Тишина на задней парте!

– А можно семьдесят? Я что-то совсем голодный.

– Ох, – расстроилась мама.

Ей точно было жалко голодного Сашу, поэтому Ромашкин решил, что удачно выполнил два пункта из своего списка (про постепенность требований и про жалость второй стороны). Значит, настало и самое время требовать себе карате.

– Мама, давай всё-таки я запишусь на карате! – сказал Ромашкин.

– Ну всё, Саша, это уже перебор, – рассердилась мама, – То тебе ручку, то тетрадку, то глобус, то карате. Я тебе не бюро добрых услуг. И к теме карате возвращаться я больше не хочу. И вообще, ты кушать хотел только что! Иди в столовую!

У Ромашкина остался всего один приём на вооружении. Поставить вторую сторону в трудную ситуацию и прийти на помощь. «Ладно, – решил он, – сейчас уж точно должно получиться. Я такую сложную ситуацию придумал, что мама меня на все карате мира отпустит».

На следующей перемене Ромашкин сказал Гаврилову, что идёт на спецзадание, и позвал с собой.

Ромашкин собирался создать для мамы трудную ситуацию и прийти ей же на помощь.

– Ты всё со своим карате носишься? – спросил Гаврилов.

– Да, сходи со мной, пожалуйста!

– Куда хоть?

– Со Смирновым поговорить.

– Смирновым из пятого «Б»?

– Ага.

– А чё с ним говорить-то? Он же нас побьёт.

– Не побьёт – у меня к нему деловое предложение, – сказал Ромашкин, – и вообще – нас же двое.

– А как тебе Смирнов-то поможет с карате? – недоверчиво спросил Гаврилов.

– Увидишь.

Гаврилов явно трусил, но с Ромашкиным пошёл.

Смирнов был грозой начальной школы и немножко грозой пятых классов. А главное – он знал, где взять дохлую крысу. Он их где-то у подвала за школой находил. Смирнов такую однажды принёс на математику и бросил учительнице на стол. Так потом вся школа об этом говорила и вызывали его на педсовет. Но и смеху было – до конца четверти.

Ромашкин и Серёжа увидели Смирнова около спортзала за странным занятием: он обматывал скотчем учебник по русскому. Так, чтобы учебник было не открыть.

– Привет, – сказал Ромашкин и осторожно шагнул к Смирнову.

Гаврилов остановился на полшага позади.

– Ты чё? – насупился Смирнов.

– Достань мне дохлую крысу, пожалуйста, – быстро протараторил Ромашкин.

– А ты мне чё? – прищурился Смирнов.

– Триста рублей, – ответил Ромашкин.

– Пятьсот! – сказал Смирнов.

– У меня нету пятисот.

– А будешь со мной третьеклассникам подножки ставить?

– Нет, конечно! Они же маленькие.

– Эх, ты, большой, тоже мне. Ну ладно, давай триста рублей.

– А крысу?

– Я тебе на следующей перемене дам.

– Ну тогда и я тебе заплачу на следующей перемене.

Смирнов посмотрел на Ромашкина уважительно и ушёл.

– Зачем тебе крыса, вообще? – спросил Гаврилов.

– Я её маме в кабинет подложу, мама испугается, чуть в обморок не упадёт, а тут я появлюсь и её от этой крысы дохлой спасу. И она так обрадуется, что отпустит меня на карате.

– Ничего себе многоходовочка, – сказал Гаврилов: он, как шахматист, план оценил.

На следующей перемене Ромашкин с Гавриловым снова пришли к Смирнову.

– Нету крысы, – сказал Смирнов. – Давай я тебе завтра найду.

– Завтра мне уже поздно, – вздохнул Саша.

– Ну давай что-то другое придумаем, – предложил Гаврилов. – Можно устроить в кабинете географии потоп, а потом его устранить. Вон у технички ведро возьми и налей в кабинете воды. А потом тряпку у технички возьми и вытри всё.

– Побежали! – сказал Ромашкин.

– Куда?

– За ведром!

И они побежали в туалет. Там в углу стояло ведро. Ромашкин набрал в него воды и потащил к кабинету географии. Перемена была большая, обеденная, можно было успеть устроить потоп. Кабинет был закрыт. Мама, значит, в столовой. Ромашкин подтащил ведро к двери и вылил воду так, чтобы она прямо под дверь затекала.

– А тряпка? Мы же тряпку забыли! – сказал Серёжа.

– Точняк, бежим!

И тут в конце коридора показалась мама. Она увидела Сашу с ведром и лужу увидела. И сразу всё поняла. Вернее, поняла она то, что Саша ей за карате мстит.

– Саша, иди сюда! – крикнула мама.

Гаврилов хотел убежать, но остался.

Ромашкин, глядя в пол, подошел к маме. Слишком близко подойти не удалось – их разделяла лужа.

– Саша, это из-за карате? – спросила мама.

Ромашкин, не глядя, кивнул.

– Иди за тряпкой, всё вытри, и дома у нас будет серьёзный разговор.

«Всё пропало, – решил Ромашкин, когда возвращал на место ведро и тряпку. – Можно даже учебник по переговорам больше не читать».

После школы Ромашкину ничего не хотелось. «Секреты успешных переговоров» он выбросил в мусорное ведро и сидел в своей комнате, листал комиксы, хотя читал их уже по десять раз каждый. Он слышал, как вернулись мама и папа, но в коридор не выходил. Потом слышал, что мама с папой на кухне что-то долго обсуждают. «Меня, наверное, – подумал Ромашкин. – Мама рассказывает папе, как я ей воды под дверь налил».

Потом мама постучала к Ромашкину в комнату:

– Саш, выйди на кухню, у нас с папой к тебе серьёзный разговор.

По маминому голосу было понятно, что разговор не просто серьёзный – он ещё и очень неприятный.

Ромашкин мельком посмотрел на папу: папа был очень суров. Это бывало нечасто и не сулило ничего хорошего.

– Саша, про ведро с водой мы ещё поговорим. Есть кое-что похуже. Ирина Анатольевна сказала мне, что ты прогулял позавчера два урока.

«Упс, – подумал Ромашкин, – вот это я влип».

Ромашкин молчал.

– Где ты был?

– Я проспал, – попытался соврать Саша и тут же почувствовал, как глупо он выглядит.

– Саша, мы с тобой вместе завтракали. Зачем ты врёшь? Где ты был вместо школы? – Голос у мамы стал строгим, аж железным.

– В книжный ходил, – буркнул Саша.

– Куда? – удивлённо переспросила мама.

– В книжный.

– Зачем это?

– За книгой.

– Опять врёшь? Всю неделю странно себя ведёшь. Ещё и врёшь теперь, Саша!

Ромашкин уставился на розетку, изо всех сил сдерживая слёзы. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось разговаривать. Он хотел залезть под своё одеяло и там сидеть.

Тут в кухню зашла Варя. Она несла какие-то журналы в мусорку.

– О, вы уже книги выбрасываете? – удивилась сестра, когда увидела в мусорном ведре руководство по переговорам.

– Какие книги? – спросила мама.

Варя вытащила учебник:

– Вот. Секреты успешных переговоров.

Все посмотрели на Сашу.

Потом папа посмотрел на ценник, наклеенный на задней стороне обложки, и присвистнул.

– Саш, откуда у тебя книга за тысячу четыреста рублей? – спросил папа.

– Купил.

– А деньги где взял?

– Где-где – в копилке.

– Ты потратил все свои карманные деньги на руководство по ведению переговоров? – уточнил папа.

– Успешных переговоров! – уточнила Варя.

Тут Ромашкин не выдержал и заплакал. То ли от обиды, то ли от злости. И пока тянулась пауза на кухне, он убежал к себе в комнату, бросился на диван и уткнулся в подушку.

Через полчаса в комнату тихо зашла мама. Она села к Ромашкину на кровать, осторожно погладила его по голове и сказала: «Иди на своё карате. Раз тебе так хочется». Ромашкин не шевелился. Мама встала и вышла из комнаты.

Саша подумал, что теперь всю ночь не сможет заснуть – будет ждать завтрашнего дня и представлять себя чемпионом в настоящем кимоно. Но через пять минут, счастливый, он уже крепко спал.

Анна Зимова

Деловые люди[2]