Житие сестер обители Тёсс

Другой раз сия стояла в капелле. И тут явился Господь наш, имея в руке зеленый венец. Она просила отдать ей этот венец, Он же сказал: «Теперь Я тебе его не отдам, но отдам тебе его позже».

У нас заведено, что на Пасху, после заутрени, многие сестры совершают в крестовом ходе[435] молитву. Она склонилась в той нише, где изображен вершимый нашим Господом суд, и, будучи восхищена, узрела Господа нашего. Он, в славе, восседает на троне, подле Него — двенадцать апостолов, а ниже Него — целый мир. От Его лика исходит сияние, и до такой степени яркое, как будто сияет тысяча солнц. Над Ним — отверстое небо, а немного спустя явилось великое множество ангелов и святых. Когда она вернулась в себя, то узрела, что крестовый ход полон детишек. Они бегали и хлопали в ладоши от радости из-за того, что воскрес наш Господь, говоря: «Дайте и нам! Дайте и нам!» Ей пришло в голову, что то были души, они обращались к женам, читавшим Псалтирь. Три дня после этого сия слышала пение ангелов.

Однажды на нее была в изобилии излита божественная благодать. Когда она собиралась лечь спать, то была повалена на пол, подобно человеку, чья жизнь вот-вот завершится. Она долгое время лежала, так что жены уже стали думать, что она умирает. А ей явился святой Мартин в образе епископа[436] и изрек: «Мою мессу нельзя прерывать».

Как-то раз перед смертью она вновь оставалась в капелле, и тут ей явился Господь наш, каким был в десять лет. В руке у Него находился венец, и Он надевал его на главу каждой из жен, бывших в капелле, а затем снимал. Наконец, Он надел венец на нее и не снял. И тогда она уразумела, что Он желает забрать ее из этого мира. За шесть дней до ее кончины одна сестра услышала сладчайшее бряцание струн, какового она прежде никогда не слыхала. Бряцание доносилось из окошка, у которого она лежала после вечерней молитвы, и продолжалось долгое время, до глубокой ночи. Затем оно послышалось рядом с домом капеллана и там тоже долго не умолкало. А через десять недель скончался капеллан, господин Фридрих.

Оный святой капеллан был во всех своих деяниях человеком Божьим. Если он пребывал средь людей, то был столь исполнен любовью, что всех брало удивление. Если же стоял на молитве, то пламенел и так был горяч, что сие превосходило всякую меру. Сей был украшен всяческими добродетелями. С приближением времени, когда наш Господь захотел вознаградить его за труды, он поблагодарил Его с великим усердьем такими словами: «Господи, будь ко мне милостив и вспомни о том, что с младых лет мне было по сердцу всё, что Ты промышляешь». Тогда к нему с великой жалобой приступил его друг-капеллан, господин Генрих, сказав: «Возлюбленный отче и верный мне брат! Благодарю вас за преданность, которую вы проявляли ко мне. Простите, если вам приходилось по моей вине огорчаться». Тогда господин Фридрих сказал: «Я никогда из-за вас не был в печали. Если порой вы со мной и бывали строги, то я это вполне заслужил, ибо видел, что Бог к вам более благосклонен и что вы от меня это скрываете». — «Сие я делал не потому, что вас не любил». — «Боюсь, не вызывало ли у вас неприязни то, как я живу». Брат Генрих[437] сказал: «На это я никогда не сетовал, но благодаря вам всегда направлялся к лучшему». Оба рассказывали, что прожили бок о бок сорок лег и что ни разу не легли спать, имея между собою вражду либо затаив друг на друга обиду.

Ночью накануне того, как он отошел, узрела одна испытанная сестра в духовном видении, что явилась Жена, и была она столь удивительной красоты, что подобную ей едва ли кто-нибудь видел. С собою сия привела великое множество благолепного вида. Жена остановилась в том месте, где [впоследствии] был погребен господин Фридрих. И сестра уразумела, что это была Владычица наша, высокочтимая Матерь нашего Господа, вместе с воинством неба.

В ту ночь, когда ему надлежало преставиться, та же сестра увидала над ним нашего Господа и нашу Владычицу вместе с воинством неба, как видела прежде. А другая сестра узрела в духовном видении, что явились святые, неся в руке небольшой сноп[438]. И той было дано уразуметь, сколь великим было служение, каковым служил он святым и за которое ему предстояло принять вечное воздаяние.

Трем человекам открылось, что он взошел в вечную радость без всякой помехи.

Одну из сестер звали Элсбет Майрин из Нюрнберга. На протяжении всей своей жизни сия была чистым человеком. Она нередко говаривала, что никогда не испытывала никакого влечения к миру и желала от нашего Господа, чтобы, если Он решит дать ей какое-то благо, это случилось при ее преставлении. И вот как-то раз ей стало столь скверно, что думали, что она умирает. Она же сказала: «Наш Господь был [только что] здесь и дал мне обетование вечной жизни». Когда сия должна была умереть, явился Господь наш с распростертыми дланями, а с Ним наша Владычица, а при той письмо (где имелась большая молитва, которая начиналась со слов «Ave Maria» и которую сестра читала перед самой кончиной), и святой Евангелист Иоанн, а также великое множество ангелов и святых. На том сия и преставилась.

После кончины она явилась одной из сестер. У нее было зеленое облачение с богатой отделкой, глава же венчалась прекрасной короной. Она имела застежку, набранную из благородных каменьев, которая прикрывала всё сердце и, в прозрачной своей чистоте, походила на зеркало. На ней можно было увидеть каждое из служений, коим она когда-либо служила нашему Господу.

Одну сестру из мирянок звали Агнес из Энтенберга[439]. [Сия была] дивным человеком и верной служительницей нашего Господа. Однажды ее спросили, творил ли ей когда-нибудь Господь наш особую благодать. Она отвечала: «Об этом не хочу говорить. Скажу лишь, что время от времени, даже до четырнадцати дней и ночей, я стяжала от Бога столь великую сладость, что в сердце ко мне проникала лишь малая толика суетных помыслов. Тогда-то я замечала, что оная сладость мне становилась помехой во сне и за трапезой».

Еще мне хочется вам рассказать про Эльзен Регенсбургскую. Недалеко от нее я стояла на Троицу. Когда воспели «Veni creator»[440][441], я узрела, что к ней на главу сошел Святой Дух в образе голубя, а над нею повисло огненное колесо.

Когда оная сестра Агнес должна была вот-вот умереть, две сестры услышали в воздухе сладостное бряцание струн, какому едва ли когда-нибудь доводилось внимать. С тем она и почила, и кончина ее была праведной[442].

Одну сестру звали Герхус Крумпзитин Нюрнбергской. С младых дней сия постоянно болела, была весьма благочестива и претерпела множество искушений. Когда наш Господь восхотел положить ее страданиям конец (а случилось это в рождественский Сочельник), она сказала: «Здесь был наш Господь. Он сотворил со мной благо, отнял у меня все мои скорби и обещал, что нынче же я воспою в небесах “Gloria in excelsis”»[443][444]. Сие случилось во время рождественской мессы, когда она умерла.

Одну сестру из мирянок звали Осанна. Сия пришла к нам уже в преклонных годах и была добрым человеком. Когда она лежала на смертном одре, то рассказывала, что слышала пение ангелов, оно было столь дивным, что слушать его не хватало никаких человеческих сил, что рядом с ней стояли Господь наш и наша Владычица и даровали ей обетование вечной жизни. К ней также приходил святой Мартин в епископском облачении и подал ей тело нашего Господа. На том она и сподобилась блаженной кончины.

Прежде упомянутая сестра Кунигунта Айхштетская (та, что видела дерево)[445] как-то раз пребывала в печали. Она пошла к нашему Господу, дабы излить Ему свою скорбь. Он же ей ответил, сказав: «Мужайся, Я сделаю так, что ты забудешь о горе своем благодаря Мне». Однажды ей явилась наша Владычица, а на руках у нее был Младенец. Кунигунта спросила Младенца: «Милое чадо, как тебе имя?» Он отвечал: «Иисус Сладенький»[446]. Ей же захотелось взять Младенца из рук Его Матери, но Он не захотел идти к ней и ухватился за материнскую шею. Тогда она спросила Его: «Миленький Господик, а что Ты мне тогда дашь?» Он сказал: «Чтобы быть тебе чадом Царства Небесного».

Лежа на смертном одре, сия изрекла: «Ах, каких прекрасных ребятишек я вижу!» Сестры спросили ее: «Как думаешь, кто это?» Она отвечала: «Это души, и они ждут мою душу». Потом она узрела святого Доминика и святого Петра. А затем ей явилась Пресвятая Троица в славе. И она сказала: «Меня хочет забрать к Себе Пресвятая Троица» — и принялась читать «Salve regina»[447]. На слове «Jesum» душа изошла из нее[448].

Одну сестру звали Элсбет из Райхнека[449]. Сия была человеком, дивно украшенным всякими добродетелями, и верной служительницей нашего Господа. Когда она лежала при смерти за день до того, как преставиться, ей стало так худо, что все поняли, что ей недолго осталось. А она громким голосом воспела стих «Trinitati lux perhenni»[450][451]. После этого ночью она почила блаженной кончиной.

Одну сестру звали Берхт. Сия была из Нюрнберга и была преуспевшим в послушании человеком. Как бы глубоко ни погружалась в молитву, она из нее выходила, если нужно было сотворить послушание. На молитве она горела, как факел, и нельзя было припомнить ни единого дня, когда бы она не рыдала. Почти всякий день сия предавалась покаянному деланию[452], если только могла подняться с постели. В день, когда читают Евангелие, как наша Владычица обрела своего Сына[453], Он явился ей, каким был двенадцати лет, имея на Себе зеленое одеяние и зеленый венец. А на восьмой день после того Он явился ей, каким был при рождении. Сие видение так воспламенило ее, что она долгое время, денно и нощно, была в ликовании.

Она была хлебопеком, и многие жены нередко видели, что после того, как конвент отобедал, она собирала [оставшегося после трапезы] хлеба больше, чем давала женам[454].

Как-то раз, в пасхальную ночь, ей было так скверно, что думали, что она умирает. Она же встала и воспела: «Христос воскресе». То же случилось еще один раз. И тогда божественный голос сказал ей: «Встань и дай конвенту хлебов!» Она так и сделала, поднялась и сделалась здравой. Сия почила блаженной кончиной. Аминь.

Адельхайд Лангманн

ОТКРОВЕНИЯ

In nomine patris et filii et spiritus sancti[455] хочу я начать сию речь о некой монахине: как Господь являл на ней с юности чудеса и как Святый Дух почивал на ней с ее детских лет. Что приличествовало и что подобало, в божественном или в духовном, того отроковица придерживалась и все-таки оставалась радостной перед людьми, хотя и без всякой распущенности. Когда ходила вместе с матерью к проповеди, то, что бы ни слышала, заключала крепко-накрепко в ларце своего сердца. Когда же возвращалась домой и оставалась одна, размышляла над проповеданным, и особенно над страстями Господа нашего — их она созерцала весьма охотно, где б ни была. На сие в скором времени обратили внимание люди, бывшие подле отроковицы и ходившие за ней, и нередко говорили ее родительнице: «Быть сему дитяти в монастырской обители».

Так обстояли дела, когда отроковице исполнилось тринадцать годков и родственники обручили ее одному юноше. А тот смертельно заболел. И вот, когда оба должны были сочетаться браком и она уже воссела на свадебном троне[456], юноша слег и оставался в постели всякий день. Так он болел всё сильней и сильней, пока на следующий год не скончался.

После этого родственники решили ее снова посватать. Но Господь наш сказал одному человеку: «Хотя бы ее отдали тридцати [женихам], все они перемрут, а ей быть Моею!» И просила она добрых людей, да молят они Бога о знамении: в чем состоит Его дражайшая воля? Один благой человек просил о ней в пылу благоговейного воздыхания, чтобы, если будет на то Божия воля, ей уйти в монастырь. И наш Господь изрек: «Да, такова Моя воля. Хочу иметь ее там, где она останется со Мною наедине». Тогда тот человек Его и спросил: «Господи, где же сия будет едина с Тобою?» А Господь наш сказал: «Там, где она не принадлежит никому».

Немного спустя, в день апостолов Филиппа и Иакова[457], тот человек просил о ней сих от двенадцати, говоря: «Возлюбленные святые, ныне прошу вас, чтобы вы помолились пред Господом нашим об оной особе: не будет ли Его воли на то, чтобы ей уйти в монастырь?» И святые сказали: «Подлинно, такова Его воля, чтобы она последовала за нами, святыми, и чтобы, как мы, отреклась от собственной воли». А человек стал выспрашивать дальше: «Господи, что за это Ты даруешь ей?» И Господь наш ответил: «За всякое деяние пожалую ей Царство Небесное».

Сия молодая вдовица привыкла к тому, чтобы всякий день подвизаться в семи строгих упражнениях, насколько ей позволяли заботы и дневные дела.

Однажды на Рождество, когда в день Христов сия приняла нашего Господа и держала Его у себя во устах, Господь наш так крепко прилепился ей к нёбу, что она никак не могла Его проглотить. Пригубила воды, ей это не помогло. Тогда она подумала про себя: «Милостивый Господи, что я сотворила против Твоей благостыни?» И вот из уст ее к ней заговорил сам Господь: «Ничего против Меня ты не сделала, но должна Мне клятвенно обещать, что уйдешь в монастырь Энгельталь, и тогда проглотишь Меня». Она же сказала: «Господи, я не сделаю этого, ибо слишком слаба и не сумею вынести жизни, полной лишений». Господь наш ответил: «Тогда не проглотишь Меня». Она размыслила в себе: надо бы рассказать об этом священнику, не поможет ли он. Но на ее помышления наш Господь отвечал и сказал: «Ни священнослужитель, ни один человек из собравшихся в храме не поможет тебе Меня проглотить без сего обещания». Тогда ей пришло в голову пообещать Ему это, а священник потом пусть разрешит ее от обета как принесенного по принуждению. И опять на ее помыслы Господь отвечал и сказал: «Так Я не хочу, а хочу, чтобы ты Мне поклялась и хоть умерла, но исполнила клятву свою». Ну, она и решилась: «Господи, клянусь Тебе в этом, если даже мне предстоит умереть», и тотчас проглотила Его. Она изрекла: «Нынче, Господи, я вручила Тебе волю мою и мое юное тело. Буду ли блаженна в обители сей?» Он отвечал: «Да, ибо Я никогда не оставлю тебя и избавлю тебя от всяких напастей, выпавших на долю тебе, сотворю тебе благо, как и всем, возлюбленным Мною, и ни за что не отступлю от тебя». С этих-то пор наш Господь отнял у нее всё преходящее, и ей было воистину радостно уйти в монастырь. Лишь горевала она от всего сердца о присных своих, что их придется оставить.

А потом, за четырнадцать дней до Пасхи, оная жена опять принимала нашего Господа. Она препоручила Ему всех своих родственников и сказала: «Ныне, Господи, поручаю Тебе всех моих присных, не желаю больше печься об их плоти и благе». Господь наш изрек: «И Я сделаю так, чтобы ты позабыла о них. Держись Моей Матери и всех Моих святых, дабы им стать твоими заступниками передо Мной». После этого уже никто из ее родственников более не докучал ей своими заботами, ибо все хотели бы видеть, что она остается в миру. [Но] случилось так, что они дважды подступали к ней, намереваясь вопреки воле кому-то ее обручить. Она же всякий раз уходила и скрывалась с их глаз, так что ни один из них ее не увидел. Тогда они забрали себе всё добро, принадлежавшее ей.

Направляясь в нашу обитель, сия жена проезжала мимо одной церкви. Она попросила, чтобы ее ненадолго впустили в дом Божий, а когда вошла, то пала ниц пред распятием и молила нашего Господа, чтобы Он даровал ей облегченье от тягот, ибо ей было тяжело на душе. Когда же она посмотрела наверх, то вот перед ней висел наш Господь на кресте с кровоточивыми ранами, и Он ей сказал: «Взгляни, сколько Я претерпел ради тебя, а ты не можешь хотя бы немного потерпеть ради Меня? Но ныне подам тебе утешение». И она двинулась дальше, в обитель, где и оставалась некоторое время, а Господь наш никак не посылал ей утешения. Диавол же истязал ее едва ли не всякую ночь, и притом самыми разнообразными пытками. То приволочет мертвечину и сунет ей в руки, то вручит ей топор и дубину, словно бы для того, чтобы она порешила себя, а то мычит целую ночь напролет, подобно быку, и она по причине мычанья не находит покоя. Как-то ночью, явившись, диавол уселся к ней на постель, будто был ее нянькой. Она спросила его: «Моя ли ты нянька?» А тот промолчал. И она его тотчас узнала, подняла руку и осенила себя крестным знамением. Он же над ней насмехался. Сия невзгода продолжалась один год в миру и один год в обители.

В первый День отпущения[458], уже после того, как пришла в монастырь, сия вкусила нашего Господа. Тогда Господь наш отпустил ей все прегрешения и изрек: «Тебе надлежит зеленеть, подобно деревьям, и подобает приносить плоды, как и зелень». Она же не уразумела сих слов, а спросить у Него убоялась. А Он даровал ей тридцать тысяч душ из чистилища, и столько же грешников, чтобы сии обратились, и столько же праведников, дабы сии укрепились. У нее имелся некий изъян, из-за него она сильно страдала. И она спросила: «Ах, Господи, что замыслил Ты, допуская такое страдание?» Господь же наш ей отвечал и сказал: «Если бы Я не послал тебе это страдание, ты искала бы общения и радости у людей. А раз тебе стыдно пред ними и приходится оставаться при Мне, ты уразумеешь, что нет среди них никакой верности». Впрочем, наш Господь обещал отнять у нее это страдание.

Как-то раз она страстно пожелала узнать, что подразумевал наш Господь, изрекая сии словеса: «Тебе надлежит зеленеть, подобно деревьям, и подобает приносить плоды, как и зелень». Тогда ей явился наш Господь и сказал: «Как не уразумеешь сего? Ты должна зеленеть добродетелями, подобно деревьям, и должна приносить плоды, как и зелень. Если деревья цветут, то сперва пробиваются листья, под листвой же — цветки. Когда лепестки цветов опадут, останется плод. Так должно быть и с тобой, ибо Я Сам желаю тебя надломить. Многие люди должны исправиться посредством тебя. Ты — чадо Мое, ты — сестра Моя, ты — невеста Моя. Я — твой Отец, ибо сотворил тебя. Я — твой Брат, ибо стал человеком. Я — Супруг [твой], ибо ты избрана Мною».

Однажды, когда в этом же монастыре совершали миропомазание над одним ребенком[459], сия жена разрыдалась при пении «Veni creator»[460][461], припомнив страдание, какое ей довелось претерпеть, когда и ее мазали миром. В тот раз наш Господь явился ей и сказал: «Нынче — свадьба с этим ребенком, ныне желаю сыграть свадьбу с тобою». А теперь сестра спросила: «Была ли здесь свадьба, когда меня мазали миром?» Наш Господь отвечал: «Я Сам был здесь[462], Матерь Моя, Мои двенадцать апостолов, Мои мученики, Мои исповедники и одиннадцать тысяч девиц. Сие случилось в этот же день, многие святые и ангелы усердно молили Меня о тебе, чтобы Я сотворил тебе благо. Они говорили, что ты их-де сюда пригласила». Тогда жена сказала: «Сие подлинно так, я посетила все церкви, куда могла только дойти, и пригласила их сюда всех». И сказала [еще]: «Был ли Ты в тот день так же милостив?» Наш Господь отвечал: «Воистину, о чем бы ты ни попросила Меня, то для тебя Я исполнил. И кто бы ни молил Меня за тебя, то Я сотворил». Она спросила: «Господи, была ли при том спасена хотя бы одна душа?» Он отвечал: «Целых тридцать тысяч душ были освобождены из оков, и столько же грешников обращены, и столько же праведников укреплены. Если бы ты у Меня попросила все души в чистилище, то Я бы все отдал тебе. Впрочем, столько ты не могла бы у меня попросить. Я помог тебе облачиться в твое орденское одеяние, во всё целиком. И вот тебе знак: никто [из жен] не сумел тебе подсобить, когда ты облачалась, им пришлось всё предоставить тебе. Так ли было сие?» Она отвечала: «Да, Господи, всем это известно». Господь наш сказал: «За тобою следовал Я и Матерь Моя, и Мы прошли вместе с тобой через хор ко всем женам. Я ликовал, ибо ты стала достойной Меня». Она вопрошала дальше нашего Господа, сохранится ль от зла и этот ребенок. И он отвечал: «Путь его будет извилист, и всё же он преуспеет во благе».

Как-то раз, в день Святой Троицы, когда пели «Agnus dei»[463][464] сия сестра молила весьма усердно нашего Господа, чтобы Он к ней пришел. Господь наш явился и произнес: «Мир да пребудет с тобою. Я, Отец Небесного Царства, люблю тебя», Сын изрек: «Я люблю тебя тоже», Святой Дух: «Я, истинное Божество, люблю тебя». И молила она нашего Господа, да облачит Он ее в одеяние. Он отвечал: «Исполню сие» — и облек ее в белое платье, красное и зеленое, и произнес: «Вот Я тебя облачил». А она говорит: «Господи, что означает белое платье?» Он в ответ: «Оно означает подлинную чистоту, что Я очистил тебя от всех твоих прегрешений. Красное платье означает пламенеющую любовь, каковую ты питаешь ко Мне. Зеленое платье означает Мое Божество, что Я пребываю с тобою. Вот Я возложил на тебя корону, в ней пять тысяч ящичков, а в ящичках небольшие каменья». Она спросила: «Откуда сие?» Он отвечал: «Твои благие дела, они заполнят оные ящички». И молила она Его о душах в чистилище. Он даровал ей пятнадцать тысяч душ из чистилища, и столько же грешников, чтобы им обратиться, и столько же праведников, дабы им укрепиться, и сказал: «Если бы людям стало известно, сколь возвышен сей день, то они служили бы Мне много усердней, чем служат ныне». Сестре было так хорошо подле нашего Господа, что она изрекла: «Господи, позволь мне быть вечно с Тобой[465], мне не нужно другого Царства Небесного». Он же сказал: «Мир да пребудет с тобою» — и отошел от нее.

Однажды, когда по окончании мессы оная сестра созерцала страсти нашего Господа и дошла до тех пор, когда Он висел на кресте, ей было сказано: «Мир да пребудет вовеки с тобою». Она же сказала: «Кто ты, так говорящий со мной?» Он отвечал: «Я — истинный Бог и человек, каким восстал в день Пасхи и взошел на небеса в день Вознесения». Сестра горестно разрыдалась и изрекла: «Ах, возлюбленный Господи, нынче я слышу, многие говорят, что лукавый обольщает людей. И если мне придется из-за этого утратить награду, то я бы желала, чтобы Ты не сотворил меня вовсе». Тогда изрек наш Господь: «Клянусь тебе Моей божественной властью, что Я — твой Бог и Господь твой». Она подумала про себя: «О, хоть бы ты сказал правду!»[466] Он поклялся ей еще один раз, а она размышляла в себе: «О Господи, если бы Ты позволил увидеть Себя, то я бы и вправду поверила». Тотчас Господь наш явился, встав перед нею. Он выглядел как Ветхий денми. Лик Его был прекрасен, исполнен блаженства, однако же гневен. Едва она узрела Его, Он тотчас вошел в ее сердце и произнес: «Веруешь ли еще, что это Я?» И она отвечала: «Да, Господи, воистину верую в это». Тогда Он сказал: «Клянусь тебе Истиной, каковой являюсь Я Сам, что не сотворю тебе блага, кроме как Божия блага, и не дам тебе благодати, кроме как благодати божественной. Верь Мне. Мир да пребудет с тобою!» И скрылся из виду. Она же неизменно верила в то, что Он творил с нею благого.

Как-то раз, в день assumptio[467] нашей Владычицы[468], она принимала нашего Господа. И даровал ей Господь наш сто тысяч душ, и столько же грешников, и столько же добрых людей, чтобы они укрепились. А она пожелала, чтобы сие также случилось и с другим человеком. Так и вышло оно. Сие произошло с человеком, жившим больше чем в четырех милях оттуда. Он пришел и всё ей поведал[469].

Когда сия сестра должна была принести обет[470], наш Господь велел ей исповедаться за всю предыдущую жизнь, ибо пожелал дать ей нового ангела. И она обещала сие Господу нашему. А ночью перед самым утром, когда собиралась принести обет, ей явилось множество бесов. Они привезли телегу и сказали: «Ну что? Поехали с нами! Отправишься прямиком в ад. Не видать тебе Царства Небесного». Она же ответила: «Прочь, лукавые твари! Верю возлюбленному Господу моему Иисусу Христу, Он не оставит меня». Бесы загалдели, и притом весьма громко, подняв такой шум, что ей от него сделалось дурно. Она не могла произнести ни единого слова и уж было подумала, что вот-вот помрет из-за этой напасти. У нее даже не было сил поднять руку и осенить себя крестным знамением. И тогда она сотворила крест во рту языком. Про себя же подумала: «Если бы я сумела позвать, то принялась бы кричать, дабы сюда сошлись люди». А потом ей подумалось так: «Ах, Господи, воистину нет! Коль скоро Ты от меня этого хочешь, я готова терпеть даже до смерти, но только чтобы Ты меня не оставил в этой напасти». Тотчас ее оставили чувства. Тут стали к ней подступать ангелы, всё ближе да ближе. Некоторые бряцали на струнах, большинство же играло на духовых инструментах. Святые ангелы прогнали всех бесов и находились повсюду в крестовом ходе за окнами и были светлы яко солнце. Дудели в свирели, и звук был столь сладостным, какого сия в жизни прежде никогда и не слыхивала. Она пошла в дом капитула, а там, на месте приорессы, восседал некий господин, на котором было весьма нарядное платье. Оно было прекрасней всего, что только можно представить себе. Его цвет напоминал цвет пасхальника в мае. На одеждах сверкали бесчисленные звезды из золота, а его лик сиял наподобие солнца. Она преклонила колена пред ним, и тот от нее принял обет. Когда же она принесла обет послушания, он обнял ее своими руками, накрыл своим одеянием и, весьма благостно прижав к самому сердцу, сказал: «Смелей, милое чадо мое, не бойся, я тебя никогда не оставлю». И она в нем признала любезного господина святого Доминика[471]. В этот же день она приняла нашего Господа и принесла обет. А Господь наш простил ей все прегрешения, да так, чтобы никогда за них больше не взыскивать, и изрек: «Никогда не разлучусь с тобой, ни здесь, ни там». Она же сказала: «Ах, Господи, я очень слаба, как мне выполнять правила Ордена?» А Он ей в ответ: «Исполняй обет радостно. Чего не сумеешь сама, то смогу Я. Никогда не оставлю тебя ни в какой нужде тела или души». Она попросила у Него душ и напомнила о Его обещании[472]. И Он ей дал двадцать пять тысяч душ, и столько же грешников, и столько же добрых людей, дабы сии укрепились. Еще же Он дал ей нового ангела, со властью поручив ее этому ангелу. Тот сказал, что охотно будет за нею присматривать. Наш Господь так же властно поручил ей ангела и сказал, чтобы она молилась ему, что это-де ангел с княжеским титулом. Она спросила Его, почему Он дал ей нового ангела. Господь наш сказал: «Ныне ты достигла возвышенной жизни, отчего Я и дал тебе высокого ангела, ибо ты нуждаешься в таковом. Король имеет более высокого ангела, нежели герцог. Чем выше человек, тем выше и ангел его».

Однажды в субботу в начале Адвента — время приближалось к вечерне — сия сестра горько расплакалась и стала умолять нашего Господа, чтобы, как Он некогда склонился к ней с неба, так милостиво снизошел к ней теперь. И Господь наш явился ей и изрек: «Мир да пребудет с тобою!» Он поведал ей весьма многое, так что она не могла удержать того в голове, и сказал: «Впишу имя твое в книгу жизни[473], дабы ему никогда не стереться оттуда. Посему крепись». Она спросила: «Господи, что такое книга жизни?» А Он отвечал: «Мое божественное сердце, вот что такое книга жизни. И кто бы ни был вписан в него, никогда из него не будет изъят». Весь тот Адвент Господь не оставлял сестру без особой отрады.

В воскресенье пред Рождеством, когда конвент сидел за вечернею трапезой, начало смеркаться, и нужно было зажигать огни. Тогда сия сестра подумала про себя: «Ах, Господи, так обычно делают на свадьбу: когда темнеет, возжигают свечи. А кто же нынче невеста?» И подумала дальше: «Сделал бы Ты ради Своей благостыни, чтобы я ею была»! Тут перед ней зажгли свечку, и ее осенило: «Благо мне! Невеста-то — я». И вот к ней подошел наш Господь и наделил ее таким благом, что она едва сумела подняться из-за стола, и ее пришлось отводить в келью. Она же разразилась громким смехом и принялась беседовать с Господом нашим. Ей было с Ним хорошо, и сие продолжалось до утрени. Он стал ее благодетелем, одарив такой радостью, что она позабыла обо всех невзгодах, когда-либо случавшихся с нею. Она вконец обессилела и не могла произнести ни единого слова.

Позже на Рождество, когда сия принимала нашего Господа, ей показалось, что Господь ее осчастливил не так, как делал то прежде, и горестно разрыдалась. И на следующий день она во время обедни расплакалась и сказала: «Господи, я стану рыдать до тех пор, пока Ты ко мне не придешь». И вот при пении «Sanctus»[474][475] явился Господь наш и изрек сверх всякой меры любовно и благостно: «Привет тебе от всевышнего Агнца». Тогда она подумала про себя: «Ах, Господи, узнаю по словам Твоим, кто Ты, говорящий со мною. Но кто вышний Агнец?» Он отвечал: «Аз есмь вышний Агнец. Я Сам приветствовал тебя от Себя. Отчего ты рыдаешь, горячо любимая Мною? Чего хочешь ты, того желаю и Я. Твои горючие слезы привлекли Меня к тебе из Царства Небесного. Я пришел и хочу забрать твои слезы с Собой в Небесное Царство. Покажу их небесному Отцу Моему и Моей Матери и всем святым, чтобы они тем сильнее любили тебя и споспешествовали тебе во всём том благе, что Я творю тебе. Я тебе часто посылаю страдания, дабы мог восславить тебя в небесах».

Затем, в день Невинно убиенных младенцев[476], по окончании обедни, наш Господь явился оной сестре и соделал ей великое благо. Она же просила Его за своих кровных родственников. Он ей обещал, что ни один из них не будет от Него отделён навсегда. И о ком бы из родственников либо присных она Его ни спросила, Он ей говорил наперед, что станется с ним. Он даровал ей четыре тысячи душ, и столько же грешников, и столько же праведников, дабы сии укрепились.

Позже, в день Трех царей[477] во время мессы, она возжелала от всего своего сердца нашего Господа. При пении «Agnus dei» Господь наш пришел, сотворил с нею благо и оставался при ней, покуда не зазвонили к трапезе. Тогда она сказала: «Господи, дай мне Свое благословение, я должна отправляться к столу». — «Останься здесь, Я даю тебе разрешение». Она же сказала: «Мне известно сие хорошо, но я опасаюсь злобы людей». Он отвечал: «Не пребудешь здесь — не дам тебе блага и останешься без благословения». И она весьма охотно осталась. Господь наш изрек: «Поскольку ты хотела от Меня отделиться, чтобы избежать раздраженья людей, но всё же осталась на месте, Я дам тебе столь великое благо, как если бы ты прочла для Меня шестьдесят раз Псалтирь. Ныне возьму тебя в жены, дабы никогда впредь не разлучаться с тобою, и явлю тебе всякую верность, какую один из любящих являет другому. Нынче женюсь на тебе, чтобы неизменно быть при тебе и делать всё то, что ты пожелаешь. Поручу тебя Моей Матери и святым[478], пускай и они сотворят с тобой благо». Тут к ней обратилась любезная наша Владычица: «Радуйся, милое чадо мое, я сотворю тебе благо». Сестра отвечала: «Ах, любезная Госпожа, не поступай со мной так, как поступает злая свекровь со своею невесткой». Владычица же наша сказала: «Не буду с тобой поступать как злая свекровь со своею невесткой, а буду заботиться о тебе, как любящая мать о дитяти. И ежели Сын мой на тебя осерчает, то я Его [с тобой] примирю». Наш Господь произнес: «Проси у Меня, чего только желаешь, и Я дам тебе это». Сестра же ответила: «Ты, Господи, знаешь: когда какой-нибудь властелин живет в замке и празднует свадьбу, у него имеется право освободить всех заключенных. А Ты — Владыка над всеми владыками, будь же милостив ко всем заключенным». Господь наш сказал: «Проси у Меня, чего тебе хочется. Если даже попросишь все души, что обитают в чистилище, Я отдам их тебе». Она отвечала: «Дай мне, Господи, Сам, молодые невесты не любят упрашивать. Им даруют, а они то принимают». Он произнес: «Возьми себе шестьдесят тысяч душ, и столько же грешников, коих Я хочу обратить, и столько же праведников, коих хочу укрепить».

И вот сия сестра вышла из себя вовсе, так что не знала, что делает. Тогда ей явился святой Николай, облаченный в одеяния епископа, и дал ей тело нашего Господа. Вернувшись в себя, она отчетливо помнила, что некий епископ подал ей нашего Господа, но он был ей незнаком. Господь же наш ей сказал: «То был святой Николай, и случилось сие ради твоего укрепления. Всякий жених дает обручальное колечко, вот и Я связал тебя с Моим телом брачным союзом».

А потом, в канун Сретения[479], во время вечерни, оная сестра подумала про себя: «Ах, возлюбленный Господи, забери же меня к Себе!» Однако Ей стало скорбно на сердце, и она подумала, что скоро помрет, и сказала: «Господи, оставь меня здесь ненадолго, дабы мне заслужить больше в награду». Сестры повели ее за алтарь. И когда она посмотрела наверх, то хор оказался весь залит светом, и наш Господь сказал ей: «Если бы ты не оставила мыслей о смерти, то Я увел бы тебя за Собой в Царство Небесное». Она же ответила: «Господи, будь на то Твоя воля, Ты мог бы мне его дать». Сестры увели ее из хора в келью и уложили в постель. Когда сия отдохнула, они принесли ей питие. Она сказала: «С тех пор, как я ушла в монастырь, я никогда не пила неразбавленного вина». Сестры отвечали: «Это не чистое вино, оно смешано согласно нашему правилу». Они пригубили вина вместе с нею, но пришли в изумление: «Мы несли вино, разбавленное водой, а это крепко, как французское вино»[480].

А в самый день Сретения, когда отправились к трапезе, ее пришлось уводить из-за стола. Она пролежала весь день до вечерни, ничего не ведая ни о себе, ни о мире. Начало смеркаться, и сия снова явилась к столу, но ее опять пришлось уводить. Когда ее вывели в переднюю, она воскликнула громким голосом: «Господи Боже, смилуйся надо мной!» — и из уст ее вырвалось огненное пламя. Ее отвели в келью. И здесь ей явился Господь наш, исполненный благодати. Она же сказала: «Господи, где я нынче была? Мне, несомненно, известно, что я была в восхищении, хотя не знаю куда». Господь наш сказал: «Твоя душа была восхищена в Царство Небесное, Я опекал ее и показал Моей Матери. А она показала ее всему небесному воинству, и ты всем весьма приглянулась». Она спросила: «Господи, отчего Ты не дал мне о том знать?» Наш Господь отвечал: «Ты еще сего недостойна. Но скоро станешь достойной».

Раз как-то в школе сия приняла нашего Господа. А по окончании трапезы сидела за счетной доской, и вот всё исчезло пред ней. Тогда явился Господь наш и учился вместо нее и наделил ее Своими благами. На следующее утро наставница спросила ее: «Где была ты вчера?» Она отвечала: «Я училась здесь». Наставница же спросила: «Ты или Господь наш?» И тогда она усердно просила наставницу, чтобы та умолчала сие. А в мастерстве вычисления она стала делать всё больше успехов.

Anno domini MCCCXXX[481], в день Святой Троицы[482] сия сестра взяла нашего Господа, а когда приняла Его, то ей показалось, что вокруг нее пылает огонь, и она промолвила: «Господи, соедини Себя со мною и меня с Собою, да будет меж нами единство вовеки и да не явится между нами никакого деления». Господь наш сказал: «Сколь мало могу Я разделиться с Отцом Моим, столь же мало могу разделиться с тобою. Я послал тебе Духа Святаго, как послал Его Моим апостолам». И она узрела в огненных языках Духа Святого. Он даровал ей тридцать тысяч душ из чистилища, столько же обращенных грешников, столько же укрепленных праведников и сказал: «Отчего ты не признаешь Меня? Или стыдишься Меня? Можешь не стыдиться. Я здесь ради твоего блага и твоей вящей пользы. Исповедую тебя пред Моим небесным Отцом и Моими святыми. Никогда и ни за что не отрекусь от тебя. Ты же должна никого не любить помимо Меня. Герцог — будь у него бедная возлюбленная и выбери она себе никчемного, скверного парня — мог бы, несомненно, сказать: “Я тебе не чета”». А вечером Господь наш наделил ее столь обильной благодатью, что она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

На следующий день во время обедни сия сестра вновь захотела нашего Господа. Тогда наш Господь явился при пении «Sanctus». И она просила Его, чтобы Он даровал ей такое житье, да будет она совсем близко к Нему. Господь наш изрек: «Я вновь дал тебе одеянье невинности, какое тебе уже было дано при крещении. Ты так мне мила, как едва ли какой-нибудь другой человек в земном мире. Я, Отец, люблю тебя, а также Сын, изошедший из Моего сердца, но все-таки, словно никогда не исходил из него, пребывающий вечно во Мне, и Дух Святый, излившийся из Нас Обоих и всё же вечно в Нас Двоих обитающий»[483]. Она спросила: «Ах, Господи, Ты давеча говорил, что даровал мне Духа Святого, как даровал Его Твоим апостолам, но они знали все языки и всякую вещь, я же не разумею сего». Наш Господь отвечал: «Твоя душа приняла Меня так, как это случилось и с ними, и способна на всё, на что были способны они. Будь это нужно, как было нужно в тот раз, то Я дал бы тебе, чтобы твоя душа излила сие в твое тело. Но это не нужно. И если бы Меня умоляло все небесное воинство, чтобы Я отнял у тебя благодать, то Я никогда не забрал бы ее у тебя, так ты мила Мне. Тебе нужно было бы обойтись со Мной весьма скверно, чтобы лишиться ее». Она сказала: «Любезный Господи, ради любви, которую Ты явил мне вчера, позволь увидеть Тебя». Он отвечал: «Взгляни в собственное сердце твое». Она посмотрела в сердце свое и узрела душу свою, восседающую напротив нашего Господа. Ее душа изрекла: «Ах, Господи, оставайся навеки со мной и позволь телу творить святые дела, дабы Ты никогда не разделялся со мной». Господь наш сказал: «Исполню сие. Сколь мало я отделяюсь от небесного Отца Моего, столь же мало отделюсь от тебя». Душа склонилась к нашему Господу, и Он обнял ее Своею рукою. После того, как она так долго лежала, Он велел ей подняться. Душа сказала: «Господи, запиши имя Твое в мое сердце, чтобы оно из него никогда не было стерто». Он отвечал: «Исполню сие», поднял десницу Свою и начертал имя «Jesus» в сердце ее. Четыре буквы были золотыми, а «E» была алой. Она сказала: «Господи, запиши теперь мое имя в сердце Твое». Он ответил: «Исполню сие». То был Отец и Сын и Святый Дух, и какая была радость и благодать, того никто не сумеет изречь. Господь наш сказал: «Проси Меня о чем пожелаешь, и Я тебе сделаю это». И она Его просила о многом. Он отвечал: «Сие будет исполнено ради тебя». Она узрела Его с пятью ранами да с острыми мечами, каковым будет Он восседать на Страшном Суде. Сей изрек: «Переноси страдания охотно ради Меня. Погляди, что Я претерпел ради тебя».

А после этого, в день Святой Троицы, сия лежала в лазарете, и Он побуждал ее уйти из него. Она ответила: «Ах, Господи, Тебе ведь ведомо, что Я совсем больна, и мне кажется, что душа моя вот-вот покинет меня». Он же сказал: «Посмотри, Я тебя укреплю». И сказал: «Люди уходят в лазарет и начинают говорить, а ты выйди из него, и Я сотворю тебе благо[484]. Получи благословение. Приоресса стоит подле алтаря». Сия возвела очи. И вот приоресса стояла у алтаря. Она получила благословение покинуть лазарет и отправилась в трапезную. Господь же наш даровал ей благо сверх всякой меры.

Как-то раз зелень была ужасна на вкус, и она не могла ее есть. Наш Господь подсел к ней за стол и сказал: «Возлюбленная Моя, отведай зелени ради Меня». Она отвечала: «Ах, Господи, я скорее расплачусь, чем вкушу от нее». Он сказал: «Ну же, поешь. За это Я дам тебе пять тысяч душ из чистилища». Тогда она съела полную миску и даже захотела еще, настолько вкусной показалась ей зелень.

Однажды, в день Иоанна по Пасхе[485], сия сестра горько рыдала, тоскуя по радостям Царства Небесного. И тут узрела она в боку у нашего Господа растворенную рану, полную крови. Она уразумела, что сие — от [великой] любви, и Он желает ей внять, дабы отсюда забрать.

Спустя семь дней сестра захворала и в болезни приняла нашего Господа. Когда она его взяла, наш Господь сказал ей: «Если желаешь умереть теперь, то Я обещаю вознести тебя до небес. Но ради вящей награды, которую ты можешь заслужить, тебе придется еще потерпеть». Она сказала: «Господи, так дай же мне подольше пожить и заслужить больше в награду». Поскольку сестра вручила волю свою в Божью волю, она полностью вышла из себя самой и не разумела ничего, что относится к дольнему миру. И сие продолжалось так долго, сколько пели обедню и конвент принимал нашего Господа. А потом она вернулась в себя[486] и сказала: «Возлюбленный Господи, я чувствую несомненно, что Ты даровал мне великую благодать, но я не знаю какую». Наш Господь отвечал: «Ты хотела быть вместе с конвентом. Я принял душу твою в руку Мою, пронес ее меж сестер, взял от каждой из них то, что Мне в ней было больше по нраву, и передал твоей душе, дабы она была тем лучше наряжена и тем больше понравилась Мне». Сестра же подумала в себе: «Ах, Господи, мне было бы жалко, если бы у меня что-нибудь отняли и передали другому». Но наш Господь отвечал: «Некоторые просили Меня за тебя и предоставили сие охотно. А некоторые тебя опечалили и не возместили тебе. Ты сама молила за сестер, и Я умножил в тебе благодать, принятую от друзей Моих. Облачив ею душу твою, Я провел ее сквозь девять ангельских чинов». Сестра спросила: «Ах, возлюбленный Господи, была ли я им по нраву?» Господь наш отвечал: «Ты снискала у них благоволение, и все восхваляли тебя».

Однажды конвент принимал нашего Господа, и оная сестра весьма настойчиво молила Его, чтобы Он позволил Себя узреть. Сию мольбу наш Господь не пожелал исполнять. В другой день, когда пели обедню нашей Владычице, она подумала в себе, что Он с ней так мало считается, что не хочет удовлетворить ее просьбу. Но едва воспели секвенцию[487], она отчасти вышла из себя[488]. При чтении же Евангелия ей явился Господь наш на алтаре в образе Младенца. Сей спрыгнул с алтаря, бросился ко всем Своим друзьям и принялся к ним ласкаться. Когда священник начал префацию[489], Младенец снова забрался на алтарь, а когда поднял дары, Он преобразился в гостию. Но когда тот захотел принять ее во уста, гостия снова превратилась в Младенца, Который начал упираться руками и ногами. Когда же священник все-таки съел Его, то сердце у него просияло, наподобие солнца, а в сердце том играл Младенец. Когда священник давал благословение, то Младенец снова выбежал к сестре. Теперь Он подрос, Ему было, пожалуй, уже года четыре. Он обнял сестру, стал ее целовать, бросился к алтарю, потом бегом вернулся обратно, опять обнял ее и облобызал. Но она отвернулась и принялась защищаться от Его поцелуев, думая про себя: «Может статься, Ты вовсе не наш Господь». Но Тот показал ей Свои руки да ноги, Свой бок и сказал: «Поверь, это Я». Она отвечала: «Господи, прости меня и дай мне Свое благословение». Он поднял десницу Свою, осенил ее крестным знамением, произнес: «Мир да пребудет с тобой» — и пропал.

Anno domini MCCCXXXI[490], в день Пасхи, сия сестра приняла нашего Господа. И наш Господь простил ей все ее прегрешения, даровав ей тридцать тысяч душ из чистилища, столько же грешников, чтобы они обратились, и столько же праведников, дабы они укрепились, и сказал ей: «Ныне принимаю тебя в общину всех друзей Моих, в коей прежде ты не была. Отныне всякий раз, когда вспомнят о добрых людях, то вот между ними и ты». С этого самого дня даже до Троицы не проходило и дня, когда бы Господь наш не оказывал ей особого блага.

Однажды Господь наш обещал оной сестре, что сыграет с ней свадьбу. Накануне дня святого Петра Проповедника[491] во время обедни подумалось ей, что Бог так промыслил о нас, что сотворил ради нас всякую вещь нам на пользу и благо. Тут при чтении Евангелия она услышала голос: «Желаю прийти к тебе». Она спросила: «Кто ты?» Он отвечал: «Я Тот, Кто висел на кресте. Хочешь ли на небеса или желаешь здесь оставаться?» Она сказала: «Я хочу того, чего хочешь Ты». Он продолжал: «Здесь Моя Матерь, Екатерина, Маргарита, Мои двенадцать апостолов, двадцать четыре старца, мученики, пять тысяч дев и девять ангельских чинов, от каждого хора по девяти тысяч ангелов. Сие случилось год назад, в день Трех царей, когда Я взял тебя в жены. Я провел тебя сквозь девять ангельских чинов, но когда приблизился к Петру, он принес жалобу, что ты-де ему не взываешь. Ему должна ты молиться. И Я спросил всех, бывших там, как ты понравилась им. Они отвечали, что ты им очень по нраву. Спрашивал Я и Матерь Мою. Та тоже сказала: “Она мне очень по нраву, я тоже сотворю благо ей”. Тогда Я спросил у Отца Моего в небесах, как ты Ему нравишься. И небесный Отец отвечал: “Она весьма Мне по нраву, без Меня Ты не удержишь ее, Я Тебе помогу”. Святой Дух сказал: “Без Меня ей не прийти к совершенству, Я усовершу ее”». И наш Господь произнес: «Моя возлюбленная, Моя нежная, Моя верная, проси у Меня, чего только захочешь, и Я тебе сие предоставлю. Проси у Меня, ибо Я приду не только к тебе, дабы одну тебя сделать блаженной, Я приду для того, чтобы и прочие люди были приведены ко блаженству. Все, о ком ты попросишь Меня, из них ни один не разлучится со Мною. Если они тотчас не обратятся от своих прегрешений, то Я всё же их сохраню и спасу в их последние дни. Никто из твоих родственников не разлучится со Мной, и впредь из них у Меня всегда будет [хотя бы] один, с кем Я сотворю жилище Себе[492]. Я никогда не отделюсь от тебя и впредь сотворю тебе еще большее благо, нежели прежде. Ты должна беречься от праздных слов, ибо твои слова должны быть истинны. Сие следует из того, что тебе больше дано благодати, чем какому-либо другому. Дарую тебе шестьдесят тысяч душ из чистилища, ввергнутых в скорбь, столько же грешников, чтобы они обратились, — ни единый из них не был бы обращен, не будь угодно Моей промыслительной мудрости, чтобы Я привлек к Себе на земле еще одного человека, через которого мог бы творить чудеса[493], — и столько же праведников, дабы они укрепились. До того как сотворить мир, Я предопределил для тебя сию благодать». И сказал Он нашей любезной Владычице: «Любезная Мати Моя, позволь поручить ее тебе. Люби ее с тою же преданностью, с какою любишь Меня». А Владычица наша в ответ: «Сделаю охотно сие, любезное Чадо мое. Сотворю ей благо и буду верна ей». Наш Господь обратился к ангелу Гавриилу: «Приблизься ко Мне, Гавриил, ты возвестил обо Мне Моей Матери, принес ей обо Мне великую весть. Ныне Я тебе поручаю сию, дабы ты возносил молитвы ее пред Моими очами». И ангел святой Гавриил оказал ей великое благо. Наш Господь поднял десницу Свою, осенил ее Своим божественным благословением и изрек: «Да будешь благословенна отныне и во веки веков».

После сего, когда видение миновало, ее оставили чувства. Тут узрела она вокруг себя множество змей и ужей и испугалась сверх всякой меры. К ней приблизился наш Господь в образе Младенца. Все ужи и змеи тотчас пропали. А Господь наш сказал: «Сему Я попустил случиться с тобою, дабы ты уразумела: сколь бы великой благодати ни был удостоен человек, ему надлежит всегда следить за тем, чтобы диавол как-нибудь не примешался в нее. Ты [впрочем] можешь оного не опасаться».

В самый же день святого Петра Проповедника сия сестра принялась размышлять, покуда пели обедню, о делах любви, каковые Господь наш сотворил на земле. Тогда ей было сказано: «Желаю начертать имя Мое в твоем сердце, чтобы ему никогда из него не стереться. Имя Мое звучит “Целитель” и “Разрешитель”. Хочу глубоко погрузиться в сердце твое и хочу совершенно заполнить его Собою Самим, хочу запереть его посредством любви и хочу проживать в нем вовеки. Желаю также вписать тебя в Мое сердце, дабы ты вечно в нем оставалась. Исповедую тебя в небесах пред Матерью Моею и всеми святыми и никогда не отрекусь от тебя».

Однажды в день святого Доминика[494] оной сестрой овладело страдание, и она подумала про себя: «Ах, святой господин Доминик, пускай всегда в твои дни, несмотря ни на что, меня посещает такое страдание. Я томлюсь по тебе в твоем Ордене». И ей было сказано: «Доминик молился днесь о тебе. Я ему заповедовал, чтобы он не посылал тебе слишком тяжких страданий». Она подумала: «Ах, Господи, это же Ты, который всё посылает?» Но ей было сказано: «Чему удивляешься? Поскольку Доминик учредил этот Орден, он и сделался ходатаем за него. Он им остается поныне и просит для всякого человека то, что, как он во Мне познаёт, тому будет во благо».

Как-то раз на солнцеворот[495], во время обедни, ей явился наш Господь и изрек: «Возлюбленная Моя, уста твои слаще сота медового. Молоко и мед текут под твоим языком[496]. Моя желанная, Моя нежная, супруга Моя, сестрица Моя и чадо Мое, всё, что связано с тобой[497], покоилось в помышлениях Моей всё провидящей мудрости уже до того, как Я сотворил этот мир. Когда был основан сей монастырь, Я предопределил в нем троих человек. До сего дня они были Моими и останутся ими. Вот ты — человек, который находится в Моей божественной власти. И сие Я доказал тебе тем, что властно исторг тебя из мира, вселил в сей монастырь, а ныне окормляю тебя благостной силой как самую любимую Мной и никогда не оставлю тебя Моей божественной мощью, покуда не станешь ты совершенной. Имеется здесь у Меня еще один человек, сей подчинен Моей божественной мудрости. Зовут ее Эрлинт. Сие уразумеешь ты по тому, что она относится мудро ко всему, чего требует Орден. И еще у Меня здесь есть человек, подвластный Моей божественной благости. Это — Кристина Эбнерин»[498].

После сего, в день святой Марии Магдалины[499], сия сестра созерцала после обедни страсти нашего Господа. Когда же дошла до того, как Господь наш висел на кресте, то взмолилась Ему, чтобы Он ей явился — ради святой Марии Магдалины и ради одного человека, который еще живет в этом мире. И вот наш Господь пришел и сказал: «Ради тех, кем ты Меня заклинала, дарую тебе тридцать тысяч душ из чистилища, столько же грешников, чтобы они обратились, и столько же праведников, чтобы они укрепились». Тут сестра услыхала, как зазвонили к столу, и сказала: «Увы, Господи, что же мне делать?» Он отвечал: «Ступай, окажи послушание. Я последую за тобою туда». Она отправилась к трапезе. Едва чтица начала [свое чтение], явились Сам наш Господь, с Ним наша Владычица и Мария Магдалина. Он начал с низших сестер в правом хоре, прошел туда и сюда, остановился перед этой сестрой, произнес: «Возлюбленная Моя», и сел от нее по правую руку. Она же, склонившись к Нему на грудь, прильнула к сердцу Его[500] [и так оставалась], пока конвент не поднялся из-за трапезы. Потом она встала тоже, и ее отвели в келью. Здесь наш Господь оказал ей благо сверх всякой меры, остался при ней и открыл ей многие тайны. Она же ощутила себя вполне удаленной от прочих людей.

Однажды сия сестра была огорчена одним из своих родственников. Она подумала: «Все люди поступают со мной вероломно, вот и Господь наш мне будет неверен». И рыдала она от часа девятого до вечерни. А во время вечерни явился наш Господь и сказал: «Возлюбленная Моя, Моя нежная, Моя верная, любезная супруга Моя и Мое милое чадо, что смущает тебя? Отчего ты рыдаешь?» Она отвечала: «Ах, возлюбленный Господи, вот все люди вероломны со мной, и я опасалась, как бы и Ты не оказался неверным». Тогда Господь наш изрек: «Ободрись, не откажу тебе никогда в Моей божественной верности. Скорее, нежели оставлю тебя, положившуюся на Меня в столь великой отверженности, Я позволю прейти небесам и земле и сотворю новый мир. Ежели что-то печалит тебя, прииди ко мне, и Я утешу тебя». Ей снова подумалось: «Увы, Господи, у меня нет никого, кто мне пришел бы на помощь, и вот человек погибает». Господь наш сказал: «Погляди, раньше, чем оставлю тебя, Сам — если сие будет уместно — явлюсь к тебе и сотворю тебе всякое благо, какое один человек творит для другого».

Потом, в день asumpcio нашей Владычицы[501], сия сестра принимала нашего Господа вместе с конвентом, и, когда Его приняла, Господь наш изрек: «Возлюбленная Моя, ублажай себя, дабы тем лучше служить Мне, и не пекись о еде и одежде. Если ты будешь вкушать даже золото, то Я тебе его дам, сколько потребуется. Произведу плоды на земле всякого рода ради тебя, лишь бы была у тебя, вместе с другими людьми, пища получше. Я велел произрастать всем плодам ради друзей Моих, а если бы велел им расти ради врагов Моих, то их бы выросло мало». Она сказала: «Ах, Господи, Твои враги часто нуждаются в них больше друзей Твоих». Наш Господь отвечал: «Я все-таки не хочу ввергать их здесь и там в преисподнюю». Она же спросила: «Господи, возлюбленный Господи, ради всей той любви, какую я питаю к Тебе, как Ты любишь меня?» И отвечал наш Господь: «Ты Мне милей, чем какой-нибудь другой человек на земле, исключая лишь одного. А с нынешнего дня и весь год ты у Меня, вообще, самый любимый человек на земле. Есть, конечно, здесь в мире люди, которые служили Мне больше и, умри они, получили бы большее воздаяние. Но Мое божественное сердце склоняется больше к тебе, чем к кому-либо другому»[502]. Она спросила: «Ах, Господи, чем я заслужила такое?» Он отвечал: «Ничем иным, как великой любовью, каковую твое сердце питает ко Мне». И Он ей запретил кому-либо сие говорить, исключая разве что одного человека, коему Он разрешил говорить. Она спросила Его, кто же тот человек, который так Ему люб. Этого Он не хотел на сей раз говорить, а даровал ей тридцать тысяч душ из чистилища, столько же праведников, чтобы они укрепились, и столько же грешников, дабы они обратились. Она сказала: «Господи, меня удивляет, что Ты так охотно даруешь по тридцати». Наш Господь отвечал: «Я был предан за тридцать сребреников». Весь этот день она оставалась во благодати, и между двумя обеднями нашей Владычице наш Господь соделал ей великое благо.

На престольные праздники наш Господь неизменно оказывал ей великую благодать. В один такой день Он ей подарил пять тысяч душ, столько же праведников и столько же грешников и конвенту дал тоже пять тысяч душ, столько же праведников и столько же грешников. И людям, жившим за монастырскими стенами, но пришедшим на праздник, наш Господь даровал пять тысяч душ, столько же праведников и столько же грешников.

В это самое время [в обитель] пришел один возвышенный наставник в Писании из Ордена проповедников[503]. И наш Господь повелел ей открыть этому наставнику всё, что с ней приключилось. Она так и сделала. Тот поразмыслил, рассмотрел все ее дела и нашел, что всё было правильно, и укрепил ее в этом. И тот же самый учитель велел ей, чтобы она то стала записывать.

В октаву престольного праздника конвент принимал нашего Господа, и когда сия сестра вкусила Его, то Он ей сказал: «Духовно Ты приняла Меня не меньше, чем Моя Матерь, принявшая Меня своим телом». И сказал ей: «Сядь, Моя милая, Я обойдусь с тобой ласково». И сказал: «Возлюбленная Моя, Моя нежная, Моя прекрасная, сладостная Моя и любезная, под языком у тебя покоится мед»[504]. И тогда душа ее изрекла: «Господи, небеса для меня слишком ничтожны, царство земное слишком мало, утешение ангелов почитаю я за ничто, человеческой радости мне вовсе не надо. Господи, если Ты хотя бы немного любишь и ценишь меня, тогда приди Сам и не присылай ко мне никакого посланника». И когда она сие изрекла, то уж больше не могла ни говорить, ни делать чего-либо другого и полностью вышла из себя самой. Сие продолжалось почти до вечерни. И тогда она вновь вернулась в себя[505].

На следующий день во время проповеди к ней явился Господь наш и сказал: «Я тоже желаю тебе проповедовать» — и продолжал: «Уста твои благоухают розами, а твое тело фиалками. Ты всецело прекрасна, и нет ни в чем у тебя недостачи. И потому ты прекрасна, что не испытываешь ни в чем недостатка. Ты пленила Меня, наподобие девы, которая затворила в девичьей юного барина и которая знает, что если ее присные об этом узнают, то они убьют и ее, и его. И когда дева ему говорит: “Что вас принудило явиться сюда?”, то барин ей отвечает: “Ваша краса, юная дева. А вас что заставило впустить меня внутрь?” Та отвечает: “Великая любовь, которую питаю я к вам...” Погляди, так и Меня понуждает во всякое время божественная любовь и склонность к тебе. Ты Мне вот как мила: если бы Я Моими страстями и смертью никого не спас помимо тебя, то Я бы никогда не раскаялся, что претерпел их... И вот сия дева сама носила ключи при себе. Никого не выпускала и не впускала, кто мог бы нанести ей урон и изгнать юного барина... Смотри, так и ты пленила Меня в горнице своего сердца. Когда ты явишься, Я буду готов. Твоя совесть носит ключ [при себе]. Тщательно остерегайся, дабы тебе не впустить ничего в свое сердце, чем бы ты Меня изгнала». И сказала душа: «Господи, небеса для меня слишком ничтожны, царство земное слишком мало, утешение ангелов почитаю я за ничто, человеческой радости мне также не надо. Господи, если Ты хотя бы немного любишь и ценишь меня, тогда приди Сам, не присылай ко мне никакого посланника и облобызай меня лобзанием уст Твоих»[506]. Сказав сие, она поникла и опустилась на пол, как то случалось и прежде. А потом, когда вернулась в себя, наш Господь сказал ей: «Ради подтверждения сей благодати пойди к наставнику и спроси его, не была ли та проповедь обо Мне и тебе». Она вопрошает учителя, о чем тот проповедовал. И сей сказал ей: «О Господе нашем и о тебе».

Затем, на следующий день, после обедни сия сестра пошла к одному человеку и дала ему золотое колечко, а потом отправилась и встала на молитву. И вот ей снова явился Господь наш со столь обильной благодатью, что все ее чувства внутри и извне исполнились ею. Он изрек: «Возлюбленная Моя, Мое божественное сердце открыто навстречу тебе с великой любовью. Возьми сама, чего пожелаешь. Сколь бы ты у Меня ни просила, Я дарую тебе в тысячу крат... Как ты дерзаешь куда-либо пойти без Моего позволения или отдаться чему бы то ни было?» Она отвечала: «О Господи, я сожалею». Он же сказал: «Об этом и стоит жалеть. Как ты осмелилась без Моей воли на то обращаться куда-либо на сторону?» Она отвечала: «О Господи, он ведь дорог Тебе». Наш Господь отвечал: «И что ж из того? Я не оставлю тебе никого на земле, кроме Меня одного». Она подумала про себя: «Он должен подтвердить мне благодать, которую Ты мне сообщаешь». Господь наш ответил: «Воистину, если ему приходится подтверждать Мою благодать, то Я и Сам могу ее удостоверить[507] тебе. Я — прекраснейший и благороднейший, Я — самый любящий и самый богатый. Мне служит всё в Царстве Небесном и царстве земном. Чего нет у тебя, то Я смогу тебе дать. И если что-то смущает тебя, то Я сумею сие отвести. Во Мне нет никакого изъяна и нет ни в чем недостачи». Она же сказала: «Господи, нет ничего, чего бы мне в Тебе не хватало». И тогда говорит наш любезный Господь: «Возлюбленная Моя, пригнись ко Мне на Мое возлюбленное сердце и упокойся на нем, как святой Иоанн». И вот сия припала к Нему справа на грудь напротив самого сердца[508], и подумалось ей, что за всю ее жизнь ей не было с Богом так хорошо, как на сей раз. И она вовсе исторглась из себя самой и была не властна уже над собой. А Господь наш велел тому наставнику, чтобы он подал ей в таинстве нашего Господа. И тот уехал прочь своею дорогой[509].

Как-то раз сия сестра находилась во благодати от обедни до вечерни. Некоторое время была она столь слаба, что не могла ни говорить, ни двинуться, а немного спустя почувствовала в себе столько силы, что ей показалась, она может вырвать стожар из земли. Тогда она вопрошает нашего Господа, откуда явилась оная сила. Наш Господь отвечал: «Если Я вытягиваю душу твою изо всех твоих членов в Мое Божество, ты становишься слабой, когда же вливаю в тебя Мое Божество, ты становишься сильной».

Потом, через четырнадцать дней, наставник в Писании возвратился обратно и подал ей нашего Господа — ей и четырем другим женам. Будучи младшей, сия должна была пойти одна и подумала про себя: «Ах, Господи, несовершенный я человек, поэтому мне придется отправляться одной. Будь я добрым человеком, не пошла бы одна»[510]. Однако ей дано было уразуметь, что из-за великой любви и желания, испытываемых ею к нашему Господу, она идет совсем не одна. Впрочем, сия не обратила внимания, есть ли при ней еще кто-нибудь. Приняв нашего Господа, она спросила: «Господи, кто шел вместе со мной?» Наш Господь отвечал: «С тобою были Петр и Павел». Тогда же Господь наш дал ей, а также наставнику сто тысяч душ из чистилища, столько же праведников, дабы они укрепились, и столько же грешников, чтобы они обратились. А потом она вовсе изошла из себя самой, так что даже не ведала, что творил с нею Бог. Когда же возвратилась в себя, то сказала: «Увы, Господи, сдается мне, что я самая недостойная из всех, кто ныне Тебя принимал, ибо даже не знаю, какое благо Ты мне сотворил». Господь наш поднял десницу Свою и вписал ее имя в Свое сердце, в Свои руки, в ноги Свои и сказал: «Вот, посмотри, как Я тебя возлюбил».

В этот же день монастырский совет поставил ее тетку на некую должность. А вечером, когда сестра сидела за трапезой, к ней явился Господь наш в образе юноши восемнадцати лет. Сей привел за руку Матерь Свою и сказал: «Не скорби, тетке твоей дали должность». Она сказала: «Увы, Господи, кто же теперь станет заботиться обо мне? Кроме нее у меня нет никого на земле». Тогда Господь наш сказал: «Посему Я не оставлю тебя, а дам тебе Мою Матерь, да печется во всём о тебе, что заботит тебя. Слова, что стоят в “Paternoster”: “Да славится имя Твое”, должны исполниться на тебе. Имя Мое да прославится на тебе, и да не запятнаешь его ничем недостойным, ни словом, ни делом. Царство да снизойдет в душу твою и совершится во всём. Единая воля да будет между Мной и тобой и теми, кто в небесах».

После этого она однажды сказала, что в обитель никогда не приходил ни один человек, чтобы Бог прежде не сообщил ей о нем. И никто не умирал в монастыре, чтобы ей наперед об этом не знать. А после кончины [той или иной сестры] ей сообщалось, как обстоят дела с ее душой и чем той можно помочь. Нередко она сие говорила, но чаще не говорила сего, но опускала по причине людской молвы.

На другой день весь конвент пошел к алтарю. И когда она приняла нашего Господа, Он сказал ей: «Ныне Я дам тебе в покровительницы Матерь Мою, чтобы впредь она пеклась о тебе во всём, что заботит тебя. Сия сестра подумала: «Увы, Господи, как мне держать себя с ней, ибо у меня такое благоговение к ней». И сказал наш Господь: «Хочешь Екатерину[511] или ее?» Она отвечала: «Господи, поелику Ты творишь сие в Своем милосердии, то желаю Матерь Твою». Тогда наш Господь произнес: «Моя милая Матушка, вот Я тебе вручаю ее и умоляю тебя, чтобы ты сотворила ей благо и хранила ей верность, и она будет послушна тебе». Наша Госпожа изрекла: «Немедленно принимаюсь за дело и окажу ей всякую верность», встала перед Богом Отцом и сказала: «О Господи, напоминаю Тебе о любви, каковую Ты мне оказал, когда даровал мне Твоего единородного Сына. Ради этой любви умоляю Тебя, чтобы Ты ныне мне дал что-нибудь для сего человека». Тогда Бог Отец говорит: «Помогу тебе Моей божественной властью, чтобы сия мощно противостояла всем искушениям». И, подняв три пальца, Он произнес: «Заверяю тебя, что она никогда не разлучится со Мной». Тогда Владычица наша, представ перед Богом Сыном, сказала: «Господи, напоминаю Тебе о любви, в каковой Ты сорок недель пролежал под моим девическим сердцем, чтобы Ты ныне мне дал что-нибудь для сего человека по Твоему милосердию». Он отвечает: «Сие сотворю, помогу ей Моей божественной мудростью, чтобы она мудро совершала все благие дела согласно Моей наилюбезнейшей воле, и дам ей величайшее воздаяние за то, что она во всякий день размышляла над Моими страстями и созерцала их, словно в подлинном благоговении стоя при Мне под крестом». Наша Владычица предстала перед Духом Святым и сказала: «Господи, Ты — совершитель всех благих дел, Ты и меня усовершил во всяком добром деянии. Ныне даруй мне для сего человека что-нибудь от Твоей благостыни». Тогда Святой Дух говорит: «Никогда не отступлю от нее Моей благостыней, доколе не будет сия совершеннейшим человеком». Тогда Владычица наша встала перед святым Иоанном Евангелистом, сказав: «Возлюбленный Иоанне, даруй мне ныне что-нибудь для этой сестры, ибо она весьма любит тебя». Тот говорит: «Сделаю охотно сие и помогу тебе печься о ней». Она же в ответ: «Я сама позабочусь о ней, а ты ей дай что-нибудь». Тот обещал, что будет молить за нее нашего Господа. Наша Владычица стала молить святого Иоанна Крестителя, чтобы и он ей дал что-нибудь. И тот обещал молиться о ней нашему Господу. Владычица наша попросила святого Доминика и святого апостола Петра, чтобы и они ей что-нибудь дали. Тогда святой Петр говорит: «Владычица, скажи-ка ей, пусть она молится мне, как молится Иоанну Евангелисту». И они ей обещали, что также будут молиться за эту сестру нашему Господу. Наша Владычица попросила всех ангелов и всех святых, чтобы и сии ей что-нибудь дали, «и пусть она насладится всем тем, за что вы всякий день благодарите Пресвятую Троицу». И они все вместе сказали: «Ни за что от этого не отступим и станем молить Пресвятую Троицу за нее до тех пор, пока она не сделается совершенной». Сия сестра принялась размышлять в сердце своем: «Ах, Господи, сколь великая благодать — сия благодать. Если бы меня опечалили сильней в тысячу раз, то Ты заставил бы меня об этом забыть». Наш Господь заповедовал ей, чтобы она не слишком-то рассыпалась в благодарностях, а прочитала три раза «Те Deum laudamus»[512][513] с тремя коленопреклонениями. Он дал ей тридцать тысяч из чистилища и столько же праведников, чтобы они укрепились, и столько же грешников, дабы те обратились.

В день Одиннадцати тысяч дев[514] в сию обитель приняли одну вдову, и сестра молилась за нее нашему Господу. Господь наш сказал: «Она задержится у вас разве что твоими молитвами, станет добрым человеком и останется здесь». Одиннадцать тысяч девиц, они также пришли на свой праздник. Господь наш сказал, что дарует всё этой жене[515], о чем бы та ни просила Его, преклонивши колена. Когда прозвонили к столу — а очередь была как раз за сестрой служить на этой неделе, — она спросила: «Увы, возлюбленный Господи, как прислуживать мне, ибо я совершенно больна?» Тогда сказал наш Господь: «Ступай, Я помогу тебе прислуживать». Она пошла и служила, а Он ей старательно помогал при служении.

А немного спустя, когда начался Адвент, об этой сестре принялась заботиться наша Владычица и всякий день посылала ей особую благодать, как и Сам наш Господь. Когда же в ночь Рождества священник возгласил во время праздничной мессы «Gloria in excelsis»[516][517], то явилась наша Владычица с обнаженным Младенцем на руках. Она ходила вокруг, от одной сестры к другой. На иных взирала особенно пристально, показывая им Чадо свое, а двум женам дала Его даже на руки. И всякий раз, когда имя нашего Господа упоминалось в «Gloria in excelsis», она клала глубокие поклоны. Когда же наша Владычица приблизилась к этой сестре, имевшей [подле себя] двух подруг, то той подумалось, что наша Владычица не окажет достаточно милости тем, что ей особо близки, и прорекла: «Госпожа Небесного Царства, умоляю тебя, да не заставишь моих подруг поплатиться за меня и будешь к ним столь же любезна, как и ко мне». И наша Владычица уверяла, что будет к ним не менее милостива. И вот Владычица наша присела перед этой сестрой (а той показалось, что у нее отворилось сердце), взяла свое Чадо и положила Его в отворенное сердце. Затем сердце ее затворилось, наша Владычица осенила его крестным знамением и обратилась [к Младенцу]: «Оставайся в этом сердце навеки». Тогда Господь наш сделал сестре сверх всякой меры хорошо и сказал: «Услышь, как воспевает осанну возлюбленный Мною народ, каковой Я собрал для Себя со всех сторон мира», и сказал: «Хочу дать им кое-что ради тебя, да не упрекают Меня, что Я-де ради друзей Моих ничего для них не творю», и сказал: «Дарую им три дара ради тебя. Вот первый — что сей монастырь не сожжется дотла, другой — что вы никогда не разбредетесь по миру, и третий — ни одна из этой общины никогда не разлучится со Мной, разве что лишится спасения из-за тяжких грехов». Во время другой мессы Господь наш явился ей в виде Ребенка восьми лет от роду, и на Него не обратили внимания. Во время третьей мессы Он пришел в образе величественного короля и был безмерно прекрасен. Сестра была в замешательстве, и Он вскоре исчез. Она же подумала: «Увы, было истиной то, что увидела я, или меня попутал лукавый?» И была весьма опечалена. Когда же приняла нашего Господа, то Он спросил у нее: «Отчего не веруешь [Мне]? Считаешь возможным, чтобы лукавый смог отворить тебе сердце или чтобы Я попустил ему обмануть тебя или другого человека в столь торжественный день, да еще во время обедни? О, как же тяжело вам уверовать, и сколь медлительны вы на веру! Что нынче Я явился на мессу в образе младенца и Меня славили сестры, сие означает, что Мне и в детстве воздавалась великая честь. Что на другую мессу явился в виде отрока восьми лет и на Меня не обратили внимания, сие означает, что, когда Я прожил на земле восемь лет, на Меня не взирали и не почитали Меня. А что на третьей мессе ты увидала Меня в зрелых годах, сие означает, что Я пожил на земле и вошел в Мои дни, но Меня умертвили». Наш Господь даровал ей тридцать тысяч душ из чистилища, столько же праведников, дабы они укрепились, и столько же грешников, чтобы они обратились, пообещал дать столько же в день святого Иоанна Евангелиста[518] и сказал: «Не Я изменюсь в тебя, но ты изменишься в Меня»[519]. И вот оная особа вошла в такую благодать, что даже не ведала, какое благо соделал с ней Бог, и сидела словно покойница.

Потом, во время обедни в день святого Стефана[520] Господь наш пришел к этой сестре и сказал: «Сию благодать Я приуготовил тебе еще до того, как сотворил этот мир. Когда Я вливал душу твою в твое тело, а случилось сие в день Трех царей, твоя душа воззрела вспять в Мое Божество, и Я ей сказал: “Любимая Моя! Посему ты должна неизменно иметь от Меня больше, чем какой-нибудь другой человек. А не имей ты Меня, то не могла бы и жить». И она оставалась во благодати весь день даже до вечерней молитвы. А после молитвы явился наш Господь, и сказал Бог Отец: «Хочу дать тебе Моего единородного Сына. А что ты хочешь Мне дать?» Сестра отвечала: «Господи, мою душу и тело». Господь наш сказал: «Сие и так было Моим». Она спросила: «Ах, Господи, что же мне еще Тебе дать?» Господь наш в ответ: «Отдай мне всех тех, кого когда-то любила, чтобы твое стремление не обращалось ни на кого, кроме Меня одного». Она сказала: «Господи, охотно исполню сие». Отец сказал: «Тогда и Я дам тебе Моего единородного Сына». Бог Сын сказал: «Я дам тебе Духа Свята». Святой Дух сказал: «А Я тебе дам все добродетели и укреплю в тебе их». И ей показалось, что душа ее принялась читать «Те Deum laudamus». Она вовсе вышла из себя самой, так что не могла говорить и произнесла:[521] «Господи, как отблагодарить мне Тебя за сию великую благодать?» Господь наш изрек: «Скажи Моей Матушке, пускай она благодарит Меня за тебя». Сестра говорит: «Возлюбленная моя Госпожа, возблагодари своего единородного Сына»[522]. Ну, наша Владычица встала и преклонила колена пред Господом нашим с такими словами: «Любезное Чадо мое, пусть будет Тебе благодарностью то, что я носила Тебя сорок недель под моим девическим сердцем, что родила Тебя в этот мир в чистом девичестве, что растила Тебя любовно и нежно и отвела Тебя во Египет, что никогда Тебя не покидала в невзгодах, что следовала за Тобой до подножья креста, что переносила с Тобою все страсти и что после того жила еще несколько лет на земле. Вот, любезное Чадо мое, пусть Тебе нынче сие будет хвалой вместо [хвалы] этого человека». Тогда говорит наш Господь: «Ты изрядно поблагодарила Меня». А сестре сказал Господь наш: «Возлюбленная Моя, отчего ты любишь Меня?» Она отвечала: «Господи, оттого что Ты верен, оттого что прекрасен, оттого что богат, оттого что милостив, оттого что умеешь наполнить всякое сердце и оттого что Ты милосерден».

Однажды в воскресенье, дней за восемь до масленицы, сия сестра начала размышлять о заповеди, которую наш Господь дал Своим ученикам. Тогда Господь наш явился со Своими двенадцатью апостолами и сказал сестре: «Посмотри, вот Я пришел с моими учениками и твоим обручником[523] святым Иоанном Евангелистом». Она же сказала: «Ах, Господи, почему ты дал Мне его в женихи? Сие Ты делаешь из враждебности мне, ибо Сам не хочешь меня». Тогда сказал наш Господь: «Знаю, что ты его любишь, потому и говорю тебе так любовно о нем». Она же сказала: «Господи, желаю пригласить Тебя к себе», а когда изрекла, то раскаялась. Тогда сказал наш Господь: «Приду [к тебе], да не раскаешься в этом», и назвал день annuncciacio[524] нашей Владычицы[525] во время поста. Она же сказала: «Господи, никак не могу ждать этого дня. Для меня сие слишком долго». Наш Господь говорит: «Тогда прими Белое воскресенье[526] или спустя восемь дней после него». Она отвечала: «Господи, приглашаю Тебя, Матерь Твою, святого Иоанна Евангелиста со всеми апостолами, святого Иоанна Крестителя со всеми патриархами и пророками, моего господина святого Доминика со всеми исповедниками, всех святых и всех ангелов, а также царя Давида с арфой». Сестра подумала про себя: «Господи, как мне [всем] вам воздать честь?» Господь наш сказал: «Прочти Моей божественной власти тысячу <...> с антифоном “Те Deum patrem ingenitum”[527][528], и Моей божественной мудрости тысячу “Paternoster”, и Моей божественной благостыне тысячу “Veni sancte spiritus”[529][530], и Моему телу тридцать “Beati immaculati”[531][532], и Моей Матери тысячу “Ave Maria”, и ангелам десять “Те Deum laudamus”, и всем святым тысячу “Gloria patri”[533][534], и всем верным душам тысячу “Requiem aeternam”[535][536]. Прими на себя три покаянных упражнения, всякий раз с тремя “Miserere”[537][538] и одной чесалкой для льна[539] — да так, чтобы брызнула кровь, — и возрыдай сладостным плачем». Сестра всё сделала так, как ей заповедал Господь наш.

В канун дня kathedra[540][541] святого Петра во время обедни к сестре пришел Господь наш, наша Владычица и святой Петр, один от двенадцати. Господь наш сказал святому Петру: «Петре, повелеваю тебе, когда сия явится, отворить ей небеса — к первому часу или в другое время, когда бы она ни пришла». Святой Петр отвечал: «Господи, охотно исполню сие», сестре же сказал: «Сотвори предо мной исповедь, и я дам тебе отпущенье грехов». А сестра говорит: «Ах, любезный господин святой Петр, подожди [с исповедью] до завтра, а отпущение грехов дай мне сейчас». Ну, тот ей и дал отпущение, дал тела нашего Господа и дал благословение Benedictio dei[542]. Сестра обратилась к нашей Владычице: «Любезная моя Госпожа, в чем меня обвиняет твой Сын?» Владычица наша в ответ: «Дорогая моя, а в чем упрекал Он меня?[543] И всё же никогда не оставлял в скорбях и в заботах». Сестра сказала: «Ах, Владычица Царства Небесного, не говори так о себе! Я же человек весьма грешный». Тогда отвечала наша Владычица: «Да и мне не помешает, если я маленько смирюсь».

На другой день сестра сидела перед распятием. Тут пришел святой Петр, апостол. Она ему исповедалась, тот дал ей отпущение грехов, один «Miserere» покаяния ради и показал ей ключ от небес. Ключ был серебряным, с крестом позади на кольце. Петр сказал: «Приходи в любое время, когда пожелаешь, в час первый, третий, шестой или девятый, я тебя пропущу».

А затем, в следующее воскресенье, был день святого Матфея[544]. И сестра подумала, что Господь наш дал ей на этот день обещание, и горько расплакалась по нашему Господу. Но душа в ее теле, однако же, радовалась. И вот ее плач и мольба были услышаны. И сказал Бог Отец: «Мужайся, освобожу тебя из темницы плоти твоей, восприму тебя в Мою божественную благодать и отведу тебя в Царство, уготованное Мной для тебя от сотворения мира». А Бог Сын сказал: «Я дарую тебе Себя Самого, ибо ничем не могу оказать тебе большей любви, нежели Собою Самим. Здесь подам тебе для вкушения Мое человечество, а там Мое Божество и Мое человечество во веки веков. Сам явлюсь в час кончины твоей, приму твою душу в руце Мои, каковые распростер на кресте, обращаясь к тебе, проведу тебя сквозь девять ангельских чинов, посажу тебя к возлюбленным Мною и увенчаю тебя всяческим благом, какое тебе когда-либо давал. Чем более благ, в сравнении с другими людьми, Я давал тебе в этом мире, тем большую награду дам тебе в вечном веселье. Там будешь коронована также чистотой твоего сердца». И сказал: «Прижму душу твою в Мое Божество, да уподобишься Мне, насколько возможно». И распростер Господь руце Свои, обнял душу ее обеими дланями и вдавил ее Себе глубоко в божественное сердце. При этом ей было так хорошо, что даже показалось, что лучше не может и быть. Он сказал ей: «Желаю быть вечно твоим и желаю быть в услужении всем, о ком попросишь Меня. Хочу помогать душам в чистилище и быть у тебя на посылках»[545], и сказал: «Будь милостива». Ей было также подано тело нашего Господа, и всё, что с нею случалось в прочее время, когда она принимала нашего Господа, свершилось с ней в этот день. Господь наш сказал: «Пошлю благодать также конвенту. Всем сестрам прощу все их прегрешения, тебе же дарую еще большую благодать. Дам тридцать тысяч душ из чистилища, столько же праведников, дабы они укрепились, и столько же грешников, чтобы они обратились». И сказал Святой Дух: «Желаю так усовершить тебя Моей божественной благостыней, что впредь не будешь испытывать недостатка ни в чем». А Владычица наша сказала: «Буду молить о тебе Святую Троицу все дни напролет, пока Она не даст тебе того, что обещала, останусь при тебе во всякое время и стану служить тебе лучше, нежели нанятая тебя ради служанка». Тогда святой Петр говорит прочим апостолам: «Я старший [средь вас], и я ваш ходатай», и сказал, обращаясь к сестре: «Мы станем день за днем молить о тебе нашего Господа, пока Он не исполнит того, что тебе обещал». Святой Иоанн Креститель говорит пророкам и патриархам: «Хочу молвить слово», и обратился к сестре: «Все мы станем молить за тебя нашего Господа, пока Он не совершит того, что тебе обещал». Тут сестра говорит Давиду-царю: «Давид, возлюбленный царь, что дашь мне?» Тот отвечал: «Стану бряцать для тебя на струнах арфы моей, покуда душа не исторгнется из тебя, как я бряцал для иных человеков, пока душа не оставила их». И все святые сказали, что станут молить за нее Бога, дабы Он сделал ей то, что обещал. И сказали все ангелы: «Нынче начнем славословить нашего Господа, ибо Он милостиво поступает с тобой», и приступили, воспев «Gloria in excelsis Deo» тем образом, как поют в октаву [Рождества], и «Те Deum laudamus».

Однажды, то был канун праздника святого Иоанна Евангелиста[546], сия сестра восхотела нашего Господа. И вот Господь наш пришел. Но она была в тот раз не совсем подготовлена, и все-таки Он даровал ей немало любви и благодати. Она же попросила Его зайти как-нибудь в другой раз, поскольку хотела послужить святому Иоанну. Так Господь наш и сделал и явился в другое время, сказав: «В День отпущения, когда Я омывал Моим ученикам ноги и подошел к Петру, ему было мало, чтобы Я омыл ему ноги[547]. Так Я и тебе говорю: Возлюбленная Моя, тебе требуется, чтобы Я омыл тебя всю целиком. Первое — очи твои, чтобы они взирали лишь на Меня, уши твои, чтобы они слушали Мое наставление и наставление Моих учителей, а ты соблюдала его, нос твой, чтобы он ощущал всю лживость этого мира, ибо нет ни в ком верности, кроме как у Меня одного. Твое сердце должно принадлежать только Мне и кроме Меня никого не иметь. Твой язык должен изрекать истину, ибо недаром случается, что языки вырывают у тех, кто не говорит истины. Твои уста должны восхвалять Меня во всякое время. Твои руки должны творить Мои дела. Твои стопы должны ходить Моими путями. Ты должна охотно приближаться ко Мне. Вся сила членов твоих должна истощиться в служении Мне. Я выкупил вам Моей смертью Царство Небесное, вы должны служить Мне. Я поступил подобно мужу, что положил жизнь свою за друга[548] и ради блага [его] и сказал ему так: “Отдам за тебя добро либо жизнь мою”. Я отдал жизнь Мою за вас и мертв ради вас, а вы должны отдать ваши силы ради Царства Небесного. Кто служит Мне, тем Я даю Царство Небесное, и если бы Мне служил весь этот мир, то Я дал бы его целому миру».

В день святого Иоанна[549] сия жена возжелала от всего сердца нашего Господа и сказала: «Увы, возлюбленный [мой], вот у меня нет никого, кроме Тебя, а Ты не хочешь ко мне», и возрыдала, и стала приносить горькие жалобы. Тогда явился Господь наш и спросил: «По кому плачешь ты?» Она ответила: «Господи, по Тебе». Тут наш Господь говорит: «Я здесь как истинный Бог, каким восстал на Пасху из мертвых» — и изрек немало слов утешения, но из-за сугубой радости она их не запомнила.

В день annuncciacio Владычицы нашей[550] оной сестре дали тело нашего Господа. Когда она Его приняла, то была из себя самой столь полно изъята, что не осознавала себя, и сие продолжалось вплоть до полудня. Затем она снова возвратилась в себя[551]. Во всех членах своих она была настолько наполнена Богом, что подумала про себя, что умрет, если получит хотя бы немного еще от Него. Тут наш Господь говорит: «Хочу сказать тебе, что Я вытянул душу твою изо всех твоих членов и всех твоих сил, восхитил ее и втянул в дикое Божество и в пустыню Моего Божества. Я тебя напитал Моим вечным плодом». Тогда она говорит: «Господи, что есть вечный Твой плод?» Он же в ответ: «Сей есть единородный Мой Сын, пропитавший тебя Своей вечной любовью, дабы тебе познать Истину». С этого самого дня и даже до Пасхи она была столь исполнена любовью, что ей постоянно казалось, что ее душа должна от любви вот-вот изойти из нее. Когда же на Пасху она приняла нашего Господа, Господь наш сказал: «Изыди в свое человечество, ибо не можешь всегда оставаться в Моем Божестве». И показал ей Господь наш карбункул и, подняв его к солнцу, сказал: «Посмотри, карбункул нигде не сияет так ярко, как сверкает на солнце, и если в нем есть какой-то изъян, то на солнце он виден лучше всего. Погляди, вот так и с тобой, и со всеми любезными друзьями Моими. Я свечу на них ярким светом Моего Божества, и нет почти никакого изъяна, что видится в нем. Вы пламенеете и сияете, как карбункул на солнце». И показал Он ей сад, в нем произрастали всякого рода плоды и особого рода цветы — из тех, что открываются солнцу. «Взгляни на цветок, что открылся солнцу навстречу, когда оно в него светит. Может статься, что на цветке сидит червячок и свет не проникнет вовнутрь. Вот так и небольшие пороки мешают друзьям Моим, так что они вынуждены нередко оставаться без Моей благодати».

После этого, от Пасхи до Троицы, она была в такой благодати и в такой божественной любви, что ела ль, пила ли, почивала она, бодрствовала ли, оставалась одна или посреди людей, с ней было без конца и без края, словно душа ее желает исторгнуться из нее из-за подлинной Божьей любви. На Троицу она вернулась в себя, и когда снова ощутила себя и свои члены, то лежала как мертвая, и все жены в обители думали, что она должна умереть. Так она прохворала весь год и не была здорова ни единого дня. Два года лежала, будучи искушаема наваждением, и не проходило и дня без того, чтобы ей не хотелось, чтобы ее умертвили, только бы избавиться от сего наваждения. Два года не ведала божественной радости. Едва же Господь наш возлюбленный Бог творил с нею какое-то благо, она тотчас исторгалась из себя самой и ничего не ведала о себе. А затем сие страдание продолжалось еще года три, но время от времени она уже получала от Бога некое утешение, ибо Он не желал ее вовсе оставить в оном страдании. Нередко, однако, оно бывало столь велико, что она плакала и, думая про себя, говорила: «Господи, Иисусе Христе, что же будет со мною? Лучше претерпеть смерть, нежели сие искушение». Сие длилось целых пять лет, и она лежала в безмерном страдании. Как-то раз постом во время обедни стояла она пред распятием, и страдание было отнято у нее, да еще с такой благодатью, о какой она не сумела поведать вплоть до своей кончины. Однажды она прилегла и заснула. И вот прозвучал некий голос и сказал ей: «Кто имеет какое-нибудь искушение, тот встань пред распятием и прочти псалом “Deus deus meus respice”[552][553] и антифон “Christus factus est pro nobis obediens usque ad mortem, mortem autem crucis”;[554][555] и пускай семь раз изречет с семью же метаниями — пять раз пяти ранам нашего Господа, один раз Его главе и один раз всем Его членам — такие слова:

Страданий кругом я объята, как будто на кресте распята невзгодами и скорбью я. Пусть силы даст мне, Иисусе, кончина горькая Твоя[556].

Сие тверди каждый день и освободишься от всяких скорбей». Почитав сию молитву несколько дней, она вышла изо всех своих мук.

В некой деревне жил один человек крестьянского рода, и звали его Герман Торгаш. У него целых десять лет длилось искушение, он хотел убить себя самого. Два раза ему представлялась оказия, и он пытался ею воспользоваться, но приходили люди и спасали его. И вот сей явился в обитель, послал за сестрой, поведал ей с громкими жалобами и стенаниями о такой напасти и просил ее, чтобы она молила за него Бога, дабы Тот избавил его от нее. И она ему присоветовала возносить пять «Paternoster» и пять «Ave Maria» пяти ранам Господа нашего, один «Paternoster» Его голове да один всем Его членам. Тот муж сказал: «Госпожа, мое страдание зачастую столь велико, что я не могу помолиться». А она в ответ: «Прореките лишь имя Иисуса Христа». Тогда муж говорит: «Мое страдание нередко настолько великое, что я не могу говорить». Она отвечает: «Тогда только вспомните имя возлюбленного Господа нашего Иисуса Христа и удерживайте его в своем сердце». Муж ей сказал: «Любезная госпожа, я всё охотно исполню, что вы мне велите и что вы уже повелели, и стану молить нашего Господа, чтобы Он избавил меня от страдания. Знаю, Он является вам, молитесь и вы Ему обо мне». Она прежде никогда не видала этого мужа и никогда о нем ничего не слыхала, но попросила Бога с подлинным усердием, чтобы Он у него отъял сию скорбь. Немного спустя муж возвращается к ней, благодарит Бога, ее и глаголет: «Да воздастся Богу во веки веков благодарность, честь и хвала! Он явил на мне Свое милосердие и внял вашей мольбе обо мне. Я избавлен от моего искушения, стану же молить Бога о вас вплоть до самой кончины — и горячей, чем о моей матери». Впоследствии он являлся к монастырю всякий год и весьма благодарил ее. Она велела ему, чтобы он о том никому не рассказывал. Но он рассказал своей супруге, своим детям и стал весьма добрым человеком.

В Нюрнберге жил некий муж, звали его Марквард Токлер[557]. Он явился к обители, к этой сестре и упрашивал ее, чтобы она молила Бога о нем, и спросил, какую жизнь ему подобает вести, дабы снискать милость Божью. Он открыл ей, что пребывает в великом искушении. Она его прежде никогда не видела и ничего о нем не слыхала, но заповедала ему впредь следовать Богу и ей в Ордене святого Августина[558]. Он вступил в этот Орден, но, едва первый год подошел к концу, опять явился в обитель, и она спросила его, оставило ли его искушение. Он сказал: «Нет, я от него не избавился, оно подступает ко мне даже чаще, чем прежде». Она спросила его, какое же у него искушение. Он отвечал: «Оно длится у меня уже девять лет, но я никогда не исповедовался в нем и никогда не говорил о нем ни одному человеку. И мне кажется, будет неправильно открыть его вам». Тотчас Господь наш явил ей Свое милосердие и Свою благодать, и она, познав всю его муку, сказала: «Увы вам, несчастный вы человек, неужели вам хочется, чтобы над вашим телом и вашей душой царствовал дьявол?» И сказала: «Вы обретаетесь в искушении, и я знаю наверное, что вы хотите сами себя умертвить». Он тотчас признался, что сие правда, и, горестно возрыдав, просил ее, чтобы она молила о нем нашего Господа, и сказал: «Если и впредь я буду терпеть такую напасть, то либо лишусь своего разума, либо исполню сие». Она же научила его той самой молитве, о которой написано прежде, и усердно молилась о нем нашему Господу, чтобы Он избавил его от страданий. Тот уехал в Париж, ибо был туда послан. А потом, спустя несколько лет, вернулся обратно и поведал ей, что избавился от страдания и что впредь до самой кончины будет молить о ней нашего Господа. Он стал прекрасным учителем Святого Писания.

Однажды наш Господь обошелся с сестрой весьма милостиво и любовно. Он сказал ей: «Отведу Мою любимую в сад услаждений, покажу ей плод любви, сплету венец из белых лилий — иначе сказать, из Моей божественной и человеческой чистоты, — увенчаю Мою любимую им и водружу на нее корону из многообразных плодов. Сие означает: Я желаю уделить тебе часть с патриархами и пророками, апостолами и мучениками, исповедниками и девами». Она также узрела пасхальные ирисы[559]. Сии начали едва распускаться и были покуда бутонами. И вот, обращаясь к ней, Господь наш Иисус Христос произнес: «Смотри, возлюбленная, сие означает, что никто в дольнем мире не может себе уяснить, что есть вечная жизнь. Здесь вам лишь было дано различать, но там вы будете лицезреть Меня вечно. Возлюбленная, что повелишь Мне сделать с тобою? Твое сердце — Мое, хочу быть в твоем сердце. Я избрал Себе твое сердце, и если бы так же избрал Себе сердца всех людей, то сотворил бы им такое же благо, как и тебе. Что велишь Мне сделать с сердцем твоим? Желаю оставаться в твоем сердце навеки. Мое сердце — твое, Я тебе его дарую. Проси у Меня, чего только захочешь. Твоя душа — Моя, твое тело — Мое. Посему пусть тебя не заботит, как Я поступаю с тобой. Что тебе не во благо, то сделал бы Я неохотно — еще неохотней, чем ты могла бы от Меня ожидать. Я могу соблюдать тебя лучше, чем ты сама можешь себя соблюсти. Если тебя что-то смущает либо приводит в смятение, то встань пред крестом и расскажи Мне о том, что мешает тебе. И Я отыму сие у тебя».

В день assumptio нашей Владычицы она приняла нашего Господа, и Господь наш Иисус Христос обошелся с ней весьма милостиво. Он обратился к ней со словами любви: «Моя возлюбленная, сахарно-сладкая и сладко-медовая, Моя нежная, Моя чистая, ты — Моя, а Я — твой. Мы едины и останемся во веки едиными. Чадо Мое, испей из дланей Моих, Моих стоп и Моего бока — из сладостного источника, истекшего кровию и водой, когда Я умирал на кресте». Тогда сия особа пришла в особую благодать, бывшую сверх всякой меры, и у нее были отъяты все внешние дела и все вещи.

У нее с самого детства имелась подружка, бывшая святым человеком, которую звали Кристиной из Кюренбурга[560]. Сия была ей очень мила, и она ей рассказывала, какие блага творил с нею Господь наш во все дни ее жизни. Как-то раз она ей сказала: «Милая Кристина, расскажи и ты мне что-нибудь о Господе нашем, какое благо Он тебе делает». Та отвечала: «Ничего тебе не скажу». И как бы она ее ни упрашивала, та ничего не хотела сказать. И вот сестра весьма опечалилась и молила нашего Господа, чтобы Он ей открыл по секрету всё, что сотворил с ее подругой. А за три дня до Рождества, когда она сидела в своей келье, в келью (притом, что дверь оставалась закрытой) вошел ангел. Сей был столь прекрасен и светел, что келья вся озарилась — светлее, чем сиянием солнца. Тогда ее сердце исполнилось благодатью и сладостью, и ей показалось, что это был наш Господь. Она уже хотела окликнуть его, словно то был Сам Бог. Но ангел сказал: «Я — не Бог. Господь наш Иисус Христос прислал меня к тебе, чтобы я открыл тебе всё тайное и сокровенное, что у Него было с твоею товаркой Кристиной из Кюренбурга». И он поведал ей всё, что той, начиная с ее младых лет, сотворил Бог в Своей благостыне. А когда он ей всё открыл, то она его больше не видела. На третий день по Рождестве сия отправилась к своей подружке и просила ее еще раз, чтобы та ей сказала, что доброго сотворил с нею Бог. Но та не пожелала ей ничего говорить. Тогда она сказала: «Коль ты мне ничего не хочешь сказать, то я тебе открою сама». И принялась рассказывать ей всё, о чем только знала, как ей открыл ангел. Когда же закончила, та ей сказала: «Воистину, тебе всё известно не хуже, чем мне, а я между тем никому не говорила об этом. Ради всего святого, чем ты заклинала меня, признайся, кто сказал тебе это? Ибо ни один человек до сих пор об этом не знал. Откуда же тебе известно сие?» Ну, сестра ей всё рассказала, как разузнала от ангела, как написано прежде. Тогда ее подруга возрыдала от благоговения и сказала: «Сие — чудеса Божии! Он не утаивает их от друзей Своих. О, как подробно Он рассказал тебе, что делал со мною на протяжении целых семидесяти лет! И поскольку Он Сам сие от тебя не скрывает, то и я ничего не буду скрывать от тебя и впредь стану тебе рассказывать всё вплоть до самой кончины». Оная Кристина была подлинным зерцалом всяческой святости в нашей обители до самой кончины своей.

Проверьте и заметьте, какие чудеса творит Бог со Своими друзьями в Царстве Небесном и в царстве земном. Даже тех, что не служили Ему с самого детства, Он всё же не обделяет Своею любовью... Сия узрела в духе некое древо, бывшее настолько прекрасным, что оставалось выше ее разумения и она не могла его описать. По всей высоте и по всей ширине оно было столь славно украшено, что ничего прекрасней нельзя было и пожелать. Все ветви этого дерева были из чистого золота. На ветвях рядом с золотом пламенели огненно-алые языки. Огонь полыхал, но не причинял дереву никакого вреда. Листья на дереве были такого зеленого цвета, что зеленее не может и быть, фрукты на дереве были зрелыми: зелеными или красными. А там, где сучья расходились друг с другом, можно было увидеть сквозь крону секвенцию, начертанную золотыми буквами:

Rex Salomon fecit templum, Cujus instar et exemplum Christus et ecclesia[561][562].

Господь наш Иисус Христос восседал на дереве том и был наполовину внутри, а наполовину снаружи. Дерево обнимало Его, словно Он произрастал из него. На Нем было прекраснейшее одеяние с небесным убранством, и сестра не умела его описать. Господь наш слегка распростер Свои длани и явился ей исполненным радости. Его радость она не могла сравнить с чем бы то ни было. Ясно было одно — это был Он, жаждущий возвести душу в Царство Небесное. Его лик сиял наподобие солнца. Узрев возлюбленного Господа своего Иисуса Христа, она не находила ни жестов, ни слов. Ей, впрочем, было достаточно неизменного, чистого созерцания упомянутой радости. Господь же наш обратил к ней сладостные словеса: «Возлюбленная Моя». Сии словеса доставили ей такое наслаждение и были столь сладостны, что впоследствии она не могла их забыть. Когда она вернулась в себя, сие явление было ей истолковано, и Господь наш Иисус Христос сказал ей: «Древо, каковое ты видела, означает Отца Небесного Царства, а то, что в дереве этом ты узрела Меня, означает, что Я пребываю в Отце Царства Небесного, а Он пребывает во Мне. Огонь же, охвативший, как видела ты, все ветви оного древа, означает Духа Святаго, сущего в Нас. А как сие может быть, того не умеет ни уразуметь, ни постичь ни единый разум, обретающийся на земле. Однако в вечной радости вы сие, Мои избранные, узрите. Ну, а здесь вам остается в это уверовать в простоте и не слишком ломать себе голову». Ей была истолкована также упомянутая выше секвенция: начертанная золотыми буквами там, где расходятся сучья, она означает, что все, кто принадлежит вечной жизни, начертаны во Святой Троице и никогда не будут из нее стерты. Зрелые плоды, висящие на дереве том, означают любовь, каковую Он сообщает возлюбленным, коим открывает тайны Своего Божества и Своего человечества. Плоды были красными и зелеными. Сие означает, что оным людям Он посылает и невзгоды, и сладость, ибо, кому дарует Свою благодать, того не оставит без скорби. Господь наш изрек: «Я готов прийти на помощь всем грешникам, каковые ко Мне обратятся». Она отвечала: «Ах, милостивый, ах, возлюбленный Господи, обрати нас к Себе, бедных грешников, и подумай о том, что нас ради Ты сделался человеком».

Однажды сия была обходчицей[563] и, когда должна была подниматься к заутрене, ей стало так тяжело, что она не смогла. Тогда ей сказал наш Господь: «Подымайся, Я тебе помогу». Она тотчас же поднялась, и ее сердце наполнилось божественной любовью. А когда она совершала обход, Он шел рядом с ней через весь дормиторий, [подходя] к каждой келье[564]. От Него источалось такое сияние и такое сверкание, что она даже не понимала, что делает — вот как пронзил ее этот свет. А утром к ней подошла одна из сестер, Элсбет Ортлибин[565], бывшая субприорессой. Сестра ей сказала: «Скажи, кто сегодня тебе помогал при обходе?» Она же не хотела той ничего говорить. Но та ей сказала: «Хоть ты и не желаешь мне отвечать, но видела я: с тобою шествовал Господь наш Иисус Христос, и от Него исходило такое сияние и такое сверкание, что в келье моей от Его света всё было светлей и видней, чем когда в ясный день солнце сияет ярче всего».

Как-то раз в монастырь пришла нянька, которая взрастила ее. Жены отправились к ней спросить ее о дитяти и говорили: «Скажи-ка нам, милая Кунигунда, случалось ли с тобой что-то особенное, когда ты за нею присматривала?» Та сказала: «Да, однажды сидела я около колыбели, облокотилась на нее и вздремнула над ней. И вот явилась жена удивительной красоты, какую когда-либо видели очи мои, и было на ней голубое одеяние. Сие одеяние было очень пространным. Если бы кто расправил его, то укрыл бы им целый мир. Она сказала мне: «Кунигунда, ты спишь?» И разбудила меня. Я ответила: «О нет, Госпожа». И она меня трижды спросила, сплю ли я. А я отвечала ей всякий раз отрицанием. Тогда она говорит: «Пускай сие дитя поручат тебе, поступай с ним со всей добротой. Я сама тебя награжу, и да будет известно тебе: сия станет добрым человеком и обратит многих грешников к покаянию». Ну, а я говорю: «Госпожа, кто же вы?» Она в ответ: «Аз есмь Мать милосердия». И едва она сие изрекла, так тотчас пропала, однако сердце мое было исполнено благодати, и я ходила за ребенком с еще большей любовью, нежели прежде. А однажды ночью над колыбелью воссиял свет, и гораздо ярче, чем сияние солнца. Он был настолько ярок, что его нельзя было вынести. Ну, я хвать колыбельку с ребенком и выбежала из светелки. Все же, бывшие в доме, мне говорили: «Кунигунда, что делаешь ты? Что случилось с тобой?» Я отвечала: «С небес сошел свет и хотел забрать у меня мое чадо. Свет был столь ярок, что я от него совершенно ослепла».

В день святого Алексия[566] сей особе было сказано Богом: все, кто отравляется во Аахен к Владычице нашей[567] и взыскует ее благодати, а равно благодати Чада ее в истинной христианской вере и в праведном устремлении, — ни единый из них не будет отлучен от Бога ни ныне, ни впредь. Также те люди, кто не совершает паломничества во Аахен, но стремится туда лишь в молитве и в благих помышлениях, кто туда бы отправился, если бы только сумел или отважился, особенно лица духовного сана, не берущие на себя смелость поехать, — все они до последнего сподобятся великой награды, и тем большей, если, не видя святыни воочию, направят на нее чувства и пожелания, намереваясь претерпеть все тяготы и опасности, относящиеся к путешествию, но вместо этого отправляясь во Аахен в молитве, исполнившись благоговения. Тогда сей особе захотелось узнать: сколько следует ежедневно молиться, если едешь во Аахен? И ей было сказано Богом: такой человек не может ничего опускать из обычной молитвы, но сверх того обязан ежедневно читать тысячу «Ave Maria». «Он не должен во время, каковое потребно ему для поездки туда и обратно, вкушать мяса, а должен совершать чистую и глубокую исповедь, принимать тело Господне и беречься от нестроений и свар». Господь наш сказал: «Духовные лица, заметь себе хорошенько, теряют награду вследствие раздражения. Если даже они Мне усердно служили, но пускаются в путь во гневе и нетерпении и, несмотря на сие, хотят получить сугубое воздаяние, то вот они наполовину утратили то, чего добились такими трудами».

Однажды сестра призналась: когда она пришла в монастырь, то хлестала себя пучками можжевельника, избивая себя часто и долго, пока не обломала о себя два подобных пучка. Когда от можжевельника ничего не осталось, она принялась стегать себя чертополохом, чьи семена колючи подобно иголкам, и хлестала ими себя целый год, покуда чертополох весь не растрепался и не обмяк. Затем взялась за чесалку для льна и так рьяно лупила ею себя, что из-под нее брызгала кровь. Этим она занималась столь долго, что сделалась совершенно больной и хворала потом, почитай, целый год. А как выздоровела, то взялась за ежовую шкуру. Временами она полосовала ею себя, да так, что не могла сего более вынести. Она говорила, что прожила в обители XX лет и не провела ни единого дня без страданий — по своей ли вине или по вине своих близких. Сия носила на себе власяницу, пока не получила некий недуг, так что она должна была ее снять. Когда же она совлекла с себя власяницу, то страдание всё равно продолжалось еще долгие годы. Во дни своей юности она обматывала себя волосяными веревками и цепями из стали. Пока оставалась в миру и для нее готовили ложе, то, собираясь возлечь на него, она брала доску, клала ее на ложе под простыни и сама укладывалась на нее, а когда утром вставала, то вытаскивала доску из-под простынь и прятала ее, чтобы никто не увидел.

Anno domini MCCCXXXVI[568] проживал некий судия в замке Цум Хоенштайн[569], и звали его Эберхард Стрелок. У него была супруга, и он сам был настолько порочен, что стоило удивляться, как человек может жить в стольких грехах. Ибо он был слугою мира сего и в сердце своем совершенно забыл Господа нашего Иисуса Христа, разве что хранил христианскую веру и весьма благоволил к добрым людям, когда слышал рассказы о них. И вот он явился к отшельнику по имени Симон и просил его, чтобы тот молил Бога о нем, дабы ему обратиться от своих прегрешений. Затворник ответил ему: «Ступайте в обитель, именуемую Энгельталь. В ней по милости Божией проживает жена, — и назвал эту сестру, — молитвами сей вы обратитесь от всех ваших грехов. Господь наш Иисус Христос питает к ней такую любовь, что ни в чем не может ей отказать». Судья поскакал в сей монастырь и послал за сестрой. Когда ее вызвали, она не ведала, что это за человек, ибо прежде никогда не видала его. Она сказала: «Не желаю идти, ибо не знаю, кто сей». Он приезжал к обители дважды и всякий раз посылал за нею в полном отчаянии от того, почему она не хочет прийти. И вот сей пришел в третий раз, послал за приорессой и настойчиво просил ее замолвить за него словечко перед этой сестрой, он-де не уедет оттуда, пока она не появится. Приоресса и прочие жены усердно просили ее, чтобы она вышла к нему. И сестра вышла во славу Божию. Она приняла его и спросила, чего ему надобно от нее и зачем он за ней посылал. Он отвечал: «Затворник рассказал мне о вас, его зовут Симон». Она же сказала: «Не знаю, кто сей» — и спросила его: молится ли он и творит ли дневные молитвы? Тот отвечал: «Зачем вы мне говорите о молитвах в течение дня? Я едва читаю за день пять “Paternoster”, а то три или даже один». Сестра спросила: «Всегда ли вы соблюдаете пост?» Он отвечал: «Нет, по мне, пятница ничем не отличается от других дней» — и добавил: «Мне скоро исполнится XL лет, а я еще ни разу не принимал тела нашего Господа. И я вас нижайше прошу ради Бога, чтобы вы просили Его за меня, да обратит Он меня от всех моих прегрешений, и научили меня наконец, как мне молиться и как поступать, дабы снискать благоволение Божие». Она сказала: «Вам следует хранить ваши очи ото всех неподобающих взоров, а если что-либо узрите, что против нашего Господа, обращайте сие в вашем сердце ко благу. Еще же вам нужно воздерживаться от каждого слова, суетного и гнилого. Где бы вы ни услышали подобные речи, не участвуйте в них ни единым словом.

Если же не сумеете сего избежать и вам придется вмешаться, то говорите так, чтобы недобрая речь утихла и не была приумножена, и берегитесь всякого неподобающего согласия с ней. Если вам станет известно, что где-то люди живут не по Богу, не ходите к ним ни за что. Но если вам будет нужно туда, то берегитесь греха и несите в сердце Господа нашего Иисуса Христа и вполне доверьтесь Ему: Сей отвратит вас от всех ваших грехов и поможет вам стать благим человеком». Она обучила его пяти «Paternoster» пяти ранам нашего Господа, особому прошению к каждому «Paternoster» и сказала ему: «Если вы не сможете больше молиться, то препоручите себя сими молитвами пяти ранам нашего Господа». Также она его научила молитве «Ave Maria» к нашей Владычице и особому прошению к этой молитве и сказала ему: «Препоручите себя сей молитвой нашей Владычице, и если не сумеете помногу молиться, то читайте хотя бы ее». Тогда он, горестно разрыдавшись, сказал: «У меня есть супруга, которая сильно больна. Когда она умрет, я сделаю то, что вы мне повелите». А четыре недели спустя жена умерла. Он возвратился и сказал ей, что его супруга скончалась, и спросил ее, как ему теперь быть. Она же в ответ: «Владычицу Царства Небесного, Божию Матерь, вот кого следует вам выбрать в супруги себе. Молитесь ей настойчиво и поститесь в ее честь по субботам. Если удовлетворитесь Девой Небесной, то я сие охотно приму. Если же не сможете отказать себе в том, чтобы выбрать другую, то откройте мне прежде, как ее звать. Я хорошо знаю, кто та, кому суждено стать вашей [супругой]. С той, что предназначена вам, вы сохранитесь в подлинной чистоте». Сия имела в виду Владычицу нашу Марию. Он же подумал, что она подразумевает светскую даму или девицу, и это было ему очень по нраву. Ибо скажи сия ему сразу, зная несомненно, об этом, то он не сумел бы поверить. Она спросила его: исправился ли он как-нибудь? Он отвечал: «Да, когда я был у вас и беседовал с вами, Бог даровал мне подлинное раскаяние во всех моих злодеяниях. Я могу оплакивать мои грехи, могу исповедоваться, поститься, бодрствовать, молиться и совершать всё, что касается Бога». Затем он спросил, как нужно молиться за душу супруги. Она велела ему прочитать XXX тысяч «Ave Maria». Их все он не осилил за четыре недели, но об этом рассказал ей уже после, когда вернулся к обители. Сему она подивилась в сердце своем, а потом пришла в божественную благодать. И Господь наш Иисус Христос сказал ей: «Судию из Хоенштайна отдам тебе, Эберхарда, да обратится сей от всех своих прегрешений. Скажи ему, пусть отправляется в обитель Кайсхайм[570] и станет монахом. Супружество между Моей Матерью и им подтверждаю тебе. Другой супруги ему не видать. Скажи ему сие, когда он вновь явится сюда». Она подумала про себя: «Увы, Господи, как мне ему об этом сказать? Он, может быть, сего ни за что не исполнит». И ей стало скорбно — такой скорби она не испытывала никогда во все дни [своей жизни]. Немного спустя, в канун circumcisio domini[571][572], он возвратился и рассказал ей об одной девице. Та была весьма хороша собой и могла ему принести немало достатка. Да и все его близкие советовали ему взять ее в жены. Но это зависело теперь ни от кого иного, как только от Бога и от нее. Пусть лишь она ему скажет, что сия девица та самая. Однако она сказала ему: «Нет, она не ваша»[573], и сообщила, что ему передал Господь наш. Услышав, что должен сделаться монахом, он застыл в скорби, замолчал и не проронил ни единого слова за всё время, пока можно было произнести пятьдесят «Ave Maria». А потом он сказал: «Госпожа, моли Бога даровать мне Свою божественную благодать, иначе сему не бывать» — и тотчас уехал. Она отправилась в хор на молитву и просила Бога с усердием, да сжалится Он над сим мужем и сделает из него человека в соответствии со Своей любезнейшей волей. Тут Господь наш Иисус Христос сказал ей: «Посредством мужа сего Я дам тебе увидать, люблю ли тебя». В это время уже хотели запирать хор. Она вышла из хора, но сердце ее взывало всю ночь напролет к нашему Господу, чтобы Он был милостив к оному мужу. Утром, по окончании мессы, она спросила судью, как тот поживает. Судья отвечал: «Простившись с вами вчера, я был настолько печален, что должен был сразу же лечь, но бодрствовал и не мог заснуть. Когда же лежал, то услышал гул, словно летом, как будто надвигается буря. Тогда я возвел очи горе и подумал: «Наверное, наша Владычица желает прийти, дабы утешить меня». Тут узрел я сизый туман, он окутал меня целиком и наполнил собой мою комнату. Вдруг с неба простерся некий луч. Пронзивши мне темя, он прорвался глубоко в самое сердце и был из-за божественной любви столь горячим и жгучим, что мне показалось, что я вот-вот сгорю заживо. Я скинул с себя одеяло. Войдя мне в самое сердце, луч разделился и вошел во все мои члены. Когда я почувствовал жар в моих членах, то принялся всё сильнее смеяться и плакать. Слуги, лежавшие в комнате возле меня, вскочили и спрашивали, что случилось со мной. Но я им ничего не мог объяснить. Смех и плач у меня становились всё громче. Все, бывшие на подворье, проснулись и бодрствовали всю ночь вместе со мной. Я же полностью забыл обо всякой мирской суете и до сих пор никак не вернусь в этот мир. Ничего иного я не желал, как только того, чтобы тотчас уйти в монастырь. Проси нашего Господа, чтобы монахи Кайсхайма меня взяли к себе». Божественная благодать росла и ширилась в нем. Сидел ли он за трапезой среди многих людей, стоял ли у всех на виду в церкви среди прихожан, его посещал Бог Своей благодатью, и он не мог удержаться: разражался то громким смехом, то плачем, так что все люди дивились и говорили: «Коль скоро ликует сей муж, сущий в стольких скорбях, то не миновать того же и нам». Затем, в день Тела Христова[574], он пришел в монастырь и принял тело нашего Господа, каковое раньше никогда не вкушал, — принял же с немалым благоговением, так что всем, лицезревшим сие, оное послужило к назиданию. Бог наделил его столь великой благодатью, что, кто бы ни слышал о том, все удивлялись и славили Бога. Впоследствии его приняли в обитель Кайсхайм, в серый Орден[575]. С великой радостью послал он в Энгельталь известие о том, что его приняли, и просил: «Молите нашего Господа, да умножит Он во мне Свою благодать, когда я стану монахом. Если Бог пошлет мне Свою благодать, то я буду молить за вас Его больше, чем за всякого другого человека, живущего на земле». После сего, в [день] asumpcio Marie[576][577], он облачился в орденское одеяние. И просила сестра нашего Господа, чтобы Он его утвердил в праведной жизни, моля об этом с подлинным усердием, ибо испытывала немалое сострадание к нему, и думая так: «Ах, Господи, если уйдет сей из Ордена, то станет соблазном и поруганием по всей этой земле». Тогда же, на Рождество, она просила нашего Господа, чтобы Тот его укрепил в его доброй жизни. Дабы Божия слава явилась на нем, за это готова она была отказаться от всякого блага, каковое Господь наш творил ей духовно. Немного спустя, в день Трех царей, бывший по Рождестве[578], случилось с ним вот что. Когда он стоял в храме своего монастыря, к нему приблизилась некая прекрасная Госпожа в одеяниях цвета небес, подала ему три маленьких хлеба, едва достигавших размером величины мускатных орехов, и велела их съесть. Съев их, почувствовал он, словно ему влили в уста сладчайшее питие, каковое когда-либо посылалось с небес и каковое проникло ему во все его члены, так что они наполнились божественной сладостью и божественной благодатью. Благодать сохранялась в нем больше XII лет, так что он всякий раз бывал ею залит и пропитан, как только вставал на молитву. Нередко среди людей он бывал исполнен такой благодати, что вынужден был удаляться от них. Наш возлюбленный Господь Иисус Христос являл ему Свою любовь и творил с ним Свои чудеса. Да славится Он за сие во веки веков. Слава — Его, и Он ее сообщает, кому пожелает.

Раз как-то ночью, когда она почивала в келье своей, пришли лукавые духи, и было их бесчисленно много. Они приподняли ее, обступили, делая вид, словно готовы ее растерзать, разом все закричали и завопили зычными голосами: «Непутевая, ты отняла у нас того, кто нам попался душою и телом. Раз мы не можем сами тебе отомстить, сделаем так, что тебя оклевещут в этой обители». Она же сотворила крестное знамение пред собой и сказала: «Убирайтесь прочь, лукавые твари! Верую, что Бог меня защитит от вас и вашей клеветы на меня». После сего она заболела, жены ею гнушались, оскорбляли ее и творили ей многое зло — состоящие с нею в родстве, да и все остальные. Они уличали ее, что она-де страдает болезнью, какой у нее вовсе и не было. И вот как-то раз (это случилось в то время, когда она лежала в скорбях) она отправилась в храм под распятие, ибо перед ним обычно молилась, если обреталась в сильном смятении. Среди прочих словес, обращенных ею к нашему Господу, изрекла она и такие: «Господи, что я сделала им, всем этим женам, что они меня так гнобят и бесчестят?» Господь же наш спросил у нее: «Скажи Мне, а что Я сделал тем, что подвергли Меня страданиям и пыткам? Я их сотворил, создал их по подобию Себе... Вспомни о том, какие скорби они Мне причинили. Мужайся, сделаю так, чтобы ты забыла обо всех твоих бедах посредством Меня Самого».