Помоги проекту - поделись книгой:
Это был не обморок — просто в какой-то момент я провалилась в мглистое небытие, а в следующий — уже осознала себя сидящей на собственной постели и обнимающей чужие колени. Вот только сидеть было немного неудобно. Наверное, потому, что чьи-то колени были значительно жестче привычного уже матраса.
— Очнулась? Как себя чувствуешь? — Этот звонкий молодой голос лишь отдаленно напоминал голос супруга, но… теплое дыхание коснулось шеи, и кто-то наглый примостил свой подбородок мне на плечо, чуть потеревшись щекой.
Сердце болезненно сжалось. Ни к чему эти нежности. Я ещё помнила, каким ласковым и внимательным был Ройнар. Как я, разом поглупев и забыв обо всем, чему учила жизнь, купалась в его внимании, ловя каждый жест, каждый вздох. Чувствовала себя королевой.
— И о чем ты подумала сейчас, Иори? — Раздался ровный голос у самого уха. Но в нем уже чувствовалось тщетно скрываемое раздражение. — Мне не нравится, когда твои эмоции пахнут горечью…
Ох ты! Какой ценитель ароматов! Эмпат, к дарглу. Есть хоть что-то, что он вообще не умеет делать?
Чуть прохладные гладкие пальцы кибер-руки коснулись плеча. Теперь, когда я знала…
— Как так вышло? — Спросила внезапно для себя — Если император настолько могуществен, почему руку не спасли?
— Потому что… — пауза затянулась. Мою талию обхватили крепче, удерживая — или стараясь не дать волю своим чувствам? — или потеря руки — или жизни. Как понимаешь, я выбрал первое. А император все же не бог.
Судя по всему, подробностей он вспоминать не хотел. А мне… хотелось узнать о нежданном муже хоть что-то. И пусть я воспринимала его скорее как боевого товарища — что ж, это не отменяло того, что, кроме имени и службы у императора, о нем не было известно почти ничего.
— Господин адмирал предпочитает отмалчиваться? К слову, адмирал чего именно? – Приподняла я бровь. Вернее, попыталась гордо приподнять. Подозреваю, что это больше походило на конвульсию.
Завозилась — и резко выпуталась из чужих рук
— Адмирал имперского флота, разумеется, — меня все-таки отпустили, позволяя пересесть на постель и обернуться.
Каэртан снова был в образе Ниала, и только изредка в светлых глазах мелькали янтарные блики его огня.
— И чем ты занимаешься, кроме выполнения особых поручений императора, господин адмирал?
— Я командир боевых псиоников, — спокойно, словно и не он признался в том, что возглавляет элиту элит, заметил мужчина, чуть хмурясь, — как понимаешь, это государственная тайна. Клянясь императору в верности, ты обязалась блюсти его… и мои интересы.
Я коротко кивнула. Что тут обсуждать? И так все ясно.
Интереснее то, что за окном стоит день, на улице тихо, как и в общежитии, а вокруг слишком спокойно. Сама я переодета в форму академии, как и Ниал. Лучше для собственного спокойствия звать его именно так, не дай космос оговориться.
Мое же состояние, на удивление, было неплохим. Только ныло солнечное сплетение, и ощущалась некоторая слабость.
— По-хорошему, — сверкнул глазами Роас, — надо бы тебя наказать за неподчинение командиру. Но, поскольку этим ты спасла наши жизни…
— Как это было вообще возможно? — Перебила решительно. Выговорить он мне сможет и потом, если так хочется. — Как, к бездне, на самый защищенный в империи объект затащили эту тварь? Это вы можете внятно объяснить, господин адмирал?
Мне подарили мрачный взгляд совершенно прекрасных глаз.
— Самый защищенный объект — это дворец Руаррата на Колхине — столице Даграта. Хоть сам он и думает иначе, — неохотно ответили. Мужчина вздохнул, поднимаясь. Сжал и разжал пальцы левой, настоящей руки, шагая по комнате, — но ты совершенно права, это переходит всякие границы. Руаррат не мог не почувствовать нападение этой твари, но на помощь нам не пришел — значит, его отвлекли. Сейчас выяснить подробности я не могу — до посольства ехать слишком далеко, энергию на прямой телепорт тратить я просто не имею права — это собьет настройки личины. Да и на возвращение и скачки туда-сюда уже нет времени.
— Что это значит? - Резко уточнила.
Вскочила сама, наблюдая, как псионик мечется, словно зверь в клетке.
— Значит? — Остановился. Кривая бешеная улыбка скривила губы. На мгновение сердце сжал томительный страх — он приближался ко мне, как зверь, уже загнавший свою добычу. — Все очень просто, Иори, — пальцы коснулись растрепавшихся волос, заправили прядь за ухо. Сердце почему-то бешено забилось. Понадобилась вся сила воли, чтобы не отступить и прямо посмотреть в светящиеся глаза, — Это значит, что кто-то обнаглел настолько, что связался с чистильщиками, — то, каким тоном была сказана это фраза…
Когда так говорят — хотят убивать. Долго, медленно и мучительно. И сейчас в замершем напротив меня мужчине не было ничего человеческого. От него веяло яростью. Первобытной, жестокой, всепоглощающей.
Он желал уничтожать — и я не могла его осудить.
Чистильщики — это проклятье всех псиоников галактики. Не зря в древности говорили — что посеешь, то и пожнешь. Из искры часто разгорается всепожирающее пламя. Многие столетия назад Орден Контроля создали для помощи псионикам с нестабильной энергетикой. “Контрольщики”, которые тогда ещё не были чистильщиками, помогали юным дарованиям, тренировали их, заставляя держать себя в руках, и не позволяли причинять боль другим существам. Когда же уровень контроля над силой повышался — их отпускали, отыскивая следующего трудного “пациента”.
Так было до тех пор, пока они однажды не ошиблись. Одну девушку уже нельзя было спасти. Она обладала уровнем Зет по нынешним меркам — тогда и уровней, как таковых, ещё не было. Была полным стихийным псиоником и телекинетиком. История не сохранила её имени или описания внешности, но в народе её прозвали Синей ведьмой — за мертвенного оттенка пламя энергии. Та “ведьма” сошла с ума, не выдержав давления силы, но оказалась достаточно хитра и умна, чтобы это скрывать. Она притворилась нормальной. А потом взломала ментальные щиты наблюдающего за ней контролера и подчинила его. И его, и, затем, многих других. Она собрала целую армию “последователей” прежде, чем её сумели уничтожить.
После этого псиоников начали бояться. После этого их начали уничтожать за малейшее подозрение в неадекватности. Тогда, в первые века после победы над Ведьмой, их осталось ничтожно мало. А Орден превратился в карательную организацию. В тех, кого назвали чистильщиками — за рейды, в которых зачищали всех непокорных. Сейчас считается, что от его прежней мощи ничего не осталось. Что псионики снова “на коне”, а за ними лишь приглядывают незаметные люди в серых мундирах. Но…
— Значит, чистильщики существуют, — поневоле мой голос дрогнул.
— О да, — улыбка у него была нехорошей. Злой и горькой.
Глаза мужчины смотрели пусто и холодно — он быстро взял себя в руки, закрываясь от меня.
— Существуют и прекрасно себя чувствуют, можешь мне поверить.
И в этот момент на кухне что-то грохнуло. Да с такой силой, что мы оба аж подскочили.
Призрак? Неужели это он?
Я бросилась вперед, но в дверной проем смогла войти только после оттеснившего меня Ниала.
Налетела на спину мужчины, едва успев притормозить. Он замер, внимательно вглядываясь вперед.
— Что случилось?
Огромная кастрюля, в которой планировалось сварить суп, валялась на полу. Разлившаяся вода растекалась по паркету. Да, о «призраке» я так и не рассказала. Похоже, сейчас самое время.
— Ка… Ниал…
— Тише! — Прошипели недовольно.
— Ниал, прекрати. Я знаю, кто это сделал, но надеюсь, что это не повторится. Похоже, его что-то разозлило…
Так пылко в мои объятья ещё ни один мужчина не стремился! Ниал обернулся настолько быстро, что буквально вжал меня своим телом в стену, нависая сверху.
Почему-то вдруг стало жарко. Он близко. Совсем близко — и теперь лицом к лицу. Даже в этом обличье не казался мальчишкой — только мужчиной.
— Кажется, ты мне о чем-то забыла рассказать… — протянул задумчиво, не отводя глаз.
— Ты мне не дал шанса, — возразила спокойно, отпихивая его рукой, — и не нависай надо мной. Так неудобно разговаривать, знаешь ли…
И почувствовала смутное облегчение, когда меня без вопросов отпустили.
Он молча поднял кастрюлю, поставив её у мойки, а затем провел руками над разлитой водой. Я завороженно наблюдала, как вода скрутилась в один большой комок, медленно проплыла, повинуясь дирижирующему жесту — и обрушилась в раковину.
— Потрясающе…
— Рад, что сумел развлечь, — откликнулись сухо, — так откуда ты знаешь, что это призрак? Что за детские сказки?
Я выдохнула. Терпение, только терпение и спокойствие. Хладнокровие. Что-то внутри встрепенулось, улавливая резкую вспышку обреченной усталости, привычной, как ноющая много лет рана.
Скрывать смысла не было — может, хоть он посоветует что-то стоящее.
Я рассказала обо всем. О своих подозрениях по поводу Цветочника, о слухах, гуляющих про эту комнату. О своих собственных невысказанных подозрениях. О происшедшей много лет назад здесь трагедии и о возможной связи погибшего молодого псионика и этого призрака.
Мужчина слушал с каменным лицом, но его эмоции не могли обмануть. Боль. Застарелая, безнадежная, как гноящаяся рана. Безысходность. Тоска. Ошеломление. Почему я так чувствую его? Раньше такого не было. Особенность изменения?
Лоб вдруг обожгло — заныло, как от царапины. Я даже рукой провела — ничего.
— Вы знаете об этом, кажется, больше меня, — на “ты” говорить с ним вдруг стало неловко, — но, если не хотите — ваше право молчать. Только скажите, — это в самом деле призрак — или мне мерещится — и это дурацкий розыгрыш?
В какой-то момент показалось, что он просто сейчас развернется и сбежит. Но Ниал сумел удивить. Псионик тяжело оперся о столешницу, вскидывая голову. В чужих глазах плясало пламя, огоньками сверкая и в волосах цвета меди. От его хватки остались длинные полосы на столе, но это не пугало.
— Он в самом деле есть. Только плохо помнит, кем был раньше. Скорее всего, по крайней мере. Какие-то отрывки воспоминаний — не больше. Иногда, когда псионик умирает, — быстрый взгляд из-под ресниц, — очень мучительно, когда он желает отомстить убийцам, частичка его… пусть будет — души, цепляется за место, с которым у него связаны самые сильные воспоминания. Как правило, счастливые. Так что, возможно, твой “призрак“ действительно существует. И, если он писал тебе предупреждения, а не заморозил и прогнал прочь — ты ему пришлась… — тихий хмык, — по вкусу.
— С чего такая честь?
— А это нужно спрашивать уже у него, — он снова проигнорировал мои вопросы, но добиваться ответов я не стала — слишком хорошо понимала, что ещё немного — и мужчина сорвется.
— А мы… ничего не будем делать? Так все и оставим? Не выясним, кто это? И как… — я замялась, не зная, как правильно сформулировать вопрос, — как ему помочь? Не знаю… обрести покой?
Но Каэртан не успел ответить.
В дверь оглушительно заколотили и раздался встревоженный голос Нарроу.
— Иори, открывай! Иори-и-ииии! Тебя декан просил позвать!
Интересно, откуда он знает, что я уже вернулась?
Ниал — а сейчас это был снова иронично-спокойный однокурсник, — сел на стул, доставая из вазочки подсохшее печенье.
— Открой болезному, — усмехнулся, пробуя на зуб добычу. Раздался громкий хруст, но печенье проиграло клыкам неизвестной расы.
— Иду! — крикнула я, направляясь к двери.
Интересно… Маэртон не побоялся подойти к двери, и по голосу нельзя было сказать, что он сильно испуган или испытывает дискомфорт.
Выглядел знакомец тоже весьма бодро, но на лице отчетливо проступала тревога.
— Что случилось? — Выдохнула.
Сначала эта тварь, потом сбившийся телепорт — судя по всему, нас выкинуло именно в моей комнате, а не где-то ещё, потом призрак, а теперь и это…
Вот сейчас хотелось встать и громко со вкусом поорать. От всей души, швыряя вилки, ложки, посуду и все, попавшееся под руку. Выпустить пар. Но, увы. Нельзя.
— Прибыл представитель совета Марон Таэру с сопровождением. А ещё декан просил передать, что с ними видели чистильщиков. Они в гражданском, но кое-кто узнал знакомые лица…
Парень был непривычно хмур. Сердце неприятно екнуло, хотя я и предполагала, что эта встреча когда-нибудь состоится. Но не прямо здесь и сейчас! От нахлынувшего адреналина почти подбросило. И, чего я совсем не ожидала, так это того, что на талии крепко сомкнутся чужие руки, прижимая к телу замершего за спиной однокурсника.
— Пожаловали, значит, стервятники, — в ледяном голосе Ниала не было ничего, кроме злого предвкушения.
И вырываться сейчас совершенно не хотелось — напротив, возникло малодушное желание спрятаться в этих объятьях от всего мира.
— Нарроу… мы можем на тебя рассчитывать?
— Роас… я предполагал что-то подобное. Девочка слишком хороша, чтобы остаться в одиночестве. Только не боишься, что муж вернется? — Приятель прищурился.
Между этими двоими явно происходило что-то непонятное, а чувствовать себя дурой я не любила.
Молча вывернулась из рук отпустившего меня Ниала.
— Посекретничайте пока. А я приведу себя в порядок и буду через две минуты. Так понимаю, нас вызывают к самому ректору?
— Да, так оно и есть, как я понял, — Маэр кивнул каким-то своим мыслям — и повернулся к замершему Роасу.
Что ж, теперь самое время забыть обо всем, что было мне любопытно, взять себя в руки и не дать ни одной твари почувствовать свой страх. Не дождутся.
И я почти не удивилась, когда увидела новое послание на погашенном ещё вчера мониторе.
“Не дай себя запугать. Они не стоят переживаний. Только смерти. Мучительной...”
— Ты хоть бы проявился. Странно разговаривать с предметами, — пробормотала, спешно надевая парадную форму и скручивая отросшие волосы на затылке в пучок.
Впрочем, моя внешность все равно настолько изменилась, что едва ли узнают.
Надо было прийти в себя и идти дальше. Отпустить прошлое окончательно. Я не Иорин Альде. Я Иорирэ, как говорили на имперский манер, Шаэл.
В зеркале отразилась невысокая хмурая девушка с резкими чертами лица и отливающей белизной кожей. Зрачки в глазах дрогнули — и резко вытянулись в вертикальную щель, разрезая радужку.
Я потянулась к эфиру планеты, жадно впитывая происходящее. Вот как… похоже, гости настроены весьма серьезно. Серьезнее, чем можно было предположить.
Вернулась уже полностью собранная и готовая практически к любым неприятностям. Опыт детдомовской жизни и последующего не самого легкого существования подсказывал, что стоит прихватить с собой сюрпризы на любой случай.
Я задумчиво посмотрела на лежащий на столе тусклый и не примечательный на вид браслет. Знак гражданства империи. Подумала — и защелкнула его на правой руке.
Получив желанный контакт с кожей носителя, неизвестный металл нагрелся — и резко преобразился. Форма потекла, переплавляясь на глазах в нечто совсем иное. Пластина стала шире, отливая платиновым блеском, герб вспыхнул синим цветом, тут же потускнев.
“Vim novus rerum ordo” — вилась надпись на древней латыни, языке, который теперь остался привилегией лишь высших слоев общества. “Власть нового порядка”. Просто и лаконично. Ар-ани знает, о чем говорит.
Крылья, меж которыми сиял меч, тускло светились серебром. Герб империи, заключенный в круг из лучей. Обозначение не просто гражданства империи — высокого статуса.
Поделиться книгой: