Путь к себе (СИ)

— Семь дней слабости — это не много, — переведя дыхание, задумчиво произнесла я.

В это время сиделка подняла спинку кровать, нажимая на череду кнопочек на тумбе рядом со спинкой кровати, расположенной в моих ногах.

— Семь? Нет! В одной неделе десять дней. В одном дне тридцать часов. В месяце пятьдесят дней и пять недель. В году десять месяцев, — как само собой разумеющееся, произнесла зеленокожая Сорта.

Прибывая в растерянности, я только и делала, что кивала в ответ на ее слова. Но новые данные в голове не укладывались. Они шли в разрез с тем, к чему я привыкла.

Какие еще тридцать часов и десять месяцев?! Если я, и правда, в будущем, то сколько же я пропустила, пока была практически мертва?! Решив не впадать в очередной раз в паническое состояние, я сделала пару глубоких вдохов и медленных выдохов, а потом задала вопрос, повисший в воздухе.

— Сорта, скажи, пожалуйста, какая сегодня дата?

— Двенадцать тысяч сто семьдесят пятый год, шестой месяц двадцать третий день от начала отсчета! Конечно, с момента, как впервые мы вышли в космос, а не со дня сотворения первого обитаемого мира.

Звуки померкли, а какие-то приборы стали противно пиликать, явно регистрируя изменения в моем состоянии. Сорта забеспокоилась, пыталось меня вразумить словами, которые я не расслышала. Потом она схватила мою руку и нажала на какие-то точки на кисти. Напряжение схлынуло в один момент.

— Чего же вы так разволновались? Что я такого сказала? — обескураженно спросила моя сиделка, посмотрев мне в глаза с тревогой.

— Я умерла в две тысячи одиннадцатом году.

— Правда? — отступив к тумбе, Сорта стала что-то читать. — Ой! Признаю свою ошибку. Я не учла, что ваш мир использовал собственную аутентичную систему исчисления, пока был потерян, а также не успел пройти стабилизацию оси вашей планеты, приведя движения к стандартной норме наших систем.

— Потеряна кем?

— Вергенами. Это раса очень долго захватывала планеты и галактики, насаждая пригодные для жизни миры своим материалом. Высаживала на них выведенные формы жизни и контролировала их через представителей своего вида, живущих все время на планете, на тот случай, если потребуется коррекция. Но иногда происходили сбои. Вергенцы-наместники погибали, а вот новые виды продолжали развиваться самостоятельно. И судя по этим данным, вы жили именно в таком мире. Если пересчитать, исходя из новых данных, то для вас прошло менее тысячи лет. Не тревожьтесь, нагнать текущее время будет несложно.

— И насколько мы шагнули вперед в своем развитии за это время? — спросила я, не надеясь, что по щелчку пальцев стану своей.

— Если честно, то вы сами не особо продвинулись. Ну, если судить по вашему развитию на тот момент, как вас снова нашли, — судя по ее мимике, она просила прощения за свои слова. — В две тысячи тридцать седьмом вас вновь нашли вергены. Войны не случилось, так как вы слишком сильно отставали в развитии. Ваша Земля стала колонией, получила покровительство расы прародителей и прочие полагающиеся блага. Взамен вами были приняты наши времяисчисление, языки и традиции. Ваш мир стал прекрасным дополнением к уже открытым ранее. Всего девятьсот лет отделяет вас…

Сорта замялась, отведя взгляд в сторону. Ее правда была пугающей и интересной одновременно.

— Значит, девятьсот полных лет. Именно столько я спала, пока меня не смогли снова вернуть к жизнь, предоставив новое тело? Неужели было так сложно восстановить что-то в моей голове?

— Вы сейчас спрашиваете о том, почему вас не разбудили раньше? Я правильно поняла? — переспросила зеленокожая сиделка.

— Да. Именно это я и спрашиваю. Просто еще сама не могу нормально выстроить нормальную цепочку вопросов. Слишком много информации за короткий срок. Голова идет кругом, если вы меня понимаете.

— Конечно, я все понимаю. Тогда, я попробую начать объяснять вам постепенно то, что знаю сама. На это потребуется время. Не старайтесь запомнить все сразу. Начнем с простого. Остальное вы узнаете у представителя компании и вашего врача.

Я показала кивком, что согласна даже на крупицы данных, и приготовилась к любой неожиданности.

— Так вот, ваш мозг пострадал достаточно сильно и его пришлось восстанавливать на клеточном уровне. Еще в вашем договоре четко было обозначено новое тело взамен вашего прошлого. И вот с переносом воспоминаний из восстановленного мозга возникли проблемы.

— Странно, что компания не похоронила меня по-тихому, раз задачу так просто решить они не могли.

— Они не имели права. Вергены слишком честные, и приняв на себя руководство клиникой, с которой вы заключили договор еще при жизни, они не могли просто потерять вас, сославшись на неполадку бака, в котором содержалось ваше тело. Ну, и еще есть маленькая деталь — вас оберегали зубастые законники. И поверьте, они смогли бы взамен вашей жизни получить эту клинику, возможно, даже полностью. А как вы понимаете, так дешево никто отдавать свое детище не хотел. Так что у вас будет самое надежное тело, привлекательная внешность по вашему выбору, отменное здоровье и набор талантов, которые нужно будет только немного развить.

— Как владелица собственного бизнеса, я понимаю, почему столько бонусов досталось именно мне одной. И уверена, что меня соберут качественно, — я представила, как бы усердно трудилась, борясь за собственное дело, исполняя все пункты контракта без отступлений, грозящих мне потерей бизнеса.

А вот фраза о новой внешности меня заинтересовала.

— Сорта, а могу я получить зеркало? Хочу посмотреть на себя, любопытно, — я попыталась улыбнуться, но странное ощущение натяжки мышц лица заставляло чувствовать себя неуверенно.

— Не стоит, — горестно вздохнув, отказала мне разговорчивая сиделка.

Судя по ее мимике и печальным глазам, выглядела я сейчас не так хорошо, как чувствовала себя.

— В чем дело? Что я не знаю и не должна видеть? — спросила, я прекрасно понимая, что ответ мне не понравится.

Глубоко вздохнув, Сорта принялась мне объяснять страшные вещи.

— Сперва выращивают скелет, внутренние органы и мозг. Как спинной, так и головной. Потом идут нервные волокна, которые покрывают мышечными. На этой стадии мы пробуждаем и обучаем пациента использовать свое тело заново. А уже через пять дней покрываем тело кожей. Позже — волосами в тех местах, где желает сам пациент. В вашем случае первым создали мозг.

— Значит, сейчас я просто кусок оголенной плоти?

Сорта кивнула.

Страшно слышать подобное. И странно, что я не чувствую себя неуютно или не комфортно.

— Значит, нужно учиться и терпеть?

Она опять кивнула, а я решила продолжить задавать имеющиеся вопросы. Жаль, что пока я не могу понять, какую информацию хочу услышать первой и нужно ли мне это прямо сейчас.

Заметив мою заминку, Сорта подбадривающе улыбнулась:

— Я постоянно помогаю гражданам с подобными проблемами, и у меня не бывает задержек в освоении нового тела. Вот увидите, вы сможете ходить уже через два дня. А к тому времени вам разъяснит все ваш доктор, и вы не будете впадать в ступор от собственного внешнего вида. Мы с вами подберем самый красивый оттенок кожи, а потом и волос. Знаю, звучит удручающе, но многие женщины могут только мечтают о подобном. Все мужчины будут вашими!

Мысль о противоположном поле всколыхнула новую тревогу. Петя! Если мы будем учиться вместе, то нам должно быть проще.

— Скажите, Сорта, а мой муж уже проснулся?

— Муж? — искренне удивилась сиделка. — Я ничего о нем не знаю. Вы тут единственная столь задержавшаяся гостья. Остальные так долго не ждали исполнения долговых обязательств от клиники. Никогда. Но вы спросите у доктора.

— У меня уже целый список вопросов для вашего доктора, — откинувшись на подушки, я прикрыла глаза.

Наивно было полагать, что у моего мужа все получится гладко. Он явно много вложил в мой договор. Защитил меня со всех возможных сторон и проконтролировал мое погружение в чан. Предусмотрел почти все варианты. Но кто смог бы так же позаботиться о нем самом?

Петр встретился на моем жизненном пути, когда мне было чуть больше двадцати лет. Ему же было тридцать два года. У Пети был собственный бизнес, дом и отменная репутация. Он говорил о любви с первого взгляда, добиваясь меня, приглашал на свидания и задаривал дорогими подарками.

Отца он устроил, маму очаровал. А я в то время могла думать о Пете, как о понимающем и принимающем меня такой, какая я есть на самом деле. Зацикленной на собственном деле фанатичкой! Можно сказать, что я искала соратника, а не супруга. Он понял меня, надеясь, что его любви хватит на нас двоих. И у него получилось. В самом конце моей жизни я почувствовала признательность и теплые чувства, которые нарекла любовью. Уже в больнице, после госпитализации, я поняла, что такую же любовь испытывала к врачам, к ребятам, продолжающим присылать мне цветы каждые три дня. Но мужу я об этом не сказала. Не смогла быть до конца честной. Да и кому нужна та самая честность, когда другой будет страдать из-за нее? Я продолжала улыбаться и говорить о своей любви. Так и умерла…

А теперь, начиная новую жизнь, я не могла однозначно сказать, готова ли я продолжать обманывать Петра, называя любовью благотворительность.

— Вы уверены, что ваш муж проходил процесс заморозки? Или вы только предполагаете, что он должен был ее проходить?

— Я умерла первой, а он был здоров и хотел дождаться собственной старости. Нет, я не уверена ни в чем. Его планы могли разрушить несчастный случай, сердечный приступ, любое отравление. Много что еще. Во время быта, который я помню и знаю, было слишком много опасностей и только одна жизнь.

— Сейчас у нас есть шансы сменить тело или отрастить новые конечности, но и опасностей стало намного больше. На семь десятков обитаемых галактик, если быть честной. А это несколько сотен обитаемых миров.

— Значит, меня не обманывает мое зрение, и вы не человек? — спросила я, уже не таясь.

Хотелось верить, что местные врачи не перепутали что-то в моей голове.

— Ваша кожа, и правда, зеленая, как я вижу? Простите за бестактный вопрос, если он вас задел или обидел. Я просто пытаюсь разобраться.

— Нет-нет. Я думала, что вы спросите меня об этом намного раньше. Я не человек. Я — плукарианка. Моя планета называется Плукар и находится за Туманностью Андромеды. Моя кожа зеленая, глаза серые, а ногти красного цвета. Волосы от природы белые, но я их крашу, — Сорта подошла совсем близко и присела на край моей кровати.

— Я буду вашим проводником в этом новом мире. Дам совет, что лучше попросить вживить вам сейчас, а на что тратить оставшиеся средства не стоит. Я буду вашим поводырем, и я на вашей стороне. За мои услуги платят из ваших сбережений.

— Знать бы еще, сколько теперь у меня этих сбережений.

Радует, что хоть какие-то средства у меня имеются. С этим уже можно составлять план на будущее без хлопот и голода.

— Попросите у доктора обновить индивидуальный чип. Он даст возможность сэкономить на языках и базовых знаниях нашего времени. Даст точные данные о месте вашего нахождения, времени и ваших финансах. Если у вас есть финансы или какое-то наследство, то оно также будет перечисляться на него. Но на это может потребоваться время, тесты и прочие условности. Подробности я не знаю, — она выразительно подняла указательный палец вверх. — Опять повторю уже, наверное, порядком надоевшую вам фразу — спросите у доктора, когда его можно будет установить или активировать полностью, если чип поставили заранее. Так иногда делают, предполагая, что чип потребуется новому телу со всеми функциями в полном объеме, ведь потом вживлять, тратя силы и время, не рационально.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Как скоро я смогу попросить активировать или обновить чип? Не помешает это моему выздоровлению?

— Напротив! Чип ускорит все процессы, а действия сейчас проходят безболезненно. Еще вы можете подумать над тем, что бы вы хотели освоить. Может, у вас раньше была мечта, но исполнить ее так и не получилось? Если да, то сейчас самое время ее озвучить. Не мне, а доктору, — она поиграла бровями. — Хорошо подумать и выбрать. Одну просьбу они точно исполнят, в качестве бонуса за столь долгие поиски решения вашей проблемы. Нужно лишь правильно построить диалог.

Суть ее намеков была мне ясна. Если я смогу правильно выстроить первую беседу, то у меня будут шансы диктовать свои правила. Пусть недолго и не требуя звезд с неба, но шанс обзавестись чем-то нужным, еще и на льготных условиях, у меня появится. Талант, который я хотела всегда… Никогда не думала о подобном.

А раз тут бонусами зовут расширенные способности, то я смогу развить навык тела или своего разума. Язык я понимаю, значит, что-то они уже сделали с моей головой. Подобный вопрос я еще выясню. Если это действия их хваленого чипа, то простите, но просить его вживлять повторно не стану. Буду относить такой подарочек к комплименту от врачей. Нужно лишь узнать, как принять управление и обойдется ли это без трат с моей стороны. Первый из важных пунктов — финансы, затем проблемы с чипом и, конечно, талант, с которым нужно обыграть их врача.

Нужно узнать, есть ли у меня хоть какое-то наследство. Если да, то как мне его получить и сколько средств у меня в наличии. Что означают слова Сорты о том, что я сама ей плачу? Откуда эти деньги, если они не мое наследство? Где Петр? Что будет со мной дальше? Как мне теперь строить свою жизнь?

Когда муж говорил мне о моем выздоровлении, то я представляла его иным. На своей планете, в своем теле и, тем более, в своем веке.

А вышло так, что мой слишком ответственный супруг пожелал мне новое здоровое тело с полностью сохраненной памятью. Из-за этого возникли непредвиденные обстоятельства, и я оставалась законсервированной слишком долго. Подумать только, я очнулась через тысячу лет! Как мне быть теперь? Одной, без поддержки семьи, денег, планов и профессии.

Хотелось устроить истерику и потребовать вернуть меня назад. Даже убить, если никаких других вариантов я не увижу. Но для демонстративного суицида, я еще не была так сильно напугана. У меня осталась надежда.

Где-то глубоко в душе.

— Вы, наверное, устали, — заметив мое долгое молчание, спросила Сорта. — Я покормлю вас и помогу уснуть. Вам требуется отдых.

Встав, она подошла к неприметному, встроенному в стену шкафчику. Вытащила из него что-то и вернулась ко мне.

— Пока ваше тело не готово принимать пищу внутрь, и я буду кормить вас, делая уколы, — сиделка показала мне что-то, напоминающее шприц. По крайней мере, иголка у него была точно.

— В одной дозе есть половина дневной нормы полезных элементов. За неделю мы наполним вас всеми полезными витаминами, и дав затем «строительные материалы», сможем подкорректировать некоторые выступающие пропорции тела по вашему желанию.

— Если речь о груди и попе, то я буду согласна. Этого нам, девушкам, никогда не хватает. Есть куда стремиться, я имею ввиду.

— И я так думаю, — приставив шприц к шее, Сорта сделала укол. — Вот и все. Насыщение наступит очень скоро.

— Очень экономичное питание.

— Разработку делали для военных пилотов. Им нужно было быстро насыщать новые тела для цикличной работы. Суть в том, что погибая в бою, тот, у кого есть «запасное» тело, пробуждается. Он перемещает свое сознание в него через три секунды после получения последней команды от специального маячка, постоянно фиксирующего все действия и мысли пилота. Ведь самый ценный ресурс войны — это сами воины, а не оружие. Но в хранилище таких тел может быть десятки тысяч. Прокормить их все будет крайне проблематично. Другое дело — настроить капсулы на пару уколов в сутки.

— А еще так можно спасать голодающих. Пусть не полностью накормив, но поддержав их жизнь, — заметила я, вспомнив, как спонсировала приюты для бездомных. — Конечно, если такие инъекции не особо дорогие в производстве.

— Вы правы. При острой необходимости всегда можно поддерживать тело на инъекциях. Порой до трех месяцев без потери веса. Дальше стоит либо увеличить дозу, либо сократить активность, — кивнула Сорта и показала еще одну капсулу, что была зажата в ее руке. — Это успокоительное. Мне вкалывать его вам?

— Нет. Я хочу подумать, — покачала я головой, — вспомнить прошлое, погрустить. Начать планировать свои действия.

— Я все понимаю. Покидать вас я не имею права, но могу притвориться спящей.

Я не представляла, что именно она имеет в виду, но кивнула. Вернув кровать в горизонтальное положение, она поправила странную тонкую простынку, что скрывала от моей слабой психики тело, состоящее из сплошных мышц без кожи. Сорта отступила к своему стулу, и теперь я ее не видела и смогла расслабиться.

Что же мы наделали?! Куда я попала?! Зачем мне одной все это?!

Слезы потекли из глаз, и лицо стало ощутимо щипать. Но разве могло это остановить меня от надвигающейся истерики? Какого черта я повелась на уговоры мужа? Зачем мне жить? Я не могу ничего сделать сейчас! У меня нет дома, и вряд ли компания поддержит мое желание умереть, раз за это ее могут разорить те самые зубастые адвокаты. Нет, меня будут поддерживать и убеждать жить, но ради чего? Я ведь даже не смогу сходить на могилы родителей. Столько лет прошло. На их местах могут быть захоронены совсем другие люди. Да и люди ли?

Если мир так сильно изменился, раз в нем появились новые расы и другие миры, то можно предположить, что и отсталые люди превратились в колонию под властью более развитых цивилизаций. Мало ли что говорит жительница другой системы. С ее стороны может быть видна другая правда. Такая же, как с текущей датой. Если мы стали исчислять сутки тридцатью часами, затем отошли от привычного нам исчисления года, месяца, недели. Да от всего мы отказались! Сдались этим вергенам сразу и бесповоротно. Чем не показатель подчиненной роли землян?

Мне теперь остается только лишь спрашивать, анализировать и действовать в рамках их правил. То есть, поступать так, как я делала в бизнесе, но на порядок аккуратнее. Я собирала информацию о партнерах, строила четкий план, и только потом встречалась с ними лично. Я всегда просила больше и получила именно столько, сколько мне требовалось. Мужчины, а именно они обычно руководили предприятиями, считали, что обыграли меня, глупую и юную женщину. А вот с женщинами этот фокус не проходил никогда. Они и сами любили разыгрывать наивных барышень, если не вцеплялись мертвой хваткой в меня саму.

Закрыв глаза и остановив поток слез, я еще несколько раз прокрутила в голове все полученные данные. Проговорила про себя вопросы к врачу при условии, если он мужчина. Потом составила список таких же вопросов к женщине.

Сейчас я исходила из расчета, что мир изменился к лучшему. Что женщины не работают, а если работают, то строят собственную карьеру с юности. У меня же теперь нет ни опоры, ни опыта, ни защиты.

Конечно, можно давить на жалость к таким потеряшкам, как я… Скорее всего, ничего из них по итогу я не добьюсь. Но попытаться в любом случае стоит. Как говорил папа, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Вот и я буду рисковать, раз других способов помочь себе пока не вижу.

Если отбросить чувства, то между мной и клиникой был заключен договор на предоставление четко прописанной услуги. Не просто заключен на словах, но и щедро оплачен с нашей стороны. Не важно, кому принадлежит клиника в итоге. Правопреемник обязан выполнить условия этого договора, либо же вернуть деньги мне. И раз они так долго и тщательно работали с моим случаем, вина за ними имелась немалая.

А еще я не понимала, какую выгоду получили верейцы, ввязавшись в авантюру с замороженными трупами? Не верю я в кристальную честность и порядочность! Миром правят корысть и выгода, все остальное — пустые отговорки.

* * *

Заснуть у меня так и не вышло. Я вспоминала, думала, а затем плакала. И так по кругу до прихода обещанного врача.

Кстати, калейдоскоп чувств и эмоций для меня, полностью здоровой, был не характерен. И этот момент я хотела прояснить.

— Доброго времени вам, Алина. Вы же позволите мне вас так называть? — спросил с порога мужчина с костными наростами на голове.

В остальном он не отличался от людей. Две руки, туловище, две ноги и одна голова. Наш кинематограф даже гоблинов изображал более страшными.

— Можете, наверное, — слегка кивнула я головой. — Представьтесь сами, пожалуйста, мне хочется знать, с кем я говорю.

— Лэф Эрено, ваш лечащий врач, — вытащив из кармана ручку, он растянул ее в сторону, превратив в экран прозрачного планшета без корпуса. — Сейчас я вас просканирую, и мы сможем поговорить. Думаю, у вас много вопросов накопилось.

Он провел своим хитрым устройством от моих ног до головы, и кивнул.

— Показатели хорошие. Все развивается в штатном режиме, и скоро вы станете обладательницей полностью законченного молодого тела. Все как заказывали и оплачивали.

— Скажите, а мой муж, он уже пробудился?

Судя по удивленно вскинутым бровям, такого вопроса доктор не ожидал. Пока он не стал спрашивать у меня подробности, я пояснила: