Клуб попаданцев

— О чем вчера читала? — спросил Джейк. — Вопросы есть?

— Об отношениях и браке. Скажи, а часто попаданцы женятся на местных? И замуж выходят?

— Бывает, но редко.

— Почему? — удивилась я. — Что мешает — менталитет или физические различия?

— И то и другое. Представители всех миров, и этого в том числе, антропоморфны. Анатомические различия если и есть, то незначительные, сексу никак не мешают. А вот с точки зрения генетики — несовместимость. Эти пары бесплодны.

— Так вот почему нужно специальное разрешение, — помолчав, сказала я.

— Да. Пара должна подтвердить осознанность того факта, что брак будет бездетным. Любовь любовью, но люди смотрят в будущее. Прагматически смотрят. Дети здесь имеют особую ценность.

— А… усыновление?

— Большая редкость. Отказаться от ребенка немыслимо. А если вдруг остается сиротой, забирают родственники или друзья. На всю Варду один приют, но там дети с серьезными болезнями, за которыми невозможен домашний уход.

Ощущение было таким, словно у меня отобрали последний шанс на личное счастье. Дома казалось, что все успею, впереди еще полно времени, встречу мужчину, которого полюблю по-настоящему, выйду замуж, рожу детей. И вдруг в один момент шансы на это свелись практически к нулю.

Кто-то из своих? Очень сомнительно, учитывая, что нас на всю планету четыре сотни, включая женщин и стариков. Джейк? Он, конечно, симпатичный и мне нравится, но… Положа руку на сердце, нравится чисто по-приятельски. Даже тот парень, который поймал меня в парке на газоне и привел в карантин, вызвал больший женский отклик. Да и сам Джейк, несмотря на дружелюбие, глазами меня что-то не жрал. Хотя объективно я женщина вполне привлекательная. Может, пользуясь служебным положением, уже нашел себе пару?

— А у тебя есть девушка? В смысле, здесь?

— Нет, — он забавно сморщил нос, как кролик.

— За четыре года никого?

Тактичность, Вера Николаевна? Нет, не слышали. То есть слышали, но в другом мире. А тут на войне как на войне.

— Ну почему? Были. Я ж нормальный мужчина, не какой-нибудь…

Задрот, хихикнула я про себя.

— Только ничего серьезного. Понимаешь… — Джейк отломил кусочек булочки, которую я не успела доесть, прожевал рассеянно. — Об этом в пособии нет, потому что на экзамене не спрашивают. Местные бабы, да и мужики тоже, охотно трахаются с нами, — он сказал не «fuck», а «screw», да еще и сопроводил смачным жестом. — Но не более того.

— Ну ясное дело, — хмыкнула я. — Никаких тебе случайных нежелательных беременностей. Очень ценно, учитывая, что аборты запрещены. А любовь и семья — это со своими. Чтобы много деточек. А что, венерических болезней здесь нет?

— Есть, но не опасные. За неделю проходят, как насморк. А к нам вообще не пристают. Так что у нас в этом плане двойная ценность.

— Как-то обидно. Нет, не про венерические болезни, а что нас рассматривают исключительно как сексуальные объекты.

— Да, — кивнул Джейк. — Формат onlysex. Обидно. Но ничего с этим не поделаешь. Или принимаешь, или любишь сам себя. Среди попаданцев пары бывают, но ты же понимаешь, это чаще от безысходности. Выбор невелик.

Ну ясное дело, мрачно подумала я, в поле и жук мясо. В общем, не клацай клювом, ворона, хватай Джейка, пока не убежал. Стерпится — слюбится.

Вот только как это сделать? Мне ни разу в жизни не приходилось проявлять инициативы в отношениях. Ну что ж, придется, видимо, и этому научиться. Раз его до сих пор не подобрали, значит, конкуренции не будет. Если, конечно, в ближайшее время не занесет сюда еще какую-нибудь красотку фертильного возраста.

Я не догадалась отмечать в блокноте проведенные в карантине дни и, разумеется, сбилась со счета уже на второй неделе. Хотя по неделям их здесь и не считали. Солнце и луна были те же самые, что и в нашем мире, но систему времени к ним привязать почему-то не додумались.

В основе подсчетов стояло некое сакральное число двадцать. В сутках двадцать часов, в месяце двадцать суток, в году двадцать месяцев. И если в сутки еще худо-бедно вмещался цикл дня и ночи, то понятие времен года отсутствовало. То есть они были, конечно, но без привязки по месяцам. Растаял снег, стало тепло — значит, наступила весна. Ну и начало календарного года относительно времен года постоянно смещалось, отставая от года астрономического. Это могло показаться странным и неудобным, но и местным жителям наверняка дикими показались бы наши шестьдесят минут, двадцать четыре часа и двенадцать месяцев.

То мне казалось, что сижу на карантине уже полгода, то наоборот — что и двух недель не прошло. Поэтому слова Джейка, забежавшего вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, прозвучали как гром с ясного неба.

— Ну что, Вера, собрала вещи?

— В смысле? — не поняла я.

— Все, кончился твой карантин. Завтра утром тебя отведут наверх, в общежитие. Жаль, я не смогу пойти с тобой. Но ничего, скоро увидимся. А там тебе все расскажет и покажет Мишель, наш преподаватель.

— А это мужчина или женщина? — уточнила я.

— Мужчина, — буркнул Джейк, сдвинув брови.

Да ладно! Намек на ревность? Серьезно?

Отношения наши с того разговора не продвинулись ни на шаг. Возможно, я и попыталась бы его сделать, прояви Джейк хоть капельку живого интереса. Но вешаться на шею парню, от которого не так уж и без ума? В общем, я решила подождать и понаблюдать. Может, в более свободных условиях, без прослушки-приглядки, он станет посмелее? Хотя кто сказал, что в центре за попаданцами не наблюдают?

— Какой-то не слишком продуманный карантин, — я перевела разговор на другую тему. — А если этот твой китаец чем-то болен в легкой или скрытой форме? Ты мог подцепить заразу и принести ее мне. А я сейчас потащу ее в общежитие.

— Персонала не хватает, — пожал плечами Джейк. — Да и накладки такие бывают редко — чтобы сразу двое попаданцев из одного мира. Сейчас все общежитие фактически посадят на мягкий карантин — на десять дней запретят выход в город. Но поскольку он и так разрешен раз в десять дней, а последний был вчера, это заметит только персонал. Так что не переживай.

Джейк ушел, и я занялась сборами, на которые ушло всего несколько минут. Да и что там было собирать — зубную щетку, расческу, трусы, пособие и учебник с блокнотом. Под ложечкой неприятно посасывало. На карантине было хоть и скучно, но стабильно и спокойно. А вот как сложится дальше?

Утром Дейра в последний раз принесла мне завтрак, потом пришел доктор Стирр. Осмотрел и сделал прививку, уколов в плечо чем-то вроде наших шприц-тюбиков.

— Желаю удачи, Вера.

— Спасибо! — я дотронулась до его руки принятым здесь жестом благодарности. — И вам.

Любопытно, но прощание в языке Варды не подразумевало новой встречи в будущем, только пожелание удачи или, реже, благополучия.

Интересно, придет ли Джейк проводить меня?

Не успела додумать мысль до конца, дверь открылась, и я разглядела его за мощной фигурой Дейры. Она проверила, все ли я забрала, сунула в руку очередную наргу, завернутую в бумажную салфетку, и довела до решетки. Там тоже пожелала на прощание удачи, а дальше мы пошли с Джейком вдвоем.

— Ну вот, Вера, — он открыл все тем же трехгранным ключом замок на двери лифта. — Нажимаешь на верхнюю кнопку и едешь в общежитие. Мишель уже ждет. Скоро увидимся, — и добавил, помолчав: — И пойдем в город… если не передумаешь.

— Это… будет свидание? — я все-таки решилась на провокацию.

— Как захочешь, — вывернулся Джейк.

Знала б я, чего хочу!

Вместо ответа просто поцеловала его в щеку. Реакцию отслеживать умышленно не стала, резко развернулась и зашла в лифт. Клацнула дверь, мягко подалась под пальцем большая круглая кнопка. Поехали…

Ждавший в холле Мишель оказался вполне так медведем. Здоровенный, как местные жители, под метр девяносто, косая сажень в плечах. За сорок, но из тех мужчин, которых возраст не портит. Кареглазый брюнет с припорошенными сединой висками и голливудскими чертами лица. Ярко выраженный мачо. В нем чувствовалась харизма, да и в целом он был достаточно привлекательным.

— Morning*!

И голос такой же — сексуальный, с хрипотцой и бархатным сабвуфером, резонирующим в животе.

Беспокойство Джейка было бы вполне обоснованным, если б не одно но.

Мне не понравился взгляд Мишеля — цепкий, раздевающий, откровенно оценивающий. И уверенный в том, что отказа не будет.

Да? Правда?

Ну уж нет, извините. Если б мы оказались вдвоем на необитаемом острое или последними мужчиной и женщиной на планете, я бы еще подумала. Может быть, даже и не очень долго. Но точно не вот так.

Блок против подобного траханья глазами я научилась ставить еще за стойкой «Малинки». И хотя уже три года занималась совсем другим, скилл никуда не делся.

— Доброе утро, — ответила я, расфокусированно глядя Мишелю на переносицу. — Меня зовут Вера.

Возможно, он был удивлен, не встретив мгновенного отклика, но виду не подал.

— Прошу, Вера, — последовал приглашающий жест в сторону длинного коридора. — Сейчас я покажу вам комнату и познакомлю с соседкой, а потом мы побеседуем.

*Morning (англ.) — (здесь) доброе утро

6.

— С соседкой? — переспросила я, когда мы пошли по коридору. — Джейк говорил, что в комнатах по три человека.

— Да, — кивнул Мишель, — обычно мы стараемся, чтобы в каждой комнате было по двое из одного мира, но не всегда получается. Почему-то от нас в последнее время затягивает больше мужчин. Две женщины из вашей комнаты покинули центр в прошлом месяце.

— Они сдали экзамен?

— Одна да, вторая нет. Ваша соседка спокойная и приятная, но у нее есть два недостатка, о которых я должен вас предупредить. Во-первых, она храпит, девушки на нее жаловались. А во-вторых, у нее есть хвост.

— Хвост? — Мишель говорил по-английски с сильным акцентом, и мне показалось, что поняла его неправильно.

— Да, маленький хвостик. В ее мире это нормально. К тому же он под одеждой.

— Ну я бы не сказала, что это недостаток. Кстати, как тут обстоит с одеждой? — я обратила внимание на то, что он был одет в такую же свободную длинную рубашку, как и остальные, но поверх узких белых брюк. — В моей вообще можно ходить?

— Можно, но если не хотите, чтобы на вас пялились на улице, лучше купить местную, когда получите пособие. Я могу вам показать недорогие магазины.

Ага, конечно, и ты тоже. Ну уж нет, подожду Джейка. Тем более в ближайшие десять дней выход мне все равно не грозит.

— Спасибо, — ответила я неопределенно, ни да ни нет.

— Соседку вашу зовут Зунно. Боюсь, сначала будет непросто, пока не начнете хоть немного говорить на языке Варды.

— Уже немного могу, — ответила я на этом самом языке. — И немного понимаю.

Лоб Мишеля собрался в шарпейские складки. Хотя бы уже только ради этого обалделого выражения стоило мучиться двадцать дней.

— Это вас Джейк учил? — вот тут ревность уже плеснула через край, причем не столько мужская, сколько профессиональная.

Да, мальчики, похоже, скучно с вами не будет.

— А что там было делать? — я пожала плечами. — Читала пособие, пыталась разговаривать с ним, а еще с охранницей и с доктором.

— Ну… хорошо, — он справился с собой на удивление быстро. — Значит, вам будет легче. Сегодня освоитесь, а завтра жду на занятия. Разговорный практикум у нас по два часа в день, общий для всех. Плюс час индивидуальных занятий раз в три дня.

— Странная система, — хмыкнула я.

— Ничего странного, — отрезал Мишель. — Сейчас наших в центре семнадцать человек. Бывает и больше. А преподаю я один, если не считать нескольких местных, которые просто разговаривают, но ничего не объясняют. Джейк помогает, когда не в карантине, но он больше по социальной адаптации. И у всех остальных так же. Вот ваша комната, — он остановился у двери с номером двадцать два: я уже успела запомнить цифры и числа.

На первый взгляд Зунно показалась самой обыкновенной женщиной лет сорока: среднего роста, худощавая, смуглая и темноволосая. Но когда она подошла ближе, чтобы познакомиться, и на нее упал свет из окна, я заметила кое-что свидетельствующее о ее неземном происхождении.

Во-первых, уши находились по отношению ко лбу заметно выше, чем у нас, во-вторых, зрачки, сузившись на солнце, превратились в вертикальные черточки. А еще у нее на пальцах не было ногтей. Хвоста под свободным платьем я, разумеется, не разглядела, но знание о его наличии дополняло картину.

Зунно пожелала нам хорошего утра, я ответила тем же. Приоткрыв рот, она звонко шлепнула нижней губой о верхнюю — видимо, это означало удивление, потому что последовал вопрос Мишелю, из которого я поняла лишь слово «карантин». Тот подтвердил: да, я только что оттуда.

Комната выглядела не слишком уютной, да и чего было ждать от общежития? В ней впритык помещались три кровати с тумбочками, шкаф, стол и три стула. Окно выходило в небольшой садик, а вдали за оградой виднелись деревья — тот парк, куда меня занесло неведомой силой.

— Оставьте сумку здесь, — предложил Мишель, — устрою вам маленькую экскурсию.

Мы снова прошли по коридору и спустились по лестнице на этаж ниже.

В большом зале рядом с холлом расположилась столовая. Время завтрака давно закончилось, до обеда еще было далеко, но за маленькими столиками все же сидело несколько человек.

— Еда по расписанию, — пояснил Мишель. — Но есть буфет, где можно что-то купить за деньги. Пособие выдают раз в месяц, перед выходным днем. После ужина в столовой собираются пообщаться, потанцевать. По желанию, конечно. А с той стороны — учебные помещения. Большие — для групповых занятий, маленькие — для индивидуальных. Вот этот класс, — он показал на первую дверь, — ваш, запоминайте. Общие занятия сразу после обеда. А на личное придете завтра вот сюда, в десять часов утра.

Маленький кабинет оказался свободным, и Мишель показал его мне. Там не было ничего, кроме стола, двух стульев и стеллажа у стены.

— А в саду можно гулять? — спросила я, посмотрев в окно.

— Да, конечно. Выход на первом этаже рядом с лифтом. Еще там есть спортзал, но сейчас его ремонтируют. Вот, собственно, и все. Найдете дорогу обратно?

Экскурсия действительно получилась куцая. Столовая и учебные классы — больше ничего. Было бы на что смотреть. Да и обещанной беседы я что-то не заметила. Или он понял, что со мной каши не сваришь?

Поднимаясь по лестнице на третий этаж, я снова подумала о странной системе обучения. Каждый день разговорный практикум — это, конечно, хорошо, но ведь у всех разный уровень. Кто-то с нуля, а кто-то уже готов сдавать экзамен. А индивидуальные занятия всего по часу через два дня на третий. Понятно, Мишель один на семнадцать человек, или даже больше. А всего в центре около ста попаданцев из девятнадцати миров. Держать больше преподавателей слишком накладно? Или нет желающих? Хотя откуда их взять? Только что окончившие курс знают язык еще слабо, а те, кто живут здесь долго, и так имеют работу. Я бы точно не захотела этим заниматься.

Первая неделя, то есть десять дней — я старательно пыталась привыкнуть к местному счету времени — прошли как в тумане. С одной стороны, каждый день, насыщенный событиями, казался бесконечным. С другой, события эти были крайне однообразными, поэтому, обернувшись назад, я удивлялась, куда исчезает время.

С соседкой мне определенно повезло, она действительно оказалась доброжелательной и спокойной. Поговорить толком мы пока не могли, но самый необходимый коммуникационный минимум я усвоила еще в карантине, а теперь с помощью Зунно продолжала продвигаться в этом направлении. Храпела она, конечно, жутко, как дюжий мужик, но я приспособилась затыкать на ночь уши кусочками поролона, выдранного из подкладки сумки.

Почему-то мне казалось, что мое появление привлечет всеобщее внимание, но этого не случилось. Когда в самый первый день я пришла вместе с Зунно в столовую на обед, на меня разве что посмотрели с любопытством. Только второй сосед по длинному, на двадцать человек, столу назвал свое имя, которое я услышала как Льавиннустрау или что-то вроде того. Не орать же было на весь зал по-английски: эй, кто тут с Земли, давайте познакомимся. На вид-то издали все выглядели вполне как люди, тем более в местной свободной одежде. Поэтому контакты я решила отложить до группового занятия языком и провела время до ужина в саду за чтением пособия, а сразу после него, когда Зунно ушла в сад на свидание со своим кавалером, легла спать.

Утром первое же индивидуальное занятие с Мишелем подтвердило, что меня ждут проблемы. Объясняя тонкости употребления личных местоимений, он то и дело посматривал на меня так, что другая на моем месте растеклась бы лужей по стулу. Дополнялись эти красноречивые взгляды якобы случайными касаниями ногой под столом. И если на первое я давно научилась не реагировать, то второе очень сильно не любила — как нарушение личного пространства. Однако идти сейчас на конфликт точно не стоило. Не в той я была ситуации. Оставалось надеяться на помощь Джейка, когда тот наконец появится.

Земляне приняли меня почти индифферентно: а, еще одна, ну привет, ты откуда? Восторгов я, конечно, не ждала, но такое отсутствие интереса удивило. Казалось, мы ведь товарищи по несчастью, должны поддерживать друг друга. Да и в целом, как я поняла за первые дни, ведущим настроением в центре было уныние. Царство депрессии. И ладно бы еще новички, так ведь и те, кто за год могли уже как-то смириться с обстоятельствами и попытаться вписаться в новую жизнь. Не в этом ли причина того, что многие оставались за ее бортом?

Впрочем, кое-какой интерес я все же заметила. Чисто мужской — такой же оценивающий, как у Мишеля. И ревнивый прищур женщин — даже у бабушки-негритянки.