Помоги проекту - поделись книгой:
Комната кажется тёмной, но на самом деле это не так: из приоткрытой двери льётся холодный, почти белый свет. Такой же свет просачивается сквозь неплотно прикрытую чёрную занавеску на окне. Но это не спасает огромное, пустое внутреннее пространство от тревожного полумрака. Тем более странным кажется то, что детей оно совершенно не смущает.
Я не могу разглядеть их детально — ни лица, ни одежду, но точно знаю — их много, и они — дети, мальчики и девочки, помладше и постарше… И я знаю игру, в которой они участвуют, мы тоже с Ларсом в детстве в такую играли. У нас на хуторе она называлась "гробики" — по числу играющих на землю кладутся палки, или листья лопуха, или любой другой небольшой предмет. Это "гробик", а дети — ожившие мертвяки, вылезающие из своих убежищ. По команде ведущего игры они бегают и кривляются, а затем ведущий убирает один… ну, пусть будет лопух и подаёт условный сигнал. Того "мертвяка", кому в итоге не хватит "гроба", испепеляет солнце, и он из игры выбывает.
Ведущий был и сейчас, его я не видела вовсе, зато слышала его — или её? — голос, глухой, монотонный, странно знакомый, читавший совершенно незнакомую мне считалку, пока детские смазанные силуэты мелькали в неверном свете, никак не могущем охватить странную комнату:
Я открыла глаза, когда руки ещё судорожно сжимали край одеяла, а губы сами собой шептали: "но не в этом суть, но не в этом суть…".
А в чём суть? Демонов призрак, демоновы сны, теперь ведь умру от любопытства: что случилось с двенадцатым самоубийцей? И почему "самоубийцы", если они просто умирали от разных несчастных случаев?
Рассветное солнце прогоняло кошмары ночи. Я вздохнула — у меня, вроде как, каникулы, можно бы и поспать… Но надо поговорить с отцом, пока тот не ушёл в лавку.
***
Отец оказался дома, но я поймала его буквально на пороге, подхватила под руку, хотя обычно подобные нежности были мне не свойственны, и предложила проводить до лавки. Родитель подозрительно скосил на меня глаза, и кивнул, а через пару минут со вздохом сказал:
— Не томи, Джейма, о чём ты хочешь попросить? Если извиниться по поводу давешней ночной отлучки, то…
У меня вспыхнули уши, да и щёки, кажется, стали цвета волос.
— То, — продолжал отец, — Это излишне. В конце концов, ты уже совсем взрослая и самостоятельная, и…
— Ничего такого и не было. Мы просто… погуляли, — буркнула я. — Но просьба действительно есть. Мне нужно съездить к Габриэлю. На полдня, наверное.
Отец помолчал, потом кивнул:
— Мистер Слай завтра тебя отвезёт, я с ним договорюсь.
И всё! И никаких вопросов-допросов, комментариев по поводу осторожности, опрометчивости и прочего! В молчании мы прошли пару десятков метров, и я не выдержала:
— Когда Фоксы купили тот белый особняк на краю хутора? Ты же их видел как раз тогда?
— Да, — отец задумался, и мне хотелось верить, что он действительно просто вспоминает год, а не придумывает судорожно удобоваримое враньё для меня. — Лет… двенадцать назад? Я хорошо их запомнил, вот только детей при них никаких не было, ну, или я не видел. Весь хутор тогда их обсуждал — надо же, маги в нашем захолустье!
— А откуда все знали, что они маги? — неожиданно спросила я. На самом деле, на лбу же это не написано! Или родители Габа явились во всполохах пламени? Точнее, в брызгах цунами, окружённые смерчами и ураганами, проявлениях своих наиболее сильных стихий: воды и воздуха.
— Ну… — отец тоже, вроде бы, удивился вопросу. — Как-то все сразу решили, они были такие… такие…, - да уж, совершенно ни на кого не похожие. — И потом, в этом доме тоже когда-то жил маг, который…
Мы подошли к лавке и остановились перед дверью. Миссис Грэнж, топтавшаяся перед закрытой витриной, недовольно посмотрела на отца — и куда ей понадобилось мясо с утра пораньше? Отец поздоровался, торопливо открыл дверь лавки — оттуда дыхнуло подвальным холодом, словно десятка два призраков притаились во тьме. Отец повернулся ко мне и скороговоркой пробормотал, глядя куда-то поверх моей медной макушки:
— Который как-то плохо закончил, то ли убили его, то ли самоубийством жизнь покончил, не припомню. Но у нас всегда говорили, мол, кроме магов в такой дом никто не заселится. Ты же знаешь, какие тут люди суеверные.
Он, наконец, ушёл, а я постояла на пороге и поплелась обратно.
"Вот один самоубийца и нашёлся" — сказал бы Джеймс.
Глава 6
Особняк Фоксов, далеко не единственный принадлежащий им дом, располагался на окраине Ринуты, города, с которым наш хутор разделяло почти общее, состоящее из двух неравномерных отсеков кладбище. Зачем уважаемому семейству понадобилось приобретать ещё и особняк на хуторе — ума не приложу. Мистер Слай, тот самый приятель отца, который восемь месяцев назад отвёз нас с Ларсом в Академию Безмолвия, вопросов по дороге не задавал — меня всегда радовали такие тактичные, погружённые в себя люди, всегда, но только не сейчас. Наоборот, хотелось пустой болтовни, вопросов ни о чём, назойливого любопытства, чего угодно, что позволило бы мне сдержать внутреннюю дрожь и мучительное ощущение собственной неполноты. Надеюсь, однажды это пройдёт: другие люди все так живут, и ничего.
"Так то другие, не то что ты, безумица", — сказал бы Джеймс, а я подавила вздох и уставилась в окно. А вдруг Джеймса там уже нет? А вдруг…
Мистер Слай притормозил, как я и просила, не прямо перед воротами, а чуть поодаль, вопросительно покосился на меня.
— Обратно я сама, — торопливо сказала я приятелю отца, и тот неуверенно, с сомнением, кивнул. А что, если Фоксы куда-нибудь уехали, и…
Я спрыгнула с верхней ступеньки и пошла по непривычно широкой городской улице, чувствуя спиной укоризненно-внимательный взгляд возницы.
Двух- и трёхэтажные дома в этом районе Ринуты стояли на достаточно комфортном расстоянии друг от друга — и вроде бы соседи поблизости, но и в окна никто не заглянет, и семейный скандал не подслушает. А ещё здесь у каждого дома были вполне себе роскошные и просторные околодомовые территории, превращённые руками заботливых, высокооплачиваемых работников в цветущие ароматные сады. Не такие, конечно, как в поместье сэра Лаэна, всё-таки это был городской дом, а не загородное имение, но всё же…
Когда я покидала дом Габриэля в самый первый раз, то находилась в слишком смятенном от произошедших перемен состоянии и ничего толком не рассмотрела, но сейчас взгляд сам собой цеплялся за высокую металлическую ограду, строгий частокол толстых прутьев которой так резко контрастировал с причудливыми узорами академического ограждения.
Какое-то вьющееся растение с тёмно-малиновыми листьями в форме сердечек густо оплело ограду — не особо удастся разглядеть, что там за ней внутри. Подходить к воротам близко я как-то не решалась — наверное, там сидит какой-нибудь привратник или охранник… как оно у аристократов обычно устроено? Вроде, когда я оттуда выходила, не было никого, но, опять же, точно сказать не могу… Я принялась раздвигать упругие ветви, мысленно ругаясь на все лады — они оказались ещё и шипастыми. Поджечь их, что ли? Огонёк вспыхнул на ладони, но я не рискнула вандальничать — просто подержала пламя на руке, уныло уставившись на проклятущие растения. Однако те оказались довольно трусоваты и не лишены рассудительности — внезапно ветки поползли в стороны, словно опасаясь возможной угрозы. Я приникла глазом к образовавшейся щели и замерла, ощущая, как что-то внутри колотится и гулко пульсирует равным ритмом: между подстриженных аккуратных кустов, совершенно традиционного зелёного цвета, шёл высокий и худощавый юноша с пышными, короткими золотистыми волосами.
***
Он? Или не он? Хотелось рассмотреть его всего, до мельчайших подробностей — тонкие черты красивого, такого ещё непривычного лица, как мне теперь показалось, совершенно не похожего на лицо Габриэля, чёрную рубаху навыпуск, какую-то цепочку или бечёвку на шее… Юноша — пожалуй, уже всё же юноша, не мальчик — выглядел болезненно-бледным, шёл медленно, словно через силу, и сердце у меня сжалось. Чужое тело. Но если это Джеймс, незримый свидетель и собеседник всей моей без четырёх недель восемнадцатилетней жизни…
Я опять покосилась на высокую ограду с мнимо безобидными, а на деле колючими и почти разумными лианами. Стоит ли пытаться перелезть или…
Да сколько можно!
Наклонилась, отыскала небольшой камень, прицелилась — в такое небольшое отверстие попасть в десятку было непросто — и бросила. Судя по сдавленному мычанию, в цель попала. Юноша закрутил головой, потирая плечо, а я просунула руку в проём, между прочим, довольно больно оцарапавшись, и помахала, надеясь, что это вялое, болезное тело среагирует хоть на что-нибудь.
Через несколько предательски долгих мгновений он уже стоял передо мной, демонстрируя самое искреннее изумление в широко распахнутых чистых голубых глазах.
— Ну, здравствуй… братец.
— Демоны, как ты здесь..? — голос тоже незнаком, но взгляд… Взгляд отчего-то не кажется мне чужим.
— Крылья отрастила и прилетела. Что, здорово теперь не находится со мной каждую секунду?
Я сказала это насмешливо, скрывая какую-то неуместную чувствительность, но в глубине души мне стало вдвойне не по себе при мысли о том, как должно быть радуется Джеймс своей нежданной свободе и шансу на новую полноценную жизнь.
— Иди сюда, я тебе открою.
— Лучше выйди ты, — ещё не хватало раньше времени встретиться с его родителями, каждый из которых реагирует на меня так по-разному — и при этом одинаково неадекватно.
Он поколебался пару мгновений, но потом, наконец, кивнул, и спустя невероятно долгое время — минут десять, не меньше — всё-таки выбрался наружу и даже неуверенно добрёл до меня, держась рукой на ограду. На секунду мне стало совестно, но я сердито тряхнула волосами. А вот… сам виноват! Нечего было лезть куда не звали, то есть в данном случае — в первое попавшееся тело. Смущение, неприятное чувство вины и собственной неправоты заставили только выше вздёрнуть подбородок.
— Там слишком много лишних ушей.
— Так ты пришла поговорить… со мной?
— В том числе и с тобой, — в какой-то момент знакомая ёршистая нотка пропала из его слабого голоса, и мне вновь стало страшно, что я ошиблась, что, возможно, это не он, или — не всегда он, или…
Незнакомец с таким знакомым взглядом шатнулся вперёд, словно собрался рухнуть на меня, а я ухватила его за плечи.
— Эй, эй, только вот обмороков тут не надо. Всё так плохо?
— Терпимо, Джей. В конце концов, я и не думал, что будет легко. Целители говорят, что это пройдёт, телу просто нужно привыкнуть к новому ритму жизни. Нужно время.
И то, как легко, естественно произнёс он моё имя, развеяло все мои страхи и сомнения. Я, так и не отпустив его плечи, вдруг обняла его, порывисто, крепко, отчего мальчишка — вот теперь он показался мне именно мальчишкой, исхудавшим, слабым и очень одиноким, — качнулся и вроде бы всхлипнул куда-то мне в ухо.
Я подождала, пока восстановится постыдно сбитое на миг дыхание, и снова уставилась в голубые незнакомые глаза, только на этот раз предельно близко:
— Это ты? Это правда ты?
— Какая же ты всё-таки недоверчивая балбеска, сестрёнка, — хмыкнул он, и мне захотелось разрыдаться, то ли от облегчения, то ли от злости на него, что я так к нему привязалась, что он заставил меня за себя переживать.
Мы отошли чуть дальше, за дом, прошли по небольшой и безлюдной аллее, опустились на покачивающуюся деревянную скамью на металлических цепочках.
Столько всего хотелось мне у него спросить! И как он смог, и что случилось с Сэмом, и как ему новый дом и новая жизнь, и планы на будущее, и самочувствие этого измученного тела, семь долгих лет пребывавшего в состоянии полужизни-полусмерти, но…
— Смешно, вроде я старше тебя, а это тело — младше, — нарушил неловкое молчание Джеймс.
— Мне теперь называть тебя "мелкий"? Или всё-таки Сэмом? — очень серьёзно спросила я, объединяя несколько вопросов в один.
— Не знаю. Я бы хотел, чтобы хотя бы ты, но…
— Ты не хочешь им говори…
— Нет, — он оборвал меня на полуслове. — Нет, пока я ничего никому не хочу говорить. Пока не пойму, как и что, пока всё каким-нибудь образом не наладится.
— А… Сэм? — осторожно продолжила я.
— Его нет.
— Уверен?
— Да! Нет! Я не знаю, Джейма, я прошу тебя, дай мне время.
— Слушай, я уже это слышала. Ты столько лет не рассказывал мне ничего, потом требовал ничего не говорить Габриэлю…
— Не говори ничего никому, пожалуйста. Я сам!
— А они не… ни о чём не догадываются?
— Демоны, Джей, конечно, нет. Прошло семь лет, я сказал, что плохо помню детали прошлого. Они смотрят на меня, как на хрустального, носятся, как с убогим, слова лишнего не скажут, а по сути — боятся и чувствуют вину. Не сказал бы, что это очень приятно. Да, по сути, пока что я убогий и есть, что да, то да. Посмотрим, что будет дальше. И… — он посмотрел куда-то мне за спину. — Дар.
— У тебя есть дар?
— Да, и это может стать проблемой. У Сэмюэля ведущей стихией была, как я уже выяснил, вода, как у матери и у твоего разноглазика. А у меня, — он горько хмыкнул. — Должен был быть воздух, да ты сама помнишь как мы упокаивали бедолагу Лукаса! Смену воды на воздух я ещё как-то мог бы объяснить, но… Вот.
Джеймс — всё же я не хотела называть его иначе — протягивает мне руку, и я неуверенно сжимаю его холодные пальцы. В тот же момент мягкое тёплое пламя охватывает наши сплетённые руки, общее, горячее пламя, усиливающее друг друга. Не так, как было с сэром Элфантом, но оно определённо было одного рода, одной сути.
— Огонь?
— Огонь. Ребёнок наследует ведущую стихию от одного из своих родителей, и, как я уже успел убедиться, наследует способность к ней ментально, а не через, гм, тело. Если они это поймут, то неприятных вопросов не избежать.
— Ещё один довод к тому, чтобы всё рассказать.
— Джейми, это звучит абсолютно абсурдно! Да они меня в приют смятенных духом запрут, как ты не понимаешь! Сэру Энтони я — Джеймс Менел — не нужен, одно дело ты, похожая на его бывшую пассию, радующая глаз и совершенно его не компромитирующая, а другое дело…
— Ладно, успокойся. Всё это действительно может несколько дней… подождать, — примирительно сказала я.
— Ты думаешь, что я трус.
— Нет.
— Да!
— Нет.
— Да!
— Конечно, ты малодушный трус. Но всё равно ты имеешь право на собственные ошибки, — сдалась я, неуверенно провела рукой по его голове. — Зачем волосы обстриг, они же длиннее были?
— Не хочу походить на… этих смазливых, — передёрнулся Джеймс.
— Но ты тоже теперь — "этот", — вздохнула я. — Куда больше меня самой… Ладно, Джейси, всё как-нибудь утрясётся, главное, что ты жив и все живы.
— Я по тебе скучаю, — неожиданно сказал он. — Буду проситься в Академию Безмолвия на следующий год.
— По мозгам тебе вроде бы должно быть девять лет. Ладно, ростом ты мог ещё вымахать, но знания, уровень мышления, владение даром и остальное… Как ты планируешь это объяснять?
— А я — нетипичный парадокс. На самом деле, я всё это понимаю, но что-нибудь придумаю. Сыграю на чувстве вины, желании наверстать упущенное, проснувшейся гениальности и нежелании достопочтенных Фоксов со мной возиться. Всё что угодно, только бы к тебе поближе.
— Да уж, куда я без тебя! — хмыкнула я, скрывая смущение. — Пропаду, не иначе, даром что теперь мелкий балбес — это ты, а не я, кошмарище моё.
Притянула его голову к себе на колени, погладила шелковистые прядки волос. Никогда у меня не было рядом такого родного существа, которому бы ничего не было от меня надо, и с которым я ощущала бы такое душевное единение, и я немного замерла, наслаждаясь этим чувством, пока Джеймс опять чего-нибудь этакого не ляпнул или не вытворил.
Как мы похожи.
Братец приподнялся и заглянул мне в глаза.
— Надо возвращаться, пока предки дорогого Сэма не подняли шум. А то мало ли…
Поделиться книгой: