Помоги проекту - поделись книгой:
Рис. 54. Семена дягиля прибрежного[50].
При всём разнообразии форм изображений семян сильфия, следует отметить, что плоды дягиля лекарственного также могут заметно различаться по форме даже на одном растении.
В целом же создалось впечатление, что семена сильфия на монетах всегда представлены в натуральную или близкую к ней величину(рис. 55).
Рис. 55. Сравнение в одном масштабе размеров семян сильфия на драхме Кирены с размерами полуплодиков дягиля лекарственного[51].
Подводя итоги морфологического сравнения, можно сделать заключительный вывод. Сильфий очевидно был видом дягиля (
Так называемый сок сильфия – это камедь?
ὁ γὰρ ὀπὸς καλούμενος τοῆ σιλφίου δάκρυόν ἐστιν.
То что называют соком сильфия – это камедь.
Наверное самый главный вопрос – что все же представлял из себя сок сильфия? Именно представление о соке, как о камеди определяет все попытки соотнести сильфий с каким-либо современным таксоном. Отсюда проблемы с определением сильфия, как растения.
Собственно говоря, такой вопрос у Теофраста вообще не возникал. Он совершенно точно знал, что это камедь (δᾴκρυον). Ведь у него несомненно был образец такого застывшего сока. И полный набор киренских специй из сильфия – сухая зелень, корни и семена – у него должен был быть тоже. Так что при сравнении, этот сок на вкус ничем не отличался от сухих корней или же зелени, что Теофраст и отметил:
Сок сильфия на вкус острый, как и само растение (Теофраст IX.1.4).
И "так называемый" по той же причине. Общепринятое название того, что получали из сильфия – "сок" – вот специалист и выразил свое мнение. Дескать, это не сок, а самая настоящая камедь.
А всё потому, что слово ὀπός, предполагающее обозначение всякого сока, Теофраст применяет только для млечного сока. Для обозначения камедей и смол, вытекающих каплями и застывающих на воздухе, он использует слово δᾴκρυον – "слеза". Определение тому, что считается камедью, дается им в перечислении деревьев эту камедь выделяющих: миндаль, черешня, тернослив, египетская акация, с добавлением к ним теребинта и живицы хвойных. Особо отмечается, что при наличии некоторой "маслянистости" эти камедесмолы ароматны, а гумми и камедь миндального дерева не имеют ни маслянистости, ни аромата.
За последние полтысячи лет ни у кого не возник простой вопрос. Был ли киренский сок действительно просто застывшим соком сильфия или неким искусственным образованием, камедь в котором была камедью совершенно другого растения?
Ответ находится в осмыслении самого странного фрагмента текста Теофраста – про добавление к соку муки:
"стеблевка" водянистее. Поэтому в нее, чтобы она свернулась, подсыпают пшеничной муки (Теофраст IX.1.7).
Судя по невнятности описания, Теофраст и сам не слишком понял, зачем все это было нужно. Тем не менее он добросовестно приводит полученные от своих консультантов по сильфию сведения. Про то, что после добавления муки, емкость с соком надо долго трясти, от чего должен получиться некий "цвет" и сок после этого не будет портиться (Теофраст VI.3.2). Вот что значит правильное отношение к фиксации первичной научной информации.
И действительно, совершенно неясно – как может предотвратить порчу сока добавление муки? Зачем смешанный с мукой сок долго трясти? И что это за таинственный "цвет", который в результате должен получиться?
Начать придется с выяснения способов сбора сока сильфия.
Сок из стебля...
τὴν ὥραν τῆς ἐντομῆς ἴσασιν οί Λίβυες· οὐτοι γὰρ οἱ σίλφιον λέγοντες·
Сезон, когда сильфий следует надрезать, знают ливийцы. Именно они занимаются сбором сильфия.
Судя по тексту Теофраста, его консультанты, на запрос о способах и сроках сбора сока сильфия, информацию предоставить не смогли. Поэтому он дает описание опираясь на собственные представления об этом процессе:
У одних из названных растений сок выступает сам собой, у других – от надреза, у третьих – и сам собой, и от надреза... У растений, у которых надрезают и стебель, и корень, например у сильфия, надрезают раньше стебель... Сезон, когда сильфий следует надрезать, знают ливийцы. Именно они занимаются сбором сильфия (Теофраст IX.1.5-7).
Простая и понятная логика. Нужен сок из стебля – надрежь стебель, из корня – корень. А когда резать – так это видней ливийцам.
И внезапно Теофраст оказался неправ чуть более чем полностью. Ливийцы знали не только сезон, но и неведомые Теофрасту способы сбора сока. Конечно же такое важное событие нашло свое отражение на монетах Киренаики и не только на монетах.
Никаких надрезаний стебля не производилось. Сок стебля собирали обламывая или обрывая молодые боковые соцветия.
Ниже на тетрадрахме Кирены изображено приспособление для сбора сока. Это нехитрое устройство состоит из небольшой козьей или овечьей шкуры, которая прикреплена к специальной трубке, вставленной в горлышко амфоры. Сломанное и оторванное соцветия тоже присутствуют. Фактически – картинка к современной инструкции по эксплуатации какого-нибудь устройства (рис. 56).
Рис. 56. Кирена. Серебряная тетрадрахма приблизительно 500 г. до н.э. Сбор сока сильфия. Такая же монета, но значительно худшего качества имеется в коллекции британского музея[52].
При таком способе сбора, значительная часть добытого будет представлять собой потеки подсохшего на шкуре сока. Поскольку засохший млечный сок дягиля состоит из растворимой и нерастворимой водой частей, то чтобы смыть его с поверхности шкуры потребуется растворитель. Причём выбор у киренцев был не слишком большой – вино или уксус. Кстати, при отсутствии современных составов, 1,5 % уксусная кислота рекомендуется как хорошая альтернатива для удаления смолы с поверхностей. Так что, скорее всего, использовался натуральный винный уксус, разведенный водой пополам или на две трети (крепость натурального уксуса составляет 4-6 %).
Есть ещё один интересный момент, который несомненно порадовал бы борцов за экологию. Кроме верхнего соцветия оставлено одно нижнее боковое. Это не означает, что до этого соцветия просто не дошли руки. Об этом тоже расскажет картинка с монеты.
Ниже симпатичная тетрадрахма Кирены в очень приличной сохранности. С одной стороны рогатая голова Зевса-Аммона, с другой – сильфий. Все боковые соцветия кроме одного оборваны, и это не результат износа штампа или или потертости, полученные монетой в обращении. Неведомый мастер, несмотря на очень небольшой размер предмета, успешно справился с задачей и изобразил несомненно обломанные соцветия (рис. 57).
Рис. 57. Кирена. Серебряная тетрадрахма приблизительно 435-375 г. до н.э. Сильфий. Три из четырех боковых соцветий обломаны.
Практика оставлять на растении два соцветия при сборе сока была хорошо известна и подтверждается кроме монет изображением на керамике. Маленький краснофигурный лекиф из Университета Южной Бретани предоставляет такое подтверждение.
Получение сока от растения на лекифе сюжетно завершено. Оставлен верхний зонтик и нижнее боковое соцветие слева. Остальные соцветия отсутствуют (рис. 58).
Рис. 58. Лекиф, последняя треть V века до н. э. Окончание сбора сока с растения сильфия (Frère, 2019).
Трудно сказать, с чем связано правило дополнительно оставлять нижнее соцветие. Понятно, что и верхнее и нижнее оставлены на семена, но, возможно, семена одного из зонтиков впоследствии скомпенсируют коммерческий сбор семян с другого растения. Если так, то это очень, очень продумано и экологично.
Кстати, стоит ещё раз отметить, что никаких "надрезаний стебля" не обнаружено, и можно переходить к описанию ещё одного способа сбора сока.
Нимфа Кирена щупающая сильфий
Богиня города Кирена в венке и длинном хитоне, восседающая на дифросе, щупающая сильфий одной рукой, а другой указывающая на свои гениталии.
Даже убогое оборудование для сбора сока из шкуры и трубки, вроде изображенного на монете, стоит денег, а используется кратковременно. Люди как обычно обходятся дешевле. Поэтому сок сильфия также собирали просто вручную, постепенно укорачивая цветоносы и подбирая выделяющиеся капли.
Киренских монет с женщиной, сидящей возле сильфия, сохранилось немало. Во всяком случае, кроме монеты из британского музея, представленной ниже (рис. 59), в интернете циркулируют изображения ещё четырех таких монет разной сохранности, попадавших на аукционы. Несколько подобных монет хранится в кабинете медалей Национальной библиотеки Франции (рис. 60).
Рис. 59. Кирена. Серебряная тетрадрахма 525-480 г. до н.э. Женщина, сидящая возле сильфия (из коллекции британского музея[53]).
Рис. 60. Кирена. Серебряная тетрадрахма 525-480 г. до н.э. Женщина, сидящая возле сильфия (из коллекции Национальной библиотеки Франции[54]).
На неискушенный взгляд – обычная бытовая сценка, демонстрирующая производственный процесс – сбор сока. Фактически, особых отличий от приспособления для сбора сока, описанного в предыдущей главе, нет.
Но все меняется когда за дело интерпретации подобных сюжетов берутся настоящие антиковеды, и обычная сборщица сока превращается в Богиню:
Богиня города Кирена, в венке и длинном хитоне, восседающая на дифросе, касается рукой сильфия (Селиванова, 2018).
Описание сюжета, со словами хитон и дифрос, несомненно выглядит солидно и очень профессионально. Правда на голове у женщины не венок, а, скорее всего, головной убор-сфендоне (σφενδόνη), проще говоря, обычная повязка из грубой шерстяной ткани по тогдашней моде. Но это мелочь. Богине все же, по понятиям профессионалов, следует ходить именно в венке. Или по крайней мере в короне (stephane) – такое определение встречается даже чаще.
Предположение о том, что нимфа-богиня отправилась куда-то с раскладным стулом, чтобы не просто посидеть возле растения, а со вполне утилитарными целями, встретилось только однажды:
как мы полагаем, узнаем нимфу Кирену, собирающую сильфий (Babelon, 1885).
Но не всем профессионалам нравится нимфа-охотница, как единственная героическая кандидатура на вакантное место:
Со времен Ф. Студнички и его книги "Кирена", вышедшей в 1890 г., в работах обычно упоминалась нимфа Кирена; однако на монетах нет никаких надписей в этом смысле, и, если имя нимфы появляется на кубках, растение не встречается в известной форме сильфия, и нам кажется, что его идентификация как таковая весьма рискованна (Davesne, 1986).
Поэтому среди кандидаток можно также встретить Артемиду, как защитницу всего живого, или покровительницу земледелия Деметру (Chamoux, 1953; Davesne, 1986; Presicce, 1994).
Правда не совсем понятно, отчего нельзя было обойтись без божественного вмешательства? Если на монете рядом с сильфием изображена газель или голова льва, то это, надо полагать, просто газель или просто голова льва. Женщина, изображённая в том же стиле, на монете того же периода, почему-то непременно должна оказаться богиней?
Есть ещё один интересный момент. Перебравшаяся в Северную Африку нимфа Кирена и прочие упомянутые выше представительницы олимпийского пантеона всё же были уроженками Греции. Однако имеется чёткое ощущение того, что женщин возле сильфия постарались изобразить не слишком похожими на коренных жительниц Эллады (см. также рис. 14). Наверное не зря Теофраст упоминал о том, что сбором сильфия заняты исключительно ливийцы.
И это не пустые слова. Античные мастера прекрасно знали, как изобразить греческий профиль[55] и даже малый размер изображения этому не был помехой. Ниже киренская монета с изображением головы Афины и сильфия (рис. 61). Сразу видно, что изображена гречанка и видно, что молодая. В Кирене две с половиной тысячи лет назад были очень хорошие дизайнеры.
Рис. 61. Кирена. Золотая гемидрахма (½ драхмы) 331-322 гг. до н.э. Размер 10 мм. На аверсе голова Афины в коринфском шлеме, на реверсе три стебля сильфия.
Существует и версия интерпретации сюжета без привлечения мифических персонажей. Имея в наличии симпатичную и немного загадочную картинку с женщиной возле сильфия, можно было попытаться связать её с какой-нибудь темой, всегда интересной широкой публике, как это сделал популяризатор темы античной контрацепции Джон Ридл с соавторами:
На одной из серии киренских монет достоинством в четыре драхмы изображена сидящая женщина, одной рукой щупающая растение, а другой указывающая на свои гениталии (Riddle et al., 1994).
Если же собрать гипотезы о данном сюжете вместе, то получится забавная фраза вроде той, что стала эпиграфом к этой главе.
Однако вариантов монет с женщиной возле сильфия больше, чем обычно попадает в виде иллюстраций в разнообразные научные и не слишком научные статьи. Ниже ещё одна монета. Она не очень хорошей сохранность и плохо отцентрована. Вот только положение рук женщины на монете видно отчетливо и не предполагает никаких "указаний на гениталии" или "ощупывания сильфия", а явно связано с попыткой обломить соцветие (рис. 62).
Получается, что простая ливийская женщина просто в поле на работу вышла, а про нее всякого странного придумали. Хотя, конечно, сейчас каждый может создать свою интерпретацию сюжета – киренцы, как сказано выше, действительно забыли разместить под картинками поясняющие подписи.
Рис. 62. Кирена. Серебряная тетрадрахма 500-480 г. до н.э. Женщина, сидящая возле сильфия.
Было бы гораздо интереснее узнать – сколько же сока таким способом можно было нацедить с одного растения? Скорее всего, не слишком много. Поэтому не стоит удивляться ценам на препарат – "продается за свой вес в серебряных денариях" (Pliny XIX.XV.39).
...и сок из корня
καὶ καλοῦσι δὲ τῶν ὀπῶν τούτων τὸν μὲν καυλίαν τὸν δὲ ῥιζίαν· καὶ ἐστι βελτίων ὁ ῥιζίας· καθαρὸς γὰρ καὶ διαφανὴς καὶ ξηρότερος
сок из стебля называется "стеблевкой", а сок из корня – "кореневкой". Последний лучше: он чистый, прозрачный и более густой
Никаких свидетельств о том, что корни сильфия надрезали, подобно тому, как надрезают корни ферул для получения камедесмолы, кроме заявления Теофраста не существует. К тому же, корни ферул оставляют догнивать в земле, а корни сильфия были ценным коммерческим продуктом. Более того, из того же описания становится понятно, что корни сильфия собирали с растений уже давших семена:
... его нужно ежегодно окапывать. Если его оставить так, то он, говорят, даст и семена, и стебель, но и они, и корень будут хуже (Теофраст VI.3.5).
Корни и семена можно получить только в том случае, если семена собираются или одновременно, или раньше, чем корни. То есть корни сильфия собирали тогда, когда растение уже заканчивало свой жизненный цикл и вряд ли могло выделять заметные количества сока. Интересно, что такая античная практика сбора корней совершенно не совпадает с современной. Сейчас корни дягиля с растений, у которых развились цветоносы и соцветия, вообще считаются непригодными для сбора (Kylin, 2010).
Впрочем сок можно получить и из выкопанных корней, как это описывается в изданной почти сто лет тому назад книге:
Изъ разрѣзываемыхъ свѣжих корней, вырытыхъ рано весною, изтекаетъ пахучiй желтоватой молочной сокъ, которой въ легкой теплотѣ сгущается въ камедносмоляное вещество, могущее замѣнять нѣкоторыя иностранныя подобный вещества (Aristol. serpentaria. Costus arabicus, Contrayerva etc.) (Щеглов, 1828).
Возможность подобного процесса получения сока из других растений описана и у самого Теофраста:
У некоторых растений сок не течет вовсе: его приходится извлекать. Такие растения толкут, растирают, подливают воды и, процедив, берут осадок: ясно, что сока у них немного и он отнюдь не водянист (Теофраст IX.8.3).
Поскольку не все компоненты млечного сока можно извлечь с помощью воды, то лучше использовать растворитель – уксус или вино. Так что вполне доступный тогда способ – нарезать корни помельче, а то и вовсе истолочь, и смыть выделившийся млечный сок.
Нарезанные корни тоже не пропадут. После уксуса их можно слегка промыть водой, добирая остатки драгоценного сока, высушить и продать как приправу. Потому корни резали, а не толкли.
Именно такое получение сока из корней и видели люди, консультировавшие Теофраста по вопросам сильфия, принявшие этот процесс за приготовление еды:
Корни его, по словам тех же рассказчиков, едят свежими: их режут и поливают уксусом (Теофраст VI.3.5).
Хотя сырые корни не слишком хороши в таком качестве:
Корень полезен при болезненности трахеи и применяется для удаления крови в ушибах; но его трудно переваривать, когда его принимают в пищу (Pliny XXII.XLVIII.100).
Весьма продвинутые в пищевом применении дягиля коренные жители Финляндии и Норвегии в старину с удовольствием употреблявшие его стебли и листья в свежем виде, корни всё же пекли или варили в молоке:
с великою жадностью едят младые Дягилевы отпрыски сырые и невареные (Максимович-Амбодик, 1785).
Однако Теофраст был уверен, что сок сильфия – камедь, и его надо собирать по-другому – надрезая стебли и корни. И потому стебли сильфия, по его словам, предпочитали готовить – "стебель, который едят во всех видах, вареным и печеным", а корни почему-то непременно требовалось есть свежими.
Похоже, что рассказ очевидцев был только о том, как большое количество нарезанных корней заливали уксусом для получения сока, а "едят свежим" – это всего лишь предположение и, возможно, даже не рассказчиков, а самого Теофраста.
Смесь, состоявшая из млечного сока корней сильфия, уксуса и воды и была тем самым "соком из корня", который по мнению Теофраста – "чистый, прозрачный и более густой".
Вот теперь-то и можно попробовать разобраться – почему сок сильфия все же стал камедью?
Поделиться книгой: