Клуб попаданцев

— Скоро привыкнешь, — Джейк одобрительно кивнул, — и заметишь, что звуки по высоте образуют гармонию. Если говорить правильно, то это звучит как мелодия.

— Я сразу заметила. Красивый язык. Скажи, а ты живешь прямо здесь? Что это вообще за здание такое?

— Это и есть центр помощи попаданцам. На языке Варды — на нем говорят на всем континенте — они называются гризе.

— Это если их много, так? Один — гриз, а если женщина — гриза, да?

Слово это мне не слишком понравилось, вызывая ассоциации с грымзой.

— Верно, — подтвердил Джейк. — Наверху административные помещения, общежитие и учебные классы. Под землей — карантин и технические службы. И комнаты для сотрудников. У меня есть квартира в городе, но когда появляется кто-то из нашего мира, я перебираюсь сюда. Потому что я тоже фактически на карантине. Ну а кто работает здесь, у них сложная система. Двадцать дней работа без выходных, потом двадцать дней в санитарной зоне и двадцать дней отпуск.

— И у тебя так же?

— Нет. Та же Дейра или врач общаются со всеми попаданцами, а я только с нашими. Если ты ничем не заболеешь, то через двадцать дней, то есть уже через девятнадцать, у меня тоже будет отпуск. До следующего нашего. Но я все равно прихожу в центр, помогаю проводить занятия. Если захочешь, покажу тебе город, подскажу, где что можно купить, когда получишь пособие.

— Спасибо, Джейк, — обрадовалась я, — с удовольствием.

Хм, он всем устраивает такие экскурсии, или это вип-предложение? Какого-то прямо жгучего мужского интереса к своей персоне я не заметила, но симпатия определенно проглядывала.

А как здесь вообще обстоит дело с личной жизнью? Отношения возможны только между своими, или с представителями других миров тоже не возбраняется? А с местными? Я вспомнила широченные плечи Йара, с которым вполне готова была разделить… эротический сон, и встряхнула головой, отгоняя эту мысль. Не до глупостей сейчас. Будет день — будет пища, как говорила мама.

Вместо этого насущного, но не слишком актуального на данный момент вопроса я задала другой:

— А сколько вообще миров, из которых сюда попадают?

— Девятнадцать, — не задумываясь, ответил Джейк. — Из одних чаще, из других совсем редко. Наш — где-то посерединке. Правда…

Тут он запнулся и быстро перевел взгляд на девайс, опоясывающий его левое запястье.

— Сейчас тебе уже обед принесут.

— Это часы? — я сделала вид, что не заметила его заминки. — Можно посмотреть?

— Пожалуйста, — Джейк протянул руку. — По принципу наших электронных.

На прямоугольном темном дисплее светились четыре голубых знака, разделенных мигающей косой чертой.

— Сколько часов здесь в сутках?

— Двадцать. И вообще используется двадцатеричная система счисления. Как у майя. Но об этом подробно написано в пособии, — он дернул подбородком в сторону лежащей на столе книги. — Загляну после обеда, принесу тебе азбуку и тетрадь с ручкой. А если что-то понадобится срочно, зови Дейру. Просто скажи: «Джейк», она поймет.

Он ушел, и действительно, Дейра тут же принесла мне обед. И очередную булочку. Улыбка и прикосновение к плечу должны были свидетельствовать о том, что это знак расположения. Приятно, конечно, но если она будет кормить меня булками по три раза в день, к концу карантина я не смогу застегнуть джинсы. Да, их все равно придется сменить на какое-нибудь псевдоиндийское одеяние, но жиреть все же не хотелось. Надо будет в перерывах между занятиями зарядку делать.

— Ки масс? — спросила я, показав пальцем на булочку.

Эти два простых и необходимых вопроса: «ки масс?» и «нес масс?», «что это?» и «кто это?» — я выучила сразу.

Дейра изумленно покачала головой и ответила:

— Нарга.

Я повторила свой вопрос еще несколько раз, показав на миску, суп в ней, вилку, кружку и все остальное. Дейра называла, а я повторяла. Разумеется, все сразу не запомнила, но кое-что осело. Лиха беда начало.

После обеда я прогуливалась по своей каморке взад-вперед и повторяла те слова, которые успела запомнить. И снова всплыла та секундная запинка Джейка.

В бытность барменом я почти каждый день выслушивала излияния клиентов и хорошо научилась различать, когда человек говорит правду, а когда врет или о чем-то умалчивает. Джейк без сомнений хотел что-то сказать, но в последний момент остановился. То ли чуть не ляпнул то, чего мне знать не полагалось, то ли сдержался, потому что… Может, тут камеры или микрофоны, а это было что-то нелояльное к местными властям.

Речь шла о мирах, откуда затягивает попаданцев. Из одних чаще, из других реже, из нашего средне, правда… Что правда?

Конечно, это могла быть и ничего не значащая ерунда, но интуиция подсказывала: Джейк не стал говорить о чем-то важном. Я решила вернуться к этому позже, если он действительно поведет меня в город.

4.

Ночью на меня накатило снова.

Как будто отошла заморозка, и я поняла со всей отчетливостью, что никогда больше не пройдусь по Невскому в туфлях на каблуке, не выпью капучино с корицей, не зайду в «Малинку». Не встречу никого из знакомых, не открою дверь своей квартиры, не сяду за руль машины. Да много чего еще никогда…

Чтобы не разрыдаться, взяла пособие и стала читать с самого начала, включая те четыре главы, которые уже пробежала. Так, словно экзамен завтра.

Теперь я понимала, почему столько народу не смогло его сдать. В предисловии перечислялись все требования к тем, кто претендовал на гражданство Рира, и приводился примерный список вопросов — около четырех сотен. Из них рандомом выбирали пятьдесят. Никакого времени на подготовку. Экзаменующийся читал вслух вопрос и тут же давал на него краткий, не более двух-трех фраз, ответ. Ну… или не давал.

Мама дорогая, чего там только не было! История и география, системы мер, весов и денег, политическое и административное устройство, законы, религия, культура и обычаи. В общем, все, вплоть до этикета и правил поведения в быту. Казалось, выучить это невозможно. Но я решила, что буду перечитывать столько раз, сколько понадобится, пока не смогу ответить на любой вопрос, хоть ночью разбуди. Разумеется, на местном языке.

Ручка в моей сумке нашлась, но та, которую принес Джейк, понравилась больше. Она напоминала нашу шариковую, с фиолетовой пастой, однако обратный конец, пропитанный какой-то жидкостью, легко стирал записи, не оставляя следов. Пользуясь этим, я подчеркивала в книге нужные места и делала пометки на полях. Страницы тетради, точнее блокнота, были из гладкой блестящей бумаги, писать на такой — сплошное удовольствие. Туда я заносила свои вопросы, чтобы не забыть задать их Джейку, и старательно копировала буквы из учебника для попаданцев.

В местном алфавите их было тридцать восемь, каждой четко соответствовал один звук, что не могло не радовать. Плюс четыре диакритических знака: один для долготы, два для высоты тона и еще один для смягчения конечных согласных. Учебник был хорош тем, что, помимо картинок, обозначающих слова, в нем имелась еще и их английская транскрипция, что очень сильно помогало.

Большую часть ночи я попеременно изучала то пособие, то азбуку, а когда уставала, устраивала физкультминутки, делая всевозможные упражнения. Так продолжалось, пока глаза не начали слипаться. Зато никаких ненужных мыслей уже не осталось. Забралась под одеяло и мгновенно провалилась в сон, из которого выдернула Дейра, принесшая поднос с завтраком.

Ночные штудии не пропали даром. Я вполне разборчиво смогла поздороваться, чем вызвала полный восторг Дейры. А вместо булочки-нарги в этот раз мне перепало что-то вроде большого трюфеля, обсыпанного кисло-сладкими желтыми кристаллами.

Джейк после завтрака приходил не сразу, и я, пользуясь случаем, решила провести полную ревизию сумки. Как и у любой женщины, в ней у меня был целый склад полезных и бесполезных вещей, в том числе и запасные трусы. Мама с детства приучила менять белье каждый день, вот я и таскала их с собой на тот случай, если придется заночевать не дома. Сейчас пришлось очень кстати. Вечером надевала чистые, а грязные стирала и вешала сушиться на спинку стула.

Сев на кровать, я вытаскивала содержимое сумки и раскладывала на покрывале, отделяя нужное от ненужного. В первую кучку попали запасные носки и колготки, ручка, обезболивающие таблетки, косметичка, расческа, упаковка бумажных носовых платков, коробочка тампонов. На дне нашлись несколько помятых конфет, пластырь, зажигалка, пилка для ногтей, маленький роликовый дезодорант, начатая пачка жвачки и пара презервативов — ну мало ли… на всякий случай.

В бесполезное попало то, что еще пару дней назад было безусловно необходимым: кошелек с деньгами и банковскими картами, паспорт, права, ключи от квартиры и от машины. И телефон, без которого шагу не могла ступить. Сейчас даже в игрушки на нем было не поиграть, потому что разрядился и выключился.

Ценность вещей так относительна, хмыкнул снисходительно капитан Очевидность.

Вопросов к Джейку за вчерашний день и половину ночи накопилось много, но когда он пришел, я выбрала то, что интересовало больше всего.

— Скажи, как вообще получается, что сюда засасывает попаданцев? Судя по всему, это началось не вчера, раз тут уже такая система образовалась?

— Не вчера, — кивнул он. — Точно, конечно, не рассказывают, данные засекречены. Но насколько мне удалось выяснить, около ста лет назад в результате научного эксперимента произошла катастрофа. Я не слишком силен в физике, но это как-то связано с пространством и временем. Может, помнишь, одно время было много шуму из-за адронного коллайдера? Боялись, что при его запуске получится мини черная дыра, которая пожрет землю и все остальное. Вот и тут получилось вроде того. Не черная дыра, но что-то пошло не так и сломалось.

— Выходит, этот мир более развитый, чем наш?

Мне так не показалось, но ведь я толком ничего и не видела, а те же неуклюжие «автомобили» могли быть напичканы электроникой по самое не балуй.

— Ну как тебе сказать? — задумался Джейк. — В чем-то да, в чем-то нет. Например, космос их интересует не больше, чем внутреннее строение бабочки — чисто теоретически. Практическую физику после катастрофы притормозили, от атомной энергии отказались. Серьезных войн здесь не было лет пятьсот, хотя случаются мелкие пограничные конфликты. Так что военная техника на уровне нашей Первой мировой войны. За исключением авиации, но она вполне гражданская. Медицина… где-то ушла вперед, но здесь нет многих наших болезней, зато есть совсем другие. Кстати, тебе после карантина сделают комплексную прививку, она практически от всех местных инфекционных болячек.

— Так бывает? — удивилась я. — Чтобы от всех сразу?

— Не знаю точно, как работает эта вакцина, но она подхлестывает иммунитет. Если и подцепишь что-то, то переболеешь в легкой форме. Электроника, бытовая техника, производство где-то обогнали, где-то отстали. С общественной точки зрения — нормальный такой капитализм. Коррупция, переделы собственности, жесткая конкуренция. Но крепкое социальное обеспечение. В общем, все узнаешь постепенно. Ну так что, будем заниматься дальше?

Джейк на секунду положил руку мне на плечо, и я на ту же самую секунду зависла, пытаясь понять, что значил этот жест — для него и для меня.

— Мне нужен словарь, — капризно потребовала я через неделю. — Этот… англо-вардский. Или наоборот. А лучше и то и другое. И книга какая-нибудь детская, чтобы читать.

— Откуда я тебе его возьму? — фыркнул Джейк. — Как выйду из карантина, принесу свои распечатки. И книгу найду. Я пособие это год писал, а потом еще год добивался, чтобы его издали для центра. А потом учебник. До словаря вот только сейчас руки дошли.

— Так это ты все составил? Какой же ты молодец! — от восторга я чуть не бросилась ему на шею. — А что было раньше?

— А ничего не было, — он слегка смутился, но я видела, что доволен. — Вообще ничего. У других и сейчас нет, только у нас. До меня в карантине работал с нашими один пожилой мужчина, потом ушел на пенсию. И еще один преподаватель в центре, он и сейчас там. Все было устно. Печатные буквы запоминали по плакатам, письменные срисовывали с доски.

— И так сто лет! — ужаснулась я. — Тогда понимаю, почему сорок процентов не могут сдать экзамен. Это же очень сложно — так учить язык.

— Есть еще несколько местных учителей, но они ведут только разговорные занятия.

— Почему нельзя было издать учебники раньше? — не отставала я. — Разве государство в этом не заинтересовано — чтобы мы научились и работали?

— Вопрос риторический, — Джейк приложил указательный палец к губам и тут же его убрал. — Так что пока придется обойтись без словарей.

Ясно. Значит, я не ошиблась, в комнатах микрофоны, а может, и камеры. Только какой в этом смысл? И что за секреты такие? Боятся, как бы попаданцы не организовали тайные общества и не устроили революцию? Ладно, поговорим об этом потом, когда выйдем отсюда.

— Не переживай! — он погладил меня по плечу. — Ты и так просто молодец. Мы с Дейрой и с доктором Стирром говорили вчера о тебе, они оба здесь давно, но ни разу не видели, чтобы кто-то вот так с ходу бросался учиться. Вместо того чтобы…

— Страдать и рыдать? — я упала на кровать и уткнулась носом в подушку. — Джейк, ты правда думаешь, что я такая железная баба? Что мне все нипочем? Да я прячусь в это от страха и от боли. От мыслей о том, что никогда не вернусь домой, не встречусь с близкими людьми, больше не увижу ничего из того, что любила. Мне п…ц как хреново.

Последнюю фразу я сказала по-русски, но он, надо думать, понял. Сел рядом, погладил по голове.

— Я понимаю, Вера. Но ты хотя бы нашла способ, как не дать тоске взять над тобой верх. Если б не карантин, было бы проще. Сразу окунуться в новую жизнь, приспосабливаться к ней, как-то выживать — тут некогда лить слезы. А так четыре стены и ты наедине со своими мыслями. Хочешь честно? Я думал о том, как покончить с собой. И даже попытался, но…

Ясно, тебе не позволили этого сделать. Теперь понятно, зачем наблюдение.

— Похоже, ты так и не смирился, Джейк. Работа, работа и снова работа? Лишь бы ни о чем не думать?

— Да, наверно… — помрачнел он.

С моей стороны это было жестоко — выплескивать свое отчаяние после его признания, да еще таким тоном. Я прикусила язык, но слишком поздно.

— Зайду вечером, Вера.

Дотронувшись до моей руки, он вышел.

Что называется, почувствуй себя свиньей.

Уж если мне, у которой никого, кроме нескольких не слишком близких подруг, хотелось выть волком, то каково же было ему? Я знала, что у Джейка осталась дома любимая девушка, на которой он собирался жениться. О семье и друзьях мы не говорили, но наверняка он скучал и по ним.

Точно так же, как сейчас пряталась в учебу, раньше я с головой ныряла в работу, спасаясь от одиночества. У меня всегда хватало знакомых и приятелей, потому что хорошо умела слушать и не слишком много болтала сама, но четко обозначала границы, за которые не позволяла заходить никому. Алена, школьная подруга, вышла замуж и жила во Владивостоке, поэтому в последние годы единственным моим близким человеком была мама.

Мужчины? Видимо, та же самая черта не позволяла мне по-настоящему влюбиться. Либо френдзона, либо просто секс. А тот единственный раз, когда показалось, что наконец-то влюблена… Судя по тому, как быстро излечила меня Валькина измена, действительно показалось. Да, мне не хватало близости — но не его самого.

Чувство неловкости из-за сказанного Джейку не проходило. Я пыталась зарыться носом в пособие, но оно само по себе было вещественным подтверждением моих слов.

— Все хорошо? — забеспокоилась Дейра, когда принесла обед. — Не больна?

— Нет, — вздохнула я, сворачивая кусок лепешки в ложку. — Все хорошо.

Я уже понимала простые предложения, могла задать вопрос и ответить. Каждый раз, когда она заходила, хваталась за блокнот, чтобы записать новые слова и выражения. Но сейчас не хотелось.

Доктор Стирр, абсолютно лысый румяный весельчак, навещавший меня через день, задал тот же вопрос. Обычно он измерял мне температуру, заглядывал в горло, считал пульс и слушал дыхание чем-то отдаленно напоминающим фонендоскоп, а потом я пытала его о том, как называются детали человеческого организма, тщательно записывая. Пришлось свалить все на женское недомогание, что, кстати, было правдой. Обычно меня накрывало не настолько сильно, но в подобных условиях — ничего удивительного.

Джейк так и не пришел. Сначала я подумала, что обиделся, затем сообразила: он все-таки на работе, а значит, эмоциям тут не место. Вероятно, какие-то неотложные дела. Конечно, я могла позвать его через Дейру, но, по большому счету, особой причины не было, а извинения подождали бы до утра.

Я лежала на кровати и перечитывала главу об административном управлении в городах, которая никак не хотела укладываться в голову. Решила, что вернусь к ней позже, и перешла к следующей — о личных и семейных отношениях. Это было уже поинтереснее.

Из прочитанного следовало, что интим в Рэлле допустим с шестнадцати лет по добровольному согласию, а в брак можно вступать с восемнадцати. Аборты категорически запрещались, разводы разрешались, но повторный брак был доступен только для вдов и вдовцов. Отдельным пунктом стояли отношения между попаданцами из разных миров. Они не возбранялись, однако на заключение брака с местным жителем требовалось особое разрешение.

5.

Видимо, подобное чтение на ночь в сочетании с гормональным всплеском наконец подкинуло настоящий эротический сон, со всеми деталями и подробностями, кроме одного момента. Лица своего партнера я так и не разглядела, поскольку происходило действие почти в полной темноте.

После разрыва с Валентином тело никак не желало с этим смириться, требуя того, что исправно получало пусть не каждую ночь, но несколько раз в неделю точно. Оно хотело ласк, поцелуев и слов, разжигающих до самого настоящего пожара. Хотело близости всеми возможными способами, оргазмов и ленивой расслабленности после. Я злилась, но навстречу не шла: мириться не собиралась, а снимать в баре парня на ночь — это было ну совсем не в моих привычках.

Конечно, я могла обойтись и своими силами, но всегда считала это суррогатом. Обманом — как фантик без конфеты. Тело мстило — вступало в преступный сговор с мозгом, и тот ночами подбрасывал такие сны, что я просыпалась с отчаянно колотящимся сердцем, мокрая с головы до ног. Сначала главный героем этого порно-сериала был Валентин, что бесило меня до крайности, а потом стали появляться и другие персонажи приятных типажей. Но вот так — черную кошку в темной комнате — показали впервые. Определенная прелесть в этом была, но все же больше досады.

Дейра, видимо, желая хоть чем-то утешить, принесла к завтраку что-то новенькое — завитушку из слоеного теста с жирным желтым кремом.

— Это всем? — ткнула я пальцем в подарок.

— Нет, — улыбнулась она. — Тебе.

— Спасибо. Буду толстая, — вздохнула я.

— Не будешь! — возмутилась Дейра. — Ты худая.

Совсем худой меня назвать было сложно, но по сравнению с ней я действительно выглядела дистрофиком, которого хочется немедленно накормить.

Наконец появился Джейк.

— Извини меня, — попросила я сразу же, как только он вошел. — Не хотела тебя обидеть.

— Да ты и не обидела, — он пожал плечами. — Все так и есть. Я действительно до сих пор не привык к этому миру. Отвлекаюсь работой, тем, что помогаю другим. Вчера вот не пришел к тебе, потому что возился с новеньким. Очень проблемный. Пожилой китаец, почти не говорит по-английски. Да еще и с диабетом. Просидел с ним до ночи. Теперь столько внимания тебе уделять не смогу, ему больше надо. Да и поход наш в город откладывается как минимум на неделю.

— Ну что поделаешь…

Это было обидно, но я хотя бы могла успокоиться на тот счет, что якобы задела его.