Клуб попаданцев

— Пойдемте. Я вам все расскажу.

И в этот момент мне как-то вдруг стало ясно: происходящее не сон и не кома. Но что тогда? Оставалось только идти за своим провожатым и надеяться, что он действительно все объяснит.

— Сюда, Вера.

За дверью в конце коридора оказалась кабина лифта. Не «Отис», конечно, но вполне приличный. Джейк нажал кнопку, и мы поехали вниз, куда-то в преисподнюю. Выйдя из лифта, снова долго шли по коридору, пока не очутились у выкрашенной в зеленый цвет решетки. На дребезжание звонка с той стороны появилась чудовищных габаритов женщина в знакомой черной одежде. Джейк что-то сказал ей, та кивнула и открыла врезанную в решетку дверь.

Тюрьма? Меня посадят в тюрьму за то, что ходила по газонам?!

Джейк рассмеялся в ответ на мой испуганный вопрос.

— Это карантин. На двадцать дней. Так положено по закону.

Карантин? Ну… логично. Видимо, я не одна такая, кого занесло сюда неведомой силой, если разработали специальную процедуру. Наверняка и Джейк через это прошел.

Он остановился у одной из нескольких одинаковых дверей и открыл замок, вставив в отверстие ключ-трехгранник.

— Это ваша комната. Выходить из нее нельзя. Да вы и не сможете.

Хоть и не тюрьма, но карантин мало чем от нее отличался. Четыре стены и взаперти. Интересно, а что дальше — через двадцать дней?

— Здесь душ и туалет, — Джейк показал на приоткрытую дверь слева. — Еду вам будут приносить три раза в день, постель меняют раз в пять дней. Прачечная не предусмотрена, придется стирать белье в раковине. Давайте присядем, Вера. Я понимаю, что вы сейчас испытываете, все это мне знакомо.

Поставив в угол сумку, я села на узкую кровать, накрытую синим покрывалом, а он на стул у маленького столика. Кроме этого, в комнате не было больше никакой мебели.

— Сначала я думала, что это сон. Или, может быть, кома. Но…

Хотя в школе по английскому у меня была пятерка, владела я им не слишком хорошо. Читала почти свободно, понимала тоже неплохо, а вот говорила без практики неуверенно.

— Все так думают, — усмехнулся Джейк. — Но нет. Это реальность. Другая реальность. Существует множество миров. Все они находятся в одной точке пространства, но в разных временных потоках. Этот мир — своего рода хаб. Здесь довольно часто происходят некие завихрения этих самых потоков, и обитателей окрестных миров затягивает сюда. Только в одну сторону. Поэтому, Вера, придется смириться с тем, что обратной дороги нет.

Это прозвучало с такой буднично-равнодушной интонацией, что я окунулась в слова Джейка с головой. И поняла: рыпаться бесполезно. Лучше сразу перескочить через все стадии принятия горя к последней — к собственно принятию. Каким бы диким бредом это ни звучало.

— Сейчас вы, наверно, думаете, что все похоже на бред, — видимо, мысли проступили у меня на лбу. — И мне тоже так казалось. А когда понял, что все происходит в действительности, долго не мог свыкнуться с этим. Особенно учитывая, что в тот день собирался сделать предложение своей девушке.

— Какой ужас, — невольно ахнула я. — И давно вы здесь?

— По местному времени четыре года. Сколько по нашему — даже не знаю, тут принципиально другая система счисления. Первое время было очень тяжело, потом постепенно успокоился, приспособился. Начал работать здесь, в карантине. Помогаю осваиваться попаданцам из нашего мира.

Он сказал «accidental travelers», но я припомнила термин, которым обозначали подобных бедолаг в нашей литературе и в кино. Этот жанр мне совершенно не нравился. Разве могла я подумать, что сама стану такой вот… попаданкой?

Бедный Джейк! Я-то ладно, у меня никого. Мама умерла два года назад, отец о моем существовании, по ее словам, и не подозревал. Ни бабушек, ни дедушек, никакой другой родни. С Валентином я очень вовремя порвала. Даже кошки не было. Подруги? Не настолько близкие, чтобы сильно убиваться из-за моего исчезновения. Разве что работа… Кому достанется «Малинка» и все остальное? Государству? Или найдется внезапно какой-нибудь родственничек? Хотя должно пройти время, чтобы меня признали умершей. Я не представляла, сколько именно. Теперь ведь и у гугла не спросишь.

Как бы там ни было, если обратно не вернуться, то и ломать голову на этот счет нет смысла. Надо как-то устраиваться здесь. Похоже, к попаданцам в этом мире относятся лояльно, да и на помощь Джейка можно рассчитывать.

— Скажите, а что будет дальше — когда карантин закончится? Кстати, карантин — это чтобы мы не занесли сюда наши болезни?

— Да, — кивнул Джейк. — Власти Рэллы относятся к этому очень серьезно. Рэлла — вся планета. Она состоит из двух больших материков, Варды и Нирсы, между ними два океана. Мы находимся в Варде, в городе Сэлл. Это столица страны Рир.

— Боюсь, сразу не запомню, — хныкнула я. — У меня плохая память на названия.

— Ничего, со временем. Я принесу вам пособие для попаданцев на английском. Все равно заняться больше будет нечем. Успеете выучить наизусть. Тем более если потом захотите работать, придется сдавать экзамен не только на знание языка, но и местных реалий.

— А если не захочу? — на всякий случай уточнила я, поскольку не представляла, кем тут смогу работать.

— Тогда будете жить в общежитии на пособие. Хватит, чтобы не умереть с голоду, но не более того.

— Ясно, — вздохнула я.

Ну а что, все логично. С какой стати государству кормить армию нахлебников, которые не хотят или не могут работать? Пусть скажут спасибо, что не дают умереть с голоду под кустом. В общежитии этом, небось, в каждой комнате человек по десять живет. Или больше.

— Все не так страшно, Вера, — Джейк снова понял меня правильно. — После карантина вы будете в течение года жить в центре помощи попаданцам. Там довольно неплохие условия. Комнаты на троих, соседей подбирают так, чтобы двое были из одного мира, третий из другого. Каждый день занятия языком и социальная адаптация. Пособие небольшое, но питание за счет государства. По выходным можно свободно выходить. Потом экзамен. Кто не сдаст, тех отправляют в загородный лагерь. Фактически это резервация. Раз в год разрешают подать заявку на пересдачу экзамена, но редко кто использует эту возможность.

— Ясно, — повторила я. Что тут было еще сказать? — А много нас таких?

— В карантине сейчас пять человек. Все из разных миров. В центре помощи около ста. А всего в Рэлле попаданцев примерно десять тысяч. Из них четыре тысячи живут в лагерях. Их двадцать в разных местах.

— Ого! — ничего себе завихрения, которые натащили столько народу! — А сколько из нашего мира?

— Точно не скажу, — сдвинул брови Джейк. — Сотни четыре, может, немного больше. Знаю только то, что в центре сейчас наших семнадцать человек.

Мы говорили обо всем этом всерьез. Да, я уже не думала, что это сон, бред или видения в коме. Но оттенок нереальности все равно не исчезал. Рассудок сопротивлялся до последнего.

— Вера, я не буду пока рассказывать вам подробности. Того, что вы уже узнали, и так слишком много, чтобы переварить сразу. Сейчас вам принесут обед, а потом постарайтесь хоть немного поспать. Понимаю, вряд ли получится, но все же попытайтесь. Это лучшее, что вы можете сделать. Завтра я приду к вам с утра, и вы зададите любые вопросы. Хорошо?

— Да, конечно, — кивнула я. — Постараюсь. Скажите, Джейк, а откуда вы?

— Из Касуарины. Это маленький городок на северо-западе Австралии. А вы?

— Из Австралии? Ничего себе! А я из России. Из Санкт-Петербурга.

— Ну я тоже могу сказать, что ничего себе, — усмехнулся Джейк. — Всегда хотел попасть в Россию. Казалось, что это какая-то сказочная страна.

— А мне казалось, что Австралия сказочная. Кенгуру, коалы, утконосы.

— А еще куча всякой ядовитой и опасной дряни. Большая часть континента — пустыни и болота. Не самое комфортное место для жизни. Хотя сейчас мне кажется, что лучше не бывает.

— Понимаю…

— Ну, до завтра, Вера. Да, кстати, туалет может показаться странным, но только по форме. А так все то же самое. Дернуть за цепочку. Если что-то срочно понадобится, у двери кнопка вызова персонала.

— До завтра, Джейк, — и тут я спохватилась. — Подождите! А как же тот мужчина, который меня сюда привел? Ведь он был рядом со мной. Ему не надо в карантин?

— Он получил предписание в течение двадцати дней находиться дома и ни с кем не общаться. Если нарушит, на год сядет в тюрьму.

Коснувшись моего плеча, Джейк вышел. Издевательски клацнул замок. Я осталась одна.

Да… капитально попала. По полной программе попадалово.

Встав с кровати, я подошла к двери, осторожно подергала ручку.

Заперто.

Я, собственно, никуда и не собиралась. Карантин так карантин. Да и куда идти? Везде одинаково чужой мир. А до дома не доберешься, не добежишь.

Упала обратно на кровать, уткнулась в подушку, пахнущую сухой травой, и плакала, пока слезы не иссякли сами собой.

Теперь можно было рассуждать более-менее спокойно. Насколько это вообще реально в данной ситуации.

Вряд ли кто-то назвал бы меня бой-бабой, из тех, которые на скаку останавливают коней и тушат избы. Всеми своими достижениями я была обязана вовсе не наглой нахрапистости, а умению наблюдать, анализировать и извлекать максимум выгоды из обстоятельств.

Вспомнив названные Джейком цифры, я прикинула пропорцию. Из десяти тысяч попаданцев четыре тысячи жили в лагерях. Сорок процентов. Многовато. Вряд ли каждые два человека из пяти сюда попавших были слабоумными или раздолбаями, которые работе предпочитали прозябание в резервации на крошечное пособие. Скорее, экзамен был непростым, а года не всем хватало, чтобы подготовиться к нему на должном уровне. Судя по тем нескольким фразам местного языка, которые я услышала, освоить его — задачка не из простых.

По цепочке я вспомнила и о мужчине, который эти самые фразы произнес.

Йар… Мне даже имя его толком не повторить. Не повезло парню. Вот уж точно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Помог мне, а теперь будет двадцать дней безвылазно сидеть дома. Это по-местному двадцать, интересно, сколько в пересчете на наше время? Если уж Джейк толком не знает, то, видимо, так и останется тайной.

Впрочем, это тоже теперь не имеет значения. Придется привыкать к другим дням… и годам.

Пожалуй, стоило подружиться с Джейком. Не имело смысла ждать, когда карантин закончится, чтобы начать учиться. Времени мало, терять его — глупость. Надо расшибиться в лепешку, но сдать этот чертов экзамен. Работы я не боялась, а вот жить в каких-то трущобах, да еще и впроголодь — ну уж нет! Попрошу Джейка, чтобы он уже завтра начал потихоньку меня учить. Или пусть принесет учебник, хотя бы какую-нибудь детскую азбуку. И пособие это для попаданцев вызубрю от корки до корки. Повезло еще, что в школе учила английский, а не французский или немецкий.

Тут дверь открылась, и та самая огромная бабища в черном внесла поднос с обедом. Поставила на стол, сказала какую-то длинную фразу и вышла. Несмотря на ее грубый голос, это все равно прозвучало песней. Господи, как же можно все запомнить?

Так, спокойно. Шесть тысяч человек смогли, значит, и я смогу. Главное, не скулить и не думать, что ничего не получится.

Изучение местных реалий я начала с обеда. Первым сюрпризом стало то, что ложки не было, а вилка оказалась двузубой. При этом в металлической миске исходил паром то ли густой суп, то ли жидкое пюре.

Хлебать через край? Или, может, вилкой? Да, надолго хватит.

На подносе лежала, помимо всего прочего, большая тонкая лепешка из твердого теста. Подумав, я отломила от нее кусок и сложила лодочкой. Получилась вполне так ложка. Она же и хлеб. Сначала было неудобно, но потом я приноровилась. В горячем пюре лепешка моментально размокала и становилась очень вкусной. Да и само оно тоже было вполне так ничего. По вкусу напоминало разваренную с копченостями фасоль.

Второе снова загнало меня в тупик. Нет, кусочки вполне елись вилкой, но вот что это было такое, я так и не поняла. Мясо, рыба, птица? Понравилось не очень, но и отвращения не вызвало. Запив все это уже знакомым еловым псевдокофе, я подумала, что первый опыт можно считать удачным.

3.

После обеда я изучила туалет. Джейк не соврал — обычный ватерклозет, только форма унитаза странная: наклонный уходящий в стену конус с пластиковым подобием стульчака. Не слишком удобно, хотя, скорее, непривычно. Дернула за цепочку — с предательским ревом хлынула синяя пенная жидкость, от запаха которой защипало в носу. Надо думать, это был смыв и антисептик сразу.

Как ни странно, мне все же удалось уснуть, несмотря на хоровод мыслей в голове и жесткий матрас. Снилось, что Валентин пришел с очередной внеплановой проверкой, обнаружил еще миллион нарушений и с ехидной ухмылочкой пишет акт о приостановке деятельности. О закрытии то есть. И не на три месяца, а навсегда.

Проснулась я в ужасе, но с последней надеждой, что мир, куда меня затянуло… как же его? Рилла? Нет, Рэлла… что мир этот тоже приснился. Но нет, к сожалению. Клетушка три метра на полтора, без окна, с синеватой лампой под потолком. Даже не поймешь, день еще или уже ночь. Принесут ужин — значит, вечер.

Не успела об этом подумать, как дверь открылась. Снова вошла надзирательница с подносом, и я решилала, что стоит с ней познакомиться. Лишним точно не будет.

Процедура уже была опробована на Йаре, сработало и на этот раз.

— Дейра, — тетка ткнула себя пальцем в грудь и удивленно улыбнулась. Видимо, далеко не все попаданцы оказывались такими коммуникабельными.

После этого она заговорила, быстро-быстро, ободряюще похлопывая меня по плечу. Я не понимала даже смысла, но все равно кивала и улыбалась в ответ. Возможно, она пыталась утешить и уверяла, что все будет хорошо. Хотелось бы верить.

Пока я ела с помощью вилки и лепешки нечто напоминающее тушеные овощи, Дейра сходила куда-то и вернулась с круглой булочкой. Положила ее передо мной и показала на кружку с двумя ручками, наполненную чем-то горячим, бледно-зеленого цвета. Улыбнулась еще раз и ушла.

Так, этого, похоже, в меню не значилось. Как там про ласкового теленка? Двух маток сосет?

Кто молодец? Вера молодец.

Надломив булочку, я обнаружила внутри мелкие темно-лиловые ягоды, похожие на малину. Тесто оказалось несладким, ноздреватым и немного липким, но в целом мне понравилось. Прихлебывая зеленый «чай», который вообще не вызвал никаких ассоциаций, я задумалась в сугубо практическую сторону.

Раз есть еда и напитки, значит, есть и те, кто их готовит. Не только для личного потребления, но и для тех, кто не умеет или кому некогда. Общепит был всегда и везде. В нашем мире, конечно. Но и в этом наверняка тоже. Следовательно, Вера Николаевна без работы не останется. Разумеется, если выучит чертов язык и сдаст чертов экзамен.

Надо будет обо всем подробно расспросить Джейка. Как вообще попадают на работу благополучно преодолевающие этот рубеж.

— А ты умница, — изумленно покачал головой Джейк, выслушав меня.

В английском языке нет разницы в обращении на «вы» и на «ты». Считается, что эквивалентом нашему «ты» служит переход к использованию личных имен, однако мы сразу представились друг другу без фамилий. Тем не менее официальность и дистанция указывали на «вы». Сейчас они вдруг исчезли. Я словно разговаривала с парнем-приятелем. И если вчера стеснялась своего кривого английского, особенно когда с мычанием выкапывала из памяти нужные слова, то сейчас это стало неважно. Главное — мы понимали друг друга.

— Значит, ты повар?

— Нет. Бармен. Но вообще у меня был свой ресторан. И два кафе. И бар.

— Вот это да! — Джейк аж присвистнул. — Бизнес-леди. В тебе видна хватка. И характер. Обычно женщины, когда попадают сюда, закатывают истерики, а мужчины грязно ругаются. Хотя бывает, что и мужчины рыдают. А ты…

— Ну я тоже вчера поплакала. Но не вижу смысла продолжать. Плакать.

— Согласен. После экзамена проводят собеседование, где надо рассказать, чем ты занималась дома, что еще умеешь делать. Если профессия пригодна здесь, найдут место. Если нет, предложат специальности, которым можно научиться. Но тебе волноваться нет смысла, тут есть и рестораны, и бары. Так что без работы точно не останешься.

— Да, — вздохнула я. — Если экзамен сдам.

— Думаю, сдашь. Никто не требует идеального знания, тем более всего через год. Если по нашим меркам, то нужно примерно А2. Чуть больше самого начального. Больше придираются к знаниям реалий, но это ты точно выучишь, — Джейк положил на стол толстенькую книжечку в бумажной обложке. — Она на простом английском, если что-то не поймешь, спросишь. По языку учебник я тебе принесу, но можем потихоньку начать прямо сейчас.

— Спасибо, Джейк, — мне захотелось броситься ему на шею, но я сдержала этот нелепый порыв. — Мне показалось, это очень сложный язык.

— С точки зрения грамматики — довольно простой, — возразил он. — Намного проще английского. А вот фонетика — это да… Каждый гласный звук может быть в трех вариантах по высоте и двух по длительности, от этого зависит значение слова. Плюс в том, что слова в основном односложные, редко двухсложные. Поэтому у большинства из них всего…

— Шесть вариантов, — мгновенно подсчитала я. — Всего лишь!

— Это падежи, — успокоил Джейк. — Не разные слова. Шесть падежей — шесть форм. Ну что, приступим?

— А ты случайно не учителем был дома? — немного нервно усмехнулась я.

— Почти угадала. Окончил университет и должен был преподавать в школе английский язык и литературу. В следующий раз принесу бумагу и ручку, чтобы ты могла сразу учиться писать, а пока начнем устно. Запоминай. «Я» — «ир», с кратким «и» на низком тоне…

Грамматика местного языка действительно оказалась на редкость приятной. Чтобы разобраться с ее азами, хватило часа. Три времени глаголов, два числа, два рода — мужской и женский. Все. Изменяемые формы образовывались прибавлением к слову окончания из одного гласного звука. Падежи примерно соответствовали нашим, только шли в другом порядке.

А вот с произношением все обстояло не так просто. После долгих мучений мне наконец удалось повторить правильно все звуки, даже зловредный «р» из глубины горла. Но нужная высота гласных никак не давалась.

— Представь, что на низком тоне ты стоишь на всей ступне, — посоветовал Джейк. — На среднем немного приподнимаешь пятку, а на высоком встаешь на цыпочки.

Представить не получилось, но когда я попробовала проделать это на самом деле, склоняя по падежам все то же местоимение «я», неожиданно вышло. Осталось только запомнить, в каком порядке идут падежи, и не забывать, что помимо высоты меняется и долгота гласных.