Межгалактическая Академия Псиона Курсантка по приказу

Он даже  отошел на шаг, но продолжал смотреть невыносимым, тяжелым взглядом.

Ладно, ладно, если это кому-то так интересно… в конце концов, я действительно не медик.

— Немного ноет вот здесь, — прижала ладонь к солнечному сплетению, — но такое бывало и раньше, особенно, когда я пыталась направить свою силу на что-то большее, чем мелочи вроде активации инфо-кристаллов.

— А вот это уже  интересно. Видишь, говорить правду совсем не страшно, Иори. Иди-ка сюда…

Он подошел к стене, у которой стоял стол и… кажется, надавил на какую-то панель. Часть стены растворилась, открывая проход в…

— Так  понимаю, что кабинет ты не нашла, — констатировал спокойно, проходя вперед.

Интересно, какого же размера корабль императора, если мне выделили трехкомнатные апартаменты? Вздохнула, проходя следом и с любопытством разглядывая окружающее пространство. Кабинет был, наверное, даже больше спальни и был поделен на две  зоны — рабочую и для отдыха. Меня отвели к небольшому уютному диванчику у низкого стеклянного столика, на котором стояла ваза, полная фруктов. Только теперь я поняла, как голодна. Или это потому, что живот забурчал?

— Сейчас поешь. Садись, мне нужно тебя осмотреть. Мне не нравится, что твой организм подвергли такому сильному стрессу.

Меня усадили, заставляя откинуться на подушку, а псионик сел рядом. Пока он не касался меня, но кончики пальцев засветились. Я четко ощутила чуждую пси-энергию, которая начала осторожно касаться тела, но не пыталась её блокировать. В конце концов, ему действительно виднее.

Впервые за долгое время он был так  близко, что можно было разглядеть и уродливый рваный шрам на лице, и жесткое упрямое лицо, и… рука! Его правая рука была… протезом. Частично киборгизированная, она практически не отличалась от настоящей, если бы не излишняя гибкость. К тому же, Каэртан скинул свой черный китель, оставшись в рубашке, и закатал рукава. Чуть выше локтя виднелся едва  заметный след. Не знаешь, куда  смотреть — не увидишь. Но я когда-то интересовалась этой  темой.

Спустя несколько минут, во время которых я не решилась его прервать,  кожу неприятно захолодило, но больше никаких последствий диагностики я не ощущала. Первый раз встречаю настолько многогранный дар! Есть ли вообще  хоть что-то, что Каэртан Шаэл не умеет? Насколько в действительности он силен? В прошлой жизни мне никогда было бы не накопить на прием у пси-специалиста, и на обычного-то врача не  хватало.

Псионик опустил руки, прикрывая глаза. Устал? Взволнован? Как тяжело не иметь возможности его просчитать!

— Никогда не думал, что такое возможно! — Голос мужчины звучал глухо, но, когда он резко открыл глаза, я вздрогнула. Такая ярость была в них...

На мгновение  даже показалось, что он  меня ударит. Я невольно сжала пальцы в замок, отползая на другой конец дивана. Потом взяла себя в руки. Хватит, прошлое в прошлом.

— Что-то нашли… нашел?  — Я постаралась говорить ровно, но беспокойство прорвалось.

— И куда больше, чем хотел. Интересно, видели ли это ары…

— Они действительно были?  — Вырвалось.  — Мне же не привиделось? И ваш император, он тоже?..

— Он скоро станет и твоим императором, — мужчина взял себя в руки. Усмехнулся, прикрывая глаза и сжимая  зубы. Что же его так разозлило?  — но сейчас мы говорим не об этом. Скажи-ка мне, моя дорогая, когда ты последний раз была на обследовании в медицинском центре? На полном обследовании, включая все энергетические потоки?

Вот когда он так спрашивает…  начинаешь жалеть, что экономила деньги, откладывая на переезд в съемное жилье. Ведь и не болело ничего никогда особенно, вот в детстве — да, а после школы…

Мужчина неожиданно взял меня за руку. Я попыталась осторожно высвободиться — но куда там! Не рука, а целый капкан.

— В детстве часто болела. Но так все детдомовцы болели, нас раз в год возили на обследования. А потом, когда в другой детдом, для старших, перевели, там у них какой-то контракт с одним из центров был заключен, даже приезжали к нам лично, вроде как на благотворительной основе, за бесценок. Мне это вспомнилось просто потому, что как раз тогда сильно заболела, — нахмурилась. Вспоминать это было неприятно. Тогда… я уже не  думала, что выкарабкаюсь. Тогда и поняла, что всем на меня плевать. Умру — просто выбросят на свалку — и все. И вещички приберут.

— Сильно настолько, что умирала?

Откуда он знает?!

— Да, — неохотно ответила, — думала, что просто подстудилась сначала, зимы были холодные, а потом слегла. Жар начался, провалы в памяти, даже на теле какая-то сыпь появилась. Думали уже какая-то зараза инопланетная. Сам знаешь, как у нас к неизвестным болячкам относятся. Говорят, даже хотели в этот самый центр сдать, уже и машину вызвали, но к нам какая-то проверка нагрянула — и пришлось все свернуть этим деятелям. А потом  я внезапно пошла на поправку.

— Ты до этого проходила проверку на пси-способности?  — Подпер рукой подбородок и смотрит мрачно.

— Да, но ещё в школе. Как всегда, для сирот  же три раза проводят. В тринадцать, семнадцать и двадцать один год, После уже бесполезно, — зачем  он спрашивает?

— И какие результаты  были в первый раз?  — И смотрит внимательно, цепко.

Лихорадочно забегали мысли. Он к чему-то подводит, но мне не хватает знаний понять, к чему именно. Это какая-то особенность развития псиоников, или…

— Подожди! — Я даже порывалась встать, правда, Каэртан снова не пустил. Хлопнула ладонью о колено, расправляя ткань брюк. Даже вперед подалась, не замечая, как сама сжимаю прохладную искусственную руку псионика. — Ты хочешь сказать… — я прикрыла глаза, мысленно тасуя всплывающие в памяти окна-воспоминания. А ведь прав, тка хеш! Все говорит об этом! Нет, зря я свой дар ругала, попробуй собери без него столько разрозненных фактов, — что над нами ставили опыты? Этот медицинский центр занимался чем-то запрещенным, и ему требовались подопытные? И за это они отстегивали директору детдома?

Правда ужаснула. Я многое повидала, многое могла понять и даже попытаться простить извечную человеческую жадность, но это…

— Я не сомневался, что ты поймешь, — заметил супруг негромко. И все-таки отпустил руку. Даже  жалко стало на миг, — но это только верхушка. Они  ставили не просто опыты. Как я понимаю, на первой проверке выбирали самых перспективных в плане псионики детей и передавали в те детдома, где все было уже схвачено, и где всем заправляла эта банда, — он задумался на мгновение. На лице снова  застыла непроницаемая маска — только глаза сверкали, — а потом… все просто. Они каким-то образом отнимали вашу энергию. Сосали не только дар, но и жизненные силы, отчего дети болели и умирали. Но не всех одинаково — чтобы не было слишком подозрительно. У тебя, скорее всего, и тогда был довольно высокий дар. Возможно даже А-уровня. Но они его уничтожили. Тебя  должны  были ликвидировать, но проверка спутала карты, и ты выжила. Удивительно, как играет порой судьба…

Фарс. Какой же  это был фарс… вся “забота”, распределения, сочувствие. Так мерзко на душе не  было, кажется, даже тогда, когда меня вышвырнули из университета.

— И будут последствия этого?  — Наверное, я побледнела. Кто угодно от таких новостей перепугается.

— Уже нет. Просто тебе придется учиться пропускать через себя энергию долго и упорно, и маленькими порциями, чтобы не  надорвать восстановленные ар-ани каналы.

Я откинулась на спинку дивана, медленно выдыхая. Пальцы сами собой ухватили большой апельсин, очищая его от кожуры.  Подняла голову и замерла. Каэртан сидел почти вплотную ко мне, закинув одну руку мне за спину, и не отводил хищного пристального взгляда. Чуть дернулись крылья носа.

— Скажи, ведь эта система наверняка действует до сих пор? Можно ли с этим что-то сделать? Я готова помочь вычислить тех, кто это делает. Наверняка все связано, такая… масштабная — я с трудом подобрала цензурное слово, — афера не могла остаться незамеченной со стороны высших эшелонов власти. Император ведь не  будет против ещё немного ослабить Союз?  — Закинула дольку в рот, вторую предложив задумчивому супругу.

Все, что угодно, только бы не зарычать, разбивая костяшки в кровь от ослепляющей изнутри ярости.

Муж кивнул, забирая и тут же проглотив предложенное угощение.

— Вот ты его об этом и спросишь,  — заметил, резко вставая, — переодевайся в официальный мундир курсанта, он лежит на тумбе в углу гардеробной, и пойдем. У нас не так много времени до возвращения, и нужно, наконец, сделать то, зачем  мы пришли.

Я выдохнула. Круто развернулась, оказываясь супругом нос к носу.

— Дорогой мой… скажи-ка, когда мы заключали брак, там  было разве что-то сказано по поводу того, что жена будет бегать за тобой по первому зову?  Или, быть может, там было указано, что я обязана терпеть твое молчание? Твои постоянные недомолвки?  — Я не повышала голос. Говорила ровно и спокойно, мысленно уговаривая взять себя в руки.  — Может быть, я твое задание, Каэртан Шаэл, но я требую хотя бы определенного уважения. Не можешь ответить — имей совесть об этом сказать прямо, а не игнорировать мои вопросы. Иначе наш брак может закончиться гораздо быстрее, чем  ты  думаешь…

Я не стала ждать, пока  он ответит — развернулась и пошла в гардеробную. Если псионик не  идиот, то сделает выводы и перестанет держать меня за малолетнюю дурочку, если же нет… Это будут только его проблемы. Но жить с тем, кто игнорирует мое мнение и пропускает мимо ушей мои слова, точно не стану.

Это не ссора. Я даже почти не обижалась — понимала его, с одной стороны, но, с другой… пусть все  останется, как есть. Мы чужие друг другу. А то, что он беспокоился за меня — так не хотел провалить свое задание, бывает.

Я вышла, уже одетая в черную с серебром форму. На ней не было погон, а без них новая одежда казалась лишь парадным костюмом.

Каэртан казался каменно-спокойным. Было непонятно, задело ли его то, что я сказала или же он просто был сосредоточен полностью на своей цели. В любом случае, кивнул он вполне любезно, впрочем, тут же  развернувшись к выходу.

— Иди рядом со мной. Рукава натяни пониже, чтобы  браслет никто не видел. Впрочем, мы постараемся ни с кем не сталкиваться. Нежелательно, чтобы тебя здесь сейчас видели. Платформа телепорта внутри корабля — в конце коридора, так что наши шансы высоки, — голос мужчины звучал ровно, но взгляд был цепким, острым.

Огненные волосы были чуть более тусклыми, словно огонь зависел от испытываемых им эмоций.

Весь путь по коридору был проделан в молчании. Но, если мне оно казалось неуютным и вызывало желание скорее покончить со всеми делами, то сио Шаэл казался абсолютно равнодушным к происходящему. Он также молча протянул мне руку, помогая взобраться на выступающий над округлой площадкой диск телепорта, и нажал несколько кнопок на панели управления. Мир засветился, вспыхнул — но на этот раз никаких негативных последствий не  было.

Мы стояли на точно такой же площадке перед огромными плотно закрытыми дверьми. Сбоку мигал темно-синий огонек пропускной системы.

— Идем, его величество ждет нас.

Сердце невольно подскочило к горлу. Все-таки… это император. Не кто-то там, а древний ар-ани. Знал ли ещё кто-то о его сущности? И стоит ли показывать, что я знаю? Зачем я вообще понадобилась ему?

Двери распахнулись беззвучно, стоило только серокожему псионику провести по замку небольшой пластиной, которая тут же  исчезла.

— Это этаж императора. Здесь находятся его личные покои, кабинет, лаборатории и прочее. Без допуска сюда невозможно попасть. А, даже если умельцы и найдутся — в живых они останутся недолго. Мы в безопасности лишь потому, что у меня есть пропуск, отключающий ловушки.

— А если его отберут?  — Негромко вздохнув, предпочла включиться в разговор.

— Он завязан на мой генный код. Карточка — лишь внешний атрибут. Если я сам добровольно не открою дверь… И нет, предвосхищая вопрос — если меня попытаются заставить это сделать насильно — ничего не выйдет, — янтарные глаза задумчиво сощурились, бледные  губы сжались в тонкую упрямую линию.

— Интересно тут у вас все…

— У нас, Иори.  Теперь именно у нас.

Он шагал широко, почти размашисто, но каждое  движение казалось отточенным и выверенным до предела. Чтобы так себя контролировать, нужны годы тренировок. И огромная сила воли. Впрочем, если он настолько близок к императору… явно ведь не рядовой исполнитель. Нельзя сказать, что это не льстило. Я была достаточно амбициозна. Всегда хотелось от жизни большего, хотелось добиться чего-то по-настоящему стоящего — и дело было отнюдь не в деньгах.

Темная лакированная дверь из настоящего дерева в  ответ на легкий стук распахнулась, открывая взгляду довольно большую, строго и изящно обставленную комнату. Мужчина, сидящий за столом, поднял взгляд, и меня пронзило ощущение узнавания. Нет, его лица я не помнила. Да и на то, что мелькало в прессе, оно не походило. Но от этого внешне молодого парня веяло такой жутью, что ноги сами буквально подломились, и я, вслед за Каэртаном, опустилась на колени. Только он — на одно, едва склонив голову, а я — на оба, низко поклонившись.

— Встаньте  оба, — голос императора Руаррата ничем не напоминал голос второго ар-ани. Если от голоса создателя хотелось плакать и петь, то перед этим хотелось склониться, сжавшись в комок, — я ждал вас. Рад, что вы снова с нами, миледи Иорирра.

— Мой император…

— Ваше величество!

Каэртан, повинуясь жесту древнего, отошел чуть в сторону, замерев у высокого стеллажа с книгами. Я почувствовала себя  резко неуютно, но лишь сцепила  зубы. Если до сих пор не уничтожил, ничего он мне сейчас не сделает… наверное. Мне  было не по себе под внимательным взглядом ярко-синих, почти человеческих — если бы в них не мерцали черные искорки — глаз. Сейчас император Даграт выглядел почти как мой ровесник. Черные гладкие волосы были завязаны лентой в хвост, а строгий темный мундир, похожий  на мой собственный, создавал иллюзию встречи старых боевых товарищей. Если бы не одна-единственная огромная звезда на погонах. Верховный главнокомандующий.

— Так вот ты какая стала…

Он вышел из-за стола, обходя меня почти по кругу. Пришлось замереть в стойке по швам, демонстрируя заранее легкую придурковатость верного подчиненного.

— Не очень достоверно, — вкрадчиво сообщили сзади. Чужое дыхание коснулось шеи — даже волоски дыбом встали, — но старания я оценил, — тихий смешок. — Что ж, не будем откладывать, — древний обошел меня и поманил следом — в дальнюю часть кабинета.

Это какое-то священное место?

Губы мужчины  дрогнули, словно он услышал что-то невероятно смешное — хотя никто из нас не произнес ни слова вслух.

— Встань передо мной, — вот теперь он больше не пытался казаться “своим парнем”. Голос императора обрел силу, зазвучав торжественно и яростно. Теперь я ощутила его ауру — невыносимую, невозможную для любого смертного. Хотя… много ли я в самом деле знала?  — на колени, Иорин Альде, нареченная Иориррой Шаэл!   — придумал же «любимый» супруг имя.

Воздух давил, понуждая, легкие  горели, во рту все пересохло.

Наверное, я до сих пор в глубине души не верила, что это происходит в реальности. Что я, безродная сирота, у которой ещё недавно и силы-то были жалкие крохи, стою перед самым могущественным из существ космоса.

Я опустилась на одно колено, склоняя голову. Тяжелая густая волна волос стекла по плечам на грудь. Взгляды  обоих мужчин ощущались, как материальные, а воздух вокруг казался переполненным электричеством. Я облизнула губы. Сейчас или никогда. Моргнула, отгоняя мрачные видения. Я уже давно решила. Пути назад нет.

— Без меня начали? Ох, Руар, мой император-рр, — от голоса Таиррата вдруг стало легче дышать. А ещё на душе стало настолько тепло и безбрежно-спокойно, что я, не выдержав, чуть приподняла голову, скосив взгляд на замершего рядом с императором создателя.

Что?! Я назвала его так…

— Ничего не бойся, малышка, — глаза-воронки отказывающегося принимать человеческий облик крылатого засияли, — я в тебя верю.

И от этих слов стало физически легче. Да и морально — тоже, словно камень с души упал. Как он это сделал? Как будто любое его слово воспринималось… аксиомой. То, что он говорил, не нуждалось ни в каких доказательствах. Я верила ему настолько абсолютно, что это было почти страшно — ведь для этой веры не было повода! Но сейчас  было не время для вопросов. Император ждал, а заставлять его ожидать дольше… нужно быть совсем чокнутым.

— Я, Иорин Шаэл, — именно это имя сейчас показалось мне более настоящим. “Иорирра” — не мое, чужое, — здесь и сейчас, в здравом уме и твердой памяти, добровольно и осознанно приношу клятву служения его императорскому величеству Руаррату Даграт и империи  Даграт! Клянусь достойно и честно выполнять свой долг и исполнять приказы. Клянусь защищать моего императора и мою империю от происков врагов внешних и внутренних! Клянусь не жалеть тех, кто преступил свои клятвы. Клянусь блюсти честь своего мундира и оставаться верной сказанным словам до тех пор, пока смерть не заберет меня или мой император не освободит меня от клятвы!  — я тяжело перевела  дыхание, чувствуя, как леденеют от волнения пальцы и сглотнула, вслушиваясь в шепот, который вкладывал в мою голову сказанные слова. Это вам не стандартная клятва Союза.

— Клянусь, — голос предательски дрогнул, но я справилась. Резко вскинула голову, глядя прямо в горящие синими огнями глаза ар-ани. Воздух вокруг императора сгустился, образуя мерцающее облако силы, — использовать свою силу и знания на благо императора и согласно воле моего создателя. Моя сила, моя жизнь и моя сущность будут порукой моей клятве, и, если я нарушу её, то в воле императора наказать меня соответственно тяжести  моего проступка.

Горло сжало.  Как будто добровольно удавку на себя надела. Но почему нет этого ощущения безысходности, которое появлялось каждый раз, когда я думала о  присяге Совету? Напротив… сердце переполняла отчаянная гордость, а глаза наверняка сейчас сияли.

— Я слышу и принимаю твою клятву, Иорин Шаэл, — Руаррат был совсем близко. И он больше не выглядел юнцом — передо мной снова  был высокий темноволосый мужчина. Ладонь, которой  он коснулся моего лба, казалась обжигающе ледяной, — да будет так, сейчас и навсегда!

Я не закричала только потому, что рот не открывался. Казалось, кровь в моих жилах снова вскипела, повинуясь чужой воле. Казалось, что мое сердце бережно держит ледяная рука, не сжимая, но и не отпуская, а баюкая, как в колыбели.

Я смотрела в безмятежные глаза крылатого кошмара Союза, а видела в них — себя. Маленькую девочку с тонкими-ломкими косичками и заплаканными глазами. Девочку, которая крепко прижимала к себе ободранную плюшевую лису, готовая  драться за своего мохнатого друга.  Эту девочку вдруг закрыли огромные сверкающие крылья. Для неё их перья были мягкими-мягкими, и она не видела, как с  другой стороны их окрашивает кровь врагов. Ей больше не нужно было бояться — у неё был защитник.

“Но ведь любая защита требует отдачи. Любые слова могут  обернуться против говорящего. Любая опека может задушить”...

Моя кровь принадлежала теперь ему. Его сила входила под кожу с каждым тихим хриплым вздохом. Эта страшная открытость и беззащитность — когда перед другим ты, как  на ладони. Любые мысли, чувства, желания, мечты…

— Я клянусь своими крыльями никогда не использовать полученную власть над тобой, Иорин Шаэл, во зло, если ты  будешь верна мне. Отныне и до конца дней.

Я вздрогнула, широко распахнув  глаза. Чтобы кто-то клялся в ответ? И, пусть каждое слово хитроумного ар-ани можно было расценивать по-разному, но… сам факт того, что он, император, поклялся малолетней девчонке!

— Я слышу и принимаю вашу клятву, мой император, — голос дрожал и хрипел, и я с облегчением выдохнула, уткнувшись лбом в его ледяную ладонь. Теперь она казалась приятно-прохладной.

— Встаньте, леди Шаэл! И добро пожаловать, мой драгоценный вассал.

Он сам, лично помог мне подняться — тело все ещё сотрясала крупная дрожь. Оно помнило, какую угрозу может принести ему этот могущественный мужчина, и не хотело повторения. Теперь я едва ли могла представить, как это существо вообще мог кто-то предать — с такой-то безграничной властью над душами своих подданных!

Я сделала шаг — и пошатнулась, но меня тут же подхватили. Каэртан уже  был рядом, обнимая  за плечи. Он и отвел меня к небольшому уютному  дивану, перед которым стоял столик. От горячего чая в чашках шел пар, а невероятно вкусные даже на вид эклеры с  шоколадной глазурью невольно вызывали слюну.  Как же я проголодалась!

— Поешь, тебе  нужно восстановиться. Присяга отнимает много сил и у тебя, и у того, кому присягаешь.

Император и Таиррат отошли, о чем-то негромко беседуя, но, несмотря на не слишком большие размеры кабинета, их слова  рассеивались, не давая  на них сосредоточиться.

— Скоро тебе все объяснят, — супруг откинулся на мягкую спинку, легко и изящно придерживая в руках чашку из дорогого кайцеского фарфора. Так, словно он каждый день из таких пил. А я и узнала-то только по клейму — видела, сколько такие наборы стоят в инфосети. Хотя, он-то может и пил. Что я вообще знаю о Каэртане Шаэле, доверенном лице императора?

— И ты так ничего мне и не объяснишь? — Вздохнула устала, прикрывая глаза и медленно вдыхая теплый пряный запах, идущий из чашки.  — Хотя бы  о присяге? Ты приносил такую же?

— А мы снова  на “ты”, дорогая? — Поинтересовался псионик без улыбки. Но развивать тему не стал, а неожиданно все-таки ответил. Вот только, не на тот вопрос. — Мне не приказывали жениться на тебе. Это было исключительно моей инициативой, Иорин. И если я чем-то оскорбил тебя, то я прошу прощения. Моя работа такова, что я привык иметь дело с женщинами определенного сорта… или с боевыми подругами. Поэтому, моя леди, я приношу вам свои искренние извинения за недостойное поведение и надеюсь, что наши отношения  не ухудшатся. Я постараюсь правдиво ответить на те ваши вопросы, на которые смогу.

Наверное, я даже чашку удержала по инерции, настолько ошеломили эти слова. Может, мого наглого рыжего псионика где-то подменили, а я не заметила?

В этот момент мою ладонь ухватили и бережно, почти нежно поднесли к губам, целуя запястье. Как трепетную деву в дрожь бросило.