Помоги проекту - поделись книгой:
Я и сама понимала, что раньше времени не стоит вызывать ни у кого никаких подозрений, поэтому поднялась и протянула руку Джеймсу, помогая ему подняться. Обернулась — и увидела стоящего неподалёку Габриэля. Он смотрел на меня, на наши с Джеймсом переплетённые пальцы, а мне захотелось провалиться под землю.
Демонов братец, нет, демонова мамаша, которая устроила нам все эти сложности и пропала, не удосужившись хоть кому-то хоть что-то объяснить, даже письма не оставила! О чём она только думала?!
Глава 7
В первые пару часов после прибытия всё оказалось не так уж плохо. Проректор Алахетин, важничающий сверх меры, но довольно скучный типчик, сказал какие-то общие, ни к чему не обязывающие слова о том, как он рад и признателен, и отправил меня в общежитие заселяться.
Общежитие! Боги и демоны, нет, я понимаю, что это — часть устоявшегося за века образовательного процесса, традиции и всякая прочая лабуда, но звучит, конечно, слегка унизительно. И даже то, что родители в последние годы потеряли практически все свои сбережения, а наш дом оказался заложен, ничего не меняет. Я — Менел. Наследница уважаемого и богатого когда-то рода. И если какие-то умники решили, что знания лучше усваиваются адептами, если они будут жить не в нормальных условиях, то есть отдельно стоящих особняках или хотя бы отдельных просторных комнатах, а будут ютиться в тесных каморках вплотную с незнакомыми людьми, единственная общность с которыми заключается только в принадлежности к одному и тому же полу и возрасту, то не мне их судить.
— Маргарита Хэйер, — пискнула бледненькая, похожая на мотылька, девушка. Что ж, её род также был не из последних, но это не очень-то примиряло с необходимостью ежеутренне и ежевечерне делить с ней ванну. — Можете… можешь звать меня Рита.
— Корнелия… Нелли Менел, — в ответ буркнула я. Понимала умом, что девушка совершенно ни в чём не виновата, но это не избавляло от раздражения. Однако с учётом того, что нам жить вместе один, а то и два года, надо как-то налаживать контакт. — М-м-м, очень приятно, Рита.
— Мне тоже, — какая же она бесцветная и блёклая! Волосы очень светлые, губы узкие и бледные, кожа почти прозрачная, брови и ресницы всего на пару тонов темнее волос, худенькая и плоская какая-то. Ладно, это со мной природа с красками перестаралась, должна же она на ком-то была и отдохнуть. Интересно, как у них тут обстоит с утренним подъёмом? Вроде как завтра важная церемония распределения на факультеты… Кажется, тут студентов меньше, чем у нас слуг было — до Великого и Ужасного разорения, разумеется.
— Какая у тебя стихия ведущая? — так же тихо спросила девушка. — У меня вода. А у тебя огонь, наверное, да?
Вот этого вопроса я и не хотела, хотя, конечно, понимала, что он будет. Промычала что-то неопределённое, понимай, как хочешь. Мол, я сторонница всестороннего развития и всё такое, а в Академию стихий не пошла… вот не захотела — и не пошла!
— Интересно, нас завтра как-нибудь разбудят? Церемония начинается в 8 утра, завтрак потом. Не знаю, как ты, а я дома раньше десяти не вставала, — может быть, получится сменить тему?
Теперь уже Рита смущённо пожала плечами. М-да, разговор как-то не клеился. Не умею я с девушками разговаривать, они обычно или сразу пугаются, вот как эта, или начинают завидовать, соперничать и злиться. У меня и подруг-то никогда не было. Наверное, с молодыми людьми будет проще — посмотрим. Не очень-то у меня много опыта было в общении с ними.
Если честно — почти совсем не было. Школа, в которую я ходила ещё в те благословенные годы, когда наша семья была богата, предназначалась исключительно для девочек, как оно и должно быть в знатных семьях. А тут — совместное обучение. И мои консервативные родители, приверженцы традиционного жизненного уклада, ничего не сказали против — а что тут скажешь, когда средств практически не осталось, а Академию Безмолвия спонсирует король?
Да и дар… м-да.
Пожелав тихой соседке спокойной ночи, я улеглась в выбранную мною кровать — Рита не возражала, ну, или не сочла возможным свои возражения озвучить — напротив окна, с видом на звёзды. По детской привычке начала их пересчитывать — и засыпать. Но где-то на границе сна и яви проклятая память сыграла со мной злую шутку — не успев провалиться в спасительное забытье сна, я снова, как наяву, увидела тот самый злополучный день — пляшущие огоньки на моей ладони, радугу из потоков разноцветного пламени. Скучно! Я, не в меру избалованная, капризная и своевольная девочка, поздний и единственный ребёнок, залюбленная матерью и отцом, рвусь на свободу. Мой рано пробудившийся огненный дар рвётся тоже. Пару недель назад я чуть не сожгла детскую, с тех пор нанятая гувернантка мисс Райфус, строгая, высокая и тощая дама, ходит за мной по пятам. Сейчас-то я, конечно, понимаю, каких усилий и средств стоило отцу найти на эту не самую почётную и не самую простую должность магически одарённую даму — для возможного устранения последствий невоздержанного детского магичества.
Меня мисс Райфус раздражала невероятно, тотальный контроль выводил из себя, и вот в тот самый день я, наконец, умудрилась сбежать — безо всякой магической помощи, перелезла через забор, да и всё. Наказаний я не боялась — единственную наследницу Менелов никогда не наказывали.
Через поле, пустое, чёрное, выложенное снопами сена, я бросилась в ближайший пролесок, а там наши владения уже заканчивались. К сожалению, моя эйфория закончилась чуть позже, когда я оказалась на обширной поляне, по которой среди странных бесформенных повозок, напоминающих домики на колёсах, вольно пасущихся каурых лошадей, раскиданных вещей, разожжённых костров сновали совершенно ни на кого не похожие люди — все, как один, даже дети, налысо бритые и в бесформенных, ярких, разноцветных одеждах, так, что мужчин было трудно отличить от женщин.
Это были бродяжники, одно из тех разрозненных кочевых племён, которыми издревле принято пугать детей — украдут, заберут, будешь до конца дней своих из грив лошадиных блох вычёсывать! А блох тех тьма тьмущая, и каждая размером со шмеля, поэтому-то бродяжники и бреют свои головы! — зловещим голосом говорила моя няня, когда я, крепко сжав зубы, отказывалась от чего-то безвкусного, но крайне полезного. Тогда, дома, в детской, эти россказни казались совершенно нереальными сказками — конечно, я была младше, но с малых лет не лишена некоторого жизненного скепсиса.
И вот теперь я оказалась с этими жуткими владельцами блохастых коней лицом к лицу. Одна!
К несчастью, меня сразу же заметили. Высокие люди — черноглазые, но безбровые, мигом окружили меня, принялись что-то обсуждать гортанными низкими голосами. Я не поняла ни слова — мне ещё не приходилось сталкиваться с людьми, говорящими на других языках, и от ужаса показалось, что вот они, те самые демоны, во плоти и крови.
Однако, несмотря на страх, я всё-таки была Менел. И я не должна была так просто сдаваться! Шустро, как кошка, развернулась и метнулась обратно в пролесок, точнее — попыталась метнуться, но тут же и заорала, почти как кошка, которой прищемили хвост, потому что один из бродяжников ловко ухватил меня за руку и дёрнул обратно.
Их было трое, высокие, смуглые, и они смотрели так… странно, пристально, проводили руками по моим длинным, растрепавшимся медным волосам, словно никогда таких не видели, поглаживали брови и ресницы толстыми шершавыми пальцами, а я вдруг подумала, что они хотят и меня обрить — тогда это было самое страшное, что могла себе вообразить восьмилетняя, ограждённая от реальной жизни девочка, и, окончательно перестав хорохориться и храбриться, я забилась у них в руках, как рыба, и моё пламя вспыхнуло, как никогда раньше, обжигая касающиеся меня руки, сжигая одежду, валяющийся мусор и сухую осеннюю траву.
Не помню, что было дальше.
Я пришла в себя уже дома. Отец и мать, притихшие и какие-то посеревшие, не ругали меня за побег, как я и ожидала, целовали, дарили подарки и сладости, и ухаживали, как за больной. Можно сказать, вылазка в чём-то даже оказалась удачной — мисс Райфус я больше никогда не видела, вероятно, её уволили за недогляд, хотя, сказать по правде, следить она должна была только за моей вздорной магией, но тут уж ничего не поделаешь. В любом случае, необходимости в слежке более не было.
Я так с не смогла вспомнить, что в действительности произошло тогда, в лагере бродяжников, но магии с тех пор во мне больше не было. Целители проходили унылой бесконечной чередой, пытаясь понять, в чём же причина, отец мрачнел и ещё больше темнел лицом, мать украдкой вытирала слёзы, а я… я, как только разрешили выбираться из постели, только выше задирала подбородок.
Не помню — значит, ничего и не было. Нет дара — ну и не надо.
Я — Менел. Я и без этого хороша.
Глава 8
…Кажется, теперь я знаю, как чувствуют себя изменяющие законным половинам падшие супруги. Паршиво они себя чувствуют, тьфу, никогда никому изменять не буду. И провалиться под землю хочется, и в воздухе раствориться, и самовозгореться. И рука сама собой слишком резко отдёргивается от Джеймса, и румянец предательски заливает щёки — а в прошлом, не столь белокожем облике я так легко не краснела. Демонов братец, ставить меня в такое неловкое положение… Хотя я вообще ни в чём не виновата!
— Привет, Габриэль.
Мне слишком тяжело что-то придумывать, а молчание невыносимо, поэтому я поступаю, как всегда в сложных ситуациях — нелогично. Подхожу к Габриэлю и крепко, порывисто обнимаю его, прижимаясь щекой к светлой рубашке, так, что блестящая медная пуговица на нагрудном кармане вдавливается в кожу, всё ещё слишком переполненная самыми противоречивыми чувствами. Всё ещё не до конца уверенная в том, что имею на это право — так вот его касаться.
На мгновение мне кажется, что Габ вот-вот меня оттолкнёт, потребует объяснений… видел ли он, как Джеймс лежал на моих коленях? Но Габриэль молчит, несколько секунд он стоит неподвижно, а потом тоже меня обнимает.
Не хочу врать. И сложностей больше никаких не хочу. И думать о будущем. Вот так бы стоять, близко-близко, слушая его дыхание. Можно даже молча — к молчанию мы привыкли. Никаких загадок и тайн, сознаний, меняющих тела, как костюмы, загадочных самоубийц и призраков под потолком, оживающих мертвецов, загадочных чисел.
Но Джеймс смущённо топчется где-то на периферии моего зрения, и я со вздохом отстраняюсь от Габа.
— Зачем ты вышел за пределы дома? — строго спрашивает тот, глядя на брата. — Мы же договорились, тебе ещё рано!
— Я как раз пыталась проводить, эм, Сэмюэля… По-моему, он неважно себя чувствует. Не стоит ему пока совершать… прогулки.
"Сэмюэль" закатывает глаза.
— Можете обращаться ко мне просто Сэм и "на ты", леди, — преувеличенно галантно говорит это голубоглазое чудо. — В конце концов, судя по вашим нежным объятиям, мы уже без пяти минут почти родственники.
— Судя по сине-зелёному цвету оттенку прекрасного лица, вы уже почти снова труп, — отвечаю я почти с той же интонацией. — Нагулялись, обратно в склеп захотелось?
— Там очень тихо и спокойно, рекомендую. Но давайте всё же "на ты", мы, как-никак, ровесники.
— Тишины мне и в Академии хватило, спасибо. И ты, как-никак, меня младше. Так что я "на ты" перейду, а вот ты продолжай, как раньше.
— Зато я выше. И умнее.
— Велика фигура — да дура. Что? Так у нас на хуторе говорят, без пяти минут родственник.
— Эй, — прервал нас Габриэль, переводя взгляд с брата на меня и обратно. — Я вам тут не мешаю? Сэм, немедленно возвращайся домой. Джейма..?
Я широко улыбнулась, надеясь, что не выгляжу настолько идиоткой, насколько себя чувствую.
— Если не возражаешь, я приехала к тебе в гости. Пригласишь на чай?
***
Элы в особняке Фоксов уже не оказалось — она вернулась в свою прекрасную и спокойную Академию стихий, заканчивать последний год своего обучения. На вопрос, что она планирует делать дальше, Габ только пожал плечами — впрочем, уж Эла-то своё будущее, безусловно, устроит наилучшим образом. Скорее, можно было бы спросить будущее — а что оно планирует делать с освободившейся от учёбы специалисткой по воздушной стихии Гриэлой Фокс. К моему глубочайшему сожалению, родители Габриэля, как минимум, сэр Энтони оказался дома. Увидев меня, он подавился собственным воздухом, и так и не мог оторвать от меня зачарованного взгляда, пока я поднималась на второй этаж — не в личную комнату Габриэля, к сожалению, настолько свободными нравы в семействе Фоксов всё же не были, а в небольшую "неофициальную гостиную". Что ж, главное, что там мы наконец-то остались одни.
Слуг после того, как они принесли всё необходимое для чаепития, Габ отпустил, чай заварил сам, что напомнило мне наши хуторские посиделки на четверых, включая Элу, ещё до поступления в Академию, и, так же, как минутами двадцатью ранее, на улице, меня буквально полоснуло желанием замкнуть время в кольцо и просто смотреть на его отточенные выверенные движения, гармонию аристократически узких тонких пальцев и красивой дорогой посуды.
"Тоже мне, эстетка нашлась, — сказал бы Джеймс. — О деле надо думать". Куда менее приятное дело номер два, после встречи с братцем, заключалось в разговоре с леди Маргаритой — слова Анны покоя не давали, и несмотря ни на что, я решила попробовать установить с матерью Габриэля контакт. Как там сказал Джеймс? "Без пяти минут родственники"?
— Зачем ты на самом деле приехала, Джейма?
Я вздрогнула — он как будто прочёл мои мысли. Но ответ на этот вопрос у меня есть, неполный, но честный, так что технически я и не вру.
— Соскучилась. И… Нам через пару дней возвращаться обратно. В молчание. В Академию. Мне страшно, Габ.
Его непроницаемые глаза самую капельку теплеют.
— Отец уже обо всём договорился. Джеймс Ласки из Академии исключён по собственному желанию, Джейма принята. Если не хочешь объясняться с каждым встречным и поперечным, скажи, что ты его двоюродная сестра или что-нибудь в этом роде.
— Интересно, а как же пошатнувшийся баланс анимуса и анимы?
— Как ты могла убедиться, баланс был важен только на словах.
Так, да не так. Ранее моя "мужская энергетика" объяснялась присутствием Джеймса. Теперь же… Ладно, в действительности, это не мои проблемы. Тоже мне, магическая Академия, а снять иллюзию никто с меня там не смог — или не захотел.
— И кстати, — Габриэль поставил чашку на блюдце, погладил меня по плечу, притягивая к себе. — В общежитии тебе грозит переезд.
— К тебе?! — у меня неожиданно спутались мысли.
— Ну, я-то был бы только счастлив, но, боюсь, что нет — в женское общежитие. Впрочем, что до меня, то я и этому рад.
Точно. Об переезде я тоже как-то не подумала. А сколько ещё таких маленьких моментов, о которых я не вспомнила, которые не продумала?
— Почему рад?
— Да так, просто. Не обращай внимания.
В дверь постучали, и мы едва успели отстраниться друг от друга. В дверях показался отец Габриэля, и он посмотрел на нас так, словно подозревал как минимум в заговоре по поджогу дома или свержении короля.
— Джейма, как хорошо, что ты смогла приехать. С документами я всё уладил.
— Да, спасибо большое, — нейтрально-светским — как я надеялась — голосом произнесла я. — Габриэль мне уже рассказал.
Сэр Энтони как-то неприязненно взглянул на сына, а потом снова уставился на меня.
— Может быть, тебе нужно что-то ещё?
"Информация, — мысленно ответила я. — Мне от вас нужна информация. Но мы с вами практически незнакомы, мы меня в два с лишним раза старше, речь идёт об отношениях, которые вы никогда не афишировали и вряд ли захотите обсуждать в присутствие вашего сына, да и мне тоже крайне, крайне неловко".
— Нет, спасибо, мистер Фокс. Всё хорошо, ничего не нужно.
Он ещё раз посмотрел на нас с каким-то странным выражением и вышел.
Мы с Габриэлем посмотрели друг на друга, потом — на закрывшуюся дверь.
— Как… Сэмюэль? — осторожно спросила я. — Как всё прошло?
— Феерично, — Габриэль снова притянул меня к себе, легко поцеловал в затылок. — Родители были в шоке. Эла что-то им наплела, они, конечно, не поверили, но…
— Но тщательно разбираться ни в чём не стали, — кивнула я.
— По сути, да. Сказать по правде, я ожидал от них… большего. Может, не безумного счастья, восторга и благодарности, но…
— Но они были просто в шоке, — снова закончила за него я. — А сам Сэмюэль?
— Разве ты сама не увидела? — чуточку насмешливо спросил Габ. — Уже успели познакомиться… Наглый и настырный, вполне себе потерянный временами, но удивительным образом в здравом уме. Такое чувство, что ему совсем даже не девять, а в два раза больше.
— Чувствую, что несу за него ответственность, я же его вернула, — я демонстративно вздохнула. — Он очень… изменился?
— Пока толком не понял, — его губы прочертили мягкую дорожку от затылка вниз, коснулись уха, отчего по рукам и спине пробежали щекотные мурашки. — Но зараза та ещё, как и был…
Очередной стук в дверь — и отец Габриэля снова показался на пороге. И снова сумрачно посмотрел на нас, а потом сосредоточился на мне:
— Джейма, простите, а вы получили письмо из Академии?
— То, в котором написано, что нас ждут к началу следующей недели? Да, мистер Фокс.
— И… — кажется, он не знал, что ещё сказать. — Может быть, вам нужно заказать экипаж?
— Благодарю, мистер Фокс, у моего отца есть знакомый возница.
— У отца? А, да, конечно… Что ж… хорошо, Джейма.
Мы снова уставились на закрытую дверь, а потом друг на друга.
— Такое чувство… — начал было Габриэль, а я закончила:
— Что нас в чём-то заранее подозревают.
— А мы не оправдываем подозрений, — Габ фыркнул. — Похоже, он будет заходить, пока не застукает нас на чём-нибудь…
— Так не будем его разочаровывать. Человек уже не молодой, ждёт от нас какого-то форменного разврата, нервничает, а мы так скучно и чинно сидим на диванчике, чай пьём.
— Что, прямо здесь и сейчас? — Габриэль приподнимает бровь, а его разноцветные глаза смеются через стёкла очков, и, когда я уже настраиваюсь на продолжение церемонного чаепития, он вдруг резко сжимает меня за плечи и действительно целует — не так деликатно и бережно, как прикасался до этого. А по-настоящему.
…Наверное, сэр Энтони был бы в восторге — и вышвырнул бы сына в окно или спустил с лестницы, а меня запер бы в кладовой.
— Давай сбежим, — я почти задыхаюсь, — Не хочу ожидать очередного пришествия.
Габриэль хватает меня за руку и тянет к окну — высота приличная для прыжка, но стена не гладкая, выступы и по традиции — обвивающий камень то ли плющ, то ли какое другое растение. Мы обмениваемся взглядами в очередной раз — и понимаем друг друга без лишних слов, всё-таки не прошли даром месяцы молчания. Молча, без единого лишнего звука вылезаем в окно — Габриэль первый, а я за ним. Где-то в полутора метрах до земли ветка плюща лопается под моим сапогом, и я чуть было не падаю вниз — но Габриэль подхватывает меня.
"Удержал!"
Поделиться книгой: