Переход

– Ты, блять, кто вообще, ёб твою мать? – Я не выдержал и с силой оттолкнул существо от себя. На меня смотрел явно мальчик, потому что были видны кадык, а между ног болталась свистулька. Однако волосы мальвиньи, длинные, ногти черные, бедра и узкие плечи говорили о том, что это девушка. Типичный сиси бой. Мне он сразу стал отвратителен, я захотел ударить его.

– Иезекиль, ты в своем уме? – Протянуло существо со свистулькой. Он заломил руки и явно был обескуражен и обижен.

– Пошел нахер от меня, блять! – У существа из глаз брызнули слезы. К нам тут же подлетел Марис. Он с нежностью взял существо за локоть и начал быстро тараторить:

– Господин Джордон, простите нас великодушно. Это была шутка, моя идея. Я хотел, чтобы Господин Иезекиль разыграл Вас, как будто бы он Вас не узнал. – Джордон перестал плакать, выдавил из себя глупую улыбку, но потом снова скривил недоуменно мордочку. Марис продолжил:

– Простите меня великодушно, мне показалось, это будет смешно. – Марис многозначительно посмотрел на меня, и до меня дошло, что сиси это Джордон, мой лучший друг. Хирос говорил, что Марис запал на него. Меня замутило. Я не понял, что такой воин, как Марис, нашел в этом разукрашенном среднем роде. Отвратительно. Вот уж где любовь зла, полюбишь и сиси со свистулькой как у козла. Но Мариса надо было выручать. Он взял на себя мой ляп, хотя любил Джордана, и после этой выходки, мог потерять его благосклонность навсегда, хоть был и не виноват в этом. Я проникся уважением к Марису:

– Джордон, – сказал, улыбнувшись, я, хоть улыбка и вышла кривой, – это шутка, прости меня! Я рад тебя видеть, и соскучился по тебе. – При этом я раскрыл объятия. Джордон улыбнулся и с повторным визгом кинулся ко мне. На моем лице явно отражалась брезгливость, но он кинулся обниматься и запрыгнул мне на руки, обхватив мои бедра своими ногами.

– Изабель, дорогая моя, я так рада за тебя. – И опять зашептал на ухо. – МММ, девочка моя, Марис такой горячий, как думаешь, я нравлюсь ему? Хочу поскакать на его члене. Ты, надеюсь, оставила его для меня?

Я смог только покивать головой, а спасло меня то, что мы услышали звук рога. Сиси сразу спрыгнул с меня, отпуская меня, гости расступились, а Марис взял за локоть и потащил на улицу. Оказалось, что это звук боевого рога, призывал нас к бракосочетанию.

На лужайке уже стоял мой будущий муж, все вокруг тонуло в цветах, а перед ним был алтарь, напоминающий жертвенник древних греков. Вокруг собралась толпа, которая расступилась, пропуская нас с Марисом к Хиросу.

Я посмотрел на своего будущего мужа и невольно проникся восхищением. Наверное, эта реакция была вызвана пузырьками этого напитка, которого я успел пригубить три бокала. Хирос был настоящим воином: на нем была такая же туника, как на мне, только больше, с красивым поясом. И если на моем поясе было вышито золотом, на его – голубыми нитями.

Он стоял в напряженной позе, ноги расставлены, носки смотрят в разные стороны. Его фигура – песочные часы: очень широки плечи, накачанные руки, узкая талия, а ниже могучие ноги, с прокачанными бицепсами бедра. Он стоял в пол оборота ко мне, и я скользнул взглядом по его бедрам и попе. Попа была идеальна, я сам стремился к такой в спортзале, невольно позавидовав сейчас Хиросу.

Когда Хирос увидел меня, его тело напряглось еще больше, он смахнул пот, выступивший у него на лбу, очень быстро облизал языком губы. Он смотрел на меня, очень пристально, в его глазах читался интерес, а также желание. Именно это желание стало спусковым курком, что вызвало во мне гнев. Когда мы подошли, я пьяным языком шепнул ему:

– Значит, блядь, не хочешь меня, да, старый извращенец! – Хирос поменялся в лице, схватил меня за локоть, несколько грубо, как мне показалось, слегка встряхнул меня и шепнул в ответ:

– Соберись. – А дальше, продолжил громко, что я аж поморщился. – Беру тебя в мужья Иезекиль, в присутствии Богов Пантеона, обещаю тебе разделить с тобой свою душу, свою судьбу, заботиться о тебе, хранить нас, – тут Хирос замялся немного, я дернул его за руку, мол, продолжай, но, по нему было понятно, что клятва для него священна и дается ему с трудом, – богатство, бедность и болезнь не будут мне помехой в этом. – Он снова остановился, из его груди вырвался еле слышный рык, он явно сопротивлялся словам, но выхода у него не было. Я невольно заткнулся, улыбка сошла с моих губ. Хирос держал меня за руку, вокруг все молчали. Была торжественность в этом обряде, что – то очень сокровенное. Сквозь опьяненное сознание я понимал, что клятва священна и всё это не так просто для Хироса, как для меня. Клятва для него – не пустой звук. И вдруг, я взял его за вторую руку и посмотрел в глаза. Там плескалось бездонное горе, река воспоминаний. Сначала я подумал, что он сейчас здесь, со мной, говорит эти святые слова, и я обязан его поддержать. Я слегка улыбнулся, раскрыл губы, чтобы сказать подбадривающие слова. Но, в следующею секунду увидел в его глазах: он смотрит сейчас не на меня, и даже не на Иезекиля, он находится не здесь, не с нами. Ему приходилось давать такую клятву, много лет назад. Он не свободен от этой клятвы, сейчас он поглощен другим, прежним мужем. Я резко вырвался из его рук, моё лицо исказила внезапная боль. Это моё тело выдало ревностную реакцию. Я понял, что Иезекиль ревновал при своей жизни Хироса к прошлому браку, возможно, ему это не нравилось вообще, ведь он был заменой.

Хирос резко схватил меня за руки и притянул к себе и почти мне в губы закончил клятву: – Да будем мы неразлучны до самой смерти!

Я похолодел. Мой будущий муж смотрел на меня, мне надлежало повторить только последнюю фразу. В этот момент на меня снизошло, что это всё серьезно. Да, я не сплю и это не понарошку. Сейчас я стою тут, на своей свадьбе, мне нужно дать клятву и поцеловать этого мужчину. Чтобы я сказал, а точнее сделал с тем, кто бы мне еще неделю назад, в земной жизни сказал, что я окажусь в этом моменте, в такой ситуации?

Я молчал. Хирос смотрел на меня со злостью, потом встряхнул меня сильно и я со злостью выкрикнул прямо ему в лицо:

– Вместе до конца, и даже когда я сдохну, ты будешь обязан быть со мной. Смерть не разлучит нас, вместе на вечность! – И с силой я прижался к его губам, захватил нижнюю, и укусил со всей дури, так, что мой рот наполнился его кровью. Он резко оттолкнул меня, и выхватил нож. Я подумал, что всё, тут то и придет мой конец. Однако он разрезал свою ладонь, из которой потекла кровь, и окропил ей алтарь со словами:

– Да будет так! – Резко развернулся и пошел прочь от меня. Я оглядел толпу. Люди замерли, они смотрели на нас с божественным трепетом и восхищением, так, будто бы сейчас присутствовали на воскрешении мёртвого. Потом, вся толпа разразилась криками и ликованием. Люди бросились ко мне поздравлять меня и обнимать, а я стоял с потухшим взором и с губами, которые были в крови. В моей голове был туман. Я понимал, что всё, что я сделал сейчас, делалось не мной, а моим телом на автопилоте. Я не знаю, что произошло. Вдруг, у меня стало теряться дыхание, голова закружилась. Я попытался распихать людей, которые окружали меня, но они налегали и поглощали меня. Я сел на землю и заслонился от них руками, я думал, что сейчас умру. Однако чья – то сильная рука схватила меня и потащила в сторону от ликующих гостей. Логан. Я прижался к нему и разревелся, как маленькая девочка. Я запачкал его одежду в крови, мое лицо было в соплях, слезах и крови Хироса.

– Ты совсем идиот что – ли, братик? Зачем ты дал Непреложную клятву на крови? – Я перестал лить слезы и посмотрел на него вопросительно.

– Когда второй муж после клятвы первого произносит не последнюю фразу, а говорит, что соглашается на вечный брак и даже после смерти, а потом берет кровь супруга, а первый муж подтверждает согласие своей кровью на алтарь, такой брак считается Непреложным, не может быть расторгнут никогда. А в случае измены, или смерти одного из супругов, второго убивают. – Мне кажется, что я перестал дышать.

– Эта древняя традиция, которой тысячи лет, но таких браков не было уже несколько сотен лет. Их нельзя заключать заранее, только во время свадьбы и только тем способом, который сделал ты. Откуда ты узнал об этом и зачем ты так поступил? Ты понимаешь, что теперь ты связан кровью с мужем, и я не смогу тебя защитить. Ты полностью в его власти, а он воин и может убить тебя, или умереть и тогда ты будешь умерщвлен на его похоронах, черт!

Логан казался растерянным:

– Ты его так любишь что – ли? Ты мне не говорил об этом. Почему ты не рассказывал, что это замышляешь?

– Прости, брат, я не знаю, что сказать. Понимаешь, я не знал про этот обряд, не знал, что делаю, я, я перепил этого напитка, моя голова затуманилась, и Хирос, он так смотрел на меня, и, его чертова семья, прошлый брак, не знаю, в общем, так получилось.

– Мой бедный братик.

– Может можно это изменить? Пойдем сейчас, найдем Хироса и все переиграем.

Логан посмотрел на меня с ужасом:

– Молчи, глупый! Что ты такое говоришь! Не смей это говорить никогда! За эти слова тебя убьют. Ты сделал Непреложный священный брак, свидетелями которого стала вся правящая элита Терры и Аргеада. Теперь любой из них блюститель этого брака. Они горды тем, что тут оказались, они будут рассказывать об этом своим внукам, потому как еще, наверняка, пару сотен лет никто не увидит таких браков, поэтому молчи, не выказывай никому и никогда, что ты пожалел об этом. Иначе – тебя имеют право убить на месте.

– О, горе мне, блядь! Ну как я умудрился вляпаться еще и в это? – И я опять разрыдался. Да что такое со мной?

                              Глава 7.

Остатки праздника прошли просто безобразно. Люди одурились после церемонии и только об этом и говорили. Я так понял, что свадьба между такими высокопоставленными семьями как моя и Хироса, и так событие планетарного масштаба, а тут еще моя Непреложная клятва. Ну, это просто – пиздец!

Но мне, же мало этого. Я напился еще больше, разругался с матерью и отцом, которые пришли меня поздравлять. Я им сказал, что они дряни, и много о себе возомнили, продав меня в мужья Хиросу. Да, так и сказал «продали».

Самое ужасное было то, что я послал нахер своего друга Джордана, на глазах у Мариса, который явно ему симпатизировал. Ведь раз я дружил с Джорданом, значит это что – то да значило?

Наутро после свадьбы я проснулся с такой головной болью, что это просто не передать. Я спустился к завтраку, однако меня вырвало прямо на стол, при виде еды. Хорошо, что в этот момент никого не было. На столе лежала записка от мужа, где было написано, что я, его муж, обязан явиться на тренировку в спортзал, после праздника. Это было самое ужасное. Что, нельзя подождать до завтра? А как же медовый месяц и всё такое? Или в этом мире не знали таких традиций? Хотя я тут же вспомнил земную традицию о первой брачной ночи, и выругал себя.

Я поплелся в спортзал, когда я зашел, ко мне спиной стоял Хирос, в одних коротких шортах, поднимая гриф. Я убедился в том, что его тело просто идеальное. Такое я хотел себе сам на земле, и сейчас мне до такого было как до Земли. Он доделал подход и обернулся:

– Доброе утро, муж. Как спалось? – Не знаю, что было в его голосе. Вот, вроде, сказано было спокойно, не громко, а чувствовалось, что не просто так спрашивает.

– Всё хорошо, спасибо.

– Правда? – Поднял он вверх брови. – Ты хоть помнишь, что вчера было то? Или всё дурман?

– Всё я помню! – Сказал я грубовато и взял в руки гантели. Он остановил меня:

– Никогда не пренебрегай разминкой, муженек. Марш к ковру! – Я поплелся к зоне разминки. Хирос встал напротив меня, сверля меня взглядом, и приступил к разминке, показывая мне упражнения. Я повторял, а он считал повторения. Он не говорил мне ничего, в том числе то, сколько повторений меня ждало. А я и не спрашивал, просто делал. Сначала во мне была злость, но с каждым подходом, особенно когда мы перешли к силовым, я растворял эту злость в металле. Дурнота потихоньку сменяла место легкой усталости. В конце тренировки я валился с ног. Но Хирос не думал останавливаться. Мы начали делать жим лежа.

Я лег на скамью, а Хирос встал надо мной, страхуя меня. Я делал жим с пустым грифом, но он мне казался таким тяжелым, по ощущениям, как сто пятьдесят жать, в земном спортзале.

Я сделал двадцать повторений, а на двадцать первый опустил немощно гриф на себя. Хирос схватил его и поставил на место:

– На сегодня хватит, жду тебя после обеда на уроке врачевания.

Когда я пришел на урок врачевания, на столе были разложены мази и настойки. Хирос начал объяснять мне, как обрабатывать раны, потом достал свою руку и начал учить меня на ее примере. Мне стало немного не по себе, но учеба увлекала. На столе стояла куча банок с порошками и мазями. Эти банки были похожи на снадобья алхимика. Хирос учил меня, что в них находится, что нужно наносить на рану, чтобы сначала дезинфицировать ее, потом нанести заживляющий порошок, потом мазь, которая не оставит рубца, потом перевязать чистыми бинтами.

Я пробовал перевязывать его руку, моя кожа иногда соприкасалась с его, что вызывало во мне отдачу в виде молний, расходившихся по руке к локтю.

Между уроком врачевания и ужином, после которого должен был состояться урок на мечах, у меня было свободное время, и я отправился гулять по парку. Мне нравился сад и тот ландшафтный дизайн, который был тут. Я бродил по дорожкам, сверху на меня светило солнце. Голова была забита всякими мыслями. Территория вокруг преобразилась за одну ночь: невидимые мной слуги всё привели в порядок, как будто бы вчера ничего и не было. Мне стало одиноко: Хирос не показывался, он явно был зол на меня, да и я не горел желанием с ним говорить, вдруг он захочет свою брачную ночь? Это меня пугало. Я явно не смогу оказать ему сопротивление. Я представил, как он гладит меня, как лезет ко мне под тунику, меня охватило странное тепло, которое резко сменилось отвращением. Я не смогу ему помешать и пожаловаться мне некому. Сам же, идиот, согласился на Непреложный брак. Теперь мне точно от него никуда не деться. Ему нельзя мне изменить, нельзя взять другую жену или мужа, это карается смертью. Ему только тридцать пять и он наверняка в ближайшее время захочет меня выебать.

Так, незаметно для себя, пролетела неделя моего брака. Я не видел никого из прислуги, не было никаких гостей, только я и Хирос. Он неустанно тренировал меня, показывал мастерство владения холодным оружием, мы вместе тренировались в зале. На второй день после брака он стал совместно со мной завтракать, обедать и ужинать.

Однако, мы ни о чем не разговаривали, кроме учебы, ничего не обсуждали. Мне было страшно одиноко, а Хирос явно злился на меня, но я никак не мог разорвать этот порочный круг. В пятницу я спросил его, почему мы одни, оказывается, это тоже обычай, к молодоженам нельзя вторгаться ровно неделю после брака. Видимо предполагалось, что это время мы не будем вылазить из кровати.

За обедом Хирос заговорил со мной:

– Сегодня не будет ужина, после урока врачевания нам надлежит собраться, у нас мероприятие.

– Что за мероприятие?

– Нас пригласили в клуб. Жду от тебя подобающего поведения, потому, что там будет много алкоголя.

Моя кровь забегала быстрее, я вспомнил свадебный напиток с пузырьками. Настроение пошло в гору. Во – первых, мне стоило сменить распорядок дня и вознаградить себя отдыхом. Во – вторых, нужно было увидеть других людей и пообщаться. Понятно, что поговорить по душам ни с кем не получится, но хотя бы просто поболтать и отвлечься от Хироса.

Я решил залезть в гардероб и обнаружил там кучу шмотья. Я не заметил, как пролетело пару часов, пока я копался в шкафу. Ну а что удивляться? Время идет, личность Иезекиля вплетается в меня. Я выбрал хлопковые штаны и белую рубашку. Рукава я закатал до локтей, а на руку надел серебряный браслет со свадьбы, уж очень он мне понравился.

Машин в этом мире не было, поэтому поехали в паланкине, как в древнем Риме, и, кстати, паланкин несли восемь слуг, все черные, как древние нубийцы. Хирос был одет, как и я в штаны и рубашку. Он выглядел просто изумительно, мое тело это отметило. Видимо, мой наряд ему также понравился, поскольку он смотрел на меня одобрительно.

Когда мы прибыли в клуб, уже стемнело. Мы выбрались из паланкина и прошли в огромное здание. Там грохотала музыка, был приглушенный свет, в общем, всё то, что можно встретить в земных клубах. Та же очередь на входе из жаждущих попасть вовнутрь, отдельный проход для Випов, по которому должны были пройти и мы. Хирос первый выбрался из паланкина и подал мне руку. Я взял её с неодобрением, мне не нужна помощь, я могу и сам выбраться из паланкина. Но вокруг было куча народу, которые глазели на нас.

Люди в клубе были все такие же красивые и нарядные, как на моей свадьбе. Они улыбались, махали мне. Кто – то подходил здороваться. Марис упоминал, что Иезекиль любил раньше шастать по клубам, наверняка его тут знали.

Я сразу направился к бару, однако по дороге пришлось изменить маршрут, потому, что я завидел Джордана. Впрочем, этого можно было не делать, потому, что завидев меня, он сам отвернулся и быстро ретировался. За баром стоял голый по пояс бармен, вертевший в руках бутылки. Он улыбнулся мне своей белозубой улыбкой, а я, неожиданно для себя, ответил ему. Заказал себе пару бокалов шипучего напитка, который опрокинул в себя немедленно. Через пару минут мне стало так хорошо и тепло, я расслабился. Лица сгладились, все вокруг стали красивыми, добрыми и улыбчивыми. На минуту я забылся, где нахожусь, и что надо мной постоянно нависает смерть. То она грозила мне за Переход, потом она грозила мне за Непреложный брак. Ну, сколько можно то? Я откинул голову и посмотрел наверх. Посередине зала висела огромная восьмиконечная, блестящая звезда. Зал был огромным, наверху располагались, как в оперном театре, отдельные ложи с балкончиком.

Я вернул голову на место, но от этого движения она закружилась. Ко мне подошла девушка, в коротком платье, которое не скрывало ее мясистую грудь. Я задержал на ней внимание. Она была высокая, выше меня, лицо разукрашенное, но не вульгарное, макияж на манер японских гейш. Она подошла ко мне и взяла за руку, потащила на танцпол. Музыка сменилась на ритмичную, и мы стали танцевать. Я развернул её к себе спиной, прижался к ее попе и стал водить бедрами в стороны. Мне кажется, что ей это понравилось, она похихикала, развернулась ко мне и стала облизывать языком мою шею, пробираясь вверх, к уху. Я немедленно возбудился, толкнулся бедрами к ней навстречу. Сильная рука схватила меня за плечо, и резко потащила в сторону. Я возмутился и схватился за неё, но сбросить руку не смог. Это оказался Хирос, он тащил меня в ложу. Я пытался кричать и протестовать, но все звуки тонули в грохоте музыки. Когда мы зашли в нашу ложу, он с силой кинул меня на диван. Я закрылся, ожидая, что он меня ударит. Однако он сел рядом:

– Послушай, Иезекиль, нельзя так себя вести. Я просто в шоке. Ты мой муж, ты сам заключил Непреложный брак, поэтому вести себя так, особенно через неделю брака, я тебе не позволю. Ты позоришь меня и нас.

– Да не знал я, что делаю, когда кусал тебя в кровь. – Сказал я заплетающимся языком.

– Знал, не знал. Какая разница? То, что случилось, уже свершилось. Мы стояли перед алтарем. Нет ничего священней. Теперь ты – мой муж, и должен вести себя подобающе.

– Да насрать мне на всё.

– Ты глупый мальчишка! Ты не представляешь себе, что мир не крутиться вокруг тебя! У меня просто море разных дел, которые нужно успеть сделать, пока ты не свел нас в могилу. Я уже смирился с тем, что ты – моя смерть. Не от Перехода, так от Непреложного брака, но я точно умру из – за тебя и не доживу до почетной старости.

– Да мне вообще похер на то, что будет с тобой и твоей политикой. Ты старый, злой, похотливый индюк, который думает только о себе и о своей прошлой жизни. Что тебе надо от меня? Ты не можешь просто оставить меня в покое? – Последние слова я говорил с полными слезами глазами.

– Ты просто не понимаешь, о чём говоришь. Я не могу тебя выгнать, не могу оставить тебя в покое. Мы должны выглядеть как нормальная пара, точнее как пара, заключившая Непреложный брак. Мне плевать на себя и на всё остальное, но у меня есть миссия. Ты ничего не понимаешь, поэтому просто молчи и не мешай. Прошу тебя, дай мне хотя бы немного времени для моих дел.

– Да какие блять у тебя дела? Хочешь привязать меня к себе, а потом трахнуть как суку. Давай, блять! Сделай это сейчас, здесь, возьми меня, я устал ждать и бояться этого. – При этих словах я придвинулся ближе и сдернул с себя рубашку. Хирос посмотрел на меня печально и продолжил:

– Ты мой муж, не подобает вести себя так. Я из знати, я не просто воин, но я ещё и врач, а теперь у меня муж с Непреложным браком, которого не заключали несколько сотен лет и не я был инициатором его. Ты многого не понимаешь, но завтра я тебе всё покажу, потому, что это невозможно рассказать. А сейчас, оденься, мы едем домой.

                              Глава 8.

Наутро Хирос разбудил меня очень рано. Мы пошли в конюшню и взяли его лошадей. Я никогда не видел таких красивых лошадей. Они выглядели очень благородно, я даже невольно захотел поклониться, когда подошел к своему жеребцу. Лошадь смотрела на меня с чувством собственного достоинства, горделиво, но не вызывающе. В глазах скакуна читался ум, было чувство, что он меня понимает.

Я невольно коснулся блестящей шеи, провел рукой по корпусу. Шерсть лошади была настолько мягкой, насколько был мягок шелк. Жеребец почувствовал мое прикосновение и повернул шею ко мне. Я погладил его мордочку.

– Хороший, хороший конь. – Неожиданно для меня, он высунул язык и лизнул мою руку. Это было такое мокрое и шершавое прикосновение, которое вызвало у меня улыбку.

– Это Парис, очень быстрый конь, но с характером. Лизнув тебя, он одобрил твой выбор. Теперь ты – его хозяин. – Я посмотрел на объяснявшего всё это мне Хироса, с детским восторгом. Он заметил это, слегка улыбнувшись.

В земной жизни я никогда не ездил на коне, однако моё новое тело явно было привыкшим к верховой езде. Я с легкостью забрался в седло и чувствовал себя уверенно. Сначала мы ехали спокойно, но потом мне всё больше хотелось пришпорить коня, проверяя его, испытывая свои возможности. Хирос останавливал меня, поскольку мы еще не выехали за пределы Аргеада.

Аргеад имел устройство земных городов. Мы явно жили на окраине, потому что в скором времени выехали в ухоженные и зеленые поля. Хирос объяснил мне, что наш дом находится в богатом пригороде. Он так и сказал – «наш». Сначала это слов кольнуло меня, но через некоторое время я понял, что так и надо. Я теперь здесь, в этом новом теле, замужем за этим человеком. И живу теперь в нашем доме, в Непреложном браке, черт его подери!

Природа Нового Мира поражала лучшей земной красотой: живописные луга не были равнинны, они выгибались в дугу, вспучивались, образуя холмы и возвышения. Потом переходили в небольшие лесополосы с причудливыми деревьями. Пахло очень сладко, в воздухе присутствовали нотки цветов, меда и разнотравья. Я пришпорил коня и оторвался от Хироса. Мне хотелось скакать вперед, понукая жеребца. С конем мы слились в одно целое, мне показалось, что мы едины, что вместо ног у меня выросли его копыта, и я был похож на древнего фавна из земной мифологии.

Такая прогулка пошла мне явно на пользу. Мои темные мысли просветлели, на лицо наползла улыбка. Быстрая скачка наполняла меня энергией, я оказался свободным, на свободе, двигался вперед, навстречу неизвестному. На пути нам встречались земледельцы. Они были одеты в легкую хлопковую и льняную одежду: верх – свободная рубаха с длинными рукавами, низ – штаны или юбки. На голове у них были конусообразные шапочки, такие, которые носят на земле корейские или вьетнамские крестьяне.

Люди были приветливыми и улыбчивыми, некоторые даже снимали свои шляпы и приветствовали нас, махая нам. Но я заметил, что эти люди были очень бедны. Их жилища были сделаны из соломы, при ближайшем рассмотрении оказалось, что одежда грязная, истрепанная, а лица истерзаны морщинами, которые образовались от тяжелого труда.

– Я не понимаю, почему они обрабатывают поля вручную. Почему не используют лошадей?

– Лошади – это благородные животные. Они стоят очень больших денег и используются исключительно воинами. Врачам и земледельцам запрещается владеть лошадьми.

После нескольких часов дороги мы сделали привал, под тенью огромного дерева, расположившегося на возвышенности. Я был рад отдыху, а также виду, который открылся на возвышенности. Вдали виднелся Аргеад, с его постройками, а впереди нас – горы. Зрелище завораживало. Человек может вечно смотреть на горы. Я не мог оторвать глаз: вершины возвышались одна за другой, поросшие зеленью и деревьями, а самые высокие были в белых шапках снега.

Левее гор виднелись развалины: огромные колонны, остатки здания, похожего на амфитеатр, каменные дороги, тянущиеся правильными линиями к центру.

– Что это там?

– Это остатки древнего Аргеада, он был разрушен в давние времена землетрясением. – Зрелище меня заворожило. – Пошли обедать.

Я обернулся и увидел, что пока я разглядывал окрестности, Хирос расстелил на траве покрывало и накрыл обед. Простые овощи и фрукты, сыр, хлеб и масло. Я понял, что очень сильно проголодался и накинулся на еду. Вкус пищи казался мне божественным, ярким, тут, на природе, вкус ощущался по другому. Я набил рот хлебом и сыром, и обратил внимание, что Хирос внимательно смотрит на меня. Я перехватил его взгляд, прочитав в нем любопытство и что-то ещё, что не смог бы описать, наверное, интерес. Эта искра тут же погасла, как он заметил, что я смотрю на него в ответ.

После еды мы забрались в сёдла и продолжили путь. Я считал, что мы движемся прямиком к горам, однако Хирос взял левее. Пейзаж стал более каменистым. После пары часов быстрой езды, пришлось перейти на шаг. Я боялся, что Парис сломает ноги об огромные камни, разбросанные то тут, то там. Травы становилось всё меньше и меньше. Деревья сменялись кустарником, а потом, исчезли и вовсе. Еще примерно через час, по краям дороги стали появляться болота. От них шел отвратительный запах, мы с Хиросом натянули на лицо повязки баффы, чтобы спасти себя от зловония.

Мне перестало нравиться окружение – длинная дорога, с которой не свернуть, а по бокам вонючие воды. Настроение сразу же сместилось к нулю. Окружение давило на меня. Хирос, кажется, испытывал сходные чувства. Мы молчали, хотя мне захотелось поныть и попросить отдыха. Но, в то же время, я понимал, что это позывы моего тела, а не меня, поэтому устыдился и ехал дальше.

Солнце уже клонилось к закату, когда болота закончились, а справа, у дороги показалась площадка, примыкающая к горам. Она была обнесена забором. Это был конец нашего пути – шахты.

– Прямо за этими шахтами начинаются Пустые земли, логово беззакония, воров, убийц и ссыльных. Никто не желает оказаться здесь по своей воле.

– А что за забором? – Спросил я, понимая уже ответ на свой вопрос.

– Здесь находятся рудники, нам лучше спешиться. – Ворота со скрипом открылись, и мы въехали на территорию. Нас ждали, наверное, Хирос послал гонца. Обстановка напоминала древнегреческий рудник, в котором трудились рабы, а за ними надзирали надсмотрщики.

Перед моим взором открылись бараки и низкие, грязные домики, разбросанные по плато, а за ними гигантская пропасть, каскадами, уходящая вниз настолько, насколько хватало глаз. Я был в шоке от того, сколько людей трудится внизу. Все склоны этой искусственной горы были облеплены людскими телами. Одни были закованы в оковы, другие – нет. Но все без исключения были одеты в рваньё, а их тела крайне истощенные и худые. Надсмотрщики же наоборот, выглядели довольными и сытыми. В их руках были плети, а сбоку висели мечи.

Я не мог поверить в то, что видел сейчас своими глазами. Мне казалось, что Терра – цивилизованная, экологичная страна, в которой нет войны и страданий. Конечно, я понимал, что большинство не живет так, как живет мой муж и родители с братом, но я не предполагал, что есть люди, которые могут страдать настолько сильно.

Я ощутил присутствие Хироса рядом, он взял меня за руку, но я не стал её отбрасывать. Я нуждался сейчас в поддержке, потому, что голова закружилась от всего этого, и я мог просто упасть.

– Вот оборотная сторона нашего мира.

– Я не понимаю, как же так? В Конституции написано, что люди делятся на знать и землевладельцев с врачами, но это явно, ни те, ни другие.