Тишина на задней парте!

– Да что ты заладил одно и то же? С мамой буду переговоры проводить.

– Это ещё… – Гаврилов запнулся, – какие переговоры?

– Да не хочет она меня отпускать на карате. Всё про эти дурацкие танцы говорит. В общем, мне её надо переубедить, и я буду делать это профессионально.

– Как это?

– При помощи учебника по переговорам. Буду использовать все приемы, которые там описаны, и мама согласится.

– А почему ты просто маме не скажешь, что ты не хочешь ходить на танцы?

– Потому что на полпути начатое не бросают.

– Чего? – не понял Гаврилов.

– Неважно, – отмахнулся Ромашкин.

– А скачать ты книгу не мог?

– Да я поискал, но там читать много, с экрана неудобно. И долго. А мне только два часа в сутки телефоном можно пользоваться. И вообще, у меня времени мало – придётся сегодня в школе читать. Ирина Анатольевна, если телефон увидит на парте, – отберёт сразу. А книгу она не заметит.

Ромашкин вытащил на парту все учебники и тетрадки, которые у него были. Замаскировал ими руководство по переговорам и стал украдкой читать.

– Интересно? – спросил Гаврилов.

Ромашкин поморщился. Он вообще мало что из этой книги понимал. Даже оглавление выглядело непонятным. Всё равно что учебник по английскому разглядываешь. И главное – никаких тебе картинок. То ли дело комиксы. И нарисовано всё, и слова короткие и понятные.

– Лучше б ты на шахматы со мной тогда пошёл, – прошептал Гаврилов.

Ромашкин ещё раз поморщился.

«Ладно, – решил Ромашкин, глядя на непонятные слова, – делать нечего. Как смогу, так и прочитаю. Даже если чуть-чуть пойму, всё равно будет польза. Это же лучший учебник».

Ирина Анатольевна говорила, что понять сложный текст можно, если сделать конспект.

Ромашкин вырвал из тетради по окружающему миру двойной лист и стал выискивать на страничках более-менее понятные советы по ведению переговоров. Всё, что Ромашкин мог понять, он выписывал по пунктам в свой план действий. Плану Ромашкин дал название: «Успешные переговоры по поводу карате».

К концу математики в плане Ромашкина оказалось уже три пункта.

1. Произвести на маму хорошее впечатление внешним видом.

В книге советовали выглядеть максимально презентабельно и даже заготовить для встречи визитки. Ромашкин не знал, что написать на визитке, поэтому решил, что хватит обычного пиджака. Мама обожает, когда Саша носит пиджак. Ещё маме нравятся галстуки и глупая причёска, когда чёлка набок. Это всё, конечно, не нравилось самому Ромашкину, но ради карате можно и потерпеть.

2. Проявить искренний интерес ко второй стороне переговоров.

«Меньше говорите и больше слушайте», – советовал учебник. Не демонстрируйте свою враждебность. Обсуждайте то, чем интересуется собеседник. Это совсем просто. Мама постоянно что-то рассказывает. Ромашкин будет слушать и задавать вопросы.

3. Увеличивать требования постепенно.

Пусть собеседник несколько раз согласится на ваши простые просьбы. Это повысит вероятность того, что будет выполнено ваше решающее условие.

Тут Ромашкин ещё не придумал, как действовать. У него особенных требований к маме не было. Кроме карате, конечно.

К концу окружающего мира Саша добавил в список ещё три пункта. Причем все они были из главы с названием «Хитрости при ведении переговоров». Целью этих хитростей, как понял Ромашкин, было задобрить вторую сторону переговоров, то есть маму. Чтобы она охотнее пошла на уступки.

4. Поставить вторую сторону в трудную ситуацию и прийти на помощь.

Вообще-то, не хотелось Ромашкину создавать маме трудных ситуаций, но, видимо, придётся.

5. Продемонстрировать свою некомпетентность в чём-либо и позволить второй стороне вам помочь.

Ромашкин загуглил слово «некомпетентность» и выяснил, что должен прикинуться дурачком, чтобы мама его пожалела.

Это, вообще-то, Ромашкину тоже не сильно понравилось. Но ради карате он мог изобразить и глупенького.

6. Предоставить собеседнику видимость выбора.

«Предложите несколько вариантов, – гласил учебник. – Пусть один из них будет неприемлем для второй стороны, а второй вариант будет тем, который устроит вас».

Здесь Ромашкину тоже предстояло хорошенько подумать.

Когда Саша пришёл домой, мамы ещё не было. Зато Варька уже приехала из института.

– Варь, у тебя есть лак для волос? – спросил Ромашкин.

– Ну есть, – ответила сестра.

– А ты можешь мне причёску сделать, чтобы чёлка набок?

– Ты что, с девочкой в кино идёшь?

– Не иду я ни в какое кино.

– А зачем тебе чёлка такая? Ты же у нас любишь лохматым ходить.

– Надо, – буркнул Ромашкин.

– Вообще-то, услуги стилиста стоят денег, – сказала сестра.

– И сколько? – недоверчиво спросил Саша.

– Ну вот мне укладку делали за восемьсот рублей.

– Ого! – сказал Ромашкин. – Но мне же только чёлку, мне не надо это вот… как их… кудряшки там. Давай я тебе триста рублей за чёлку заплачу.

– Ладно, идём, сделаю тебе причёску, – сказала Варя. – Триста рублей себе на комиксы оставь.

Варя сделала Саше причёску как у какого-то певца. Ромашкин видел по телику. Поёт такие отвратительные песни про любовь, и причёска у него отвратительная. Но маме точно понравится.

– Спасибо, Варь, – сказал Ромашкин и пошёл в комнату, чтобы принарядиться.

Он вытащил из шкафа неудобный, узкий, жаркий, очень красивый, по мнению мамы, пиджак. Его купили на выпускной в начальной школе, и до сих пор Ромашкин из него не вырос, хотя очень старался и всё лето специально ел морковь. Папа говорит, для роста полезно.

Кто придумал пиджаки? В них – ни в футбол сыграть, ни на гаражи залезть, ни подраться нормально – ни-че-го. Одежда, к жизни нормального человека не приспособленная.

Рубашки – тоже ужас. Хотя за время занятий танцами Ромашкин к рубашкам привык. Достал Саша и галстук, и даже лакированные ботинки. Через полчаса из приличного человека в толстовке и джинсах он превратился в кого-то неузнаваемо прилежного и противного.

Когда в коридоре послышались шаги, Ромашкин бросился встречать маму.

Мама пришла не одна – она пришла с тётей Галей. Они что-то активно обсуждали и смеялись. Но, увидев Сашу, смеяться перестали и, кажется, даже немножко испугались.

– Саша, что случилось? – спросила мама.

Ромашкин молча улыбнулся и приосанился.

– Ты зачем всё это надел? У нас гости?

– Нет, – сказал Ромашкин. – То есть да. Тётя Галя вот.

Мама и тётя Галя переглянулись.

– Ты уроки сделал? – спросила мама.

– Сделал. А чем вы сейчас будете заниматься? – спросил Саша.

Мама и тётя Галя опять переглянулись.

– Чай пить будем, – ответила мама.

– Я с вами, – сказал Ромашкин.

– А может, ты гулять пойдёшь, раз уроки сделал? – предложила мама.

Вообще-то, Ромашкин хотел гулять. Но не мог же он сейчас при маме переодеться в спортивный костюм – надо же хорошо выглядеть, как велит учебник. А идти гулять в костюме успешного переговорщика Саша тоже не мог – его засмеют. К тому же надо было выполнять второй пункт плана: проявлять искренний интерес. Поэтому он сказал:

– Нет, я лучше с вами чаю попью.

Мама с тётей Галей переглянулись в третий раз и промолчали.

За чаем речь у них шла про какие-то шёлковые брюки, которые тётя Галя купила себе для поездки в Турцию.

Ромашкин не знал, как начать проявлять интерес, но потом сказал:

– А расскажите мне поподробнее про эти брюки.

– Тебе зачем? – спросила тётя Галя.

– Саша, не мешай взрослым разговаривать, – вмешалась мама. – И сними пиджак, потому что если ты его испачкаешь, то придётся в химчистку нести. А это дорого. И иди уже во двор в футбол играть.

Как-то всё пошло не очень по плану. Вместо того чтобы вызвать мамино расположение, Ромашкин, кажется, вызвал только лёгкое удивление и немножко – досаду. Поэтому он решил на сегодня выполнение плана приостановить и сгонять всё-таки поиграть в футбол.

На следующий день маме уже не надо было в комитет по образованию, а надо было в школу. Поэтому они с Ромашкиным поехали вместе на автобусе. Была уже среда, а значит, времени до записи на карате – всего один день. Чтобы ускорить процесс, Ромашкин решил выполнить какой-нибудь пункт из списка хитростей прямо по дороге. Саша решил предложить маме возможность выбора.

– Мам, – сказал он в автобусе, – а давай мы вместо школы пойдём в кино?

– Уроки прогуляем? – нахмурилась мама.

– Да нет, – сказал Ромашкин. – Дело не в прогулах, я тебе просто выбор предлагаю – пойдём в кино или давай я на карате запишусь.

– Хорошенький выбор, – сказала мама. – Саша, никаких карате, и уж тем более никаких прогулов! – и посмотрела на Ромашкина с подозрением: – Ты хоть раз прогуливал уроки?

– Нет, – сказал Ромашкин и уставился в окно.

Как-то всё опять шло не по плану, но Ромашкин решил не сдаваться. «Объединю сразу два пункта, – решил он, – про постепенность требований и про то, чтобы вызвать у второй стороны жалость».

На первой же перемене Саша побежал к маме в кабинет с первым «требованием»: попросил у неё ручку.

– А твоя где?

– Потерял.

– Потеряха. На, – Мама протянула ручку. – За своими вещами следить надо. Я тебе не канцелярский магазин.

На второй перемене Саша прибежал просить у мамы тетрадку.

Мама нахмурилась:

– Издеваешься? Нет у меня тетрадей. Пиши на листике, дома перепишешь.

Ромашкин не растерялся:

– Ну дай тогда глобус.

– Ещё чего – в футбол с Гавриловым играть? Ты вообще что, решил тут шутки шутить? Всё, я ушла в учительскую. Марш на уроки.

На третьей перемене Ромашкин опять примчался к маме и на этот раз попросил еды. Тут уж мама ругаться не стала. Когда дело касалось еды, она никогда не сердилась:

– А ты что, с собой не взял из холодильника?

– Нет, забыл, – Ромашкин жалобно опустил глаза.

– Вот Сашка-забывашка, – сказала мама и полезла в кошелёк. – Пятьдесят рублей хватит?