Житие сестер обители Тёсс

Однажды во время Адвента она была столь полна божественной благодати и сладости, что едва дошла с помощью других сестер до своей кельи. Когда же те ее уложили, она пришла в восхищение[579], и ее охватила такая тоска по любезному возлюбленному Иисусу Христу, словно сердце ее собиралось вот-вот разорваться от подлинной страсти к Нему. И вот, пока она так лежала в тоске по Возлюбленному своему, пред ней предстали две девы. Она их сразу узнала, одну из них звали Spes[580], другую же Karitas[581]. Сии обратились к ней: «Госпожа, что с тобой приключилось? Ты так слаба и больна, о чем ты тоскуешь?» Она отвечала: «Испытываю тоску по Тому, Кто — Владыка над всеми владыками и Кто — Бог над всеми богами, по любезному и единственному любимому мной Иисусу Христу. Если Сей не будет моим, я умру. Боюсь, Он ко мне не придет и не захочет [взять] меня в жены, ибо я немало гневила Его во все дни моей жизни. У меня много пороков. Ни минуты, ни часа я не изнуряла себя в Его восхвалении. И все-таки мое сердце и моя душа вожделеют Его и взывают к Нему. Все чувства мои омрачились, ибо я опасаюсь, что Он не хочет ко мне. Посему ныне мне предстоит умереть от тоски по Нему». Девы стояли пред нею, и та, что звали Karitas, прорекла: «Нет, госпожа, не печалься так сильно! Поразмысли о том, сколь Он изобилен, насколько возвышен, насколько Он благороден, настолько исполнен любви. Любовь заставила Его спуститься с небес, принять естество человека и жить IX месяцев в девичьей утробе. Любовь понудила Его родиться из непорочной плоти Девы Марии. Бог, всегда бывший незримым, стал видим. Бог, недоступный познанию, позволил запеленать Себя в небольшие пеленки. Неведомый Бог позволил Себя уложить в ясли возле скота. Бог, Его же восхваляют и почитают все ангелы, принялся плакать, будучи малым дитятей. Бог, у Него же в услуженье тьмы и тьмы ангелов, принимал то, что для него делала юная Дева. Бог, питающий всё, что живет на земле, был питаем Своей Матерью. Бог, бесстрастный в Своем Божестве, стал по любви открыт для страданий в Своем человечестве. Бог, Какового во всей полноте не способны восславить ни небеса, ни земля, позволил обрезать Себя и именовать Себя Иисусом. Из любви Он позволил принести Себя в жертву во храме[582]. Тот, Кого боится всё, наделенное жизнью, бежал от врагов во Египет и был нищ из любви. Из любви Он терпел жажду и голод. Из любви не мог позволить Себе спокойного дня на земле. Из любви сжалился над всеми грешниками и простил им все прегрешения. Из любви больных делал здравыми, мертвецов же живыми и творил разнообразные чудесные знамения. Нередко Он уставал от проповедей, бдения и молитв. Из любви смиренно въехал на осле в Иерусалим. Из любви позволил продать себя за тридцать пфеннигов. Из подлинной любви Своего смиренного сердца подал ученикам в Великий четверг Свое священное тело, хотя и знал наперед обо всём том позоре, который Ему нанесут. В страхе Он покрылся кровавым потом. Любовь заставила Его отдать Себя по свободной воле на мученичество. Любовь принудила Его к тому, что Он позволил Себя схватить, предал Себя в руки врагов и позволил мучить Себя, Сам же пребывал в таком страхе и ужасе, что такого никто не может даже помыслить себе. Он позволил, чтобы Его отвели и поставили перед судьями, позволил бить Себя у колонны, позволил увенчать Себя терновым венцом. Он был приговорен к смерти и понес крест на спине. Из любви позволил прибить Себя ко святому кресту, был напоен уксусом, желчью. На святом кресте умер из любви в горьких мучениях. А когда был уже мертв, то был проткнут в бок, и из него вытекла вода и кровь. Сию Он дарует всем, кто Его любит. Возлюби же Его и веруй в Него, и ты узришь Его!»

Наслушавшись вдоволь, как говорят о ее любезном Возлюбленном, она обрела силу и сумела подняться. Каждая из девиц приступила к ней со своей стороны, и обе повели ее с силой. На одну из них склонилась ее голова. И ей явилось в видении, что ее провели через весь этот мир, всё же множество этого мира узрело сие в изумлении и восклицало: «Все дивитесь, что сии прошли мимо нас! Кого взыскуют они и куда собираются? Они, видать по всему, ищут Творца всех творений!» Поскольку путь был долог и труден, она утратила силы и в изнеможении опустилась. Девы, ведшие ее, встали перед ней и сказали: «Нет, милая госпожа, вставай и мужайся! Подумай о силе нашего Господа, к Которому мы желаем тебя отвести. Он настолько силен, что всё живущее в Царстве Небесном и в царстве земном от Него имеет силу, способность и жизнь. Он настолько могуществен, что никто не способен противостоять Его власти. За короткое время Он сотворил небо и землю. Он настолько мудр, что мудрость Его определила премудро место для всех из вещей. Он настолько благ, что из-за благости склоняется ко многим из тех, что пребывают в великих грехах. Он настолько богат, что всё сущее на небесах и земле принадлежит Ему одному. Посему мужайся и подымайся! В Господе нет недостатков. К Нему-то мы и хотим тебя отвести, дабы ты узрела Его, Возлюбленного своего». И вот сия ощутила силы и встала. Они же повели ее дальше к месту, где живет Сам Господь. Но она вновь обессилела и сказала: «Боюсь, что вы не желаете мне открыть правды, ибо путь сей долог и узок». Девы ответили ей: «Мужайся, мы правды от тебя не скрываем. Обретешь в Нем благодати и сладости больше в тысячу раз, чем мы о том умеем поведать. Подумай о красоте, обретающейся в лике Его. Его лик в тысячу раз прекраснее солнца. Как молнии устремляются с неба, так лучи красоты исторгаются из лика Его. Его красота превышает красоту всякого из людей. Его красота превосходит красоту всех святых. Его красота затмевает красоту любого из ангелов. Всё, что прекрасно на небе и на земле, ничто перед той красотой, что обретается в Нем. Радостью, высшей всех радостей, наслаждаются те, кто на Него вечно взирает». Когда она услышала, как рассказывают о Его красоте, ее силы окрепли. В веселье она приблизилась к месту, где проживал ее Господь и Возлюбленный. Все врата для них были открыты. Радуясь, они вошли в город. Он был настолько велик, что было не видно, где он завершается. Все его улицы были из чистого золота. Он был также высок, и крыш над ним не было видно. Город был весь осиян солнечным светом. Сей составлял его крышу. В городе она увидела ложе, обитое бархатом зеленого цвета. Девы уложили ее на него. Лежа на нем, узрела она, как приближается ее Господин. О, сколь прекрасен Он был! Сколько бы ни слышала я[583] о Его красоте, Он был в тысячу раз прекрасней. Его лик озарялся сиянием, и это сияние превосходило собой всякий свет, осиявший собой оный город. Он подошел ко мне. Его красота просветила мне сердце и прошла сквозь все мои члены. За ним шло вослед всё, что имелось в Царстве Небесном и в царстве земном, небесная Матерь Мария шла рядом с Ним ближе прочих. И те, что служили Ему усерднейшим образом, следовали в ближайшем Его окружении. Чем больше какой-нибудь человек служил Ему [в этой жизни], тем ближе он к Нему следовал. Все, кто на земле жил в христианской вере, следовали также за Ним. Как человек Его любил и служил Ему, в такой близости он за Ним следовал. Те, что на земле были неверующими, следовали тоже за Ним, ибо Он и их все-таки сотворил, но они были от Него столь далеко, что Он их не видел, да и они Его не могли видеть. Однако, уверуй они, Он бы и их принял в Своем милосердии... Господь приблизился к ложу. Во всей чудной Своей красоте Он встал на колена пред ложем, и лик Его обратился к лицу моему. Я продолжала смотреть на Него. Он был настолько прекрасен, что я не могла сего вынести. Мне стало казаться, что душа моя вот-вот растает от неподдельной любви. Он прорек: «Возлюбленная Моя». С этими словами, сладостно истекшими из Его уст, Он втянул мою несчастную грешную душу в Свое Божество. Мне нечего больше сказать об этом видении, кроме того, что оно, как я знаю наверное, началось после вечерней молитвы и продлилось до следующего дня, когда завершилась обедня. Когда я вновь вернулась в себя, то даже не могла прочесть «Ave Maria» из-за непомерной любви в моем сердце. Тот дивный, чудный лик, что я узрела, — он сиял сокровенным образом в душе у меня четыре недели или дольше того.

«Ах, возлюбленный Господи, помогай мне, чтобы душа моя могла прославлять Тебя вечно — в вечной радости, наивысшей хвалой. Да возблагодарю Тебя ныне и присно за всё то добро, какое Ты мне, несчастной, недостойной и наименьшей из всех, когда-либо творил, и теперь творишь всякий день, и однажды даруешь в вечной радости по Твоему милосердию, дабы и там я благодарила Тебя постоянно длящимся славословием за всё то добро, какое Ты, Святая Троица, даровал Своим избранным».

А после этого в Рождество она узрела нашего Господа в виде Младенца. Он явился ей ровно в той величине и том образе, каким был рожден нашей Владычицей. От ступней и до плеч Он был с пядь в высоту, не больше того. Возлежал на лоне ее, был так сладок и мил, что милее не может и быть. И вот, когда она на Него так смотрела и размышляла в себе, о чем бы с Ним побеседовать да о чем попросить, Его не стало вдруг видно. Она же подумала в скорбном сердце своем, что Сей мог бы ей исполнить всё то, о чем она Его ни попросит, если даже она не видит Его, точно так же, как если бы она Его видела.

В это же самое время, когда она возлежала в постели, ей явилась наша Владычица, сладостная Царица Мария, принесла ей Младенца в руках и передала ей Его на руки, в постель. Младенец был несказанно хорош. Он сосал у нее из грудей, оставаясь при ней, пока не зазвонили к заутрене. Она же стяжала от этого настолько великую радость, что о том было бы слишком долго рассказывать. И как порой она смеялась от благодати и сладости, так иногда рыдала от любви и благодати: «Ах, Боже живый, кто бы мог сие заслужить, если бы Ты сего не давал по свободной любви!»

Тогда ею овладело желание — да так, что ей из-за этого даже сделалось нехорошо, — чтобы Господь наш обнял ее Своими божественными дланями и прижал к Себе Самому. Такое желание не оставляло ее более года, без того, впрочем, чтобы сие с нею случилось. Она часто рыдала и умоляла Бога с подлинным тщанием. И как-то ночью после заутрени отправилась в хор и проплакала столько, что ей показалось, что у нее нет больше слез, чтобы рыдать. Затем отправилась в келью, улеглась и тотчас уснула. И вот привиделось ей, что она снова в хоре, а перед алтарем стоят три Господина. На них были одинаковые облачения, и каждый был похож на другого — да так, что сильнее друг на друга они не могли походить... Но вот из трех Господ сделался один Господин, и был он настолько прекрасным, что красивей не мог бы и быть. Его лик сиял наподобие ясного солнца. Из тела его прорывался сквозь облачение блеск и лучащийся свет. Сестра стояла в хоре сзади и размышляла в себе, приблизится ль он, чтобы к нему со всей учтивостью обратиться, да о чем бы его расспросить. Тотчас сей к ней подошел и встал перед ней. Она же спросила: «Скажи мне, возлюбленный Господи, что есть наибольшая святыня здесь, на земле?» Тот отвечал: «Мое священное тело, в каковое всякий день претворяется хлеб» — и прибавил: «Любезная, любимая Мной». И, распростерев Свои длани, обнял ее и прижал к Своему Божию сердцу, так что ей показалось, что она вот-вот запечатлеется в Нем, как в воске печать. И дольше, нежели четыре недели, Он оставался в ее сердце таким, каким она Его видела.

Как-то ночью привиделось ей, что наш Господь стоит в хоре в образе юноши восемнадцати лет. Она пошла туда, где Он стоял, и пала на шею Ему, а Он ей позволил испить из раны у Него на боку. После этого она пробудилась и, исполнившись Божией любовью, благодарила с прилежанием Бога.

Однажды постом сия два раза хворала. От одной болезни она в скором времени исцелилась. Также и другая болезнь была у нее отнята в Великую пятницу. И хотя сестра чувствовала себя еще слабой, на Пасху, едва забрезжило утро, Господь наш велел ей подняться и полностью исцелил от болезни. Она поведала это одной из родственниц, взрастившей ее. Та была очень обрадована и возблагодарила нашего Господа.

Жену, взрастившую ее, звали Элсбет. Сия была дочерью ее тетки и была столь предана ей, словно была ее матерью, и пеклась о ней до семнадцати лет. Потом, заболев, она с великим благоговением причастилась святых тайн. Когда же собралась помирать — сие случилось около полуночи, — то узрела, что на нее низошел божественный свет, а с ним Господь наш Иисус Христос с распростертыми дланями, каким висел на кресте. Этим ей было дано уразуметь, что она возлюбила страсти нашего Господа. Узрела она и нашу Владычицу, а также святого ангела Гавриила. У того имелось послание, в коем была начертана «Ave Maria». Оным ей давалось понять, что она возлюбила Благовещение нашего Господа. На том она и скончалась блаженною смертью, а вскоре явилась сестре и помимо прочих вещей, о которых та вопрошала, сказала: «Бог столь милосерд! Как Он милостиво обошелся со мной, когда я была при смерти! Знай я прежде об этом, ни за что бы так не боялась, когда помирала».

День нашей Владычицы во время поста как-то раз выпал на Великую пятницу, и его отмечали в канун Пальмового воскресенья[584]. После заутрени она узрела в духовном видении десять жен. Сии были из ее конвента, все преставились в том же году. Она узрела их попарно. Каждые две были удостоены равной награды, какую им предстояло стяжать перед Богом в вечном веселье. А одной из них была ее родственница. Сию она приметила прежде всех прочих. На той было самое нарядное платье, какое она когда-либо видела. Был также покров, он весь горел золотом, бывшим на нем. Под покровом узрела она одеяние как бы из зеленого бархата с оторочкой из золота, однако оно было прекрасней в тысячу раз. Сия была в туфлях, обложенных благородными камнями. На голове у нее была надета корона, на удивление красивая и изящная. Покров впереди был застегнут на пряжку, да такую широкую, что она простиралась от плеча до плеча, полностью покрывая всё сердце от шеи до лона и в середине сияя так ясно, как чистое зеркало. Его обрамляли две полосы, усаженные пестрым, драгоценным каменьем. Увидев дивный наряд, сестра подумала про себя, кто бы это мог быть, и спросила: «Кто сия дева?» Та отвечала: «Это я, Элсбет». Она спросила: «Ах, дорогая, открой мне, взошла ли ты в Царство Небесное?» Та ответила: «Нет». Ей, впрочем, дано было уразуметь, что они, все десять, туда отправятся вместе. Прекрасные туфли, которые были надеты на той, означали, что [при жизни] сия поспешала во храм. Ей было дано также понять, что зеленое одеяние знаменует смирение, каковое та имела в себе. Золотой покров означал, что, хотя сия исполняла свою должность и с неохотой, но в преданности и в послушании. Корона, надетая на ней, означала, что по своему естеству она была чистою девой. Пряжка, что носила сия впереди, со множеством благородных камней знаменовала собой важность орденских обетов, возложенных на нее, и все добрые дела, какие она когда-либо сделала. В зерцале пряжки можно было узреть сплошную чистоту ее сердца и всё то страдание, которое она перенесла втайне либо у всех на виду.

Благодатью Божьей сия особа была втянута в божественную любовь и сладость, да так, что не могла сего ни уразуметь, ни помыслить. Ее духовное ведение отворилось, и ей вдруг стало понятно, что ей открыл Господь наш Иисус Христос, когда говорил: «Прииди, Моя возлюбленная, Моя желанная, Моя нежная, облобызай раны десницы Моей, извлеки из них Мое божественное милосердие. Потому-то и был изранен Я на кресте, чтобы Мне быть к вам милостивым и милосердным, ибо тот, кому проткнуты руки, ничего не может держать при себе. Вечно буду тебе даровать от Моего милосердия и нежности. Прииди, возлюбленная Моя, облобызай Мою шуйцу и извлеки из ран Мое послушание, каковое Я оказал небесному Отцу Моему даже до смерти, а также послушание, каковое Мне оказали все друзья Мои в жизни духовной и в жизни мирской от сотворения мира и еще сотворят до Судного дня, дабы Я тебе передал его полностью и совсем, словно ты сама оказала мне в подлинной любви послушание. Приди, Моя верная, облобызай Мою правую стопу, извлеки из ран божественную верность и позабудь вместе со Мной всю неверность, какую когда-либо испытала ты от людей, и страдание, каковое выпало на долю тебе из-за твоего самого любимого друга, коего Я забрал у тебя. Крепись, ибо Я вечно стану пещись о тебе здесь и там и позабочусь обо всём, что будет потребно плоти твоей и душе. Приди, Моя чистая, облобызай Мою левую стопу и извлеки из нее божественную чистоту Моего Божества и Моего человечества, а равно всю ту чистоту, каковой когда-либо сподобились Матерь Моя и святые, все ангелы и все человеки в сем мире от начала его и даже до последнего дня, чтобы Я тебе ее даровал в подлинной любви, словно ты и прежде обреталась в сей чистоте, как и они, дабы она стала твоей, ныне и во веки веков. И извлеки из Моей левой стопы, чтобы Я тебя защитил от злых духов, дабы они тебе не могли причинить никакого вреда, ни душе, ни телу, ни теперь и никогда впредь. Приди и облобызай рану у Меня на боку и вытяни из нее переизбыток сытости и наслаждения Моим Божеством и Моим человечеством». Тут наш Господь Иисус Христос излился через край в Своей милости и даровал сестре десять тысяч грешников, дабы сии обратились от своих прегрешений, десять тысяч благочестивых людей, чтобы сии укрепились в добродетельной жизни, и десять тысяч душ, дабы сии были изведены из чистилища.

Когда от Рождества Христова насчитывали тысяча триста XLIIII год, в пятницу после assumptio Владычицы нашей, все, бывшие в хоре, мирские и духовные лица, отправились к предкам[585] и шли со крестами. Сие было предписано по причине великого, всеобщего отлучения, лежавшего на святом христианстве[586]. Еще было предсказано, что наступит некая тьма, столь великая и тяжелая, что исчахнет всякий плод полевой[587]. Люди постились три пятницы кряду, ограничив себя водою и хлебом. Сие предписали везде по приходам. В эти же самые пятницы ходили со святынями и крестами. Мы[588] также ходили с крестами и святыней в нашей обители к предкам и пели по обыкновению Богу, святым, а возвратившись в хор, воспели антифон во славу нашей Владычицы «Beata dei genetrix Maria»[589][590]. Тут разверзлися небеса, и вот Божья Матерь Мария стояла перед Богом Сыном и говорила: «Господь мой и Сын мой, умоляю Тебя, чтобы Ты подумал о том, что Ты дал меня на радость грешникам на земле и что я носила Тебя, родила, вскормила и все-таки осталась пречистою девой, и чтобы Ты вспомнил обо всех благодеяниях, когда-либо оказанных мною Тебе, и смилостивился над народом». Святой Иоанн Креститель со всеми святыми патриархами и пророками стояли пред Святой Троицей и восклицали: «Господи, Властелин над всем миром, смилуйся над народом». Святой Иоанн Евангелист и святой Петр со всеми святыми апостолами встали перед Богом и возопили: «Господи, Властелин над всем миром, смилуйся над народом». Святой Стефан со всеми святыми мучениками стояли пред Святой Троицей и взывали: «Господи, Властитель над миром, смилуйся над народом». Святой Доминик и святой Августин со всеми святыми исповедниками стояли пред Святой Троицей и кричали: «Господи, Властитель над миром, смилуйся над народом». Святая Катарина и святая Урсула со всеми святыми девами стояли пред Богом и восклицали: «Господи, Властитель над миром, смилуйся над народом». Небесные ангелы и святые вопили все вместе: «Господи, Властитель над миром, смилуйся над народом». Наш любезный Возлюбленный и Супруг, Господь наш Иисус Христос встал пред Своим небесным Отцом и, явив Ему пять Своих ран, которые принял за нас и которые светятся таким ярким сиянием, что об этом никто не умеет поведать, сказал: «Возлюбленный Отче, смилуйся над народом. Я выкупил его не серебром и не золотом, но искупил его всею той кровью, какая была во всём Моем человеческом естестве». Тогда небесный Отец отвечал Ему сладостно: «Смилостивлюсь над ними и дарую им добрые годы» — и заповедовал ангелам, управлявшим небесами и небесною твердью[591], чтобы те привели их в надлежащее движение, дабы наступила не тьма, но пришли благополучные годы, и спросил Бога Сына: «Что желаешь им дать?» Тот отвечал: «Пребывавшим в благоговении, не сотворившим смертных грехов и молившимся Мне, подам Я вечную жизнь». И сказал Бог Отец Духу Святому: «Ну, а Ты что желаешь им даровать?» Дух Святый молвил: «Тем, что еще пребывают в смертных грехах, Я хочу даровать осознание своих прегрешений в последний их час и подлинное раскаянье в них, дабы они предстали передо Мной». — Вам, что слушают сие либо читают, следует также знать, под ними подразумевались все те, что ходили с крестами, людие духовного либо светского звания.

Также ей дано было знать: поскольку мир молился обыкновенно не слишком усердно, пришли сии голодные годы, так что скорбь охватила живущих — скорбь о самих себе и о своих присных. Еще же ей открыл Бог, что во время отлучения людей больше заботила тьма, иначе Бог сделал бы так, чтобы оно уже давно прекратилось. А так оно длится многие годы. Сие произошло с нею духовно, а не телесно, ибо она признавалась, что телесными очами не часто созерцала [духовные] вещи.

Однажды один священник читал мессу, его звали Бертольд из Моосбурга[592]. И когда тот принимал нашего Господа, она узрела телесными очами, что Господь наш стоял у алтаря в его образе (самого же священника не было видно) и подавал конвенту благословение. Она едва смогла удержаться, чтобы не возопить громким голосом.

Однажды приоресса попросила сестру, чтобы она вышла с ней из обители, ибо конвент обретался в великой нужде. Она же направила свои помыслы к Господу, [чтобы узнать,] какова Его воля. И вот как-то раз поутру, исполняя молитву, она узрела нашу Владычицу восседающей подле нее. Та была прекрасна и достойна всякого восхищения и придерживала нашего Господа, сидящего у нее на коленях. Тот был Дитятей, пожалуй, лет трех, на Нем был венчик из роз, белых и красных. Узрев сидящими нашего Господа и нашу Владычицу, она подумала про себя: сие является знаком того, что тебе следует остаться в этой обители. Конвент пребывал в такой нужде, что все сестры стремились уйти из него. А она препятствовала сему всякий раз, когда слышала, что кто-то собирается уходить. Из-за этого она впала в немалую скорбь и помышляла в себе: «Ах, Господи, если с женами случится какое-то зло, то я буду об этом всегда сожалеть». Ибо так она говорила из доверия, каковое питала к Богу.

Когда однажды сия лежала в страдании (то было в воскресенье во время обедни), ей явился Господь наш Иисус Христос в возрасте XXX лет и уверил ее, что у них не будет беды ни в обители, ни на подсобном дворе, «поелику остались вы здесь». Сему она премного возрадовалась и поведала о том, что услышала, своим добрым друзьям. Нужда же была настолько большой, что им угрожали поджечь монастырь и угнать скот. Однако никакого ущерба ни в обители, ни на подсобном дворе не случилось, как ей это предсказал наш возлюбленный Господь Иисус Христос.

В день святого Людовика[593] сия была удручена из-за клеветы, возведенной на конвент, коему принадлежала. Тогда воспели мессу, начав с «Gaudeamus»[594][595]. И была она восхищена в божественное единение с Господом нашим Иисусом Христом. Он позволил ей познать Себя как солнце и изрек: «Аз есмь солнце, воссиявшее над всеми горами да долами. Так являюсь Я в сердцах всех людей, и от Меня ничто не сокрыто. Мне известны все помыслы, худые и добрые. Не печалься из-за конвента. Я никогда не позволю ему разойтись. Проживавшие в нем и не ушедшие из него по любви — на них Я утвержу любовь Мою. И оставшиеся в нем, несмотря на боязнь, — Я у них отыму злой страх перед смертью и дарую им вечную любовь. Знай, что всякий выход из духовных обителей причиняет вред людям духовного звания. Когда они возвращаются вспять, то, что они видели или слышали за монастырскими стенами, еще долго их занимает. Мирские забавы и выход за стены обители наносят равный урон. Кто оставил их ради Меня — эй! — сколь обильно Я дарую им духовные сокровища Моего Божества. Здесь на земле и там наверху они Мной насладятся!» И Он сказал ей: «Ныне предоставлю тебе всё, о чем ты попросишь Меня, и так будет впредь до самой кончины. О чем бы ты Меня ни попросила с усердием, то Я тебе дарую. Все, кто просил тебя молиться о них, из их числа никто не разлучится со Мной. И к кому ты обратишься со словом, Я дарую всем Моей любовью воспламенение, и большее, нежели прежде. Родившиеся в роде твоем, из них никто не разлучится со Мной». Он воззвал к ангелам из числа херувимов да серафимов и призвал девять ангельских хоров: «Пекитесь о подруге Моей, чтобы все ее помыслы во всякое время обращались только ко Мне, дабы сердце ее уже здесь, в дольнем мире, почувствовало, как вы воспламенены любовью ко Мне»[596].

Однажды в день святого Фомы-проповедника[597], когда она встала, святой Фома стоял перед ложем ее. Его лик был прекрасен и лучился блаженством. Наплечник[598] и одеяние были белее, чем снег. Капюшон был сверх всякой меры красив, и спереди на сердце у него была изображена Святая Троица. Сия была так прекрасна, что полностью освещала светом всю келью. Господин мой[599] святой Фома изрек: «Когда я ходил по земле, то носил Святую Троицу во всякое время в сердце моем. Когда состарился, то велел нарисовать и вышить Ее на наплечнике. Когда мне оказывали честь, то я всякий раз обращал ее к Святой Троице». Но тут как раз зазвонили к первому часу. И она направилась в хор.

У нее была родственница, та была весьма светской особой, красивой, молодой и к тому же вдовой. Сия послала к сестре, чтобы она молила за нее нашего Господа, как ей следует устроять свою жизнь. И сестра молилась нашему Господу дольше, чем четыре недели. Тут изрек наш Господь: «Коль скоро она отречется от мира сего ради Меня и станет духовным лицом, Я отпущу ей ее прегрешения и сделаю из нее доброго человека. А если не сделает этого, Я сокращу дни ее жизни, ввергнув ее в тяжкую скорбь, и она немало раскается. Сие напиши ей от нашего любезного Господа». Тогда сия дама сказала: «Не желаю становиться монашкой, а хочу взять себе мужа. Сие неправда, наш Господь не станет обрывать мою жизнь» — и выбрала богатого мужа. Вскоре, через четыре недели, она заболела. Тогда дама послала за своими родственниками и сказала им: «Знаю наверное: мне уже больше не выздороветь и я должна умереть. Если бы я последовала за Богом, то Он не сократил бы дней моей жизни». И умерла она от той самой хвори и была ввергнута в скорби чистилища и в раскаяние.

В день Всех святых[600] сестра была отведена в духе в чистилище и узрела в нем души во многообразном страдании. Затем была она отведена к душам, уже завершившим раскаяние во всех тех делах, что сотворили [при жизни], хотя еще не удостоились лицезрения Божия. Тут она заприметила нескольких жен из своей обители, которые, как полагали, должны бы давно быть на небе, но еще не были там. Среди них она различила и душу своей матери. О ней также думали, что она уже давно пребывает в Царстве Небесном. Сестра увидела там еще великое множество душ. Если бы за них прочитали хотя бы раз «Ave Maria», «Paternoster» или «Miserere mei»[601], то они давно были бы на небесах. У них не было мук, кроме той, что они не могли лицезреть Бога. Оттого-то им и было столь скверно, и все они восклицали: «Господи, смилуйся над нами и повели кому-нибудь нам помочь. О нас говорят, что мы уже в небесах, и потому нам никто не поможет». Еще же они все восклицали: «Господи, всемогущий Боже, ввергни сего человека в страдание, каким здесь подвержены мы, пока он находится с нами, чтобы он тем охотней молился за нас». Тотчас и ей было дано то же страдание. Она начала сохнуть от жажды и уже было подумала, что вот-вот от этой самой жажды погибнет. Но у нее была жажда не по плотскому питию, жажда была по Самому Богу, по радостям Царства Небесного, по «Ave Maria». И принялась она восклицать вместе с другими: «Господи, смилуйся над нами и заповедуй нашим присным, чтобы они нам помогли!» Еще же она громко кричала: «Вы, милые други, даже все те, кому я никогда не делала ничего доброго, смилуйтесь надо мной и помогите мне избавиться от страданий!» Если за какую-либо душу в чистилище хотя бы раз читали «Ave Maria», то от того вместе с ней получали пользу и прочие души, и все из-за этого радовались, подобно какому-нибудь человеку, каковой испытывает сильную жажду, а ему дают глоточек воды. Возвратившись в себя, она помогла некоторым душам, которых узнала, а особенно двум. Она молилась за них охотней, нежели прежде, ибо в полной мере познала их муки, и благодарила нашего Господа, что Он не позволил ей ввергнуться в большое чистилище[602].

У сестры была подруга детства, которую звали Юттой Пфинцинг[603] и каковую она очень любила. Сия стала приорессой на IX день после дня святого Михаила, в день святого папы Marci[604][605]. И вот, когда та совершала коленопреклонение, ее постигло искушение, словно ею овладел диавол: она принялась озорничать, не могла ничего ни сказать, ни показать жестом. Сестра отдала бы всё в мире за то, чтобы сия напасть от нее отступила. Все люди, видевшие ее, полагали, что она вовсе лишилась рассудка. Весь конвент был из-за этого весьма опечален, а особенно оная сестра. И она стала молиться о приорессе с сугубым усердием. А в день Всех святых узрела в духе, как диавол влечет ее за руку. Диавол был высок и велик и тащил ее, да так властно, словно вовсе и не собирался отпускать от себя. Когда сестра увидала, что он тянет за собой приорессу, то сказала: «Ты, лукавый дух, Богом живым повелеваю тебе, оставайся на месте». Но тот свирепствовал и упрямился, словно желал ее увести. А сестра изрекла: «Повелеваю тебе Отцом и Сыном и Духом Святым и Страшным Судом, чтобы ты оставался на месте и не уводил ее отсюда. Ты, проказник, исполненный злобы, — сия была служительницей Божией с дней ее детства, что тебе до нее?» Тогда он закричал, а сестре стало страшно и скорбно. После службы о здравии приорессы она сказала: «Прочь, убирайся своею дорогой! Повелеваю Богом тебе». И она просила нашего Господа с немалым усердием, чтобы Он отнял у приорессы сие искушение. Господь наш сказал: «Дарую ее тебе из сей муки, чтобы впредь вплоть до кончины она больше не впадала в сие искушение». Сестра тотчас отправилась к приорессе и спросила ее, как та себя чувствует. Она отвечала: «Я чувствую себя хорошо. Сегодняшней ночью после заутрени страдание было отнято у меня». А в это время сестра как раз молилась Богу о ней. Приоресса благодарила ее и Бога с очами, полными слез, — и было за что, ибо та избавила ее от великой напасти.

В день святого Матфея[606] конвент принимал тело нашего Господа, и когда она приняла Господа нашего, Он сделал ей хорошо сверх всякой меры. Она удивилась, отчего Господь творит с ней такое благо, ибо вовсе не заслужила его. Тогда Бог ответил ей так: «Чему удивляешься ты? Августин пребывал в великих грехах, Я же его обратил и сделал из него испытанного наставника в Священном Писании и великого святого. И Мария Египетская была публичной грешницей, а Я из нее сделал великую святую». После сего она вышла из себя вовсе, не зная, какие блага творит с нею Бог. Когда она вновь возвратилась в себя, ее душа изрекла, имея в виду Господа нашего Иисуса Христа: «Сей воззрел на меня очами Своего милосердия, и очи Его исполнены любви».

Ее молитва, которую она обычно творила

Напоминаю Тебе, Святая Троица, обо всех тех воплях и восклицаниях, коими взывали и обращались к Тебе древние отцы Ветхого Завета еще до того, как Ты вочеловечился на земле, и обо всех стенаниях и воздыханиях, каковые все люди направляли к Тебе от сотворения мира и еще будут к Тебе направлять даже до Судного дня — в любви и в страдании, в печали и в радости, — а равно о том, как они устремлялись к Тебе, взыскуя Твоей любви и Твоего милосердия. И умоляю Тебя, о Господи, чтобы Ты принял все эти вопли и все голоса, словно они изошли из моих уст. Ибо, если сумела бы я заключить в себе те голоса, что возносят к Тебе все страждущие сердца от сотворения мира и будут впредь возносить вплоть до последнего дня на небе и на земле, то все бы они изошли из моих уст. Посему я умоляю Тебя, чтобы Ты воспринял все голоса, словно они изведены из уст моих, и услышал меня — Ты, Бог богатый, Ты, Бог всемогущий, Ты, Бог бессмертный, Ты, Бог милостивый, Ты, Бог верный, Ты, Бог милосердный, — и чтобы Ты вошел в мое сердце, и наполнил меня всей Твоею любовью и всей Твоей благодатью[607], и отнял у меня все мои недостатки, и помог мне достичь святой, праведной жизни, дабы я в ней была обретена в мои последние дни.

Напоминаю, Господи, Тебе о совете, каковой Ты держал в вечном Твоем Божестве, Ты, вечный Отче Царства Небесного, с вечным Сыном Твоим и Твоим Духом Святым, как бы избавить человеческий род от вечной погибели, и [напоминаю,] как дал Ты Свое отеческое соизволение на то, чтобы единородный Твой Сын стал человеком, и как Ты, Господи, вечный Сыне, выказал Свое божественное согласие на сие, и как Ты, Святый Душе, явил Твою божественную благостыню, а также как Ты избрал для сего из числа всех людей Деву Марию и как послал Твоего ангела, чтобы тот принес ей благое известие. И прошу Тебя, Господи, обрати ко мне Твое отеческое благоволение и даруй мне Твоего единородного Сына, дабы Он был моей вечной отрадой и моей вечной наградой как здесь, так и там, в вечности, дабы Ты, вечный Сыне, находился подле меня по Твоей божественной воле и был моим вечным супругом, чтобы Ты, Господи, и я никогда больше не расставались друг с другом ни здесь, ни там, в вечности, и чтобы Ты, Господи, Душе Святый, меня воспламенял огнем Твоей любви, да надломится сердце мое в мои последние дни более из-за любви, нежели из-за смертного страха.

Напоминаю Тебе, что ангел вошел сквозь затворенные двери к Деве Марии, и умоляю Тебя, чтобы Ты затворил мое сердце от всякого зла и направил все мои помыслы к Твоей наивысшей хвале.

Напоминаю Тебе, что пресвятая Дева Мария была в великом благоговении погружена в молитву свою, и умоляю Тебя, чтобы Ты даровал мне совершенное благоговение и божественную любовь во всякой молитве моей, как и во всей моей жизни.

Напоминаю Тебе, Владыка, о том, что ангел обрел ее совершенной во всяческой святости и что Ты освятил ее так, что не было ничего, чего бы Тебе в ней не хватало, ибо она была исполнена всяческой благодати, и умоляю Тебя, чтобы ты и меня усовершил во всяческом совершенстве и исполнил всяческой благодатью, дабы Тебе и во мне ни в чем не испытывать недостатка и обрести меня готовой во всякое время, когда бы Ты ни явился.

Напоминаю, Владыка, Тебе о любви, каковую Ты испытывал к ней, когда ее приветствовал ангел, словно она была мужней женою, и возвестил ей, что она должна стать Твоей Матерью, она же сказала: «Како будет сие, когда я мужа не знаю?»[608] Господи, напоминаю Тебе, что в свои юные годы она была испытательницей Твоих скрытых тайн, ибо хотела знать истину. Молю Тебя, Господи, чтобы Ты и мне позволил узнать во всех божественных вещах подлинную истину безо лжи, чтобы мне стать вполне причастной Твоей благодати и чтобы, в соответствии с Твоей любезнейшей волей, я не стремилась понравиться никому, как только Тебе одному.

Напоминаю, Владыка, Тебе, что ангел, ликуя, изрек: «Не бойся, Мария, ибо ты обрела благодать у Бога. Дух Святой найдет на Тя, и сила Всевышнего осенит Тя»[609]. Молю, Владыка, Тебя, чтобы Ты даровал мне вожделенный страх и божественное устремление служить Тебе вечно в подлинной истине, в неподдельной любви, с неизменным усердием и чтобы Ты, Владыка, Душе Святый, обитель во мне сотворил и помог мне исполнить все добродетели и благие дела, в соответствии с Твоей любезнейшей волей и Твоей высшей хвалой, чтобы в оном была бы я обретена в мои последние дни.

Напоминаю, Господи, о смиренном, умильном, нежном ответе, каковой дала она, чистая Дева: «Се, смиренная раба Господня, да будет мне по глаголу твоему»[610]. О Господи, умоляю Тебя дать мне всё совершенное смирение, дабы я, во всей полноте Твоей благодати, оставалась милостивой и смиренной.

Напоминаю Тебе, Владыка, о том, что при сих словах Девы Ты стал в ее чреве истинным Богом и истинным человеком — столь же могущественным, столь великим и крепким, как Господь в небесах, и всё же малым Дитятей с душою и телом, одновременно и Богом и человеком. Умоляю, Владыка, Тебя именно ради этой любви, чтобы Ты наполнил мне душу, тело и все мои чувства переизбыточествующей милостью Твоего Божества и Твоего человечества, чтобы все мои помышления, все слова и поступки, моя воля, мой нрав были божественны и снискали полное благоволение в очах Твоих.

Напоминаю Тебе, Владыка, о том, что она носила Тебя девять месяцев во чреве своем, напоминаю Тебе обо всей той благодати и сладостности, от каковой Ты ей уделил, когда пребывал в ее чреве, дабы Ты сделал всю мою жизнь угодной Тебе.

Напоминаю Тебе, как Матерь Твоя отправилась проведать святую Элсбет и что святой Иоанн был освящен в ее чреве, и умоляю, Владыка, Тебя, чтобы Ты и меня освятил в полноте [Твоей] истины.

Напоминаю, Владыка, Тебе о любви, с каковой Твоя милая Матерь часто ласкала себя, ибо под своим сердцем носила Тебя, истинного Бога и истинного человека, и что она часто говорила с великою радостью: мой Господь, мой Создатель, мой Бог, моя радость, мое блаженство, отрада моя, когда же придет ко мне тот день и тот час — то время, когда Тебя узрят очи мои? О горячо возлюбленный мною Любимый, помоги мне, чтобы по завершении этих скорбей я узрела Тебя в вечном блаженстве! О мой любезный Господь, помоги мне, чтобы в радости я вечно наслаждалась Тобой, когда выйду из сей юдоли страданий, ради всей любви и заботы, когда-либо проявленной к Тебе Твоей Матерью, всеми ангелами, всеми святыми и всеми людьми на земле, а также той заботы, что будет проявлена вплоть до последнего дня, ради великой Твоей благостыни. Услышь ныне молитву мою.

Напоминаю Тебе, что Ты родился из ее девственной пречистой утробы как истинный Бог и как истинный человек, и умоляю Тебя, чтобы Ты воспринял во мне духовное рождество, от моей души родившись духовно посредством Твоей вечной любви.

Напоминаю Тебе, что она была окружена и осияна небесным светом и всяческой благодатью, и умоляю Тебя, чтобы Ты просветил мое сердце Твоим божественным светом и всякою благодатью.

Напоминаю, Владыка, Тебе обо всех радостях, каковым она стала причастна, Твоя любезная Матерь, когда насладилась Твоим первым взором. Напоминаю Тебе и о тех радостях, каковыми Ты насладился, когда ответил на взгляд ее Твоим человеческим взором, ибо Ты выбрал ее среди всех прочих людей. И умоляю Тебя, Господи, ради Твоего рождества и ради оного взора, чтобы Ты воззрел и посмотрел на меня очами Твоего милосердия, когда душа моя вылетит из моих уст, чтобы Ты втянул ее Своим взором обратно в Твое Божество и водворил ее туда, где она насладится вечной радостью вкупе с Тобой посредством милостивого созерцания, каковым Ты взираешь на Твою Матерь, всех ангелов и на всех святых в Своей вечной радости.

Напоминаю Тебе, Владыка, о том, что Твоя Матерь была первым человеком, который молился Тебе в христианской вере, и умоляю Тебя, чтобы Ты мне навсегда сообщил христианскую веру и христианские дела.

Напоминаю Тебе, что она лобызала Тебя в сладостные уста ради неизбывного примирения Твоего Божества и нашего человечества, и умоляю Тебя, чтобы Ты навсегда в Себе усмирил сущий во мне непокой.

Напоминаю Тебе, что Тебя запеленали в старые, ветхие пелены, и умоляю Тебя, чтобы Ты запеленал Себя в мое несчастное, недостойное сердце и в мою душу.

Напоминаю Тебе, что Ты был положен в ясли рядом со скотом и что животные падали ниц пред Тобой и взывали к Тебе, моему Владыке и Богу, и умоляю Тебя, чтобы Ты отнял у меня всё, что есть во мне скотского, и сообщил мне неизменную верность и постоянное исповедание Тебя.

Напоминаю Тебе, Владыка, о том, что рядом с тем местом кузнец уже ковал свои гвозди, коими Ты был прибит ко кресту, и что удары молота проникали в Твои детские уши, и умоляю Тебя, ради Твоего священного детства, простить мне всё, чем я Тебя прогневила с моих детских дней и даже до настоящего времени.

Напоминаю Тебе, что ангелы возвестили о Твоем рождестве пастырям на полях, чтобы они пришли к Тебе, нашли Тебя и помолились Тебе, и умоляю Тебя о защите и помощи, да помолюсь Тебе в подлинной истине и да не будешь Ты у меня никогда отнят.

Напоминаю Тебе, что Тебя обрезали и Ты пролил Твою детскую кровь, и умоляю Тебя, чтобы Ты омыл меня от всех моих прегрешений.

Напоминаю Тебе, что Ты разрыдался, и умоляю Тебя, чтобы Ты даровал мне исполненный любви сладостный плач обо всех моих прегрешениях.

Напоминаю Тебе, что Тебе дали имя Иисус Исцелитель, и умоляю Тебя, чтобы Ты меня исцелил изнутри и извне, душу и тело, сердце, разуменье и дух, ибо Тебе ведомо всё, чего мне не хватает и что меня омрачает.

Напоминаю Тебе, что Ты открыл многообразными знамениями Свое рождество трем царям, что они пустились в дорогу и искали Тебя со всею любовью своего сердца, и умоляю Тебя, чтобы Ты сообщил мне полную готовность, дабы приход Твой застал меня во всякое время готовой.

Напоминаю Тебе, что Ты руководил ими и вел их посредством звезды, и умоляю Тебя, чтобы Ты вел меня любовью, а не посредством страданья, ибо Тебе ведома немощь моя.

Напоминаю Тебе, что они принесли Тебе миро, ладан и золото, и умоляю Тебя, чтобы Ты мне даровал миро — сокрушение о моих прегрешениях и сострадание Твоим крестным страстям; ладан — истинную, благоговейную молитву и подлинно христианскую веру; золото — божественную любовь и христианские дела.

Напоминаю Тебе, что Ты принял их жертвы, и умоляю Тебя, чтобы Ты воспринял душу мою, когда она изойдет из моих уст, и Сам повел в вечную радость.

Напоминаю Тебе о добрых делах, когда Твоя Матерь давала Тебе свою грудь, питала, поила, поднимала, носила, купала, и умоляю Тебя, чтобы Ты мне простил, если я чрезмерно пеклась о теле моем, снабжая его едой, питием, сном, облачением и всеми удобствами, каковые я предоставляла плоти моей.

Напоминаю Тебе, Владыка, о радости, когда она отнесла Тебя в храм, приняв на руки Тебя, моего Бога и Господа и своего любимого Сына, а также двух птенцов голубиных в подол свой, и что она посвятила Тебя [Богу] во храме, и Тебя взял на руки праведный Симеон и благодаря Тебе снова прозрел, а Ты его просветил внешне и внутренне. И умоляю, Владыка, Тебя, чтобы Ты также просветил мою душу святым Твоим Божеством и святым Твоим человечеством и сообщил мне сокровенные тайны Твоей сладостности, дабы здесь я насладилась Тобой в подлинном милосердии, в подлинной любви и могла лицезреть Тебя там — в вечности, в полноте всяческой радости, наслаждаясь Тобой и восхваляя Тебя без конца и без края.

Напоминаю Тебе, Владыка, о боли, которую испытала Твоя милая Матерь, когда праведный Симеон ей предрек, что от Твоей искупительной смерти пройдет острый меч сквозь ее сердце[611], из-за чего она весьма огорчилась и горько расплакалась, ибо узнала о том, что Тебе предстоит в будущем. И умоляю Тебя, Боже живый, чтобы Ты меня защитил и прикрыл посредством Твоего великого милосердия от грядущих страданий и скорби: как в душе, так и в теле, как в чувствах, так и в разуме, как меня, так и всех моих присных, и сохранил нас от проклятий и непотребных прошений.

Напоминаю Тебе, Владыка, о том, что ради Тебя были убиты невинные младенцы, и умоляю, Владыка, Тебя, чтобы Ты умертвил все мои недостатки — любовью, но не страданием.

Напоминаю, Владыка, Тебе, что ангел открыл во сне Иосифу, что он должен бежать во Египет, и Твоя милая Матерь взяла Тебя, моего Бога и Господа, своего любимого Сына, и отправилась вместе с Иосифом во Египет, и умоляю, Владыка, Тебя, чтобы Ты вспомнил обо всём Твоем милосердии. Ибо Тебе ведомо всё, ведомо также и то, что я, о Господи, убежала к Тебе в сей монастырь в твердой вере, и умоляю Тебя, чтобы Ты мне помог одержать победу над дьяволом, миром и над моей собственной плотью.

Напоминаю Тебе о любезном следовании и содействии, каковое Твоя Матерь оказала Тебе, а равно Иосиф в чужом и дальнем Египте, и умоляю Тебя помочь мне, да живу с моими присными так, чтобы Тебе от того была честь и хвала, а мне — устремленность к Тебе.

Напоминаю, Владыка, Тебе о пристанище на чужбине, его же Ты обрел по пути, и умоляю тебя, чтобы Ты по окончании скорби в сей юдоли страданий даровал мне пристанище вместе с Собой в царстве Твоем.

Напоминаю, Владыка, Тебе, что по прибытии Твоем во Египет низверглись и разрушились идолы, и умоляю, Владыка, Тебя изгнать из меня всех духов зла, да не будет со мною у них каких-либо дел и да не обретут они никоим образом жилища во мне ни здесь, в этой жизни, ни в час моей смерти, по завершении оной.

Напоминаю Тебе, что Ты оставался семь лет во Египте, и умоляю Тебя, чтобы Ты мне простил, если я прогневила Тебя семью главными грехами, а также всеми теми грехами, каковые совершила против Тебя. Ныне сообщи мне семь даров Духа Святаго и вполне очисти меня от моих прегрешений, чтобы мне стать такой чистой, словно меня только что извлекли из крещальной купели: ради сего я приняла бы и телесную смерть.

Напоминаю Тебе, что спустя семь лет Ирод умер, и умоляю Тебя, чтобы Ты положил под ноги мои всех моих супостатов, явных и тайных, дабы они мне никогда не причиняли вреда и дабы их брань не могла навредить ни мне, ни моим присным.

Напоминаю Тебе, что Ты возвратился обратно в Землю Святую и был радостно принят Твоими близкими и друзьями, и умоляю Тебя освятить меня Собою Самим и воспринять меня в покой Твоего вечного милосердия.

Напоминаю Тебе, что она Тебя потеряла, Твоя любезная Матерь, на целых три дня. О Господи, где я Тебя потеряла, там же помоги мне Тебя обрести.

Напоминаю Тебе, что Ты наставлял в храме три дня иудеев, и умоляю Тебя, чтобы Ты и меня научил в этой жизни исполнять всё, что относится к Богу[612], в согласии с Твоей любезнейшей волей, дабы при кончине моей Ты меня наставил подлинному покаянию, обучил чистой исповеди и подал мне Свое тело в качестве пищи, которая пребывала бы неизменно во мне, а также святое миропомазание и все христианские утешения, дабы мое сердце разорвалось скорее от любви к Тебе, нежели от страха пред смертью. Научи меня наслаждаться Тобой после сей жизни и восхвалять Тебя в вечных радостях — в радостях величайших, как Тобой наслаждаются Твои лучшие друзья и восхваляют Тебя без конца и без края.

Напоминаю Тебе, что Твоя любезная Матерь нашла Тебя в храме и ее сердце и душа были обрадованы, и умоляю Тебя, чтобы Ты порадовал меня и сообщил мне всё то, о чем я просила Тебя.

Напоминаю, Владыка, Тебе обо всех благих, священных делах, каковые Ты сотворил в Твоем святом детстве, и умоляю Тебя простить мне все злые деяния, совершённые мною как в детстве, так и во всей моей жизни.

Напоминаю, Владыка, Тебе, что Ты был крещен в Иордане, и умоляю Тебя, чтобы Ты меня окрестил в любви Духа Святаго, дабы я была отвращена ото всех моих прегрешений.

Напоминаю, Владыка, Тебе, что Иоанн возложил на Тебя длани и услышал голос Отца: «Hic est filius meus dilectus in quo mihi bene complacui»[613][614], и при этом узрел Духа Святаго во образе голубином, и умоляю Тебя впустить меня в тайны Твоего Божества, и позволить познать мне Твое божественное милосердие, и помочь мне удержаться во всяческой Твоей благодати, дабы сие было угодно Тебе в Твоем отеческом сердце.

Напоминаю Тебе, что Ты XL дней и XL ночей постился в пустыне, не принимая ни пищи, ни пития, и умоляю Тебя, чтобы Ты сообщил мне [силы] поститься, бодрствовать, молиться, внимать себе и исполнять все божественные дела согласно Твоей любезнейшей воле.

Напоминаю Тебе, что Ты был искушен и испытан злым духом, и умоляю Тебя, чтобы Ты помог мне противостоять всем его искушениям и ухищрениям.

Напоминаю Тебе, что Ты на свадьбе обратил воду в вино, начав прилюдно творить знамения и чудеса, и умоляю Тебя явить мне чудо Твоего милосердия, напоить и сделать меня опьяненной кипрским вином Твоего сладостного Божества.

Напоминаю, Владыка, Тебе, что Марии Магдалине — ради слез ее покаяния и горячего усердия, ибо она омыла ноги Тебе своими слезами и отерла их своими власами, — Ты отпустил все ее прегрешения и привел ее к созерцательной жизни. Умоляю, Владыка, Тебя, ради любви, каковую ей оказало Твое милостивое, любезное сердце и непременно окажет всем тем, кто Тебя любит, чтобы Ты мне отпустил все мои прегрешения и привел меня к созерцательной жизни, приняв меня в зерцало Твоего дивного Божества, чтобы Ты во всякое время и час жил в моей душе и в моем сердце, чтобы ничего не стояло между Тобою и мной, что привело бы сердце мое в замешательство, чтобы я отбросила всё, что противно Тебе, и исполнила всё, что велит Твоя любезная воля.

Напоминаю Тебе, что Ты дал познать язычнице у колодца Иаковля все ее прегрешения, и умоляю Тебя дать мне узнать все мои прегрешения, мои недостатки и даровать мне раскаяние в них.

Напоминаю Тебе, что перед Тобою поставили женщину, изменившую мужу, и что она была обвиняема пред Тобой во грехе, но что Ты, благой Бог, был к ней милосерд, и умоляю Тебя, возлюбленный Господи, чтобы Ты вспоминал о Своем милосердии всякий день, когда меня обвинят пред Тобой. То мир обвиняет меня, что я за ним слишком старательно следую и предаюсь чрезмерному попечению о нем. То тело мое жалуется на меня, что я во всём потакаю ему и иду ему на уступки. То злой дух поносит меня, что я не противлюсь его злым наущениям и его искушениям. О милостивый, сладчайший Господи, ныне я стою пред Тобою, как виновный человек пред судьей, не ведая, будет ли тот к нему милостив или его проклянет. Эй, возлюбленный Господи, вот пред Тобой открыто лежат все мои злобные помыслы, мои худые слова и дела. Я ничего не могу скрыть от Тебя. Любезнейший Господи, ныне предаю я себя в Твое божественное бездонное милосердие и божественное пламя Твоей горящей любви, да растопишь в нем и пожжешь все мои прегрешения. Господи, не ввергни меня в гнев Твой и не прогоняй меня от Себя в Твоей справедливости. Привлеки меня любовью к Себе и исполни меня Твоей благодатью.

Напоминаю, Владыка, Тебе о Твоих благих словесах, о Твоих благих трудах и обо всех Твоих святых помыслах. Они, Господи, ныне возмещают собой все мои прегрешения.

Напоминаю, Владыка, Тебе о Твоей чистой жизни и Твоем святом нраве. Да восполнит это всё то, что я сделала против Тебя.

Напоминаю, Владыка, Тебе, как часто Ты уставал от проповеди, поста, плача, благоговейной молитвы. Принеси ныне в жертву сие Твоему Отцу в небесах за все мои прегрешения и примири Себя нынче совершенно со мной, чтобы между мной и Тобой ничего не лежало.

Напоминаю Тебе обо всех святых знамениях, их же Ты сотворил на земле, когда оживлял мертвецов, слепых делал зрячими, разгибал искривленных и очищал прокаженных. Я умоляю, Владыка, Тебя, чтобы Ты сотворил божественное чудо со мной: со мной, бедной грешницей, и даровал мне совершенную жизнь, да буду застигнута в ней в мои последние дни.

Напоминаю Тебе, Владыка, о том, что Ты прожил на земле XXXIII года, но никогда не имел спокойного дня, и умоляю Тебя, чтобы Ты сделал всю мою жизнь угодной пред Твоими очами.

Напоминаю, Владыка, Тебе, что Ты въехал во Иерусалим на кротком животном, осле, что навстречу Тебе бросилось множество мира сего и воздало Тебе великую честь, так что люди снимали с себя одеяния и расстилали их под Твоими стопами, приносили ветви от пальм и возлагали во славу Тебе, принимали и восхваляли Тебя песнопениями, оказывая Тебе всякую честь, какую только могли. И умоляю, Владыка, Тебя, даруй мне, когда войдешь во Иерусалим сердца моего и души, также способность принять Тебя, дабы Ты обрел меня во всякое время готовой воздать Тебе подлинную славу телом, душой, сердцем, чувствами и разумением.

Напоминаю, Владыка, Тебе, что Ты проповедовал весь день напролет вплоть до ночи и всё это время постился, ибо Тебе никто не подал ни еды, ни питья. И умоляю, Владыка, Тебя, если Ты явишься к душе моей, дабы я напитала подлинной любовью Тебя, да будешь вечно иметь жилище во мне.

Напоминаю, Владыка, Тебе, что Ты был продан за XXX пфеннигов, и умоляю Тебя не попускать мне приобретать блага либо друзей, которые были бы мне милей, нежели Ты, и ради которых я позабыла бы о Тебе.

Напоминаю Тебе, что в священную ночь Тайной вечери Ты наставлял Твоих учеников, проповедовал им и просветления ради обучал их вере в неложную истину. Умоляю Тебя, о Владыка, быть моим верным учителем и наставником в том, как творить Твою волю и соблюдать Твои заповеди.

Напоминаю, Владыка, Тебе о любви, которая наполняла Тебя, и Ты подал нам в оную священную ночь Твое тело, и умоляю Тебя подать мне подлинную, совершенную любовь, чтобы в ней причащаться Твоему священному телу, воспринимая Тебя духовным образом подобно тому, как Тебя телесно и духовно приняла Твоя Матерь, когда Ты был возвещен ей святым ангелом Гавриилом.

* * *

Сия сестра просила одного из своих духовных друзей, он же был и избранным другом Господа нашего Иисуса Христа и был приором в Кайсхайме[615], да молится тот за нее нашему Господу. Об этом она его просила часто и с великим усердием. Как-то раз, когда тот служил мессу, то во время и после нее он молил о сестре с немалым усердием. И вот Господь наш Иисус Христос изрек ему в подлинной сладости и любви: «Хочу Мое сердце излить в ее сердце, а ее сердце в сердце Мое. Хочу соединить их друг с другом и хочу Сам сохранить для нее оба [сердца], да не печалится ни о чем. Если Я отойду от нее и сия подумает, что потеряла Меня, то вот Я в душе у нее: покоюсь, почиваю и готовлю обитель — Себе в ней и ей в Себе. Если она взыскует Меня, то обрящет в этой обители. Посему ей надлежит заботиться ни о чем и не заботиться обо всём[616]. Мы объединены и суть нечто единое». — «Господи, а что дашь нам в приданое?» Наш Господь Иисус Христос отвечал: «Дарую все сокровища, которые Я принес с неба на землю от Отца Моего в Моем Божестве и в Моем человечестве». Тогда тот человек вопрошает: «Господи, какое место уготовишь нам подле Себя?» «Хочу, — изрек наш Господь, — уготовить вам лучшее место, а не простые места. Я повязал вас с Собой перевязью Святой Троицы, соединил с Собой в единстве Святой Троицы, сделал вас единодушными в единомыслии Святой Троицы. Вам дается в даянии Святой Троицы. Вы могущественны в могуществе Святой Троицы, мудры в мудрости Святой Троицы, вы возлюблены в любви Святой Троицы, сладостны в сладости Святой Троицы, богаты в богатстве Святой Троицы, благородны в благородстве Святой Троицы. Аминь».

По окончании обедни в день святого Матфея пред алтарем святого Иоанна: «Мое сердце открыто и отворено вам в сей вечер и в утро сие. Вечер — вся эта жизнь на земле. Утро — восхождение вечной жизни. Она не закроется для вас никогда, ни здесь, ни там во веки веков. Я вам из нее дарую всё, что бы ни захотелось вам знать. Возьмите всё сами, что захотите и что пожелаете — для себя или для кого пожелаете и осмелитесь пожелать. Возьмите надежно и скоро, немыслимо много: сколько вам досталось доныне и достанется впредь во времени и во веки веков — столь много, что сие несказанно и сего никто не сумеет представить себе. Вы заключены здесь и там в милосердие Моего сердца навеки, и у вас от него во веки веков ничто не отымется — ни здесь, ни там, и вы от него сможете дать, кому захотите. Аминь». Сие передал сестре наш Господь посредством священника.

[Священник:] «Скажи мне, возлюбленный Господи, как Тебе[617] нравится то, что она мне поручила?» Наш Господь отвечал: «Сие нравится Мне как тому, кто имеет истинную, сердечную, единственную возлюбленную, но замечает в ней неохотно нечто противное себе. Посему Я желаю ее сохранить от всего неугодного [Мне]. Аминь».

Сестра обреталась в великом страдании и просила того самого человека что-нибудь ей написать. И он отписал ей вот что: «Ты дорога твоему Супругу, весьма дорога, и дорога от всего сердца. Он защищает тебя и не хочет отставлять защиты. От твоих страданий Ему — честь, а тебе — награда. Он раздражает тобою диавола. Он не оставит тебя без победы. Он не хочет быть лишенным тебя на брачном ложе даже на час. Он оберегает твое смирение. Он желает, чтобы несчастные вызывали у тебя соучастие. Он заставляет тебя гнаться за Собою и домогаться Себя, дабы ты служила Ему с большим усердием. Именно так, словно не имея стыда, жених привлекает невесту: обнимает, гладит, ласкает ее и прижимает к себе. Посмотри, таково Его устремление. Он украшает тебя и убирает цветами, как угодно Его свободному произволению. Он разыгрывает с тобой любовную игру, и Ему мало этой игры. Всякий час и всякое время Он приберегает Себя для тебя с неизменным усердием и обновленною благодатью, дабы Ему понравиться тебе, а тебе — Ему. Он охлаждает Свою любовь на тебе. С тобою Он забывает обо всех тех страданиях, что выпали на Его долю от прочих людей. Он неистовствует от любви к тебе, желая из-за нее славы и чести пред Своими друзьями и нимало не стыдясь ее перед Своими врагами. Коротко: Он опьянен любовью к Тебе и ведет Себя с тобой подобно дитяти. Посему проси Его и повелевай Им отважно и дерзостно. Чего бы ты ни хотела, того хочет Он, а чего Он тебе не дает по воле твоей, за то даст нечто такое, что намного ценней. Нередко Он вводит словно в некое заблуждение, как бы желая тебя немного от Себя отогнать или отбросить. Ты, однако, не отступай от своего. Верь мне, в том-то и состоит Его намерение, чтобы ты обращалась с Ним еще нежней и любовней. На том и заканчиваю. Но сие для Него и тебя — только начало. Богу слава».

Будучи в восхищении, сестра была приглашена к родам чистой и целомудренной Девы Марии. Ей был послан привет от Матери Чада такими словами: «Приветствуй Его от меня со всею любовью во имя тех благ, каковые мне с моим Чадом были даны без всякого горя небесным Отцом». — «Госпожа, у меня слишком много <...>»[618]. А Владычица наша сказала: «И добавь к сему вот что: [приветствуй] с благом, какое струится ко мне изо всех чистых сердец, и со всем, что струится в меня из Святой Троицы». — «Привет мне был дан, и я его посылаю тебе. Душе было также явлено некое древо с цветами такой красоты, что более красивых никому и не доводилось увидеть. Древо несет на себе столько цветов, сколько может иметься. И на нем обретаются столькие блага, сколько можно сыскать. Сие древо передается одним другому при родах: Матерью — Чаду, Чадом же — Матери вспять в качестве наставления. Оное древо послала мне наша Владычица в дар к Рождеству и повелела мне его переправить тебе. Богу слава».

[Послание приора.] «Родящая сила — сия проистекает из Божия естества, обретаясь в сердце Отцовом, в каковой силе и каковой силой оная Дева Мария зачала вечное Слово от мощи, воздействия и осенения Духа Святаго, из этой же силы взята и поныне берется ее плодовитость — сия сила послана Вам, дабы оплодотворить Ваши помыслы, словеса и деяния. Оную силу Вы должны сообщать всем человекам. Особенно же Вам надлежит погружать в сию силу все погибшие сердца, дабы в сей силе они воскресали, все увядшие сердца, дабы они приободрились, все иссохшие сердца, дабы они зеленели, все цветущие сердца, дабы они вызревали в плод совершенный, и все зеленеющие сердца, дабы они расцветали. Вы должны так воспринять оную силу, чтобы Вам от каждого Лица [Святой Троицы] сообщалась в ней особая добродетель. Сие послано Вам вот с какой целью. Каков до сих пор был ход Вашей жизни, когда одно прегрешение порождало другое, так ныне одна добродетель должна порождать в Вас другую. Из сего должны Вы извлечь познание себя самой (оно таково, чтобы Вам стало известно, что прежде Вы поступали против Бога, сие же знание сумеет Вас возвести к божественному познанию, более глубокому, нежели Вы имели доныне), затем кротость, терпение во всяких превратностях, твердое противостояние, неизменное мужество во всём, что встретится Вам, ревностную, горячую любовь (в каковой исчезнут все Ваши пороки и Вам будет дарована новая жизнь и сладостное собеседование души Вашей с Богом в большей мере, нежели прежде, в каковом собеседовании Вы обретете больше божественной сладости из основания совершенного смирения, чем когда-либо прежде), а равно неизменное усердие, в котором осуществите все эти дела, и сердце, исполненное любви ко всякому человеку. Также Вам следует знать, что деятельная сила есть предшественница силы плодоносящей, и Вы должны себя готовить к тому, чтобы стать пригодной и восприимчивой для радостной силы. Богу слава».

Я[619] не уразумела этого как подобает. И вот явился Господь наш и растолковал сие так: «Я, вечный Отец Царства Небесного, родил Моего единородного Сына. Об этом рождении никто не сумеет поведать, и никто его не сможет уразуметь, ни ангел, ни человек. Посредством Сына Я сделал чреватой и плодоносной всякую вещь. До сих пор не было ни одного такого великого грешника, — если Я отпущу ему прегрешения, то отпущу их столь полно, словно он не совершал когда-либо грехов, если только он совершенно исправится и впредь не станет грешить. Как телесно Меня родила Моя любезная Матерь, так духовно рождает Меня в подлинной любви такой человек. Посредством Меня отведает он Моей божественной благодати и сладости Моего божественного утешения. Сердце, прежде бывшее сокрушенным, будет воздвигнуто, и сердце, бывшее доныне засохшим, станет зеленым. Сердце, некогда прозябавшее в неприязни, обретет любовь, расцветет, и Я приведу его в плод совершенный. Тогда сей человек должен молить Меня о других грешниках, пребывающих во грехах, и должен нести их грехи ради Меня, словно сам пребывает в грехах. Ибо никто не сотворит для Меня более угодного дела, чем если станет молить Меня за [всех] согрешающих. AMEN».

Маргарет Эбнер

ОТКРОВЕНИЯ

Ради сладостного имени Господа нашего Иисуса Христа, ради праведного Его жития и Его любезных словес, каковые Он изрек на земле, чтобы нам спастись во веки веков, ради Его священных деяний любви, их же Он столь милосердно для нас сотворил и исполнил в крепкой любви, помышляя о нашем спасении, — да завершит сие с помощью сокровенной благостыни совершеннейшей благодати оный предпринятый труд.

Когда наступил тысяча триста двенадцатый год по рождестве Христовом, Бог явил мне Свою великую отчую верность в день Vedasti и Amandi[620] незадолго до масленицы, даровав тяжелую и прежде неизвестную хворь. Но уже и за год до сего мне слышался постоянно от Бога внутренний зов — чтобы мне вручить себя во всём моем житии Его воле. А как я жила целых двадцать лет до того, не могу написать, ибо не внимала себе, хотя и знала наверное, что Бог меня во всякое время хранит Своею заботой и отеческим попечением.

Болезнь моя начиналась очень чудно. Невыносимо сильная скорбь пронзила мне сердце — да так, что я едва сумела перевести дух, и издалека слышалось, как я задыхаюсь. Потом стрельнуло в глаза, и, пока сие продолжалось, я не могла видеть. Затем вступило в руки, и у меня не получалось пошевелить ими. Боль поразила всё мое тело, лишь слух не оставил меня. Такую-то муку я терпела три года и вовсе не владела собой. А когда вступало мне в голову, то я бурно смеялась либо рыдала четыре дня кряду, а то и дольше того.

В первый год я искала исцеления у людей, но заболевала сильней и сильней, особенно Великим постом. В последние недели [поста] боли мои доходили до крайности. Во время первых постов случалось и так, что я не могла изречь ни единого слова — так у меня был скован язык. Впрочем, поначалу мне было тяжелее всего, изнутри и снаружи, и всё оттого, что я не предалась еще полностью Богу, а домогалась лишь здравия. В обители жила одна блаженная женщина. Я особенно ей доверяла, и она была мне очень мила. Она-то сказала: мне надлежит вручить себя Богу и молиться, когда только сумею, ибо терпеть ради Бога сугубые скорби — всё равно что исполнить здесь, на земле, долгие лета[621]. К тому же меня увещал бег сего мира, ибо я замечала, что те покидают меня, что прежде были со мною. И впрямь, когда мне бывало особенно худо, они покидали меня и говорили, что у них-де нет более сил находиться рядом со мною. И вот подумалось мне, что Бог, и лишь Он, является подлинной верностью, уж Он-то меня никогда не оставит. Я вручила себя в Божию волю и возжелала, чтобы Бог не исцелял меня никогда, если только не сразу душою и телом... Ну, предалась я молитвам, вознося их за [несчастные] души[622], молилась за них, сколько могла, всякий день и во всём имела великое попечение о том, что мне было ближе всего, а особо о здравии[623].

Когда я вошла в следующий год, внутренняя скорбь была у меня отнята. Я хворала не без охоты и вполне могла выносить всякую боль ради Бога и подвизалась в молитве. Как бы мне ни бывало скверно сначала, когда я молилась, мне становилось вольготней.

Так я вступила в год третий, но сама собой не могла сделать ни единого шага, и всякий полагал, что я стала расслабленной. Тогда же у меня объявилась и другая болезнь, которая продолжалась тринадцать недель. Каждое утро, едва начинало светать, до самой ночи я не владела собой и лежала как мертвая, так что не ела и не пила. А потом испытала изрядную ломоту во всех моих членах, и болезнь отошла от меня. Затем целых двадцать недель меня пробивал сильный пот, по разу каждый день и всякую ночь. Пот был настолько обильным, что в это было просто невозможно поверить. С меня его сгребали пригоршнями и доверху наполняли им немалые тазики. Вскоре мне стало лучше, так что я уже сумела пойти, хотя еще и не очень уверенно.

Став ходячей, я всё же оставалась на протяжении тринадцати лет до половины всякого года, а то и дольше, в постели, жестоко страдая. Нередко пребывала в смертельной тоске и полагала, что нахожусь при последнем дыхании. Равно и сестрам, бывшим рядом со мной, часто казалось, что мои очи смежились и я вот-вот отойду, но как только мне становилось полегче и я обретала дар речи, то начинала усердно молиться. Это была простая молитва, вигилия или Псалтирь[624]. Да и усердие мое было простым. Я не была расположена к людям, ни с кем не общалась, не могла терпеть разговоров и не подпускала к себе никого, кроме разве что сестрицы моей[625]. Для меня не было речи любезнее той, в которой говорилось о Боге. Я была очень нетерпелива. Когда до меня доносились сплетни либо грубые словеса, я то и дело разражалась рыданиями, а потом становилась от скорби совершенно разбитой. То, что я не переносила волнения, было, как полагаю, следствием овладевшей мной хвори. Нередко случалось, что из-за такого волнения я страдала целых полгода. И когда лежала в постели, у меня являлось желание с радостью переносить даже большие боли, потому что я была не в состоянии жить по правилам Ордена. А так я предавалась моему Paternoster[626] и углублялась в исполненные любовью деяния нашего Господа. Из-за сего мне становилось совсем хорошо, и я превозмогала ту или иную болезнь.