потом вернулся к разговору.

День закончился, мы проводили гостей и отправились в дом. Вечер был теплый. Хирос был доволен мной: я не кричал на родителей, сблизился с Логаном и Марисом, восстановил дружбу с Джорданом. Мы шли к дому, наши руки иногда соприкасались. Я резко схватил его за руку, потом развернул к себе, прижался к нему. В моих глазах застыл ужас, мне нечем было дышать. Точнее я вздохнуть то смог, но выдохнуть, никак не получалось. Моё лицо посинело, и я ещё крепче вцепился в Хироса. В его глазах я прочитал дикий ужас, он посмотрел на дом, потом на меня. Времени бежать за баллончиком не было, а я его с собой не носил, так как не понимал, какая опасность грозит моему телу. У Иезекиля была астма. Я вдруг понял, что сейчас умру. И я также понял, что не хочу умирать.

Хирос резко развернул меня к себе спиной, сел на траву, дернул меня к себе на колени, обнял меня и произнес:

– Иезекиль, сейчас ты будешь дышать вместе со мной. Времени бежать за баллончиком нет. Послушай, просто не нервничай, не думай ни о чём. Я сейчас с тобой и ты не умрешь. Тебе понятно? – Я кивнул. – А теперь дыши со мной. – Он прижал меня к себе и сделал вдох, потом выдохнул, крепче прижимая меня к себе. Я сидел между его ног, к нему спиной. Он прижал меня к себе, и я почувствовал его тепло. Я попробовал выдохнуть, но вышло немного. При этом в груди свистело и хрипело. Он дышал вместе со мной. Вдох был короткий и медленный и глубокий выдох. Я повторял за ним. Мы были одним целым.

– Вот так, хорошо, теперь вдох, не глубокий, теперь сожми губы в трубочку, и с силой выталкивай воздух. При этом не бойся, у нас в запасе еще несколько минут, главное не бойся. – Я сделал так, как он велел, и с хрипом, воздух стал выходить из груди. Мы повторяли эти упражнения несколько раз, я не скажу, что мне стало лучше, но легкие перестало жечь, хрипы хоть и были, но я мог вздохнуть и выдохнуть. Мою грудь как -будто бы опоясывали ремни.

– Всё, уже лучше, сиди тут, не двигайся, а я сбегаю за баллончиком. – Я в ужасе схватил его за руки и сжал из последних сил, на выдохе у меня вырвалось хриплое «нет!». Я боялся, что умру, пока он ходит. Моё молодое тело не хотело умирать. Мне было немного лучше, но казалось, что если Хирос отпустит меня, я снова перестану дышать.

– Хорошо, хорошо, малыш. Главное дыши. Медленно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Давай, выталкивай больше воздуха. – Мы сидели на траве, мои глаза были выпучены от страха, я прижался к большой и теплой спине Хироса, повторяя простые движения мышц и тела за ним. В моей голове беспрепятственно властвовал страх. Наверное такой же страх испытывает человек, который тонет или которого душат. Паника потихоньку отступала. Хирос держал меня крепко, а я и не замечал, насколько сильно вцепился ему в руку. Когда я убрал свою руку с его, оказалось, что я до крови вонзил в кожу ногти, и по руке засочилась струйка его крови.

– Прости, пожалуйста. – Обернувшись, я посмотрел на него. Глаза Хироса не выражали чувства боли от этого, он смотрел с беспокойством. Мне даже стало несколько неудобно от того, в какой ситуации мы оказались: я сидел сверху на нем, прижимаясь к нему. Однако мой муж не был возбужден, он был ужасно… напуган? Так мне показалось.

– С тобой точно всё в порядке?

– Приступ отступил, мне стало намного лучше. – Я откашлялся.

– Тебе нужно всегда носить с собой баллончик, на такой случай. Извини, что не предупредил тебя о том, что у Иезек… – он осекся, – у тебя астма.

– Это не твоя вина, прости, что напугал тебя.

– Тебе не за что извиняться, пойдем в дом. – При этом Хирос осторожно взял меня под руку, как бы поддерживая. Но я вовсе не возражал. С ним я чувствовал себя в безопасности. Я шел с ним под руку и думал о том, что этот человек имел массу возможностей избавиться от меня, при этом сохранив все связи моей семьи. Только за сегодняшний день таких возможностей выпало две. Но он снова и снова защищал меня, а я представлял для него реальную занозу в заднице. Хотя мое тело должно было ублажать его и радовать. Это как минимум. Зная всё это, я, на его месте, точнее тот я, который совершил Переход, нисколько бы не сомневался в том, что нужно сделать.

                        Глава 11.

На следующий день мы вместе с Хиросом тренировались, как обычно, в спортзале. Мне нравились физические нагрузки. Моё новое, молодое тело, прекрасно реагировало на железо, подтягиваясь и изменяясь. С утра я несколько задержался возле зеркала, когда встал и хотел пойти умыться. Я осмотрел себя внимательно. Моё тело менялось на глазах: плечи становились шире, живот превратился из плоского, в твердый, с заметно вырисовавшимися кубиками, по рукам и ногам шли тугие вены, которые было видно сквозь кожу. Ноги стали крепче, каждая мышца на них выделялась и приятно надувалась при усилии. Я настолько возбудился этим, что начал себя трогать и в итоге, забрызгал всё зеркало. У меня давно не было таких ярких оргазмов.

Моё отношение к Хиросу менялось. Я всё больше проникал к нему симпатией: он был умным, сильным, богатым и влиятельным. При этом – скромным, обаятельным, внимательным и заботливым. Все эти качества я ценил в людях и в земной жизни. Перед тренировкой Хирос несколько раз спросил меня о моем самочувствии и напомнил мне, чтобы я себя поберег. Мне нравилось его внимание, моё тело благостно реагировало на это, но потом я себя одергивал, устыдившись тому, что таю как девочка. Во мне явно боролось два человека.

Во время обеда Хирос сказал, что ему нужно отлучиться по делам. Не знаю, что на меня нашло, но я напросился с ним. Он внимательно на меня посмотрел, поскольку не ожидал, что я захочу его сопровождать. Он раздумывал о чём то своём, потом медленно кивнул головой, мол, ага, давай.

Мы оседлали коней, я своего верного Париса, который узнал меня и потерся своей мордочкой о моё плечо. От этого жеста узнавания по моему телу протекла волна тепла. Я дал коню яблоко, которое он принял с благодарностью. Когда мы вскочили в седла, Хирос предупредил меня, чтобы я держался рядом. Однако, когда мы выехали за ворота, ветер и свобода вскружили мне голову. Я скакал вперёд, туда, куда меня нёс мой скакун, абсолютно не заботясь о том, где там позади застрял Хирос.

В прошлый раз мы выбрались из богатого пригорода Аргеада и направились в сторону Пустых земель. Сегодня наш маршрут пролегал к центру города, а потом, когда мы проехали административные зданиея, в стиле земных викторианских особняков, а, некоторые напоминали дома старого земного Манхеттенав Нью-Йорке, оказались в портовой части города. Я разинул рот и наблюдал по сторонам. Повсюду были люди, которые оценивающе смотрели на нас. И если в начале нашего пути нас ждали богатые горожане, которые улыбались нам, снимали шляпы и приветствовали, то в портовом районе я увидел нищету и безысходность крупного мегаполиса, во всей красе. Многие люди были плохо одеты, смотрели в нашу сторону враждебно, или боязливо. При виде нас некоторые бросали свои пожитки и отступали в тень проулков.

В мой нос ударил запах бедности. Я его помнил еще с Земли: затхлость, нотка мочи, сырости и безысходности, другая нотка кислой или протухшей еды, и терпкий запах страха. Я озирался по сторонам, совершенно не заботясь о том, где едет Хирос. Мне казалось, что за Парисом следует его лошадь, однако посмотрев назад, я понял, что его нет. Я немного занервничал, остановил Париса и посмотрел по сторонам. Передо мной была длинная пустая улица, налево и направо уходили темные проулки – ответвления от дороги. Я развернул Париса и направил его назад, проехал немного, но понял, что потерялся. Парис начал нервничать и ржать, отказываясь ехать куда – либо. Крутился на месте и переступал нервно с ноги на ногу, нервно ржал. Я спешился и взял мордочку коня в свои руки, прошептал ему:

– Ну же, малыш, успокойся. Всё хорошо, я с тобой. Ты чего разнервничался? – Я это говорил, но вовсе не чувствовал.

Несколько бродяг вышли из тени. Они казались разобщенной группой, но явно держались вместе. Я напрягся и положил руку на эфес.

– Вы потерялись, молодой господин? – В мою сторону смотрел первый нищий, с ужасно желтыми зубами и мерзким запахом изо рта, который доносился до меня через сравнительно большое расстояние.

– Нет, иди своей дорогой. – Я попытался придать голосу больше уверенности.

– А мне кажется, что Вы потерялись, сир. Позвольте, я возьму на себя заботу о Вашем коне. – Другой бродяжка, говоря это, уверенно направился в мою сторону, протягивая руки к сбруе Париса. Я выхватил эфес и угрожающе наставил кончик шпаги на его горло.

– Еще шаг и я насажу тебя на мою шпагу, как шашлык.

– Шашлык? А что это? – Бродяжка искренне изумился, несмотря на то, что к его горлу было приставлено острие.

– Ты не слышал о шашлыке?

– Нет, господин, – он искренне изумился, – я точно не пробовал никогда такого.

– Мы бедные люди, господин, мы не хотим Вам зла, просто отдайте нам коня, Вашу обувь, Ваш плащ и Ваш кошелёк, и мы поможем Вам выбраться отсюда. – Третий голос прозвучал прямо у меня над ухом. Я сначала почувствовал зловоние, а уже потом услышал звуки. Я резко ударил говорившего локтем в лицо. Я сам удивился от того, насколько сильным и точным получился удар. Уроки Хироса не прошли даром. Нищий завыл, закрыл лицо руками и отступил назад. Одновременно с этим, тот, к кому было приставлено острие, отклонил его рукой и потянулся за ножом, висевшим у него на поясе. Я понял, что он зарежет меня без сомнений, а потому, провернув круг в воздухе, вспорол одежду на животе оборванца, задев её острием. Он взвизгнул, приложив руки к животу, но я не поранил его, а только вспорол одежду.

В тот же миг меня сбил с ног другой попрошайка. Он оказался моего возраста, весь грязный и ужасно проворный. Я увидел блеск стали, но успел рукой отвести смертельный удар, предназначавшийся мне. Парнишка оседлал меня и попробовал ткнуть ещё раз, а потом еще. Я увернулся от одного удара, а другой поймал ладонями, зажав остриё между ними. Однако этот жест вызвал недоумение противника, я ткнул его в пах, отклоняя нож, который вылетел из его рук и со звоном полетел по мостовой.

Я успел спихнуть его и откатился в сторону. В этот момент я увидел, как другой нищий взял за узды моего коня и потащил его в проулок. Парис не слушался, вырывался, ржал и вставал на дыбы. Я выхватил нож, который был спрятан у меня на ноге, под штаниной и четким движением метнул его, попав в руку бродяжки. Он взвыл от боли, уздечка упала, и Парис сумел сбить его с ног, задев намеренно корпусом. Потом мой конь расправился со вторым нападавшим, которого я ударил в лицо. Я улыбнулся тому, как Парис вступился за меня. Но не успел я порадоваться, как разорванное брюхо выскочил на меня с ножом и поранил мне бОльно руку. Мое тело пронзила острая боль, которая переросла в жжение.

Я отскочил от него, давая себе время, чтобы прийти в себя, но увидел, как из проулка на помощь ему бежит еще несколько человек. Я встал в позу, направил на них шпагу. Живым они точно не возьмут меня. Ряды нападающих сомкнулись. У них в руках были кривые ножи, и они смотрели на меня жадно, улыбаясь, постепенно смыкая       вокруг меня смертельный круг. Я резко сделал выпад и кольнул одного, однако его сосед бросился на меня с криками. Его удар я отбил, но увидел, что сбоку блеснуло железо, которое мне было не отвести. Я напряг бок, ожидая удара, но увидел краем глаза, что нищий замертво повалился рядом со мной. Такая же участь ждала второго, а через секунду и третьего нападавшего. Четвертый изумленно посмотрел вокруг, и, увидев разъяренное лицо Хироса, бросил оружие, побежал в сторону проулка. Однако не смог добежать до укрытия. Точный удар ножа, который полетел за ним, сбил его с ног. Он повалился на землю и не издал ни звука. Хирос был беспощаден. Я смотрел на него с восхищением. Он напоминал древнего воина, времен даже не начала истории, а времен богов Атлантиды. Высокий, красивый, грозный, бесстрашный. Он примчался на выручку ко мне. Его нож был в крови, лицо тоже. Он был страшен всем тем, кто мог смотреть на него сейчас, и вызвал бы ужас и панику в тех, кто стоял на его пути. Но когда мои глаза встретились с его, я увидел в них тревогу. Тоже, что и видел вчера. Это не простое чувство, но огромный страх за меня. Не знаю, что на меня нашло, но я бросился к нему, обнял его и уткнулся в его губы.

С секунду он смотрел на меня непонимающе, потом открыл рот и я попал вовнутрь. В эту же секунду я понял, что натворил и резко отстранился от него. Хирос был теплый и приятный, я не испытал никакого неудовольствия, но так страшно смутился и устыдился, что покраснел и отвернулся от него, пробормотав:

– Извини меня, я, это, м, эм, спасибо, в общем, я, хм.

– Не нужно извиняться и благодарить. Ты мой муж. Мой долг – защищать тебя.

– Ну, я про это, что я, мм, это самое, то есть.

– Про поцелуй? – Хирос смотрел на меня слегка прищурившись, на его губах играла ухмылка.

– Да, да, в общем, про это, то есть про него, в общем, забудь. Никому не слова. Или, или я, в общем, я тебя зарежу на следующей тренировке, если об этом узнают. – Хирос выпрямился и расхохотался во весь рот. Он долго смеялся, а я смотрел на него злобной мордочкой.