Переход

– Ты абсолютно прав.

– Кто эти люди? – Я показал пальцем в сторону рабов.

– Это не граждане, это не люди. У них нет статуса, нет прав, они не вещи, просто пустое место. Здесь они найдут свою смерть. Если ты попробуешь поговорить с кем – то из них, то поймешь, что это уже не человек. Такое место ломает волю, люди забывают язык, не помнят кто они, всё чего они хотят – это умереть.

– Как такое возможно?

– Это то, о чём я тебе говорил. Большинство жителей Аргеада, да и Терры, не знают, что твориться за пределами болот. Я уже говорил, что по своей воле сюда не попадает никто. Эти люди – рождены в Пустых землях, или это бывшие граждане, сосланные в Пустые земли, но не доехавшие до них.

– Но ведь закон не дает разрешение на всё это? – Хирос горько рассмеялся.

– Ты даже не представляешь, что твориться там, за рудниками. В Законе и в сознании людей этого места не существует. Тут ничто. Но знают не многие – там, в Пустых землях есть жизнь, и не просто жизнь, а, – Хирос наклонился к самому моему уху, шепнув в него, – целое государство отверженных.

После этих слов я вздрогнул, меня пробрал холод. Всего в одном дне хорошей скачки от нашего дома располагалось враждебное государство, о котором никто не знал. Что там творилось тоже оставалось загадкой. А все эти люди – я не мог спокойно смотреть. Из моих глаз брызнули слезы, и я тут же устыдился, поскольку на меня смотрели надсмотрщики. И именно теперь я обратил на них внимание. Это были явно воины, могучего роста, крупные тела – у кого мышцы, а у кого явный жир. Они смотрели на меня нескрываемо сальными взглядами, и я чувствовал, что в их голове творятся грязные мысли. В своих мыслях они оттрахали мое тело в разных вариациях и по нескольку раз. Были и те, кто, глядя на меня, не стесняясь, чесал свои яйца.

Я прижался к Хиросу, невольно ища защиты. На обратной дороге он мне объяснит, что охранники – это тоже пустое место. Это бывшие воины, которых разжаловали и отправили в Пустые земли за военные преступления. Но здесь они были всем – всё было в их власти. С меня было довольно, и я направился к воротам. Неожиданно, двери соседнего барака распахнулись, и оттуда вышел огромный детина – надсмотрщик, который волок за волосы отбрыкивающегося молодого парня, примерно возраста моего тела. Парень плакал и кричал что – то, а когда увидел меня, вырвался из сальных лап и кинулся ко мне. Я подумал, что парень решил напасть на меня и выставил вперед руки, однако он упал на колени и прижался к моим ногам.

– Господин, господин, пожалуйста, помогите мне, заступитесь за меня, я буду вам служить вечно, моя жизнь в ваших руках, пожалуйста, пожалуйста. – На лице парня было написано отчаяние, какого я не видел в земной жизни никогда. Он был почти голый, за исключением набедренной повязки, плохо скрывающей содержимое, находящиеся под ней. Парень не выглядел каторжником, его тело еще не было истощено, кожа была на вид здоровой. Он бормотал всё и смотрел на меня так отчаянно, ища у меня защиты, что я просто потерял дар речи. Мой рот открывался и закрывался, но оттуда не вырывалось, ни звука.

Я посмотрел на воина, который вытащил его. И только сейчас я понял, что мужик полностью голый, с огромным членом, который болтался у него чуть ли не до колен. Он смотрел на парня сальными глазами, потом перевел взгляд на меня, и в его глазах вспыхнула злость. Я явно стоял между охотником и его добычей. Он сделал полшага ко мне, но посмотрел за мою спину, и со страхом остановился. Парень продолжал прижиматься к моей ноге и плакать, мне показалось, что я никогда не смогу его отлепить от себя.

– Ты должен его отпустить. – Я услышал шепот и травяное дыхание у своего уха. Это был Хирос. – Этому несчастному нельзя помочь, он – никто. Он – собственность этого воина. У тебя нет права забрать его. – Эти слова услышал парень, он взвизгнул, и еще больше прижался к моей ноге.

– Хирос, я не могу позволить этому уроду насиловать парня. Посмотри на него, он же мой ровесник.

– Ты не можешь этому помешать. – Тон Хироса был спокойным, такой, как будто бы ничего не происходило. Так он мне объяснял, как держать правильно меч, как смешивать травы. Меня взяла просто адова злость. Как такое вообще возможно? Я посмотрел на мальчика. На его лице застыл такой ужас, какого я никогда не видел на лицах людей на земле.

– Вы упрекали меня за гомофобию, говорили, что я из отсталого общества, что я дикий варвар, но сейчас ты видишь, как на твоих глазах насилуют человека, и ничего не хочешь с этим поделать. Так кто из нас варвар?

– Иезекиль, послушай, – Хирос положил руку на мое плечо, – мы не можем ничем помочь ему. Здесь нет моей власти, здесь нет закона. Теперь ты понимаешь, что я хочу изменить? Вот зачем мне нужен был голос твоего отца…

– Да мне абсолютно плевать на всё это. Не морочь мне мозги! Если ты хочешь что – то изменить, так начни это делать сейчас, давай спасем этого мальчика. – Услышав мои слова, парень перестал плакать и посмотрел на меня. Я прочитал в его глазах надежду. Её же прочитал и Хирос.

– Не давай ему ложную надежду. Это хуже, чем то, что его ожидает. – Я не мог поверить в реальность происходящего. Молодой раб заскулил, раскачиваясь, и понимая, что я бессилен. Но он не готов был отпускать деревяшку, которая тонула вместе с ним.

Я посмотрел на Хироса, и прочитал на его лице, что он сделать ничего не может.

– Отпусти его.

– Я не могу.

– Ты должен, пожалуйста.

– Я не смогу с этим жить дальше.

– Мы не можем изменить ничего сейчас, но поверь мне, я сделаю всё, чтобы такое не повторилось в будущем.

– А как же этот мальчик?

– Его судьба уже решена. – Услышав эти слова, насильник направился ко мне, но не решился подойти ближе, чем на два шага. Его член наполнился кровью и стал еще больше. Я подумал, куда еще – то? Он схватил парня за ногу, тот начал вырываться и вцепился в меня. Воин дергал сильно и смотрел на меня как тигр, который пастью вцепился в кусок мяса, а я – вцепился с другой стороны. В этот момент я понял, что Хирос не собирается мне помогать, а я сделать ничего не могу. Парень посмотрел на меня своими глазами, и я понял, что всё – таки могу ему помочь. Он кивнул слегка, перестал плакать и улыбнулся мне. Я нагнулся к жертве, выхватил нож, который был прикреплен к ноге Хироса, и резко полоснул им по горлу парня. Его улыбка застыла на лице, он обмяк. Воин заревел так громко, что я сжал нож сильнее, готовясь к нападению.

Но он не напал на меня, а вырвав тело парня из моих рук, перевернул его, и приступил к его изнасилованию. Мне стало противно на это смотреть, к горлу поступило всё содержимое желудка. Парень уже был мертв, из его горла лилась кровь, но это не помешало скотине накинуться на него и начать насиловать. Он вошел в тело и начал двигаться рьяно, рыча как лев, которого ранили. При этом он смотрел на меня с торжеством и злобой, мол, смотри, я все равно сделал то, что хотел. Другие надсмотрщики одобрительно свистели и улюлюкали. Я посмотрел на тело парня. На его лице застыла смертельная улыбка. Он улыбался жутко, его руки были неестественно раскиданы в стороны, он напоминал тряпичную куклу.

Я понял, что не могу дышать. Развернувшись, я направился за ворота. Подошел к своему коню, вскочил на него, пришпорил, и помчался в сторону дома. Я не слышал, пошел ли за мной Хирос, да мне было всё равно. Я скакал и скакал вперед, отпустив вожжи, и умный Парис вез меня обратно, сам определяя дорогу. Нас с жеребцом окутывала ночь, но конь шёл вперед уверенно, а мне было вообще всё равно. Я еле держался в седле и никак не мог смахнуть смертельную улыбку того парня, которая стояла перед глазами.

Мой путь шёл вперед, во мне не было никаких эмоций. Как же так? Я убил его. Я убил человека. Я – убийца. В земной жизни я был сильным человеком, лидером, руководителем. Я прошел кучу курсов личностного роста и принимал немало трудных решений. Мне приходилось решать судьбы людей, увольнять, убирать конкурентов со своего пути. Но убийство – это нечто другое. Человек не создан для того, чтобы убивать себе подобного. Так нельзя, так неправильно. Это как чаша, которую нельзя испить, а если выпил, то стал совсем другим.

Я понимал, что у меня не было другого выбора. Я не мог оставить этого молодого парня на растерзание тому мужику, да и я понимал, что его пропустят через всех охранников, которые там есть. А если после этого он выживет, его скинут в шахту, добывать руду.

Что вообще лучше: смерть сразу, или мучения, но жизнь? Я ведь сам выбрал себе второй вариант, когда выжил и совершил Переход и потом, когда заключил Непреложный брак. Хотя какие это мучения, жить в роскоши и обучаться всему? А за этого парня я решил сразу: ему было лучше умереть. Я так сам бы захотел, чтобы меня не насиловали. В голове пронесся голос: «Ты не прав, ты сам выбрал секс с мужчиной против своей воли в браке, а этого парня отправил на тот свет, лицемер чертов!».

Я резко натянул поводья, уздечка впилась в челюсть коня, он заржал и резко сбавил холод, чуть не сбросив меня вперед. Я спрыгнул с коня, подбежал к Хиросу, который тоже спешился.

– Сука, ты тоже будешь насиловать меня, как тот ёб того парня, да? Так знай, что если ты это сделаешь, я убью себя! Ты слышишь? Я буду спать с ножом и ходить всегда с ним, и, если ты хоть посмеешь дотронуться до меня, хоть как – то косо на меня посмотреть, я выхвачу этот нож и заколю себя. Ты понял меня? – И я упал на колени и зарыдал, начал колотить землю кулаками и рыдать, кричать и выть. Хирос подошел ко мне на небольшое расстояние и присел на корточки. Я посмотрел ему в глаза. Вокруг было темно, но я видел его глаза, которые смотрели с сочувствием и теплотой, несмотря на всё то, что я ему наговорил. Он протянул мне нож.

– Возьми его и пусть он защищает твою честь от любого. И я даю тебе слово, что готов принять этот нож в сердце, если прикоснусь к тебе против твоей воли. – Я ошарашено посмотрел на него и взял нож из его рук. Мы стояли там, на коленях, смотрели друг на друга и общались не раскрывая рта. Я говорил ему, что мне больно. А он утешал меня, без слов, просто смотрел на меня так, что я понимал, что никто меня не обидит.

– Знай, что я не хочу того, что ты увидел сегодня. Я хочу сделать так, чтобы такое не повторялось во всей Терре. Но мне нужна твоя помощь. Ты должен мне помочь. Ты поможешь? Прошу тебя!

– Я помогу, обещаю.

– Просто мне не нужны проблемы в моем доме и за моей спиной. Я не смогу справится со всем этим одновременно. Ты даже не представляешь себе, что предстоит мне, чтобы изменить систему. За всеми беззакониями стоят влиятельные люди, воины. Сейчас я практически один.

– Ты не один, я с тобой.

– Я рад, муж. Так и должно быть.

Мы поднялись, сели на лошадей и отправились в путь. Домой попали только на рассвете. Я прошел в свою спальню, снял грязную одежду и уволился на кровать. Проспал я до утра следующего дня.

                              Глава 9.

Последующий месяц проходил спокойно и предсказуемо. Всю неделю было одно и то же расписание: подъем, завтрак, занятие на мечах, потом обед, за ним уроки врачевания, свободное время, урок ножей и ужин. Последний день недели проходил вообще без занятий. К нам приезжал Марис, или, в эти дни, Хирос принимал знатных знакомых, обсуждали что – то связанное с политикой. Я здоровался, улыбался, но не вмешивался в эти разговоры, старался быстро ретироваться.

Мне нравились свободные часы, я мог погулять или покататься на Парисе, который был полностью в моем распоряжении. Свободное время я проводил в библиотеке, изучая историю Терры. После того случая в шахте, я решил слушаться Хироса, изучать мастерство боя и врачевания, узнавать больше о мире в котором оказался. Мне еще было не совсем комфортно в теле Иезекиля, поскольку я только набирал прежние силы.

Поначалу       я был вынужден ходить с остановками, больше отдыхать, мои силы медленно восстанавливались после тренировок. Тело парня явно не знало физических нагрузок. Мой ум рвался на прогулку, в спортзал, потягать железо, поскакать на коне по окрестностям. Однако тело часто выдавало усталость, ломило. В эти периоды я вел себя как тряпка, постоянно ныл, пытался отлынивать от обучения. Надо отдать должное Хиросу, он не давил на меня сильно, но филонить тоже не разрешал. Если мышцы не восстанавливались после предыдущей тренировки, он не позволял пропускать занятие, но давал меньше нагрузки, или мы просто занимались растяжкой, вместо силовых упражнений, или разучивания движений с оружием.

Вообще я удивлялся Хиросу: он всегда был спокоен, терпелив в отношении меня. Не нарушал моих личных границ, сильно не давил на меня, но и не давал спуску. Он постоянно трудился со мной вместе, добавляя элемент соревнования. Мне хотелось переплюнуть его, взять больше вес, сделать больше подходов, добежать первым, кинуть нож точнее. У меня даже иногда получалось в чем-то обойти его, и я так радовался этим маленьким победам. Но и Хирос радовался вместе со мной.

Мы много беседовали о политике, об окружающем мире, о людях. Я рассказывал ему о землянах, а он мне о жителях Терры. Я узнал, что Пустые земли намного древнее Цивилизации, и, что, многие люди даже не представляют себе, что твориться там, по ту сторону шахты и болот. Я понял, что Хирос бывал там, толи разведчиком, то ли с какой – то миссией, и знал о Пустых землях много того, что не знали другие. Он узнал там, что Пустые земли – вовсе не такие пустые, как кажется. Там много людей и есть подобие государства. Всего он не знал, но догадывался, что оттуда исходит угроза, которой не понимают в Терре. Он считал, что нужно быть готовым к этой угрозе и сказал мне, что делает всё, что в его силах, чтобы её устранить.

Я понял, что в деле защиты Терры и его начинаний, Хиросу очень помог наш с ним брак. Хвала всем Богам, у нас шёл сейчас что – то вроде брачного двухмесячья, и в это время было не принято приглашать в гости друзей и родню. Поэтому, я был рад, что не видел Джордана и моих родителей. Но я успел соскучиться по брату. Моя кровь тянулась к нему, и он мне снился.

Вообще мне часто снились сны. Когда я был на земле, мне вообще ничего не снилось. Я работал как вол, потом развлекался, трахался с любовницей, следом с женой и засыпал без задних ног. Моя жизнь на земле была насыщенной, но, вместе с тем пустой. Мне не хватало времени, на меня сыпалось куча задач. Я совершенно не мог остановиться и подумать, оглянуться вокруг себя и на свою жизнь. Здесь, в Терре, в имении моего мужа, я мог спокойно обучаться и никуда не спешить. Я в полной мере осознал, каковО это, когда о тебе заботятся и не нужно думать ни о чем насущном. Мне было спокойно рядом с Хиросом, к концу месяца, я даже стал скучать по нему в те дни, когда он отлучался по работе.

Мне составлял компанию Марис. На мое удивление, этот здоровяк оказался очень понимающим и хорошим человеком. Конечно, он был зол на меня за то, как я поступил с Джорданом. Но это никак не повлияло на наше общение с ним. Он чувствовал за собой ответственность и сопричастность за мой Переход, а потому разбавлял моё одиночество, когда рядом не было Хироса.

Суждения Хироса и Мариса очень похожи. Я бы сказал даже, что они братья, но это было не так. Они вместе шли по жизни, учились вместе, и, наверное, были друг для друга даже больше, чем братья по крови. Другой семьи у Хироса не было. Его родители умерли давно, когда еще он был в юном возрасте. А всё что я знал о его бывшем муже и ребенке, так это то, что их убили в результате нападения и к этому как – то относится Марис. Все мои попытки выведать эту историю у Мариса заканчивались тем, что он угрюмо на меня смотрел и молчал, а на его лице читалась такая боль, что спросить об этом обо всем у самого Хироса, я даже и не пытался.

Как – то раз, когда я искал в библиотеке очередную книгу по истории, я наткнулся на неприметные шкафчики в книжном шкафу. Раньше я их как будто бы не замечал. Мне стало интересно, и я открыл их. Внутри оказалось множество фотографий и писем. Они были переплетены веревкой и разложены на пачки. Я взял первую попавшуюся пачку и замер: на ней был Хирос вместе с молодым парнем, который обнимал его за плечи, а Хирос держал его за талию. Этому фото было несколько лет, Хирос явно был тут помоложе. Обнимающий за плечи явно полагался на того, кто крепко держал за талию, защищая.

Хирос выглядел просто безумно счастливым. На следующем фото они целовались. Я невольно испытал какой – то укол и поежился, но мысль быстро ушла из головы. На другом фото Хирос стоял сзади того парня и обнимал его. На следующем фото они стояли вместе, держа на руках маленького мальчика, в смешной футболке и шортиках. Хирос смотрел на мальчика с любовью, а его муж смотрел на Хироса с обожанием.

Следующее фото изображало снова Хироса с мужем и с ребенком, но всё фото было заляпано кровью. Я поддел ногтем засохшую кровь. Интересно, почему она оказалась тут.

– Это – то самое фото, которое всё время носил с собой Секст. Умирая, он зажимал это фото в своих руках, так его и нашел Хирос. – Я резко обернулся, у меня за спиной стоял Марис.

– Я не хотел, то есть я просто искал книгу, и…

– Я не обвиняю тебя, Иезекиль. Это нормально, интересоваться прошлым твоего супруга.

– Да, просто я понимаю, что ему тяжело всё это далось и не решаюсь спросить у него самого, а ты не рассказываешь мне, уходя от ответов.

– Эта история очень печальна, тем более что я до сих пор виню себя. Я готов тебе её поведать. – Он вздохнул и сел на кресло, показывая мне на место напротив.

– Секст был настоящей любовью твоего мужа. Я не знаю человека, которого бы он любил больше. Но в этой истории волшебно то, что любовь была взаимна. Секст был младше Хироса на пять лет, им было тогда восемнадцать и двадцать три, когда они поженились. Я был свидетелем на свадьбе и свидетельствовал их брак перед всем Аргеадом. Ты представить себе не можешь, какие были у них чувства. Они полюбили друг друга еще задолго до того, как вступили в брак. Поскольку раньше восемнадцати браки заключать нельзя, они долгое время томились, сдерживая свои чувства. Их любовь как венец всей Терры, про который говорили во всех уголках страны. Их союз обсуждали, им завидовали, их счастью радовались. Они постоянно находились в центре внимания и обсуждения.

– Но всё закончилось…

– Всё имеет начало и конец, Иезекиль. Так и их брак оборвался, но не по их воле. Они прожили пять счастливых лет и завели ребенка.

– Но как возможно, завести ребенка двоим парням?

– В Терре всё очень просто на этот счёт, они договорились с подругами, которые также находились в отношениях, и Хирос стал донором этого ребенка. Они планировали еще одного ребенка, который был бы уже от Секста. – Я был в недоумении от того, как оказывается всё просто.

– Что произошло потом?

– Секст был очень похож на тебя. Точнее на тот симбиоз, который образовался из тебя и Иезекиля. Так вот, он был своенравным. Смелым и умным. – Тут я слегка покраснел, не думал, что Марис обо мне такого высокого мнения. – В тот день Секст отправился на прогулку верхом, вместе с сыном. Я сопровождал их. Но Парис очень быстрый конь…

– Подожди, я не понял, получается, что Парис был конем Секста?

– Да, это его лошадь. Так вот. Они скакали вместе и оторвались от меня, когда я их нагнал, передо мной открылась ужасная картина. Несколько наемников из Пустых земель окружили Секста, он пытался сражаться с ними, но закрывал своим телом сына. Он уже был весь в крови, когда я поравнялся с наемниками. Их было слишком много, и я не успел, я готов был отдать жизнь за Секста, сожалею до сих пор, что наёмники не забрали мою жизнь.

– Но им нужна была не твоя жизнь, а жизнь Секста и его сына.

– Да, им нужны были жизни мужа Хироса и его сына. Хирос всегда занимал высокое место в политике Аргеада. Он получил большую власть, женившись на Сексте. Это не нравилось многим. Меня тогда ранили очень серьёзно, и я потерял сознание, а когда очнулся, то увидел, как Хирос сидит и держит в руках мертвое тело своего мужа. Он был весь перемазан кровью Секста, я подполз к ним, изнемогая от своих ран, но понял, что Хироса не было там со мной. Он раскачивался взад и вперед, держа в руках мертвого супруга, а его взгляд смотрел на сына, который лежал рядом бездыханный. Наёмники задушили ребенка и закололи Секста. Его кровь пропитала всё вокруг. Её было так много, что мне казалось, что убили десятерых.

– О, Боги, какой кошмар пережил Хирос!

– Теперь ты лучше должен его понимать. Для него было не легким решение вступить повторно в брак, он до сих пор не может забыть Секста.

– Что случилось потом?

– Я долго винил себя и не знал, как загладить свою вину.

– Хирос простил тебя?

– Нет, он не обвинял меня никогда. Он сразу сказал, что это не моя вина и благодарен мне, что я рисковал своей жизнью. Но я не смог, и этот груз теперь несу по жизни. Мы вернулись тогда в Аргеад вчетвером: у меня на руках его мертвый ребенок, у него на руках – его мертвый муж.

– Это было ужасно нести такой груз, сочувствую тебе.

– Да, на мне лежала вина и на мне было тело мертвого ребенка.

– Марис, но ты правда ни в чем не виноват! Не ты сделал это зверство, а наемники. – Я подался к нему и положил свою руку на его ладонь.

– Да, и за это они поплатились жизнью. Когда Хирос пришел в себя, он отправился в Пустые земли, прикинулся их обитателем.

– Вот откуда у него сведения о них.

– Да, он отправился туда без разрешения Совета. Я его прикрывал, говорил, что он болен и что он находится в таком состоянии, которое не позволяет ему показываться на люди. И люди поверили. Они знали, какую любовь он испытывал к Сексту, они думали, что он заперся в своей спальне и горюет. Кто – то даже радовался этому и наделся, что он убьет себя или сойдет с ума. Но они не знали Хироса. Вместо бесплодных стенаний он выбрал путь воина, путь мести. Отправиться в Пустые земли добровольно невозможно, только по приказу Совета. В противном случае – назад дороги нет.

– То есть Хирос рисковал вообще не вернуться обратно?

– Так и есть, если бы обман раскрыли, он не смог бы вернуться из этих земель. Я знаю, что он рассказывал тебе о Пустых землях. Об этом знают только три человека: он, я и ты.

– Он нашел наемников?

– Да, он нашел их всех, отрезал им яички и пенисы, повесил их себе на грудь, с тем браслетом и вернулся домой.

– Ужасно.

– Это древний обычай мести. Он совершил месть, очистил себя и меня от позора. Я бы отправился с ним, но я не мог этого сделать, мне нужно было прикрывать его тут.

– Тогда – то он и увидел, что Пустые земли – вовсе не пустые.

– Да, именно. Он приехал оттуда опустошенным, ведь месть не воскресила бы его любимых. Но этот путь показал ему Пустые земли, раскрыл все их секреты. Стало понятно, что Совет многое скрывает. Есть люди, которые заинтересованы в не знаниях большинства об этих землях. Только представь, огромная территория вне закона, в которую не суются чужаки и где можно делать дела, которые только можно себе вообразить, абсолютно не стесняясь законов и морали.

– Могу себе представить. – Често говоря, я был в шоке. Теперь стало понятно, что всё, даже то, что мы видели на шахтах, и ещё Бог весть что, то что творится в Пустых землях, санкционировано Советом. Это значит, что кровь того парня, которого я убил, лежит не на моих руках, а на руках тех, кто это дозволяет.

– Хирос знает, кто заказал его семью?

– Я не знаю ответа на этот вопрос, но одно только знание этого уже несет в себе смертный приговор. Знаю одно, после смерти семьи, он нашел смысл в том, чтобы исправить несправедливость Пустой земли, уберечь мир от опасности. Но ему не хватало поддержки Совета, но все изменилось тогда, когда Иезекиль запал на Хироса.

– Ты хочешь сказать, что я, то есть мое тело, то есть Иезекиль сам предложил брак?

– Эм, ну, как бы это выразиться то, помягче? Иезекиль был хороший парень, не такой умный правда, как могло бы быть, но он, то есть ты, в общем, возраст не тот. Надо было нянькаться, воспитывать, что в общем то и делает Хирос сейчас.

– Хирос не любил Иезекиля?

Марис немного помолчал. – Нет, могу с уверенностью сказать, что этот брак был исключительно по расчету. – От этих слов мои щеки вспыхнули. Я невольно сжал кулаки и Марис это заметил.

– В общем, как-то так, Иезекиль. Мне пора. – Он быстро встал и вышел. Я подумал, что Марис понял, что сболтнул лишнего. В голове плохо укладывалось всё то, что я только что узнал. Смерть мужа и ребенка – просто ужасное событие, Хирос наверняка не пережил это до конца, хотя прошло уже много лет. Этим и объясняется то, что он так долго не брал себе нового мужа.

Но мне с трудом верилось, что Хиросу никак не приглянулось тело Иезекиля. Я долго рассматривал себя в зеркале и постепенно приходил к выводу, что тело замечательное. У моего нового тела была мягкая кожа, которая была на руках и ногах покрыта мелкими пушистыми светлыми волосами. Конечно, ко времени Перехода тело не было нагружено физическими упражнениями, но у него был огромный потенциал. Уже сейчас у меня окрепли плечи, на животе вырисовались кубики, подтянулась спина, мышцы ног приятно округлились. Хирос воин и не мог не видеть потенциал Иезекиля. Может, сыграло то, что Иезекиль был влюблен и доступен?