Путь к себе (СИ)

— Ну, да. Только у нас можно круглый год купить свежие тюльпаны всех цветов, как в горшках, так и в букетах.

— А вот розы, напротив, цветут отлично! И амариллис, и анемоны, особенно синие, и лизиантус, и фрезия. Почти все молодые посадки отлично себя чувствуют, и мы точно закончим новые теплицы в срок, вы не переживаете. Лечитесь там, отдыхайте больше. Думайте прежде всего о себе… — снова стушевался помощник.

— Борь, моя болезнь не лечиться. Умираю я, — я улыбнулась, как можно позитивнее.

Напускать еще больше печали в нашу последнюю встречу я не хотела. А правду он и так знает. Просто не хочет принимать ее.

— Тогда… Может, вы поедете путешествовать? — глаза Бориса заметались по сторонам.

Он не хотел смотреть на меня.

— Мне летать никак нельзя… но даже не в этом дело. Я и за границей, и на нашей необъятной, все видела. Пока выбирала самые красивые и редкие цветы. Пока училась за ними ухаживать у мастеров. Да и Петя мена регулярно катал отдыхать в теплые страны. Брал в командировки свои. Ты же сам знаешь.

— Знаю. У вас хороший и любящий муж. Он точно не бросит ваше дело. Напротив, сделает все, что от него зависит для развития вашего бизнеса, — он легко коснулся моего плеча подрагивающими пальцами.

— Спасибо тебе за теплые слова, — на глаза набегали слезы, но я старалась держаться. — За все спасибо, Борис.

— Это я вас должен благодарить! Вы же меня от очередного попадания в тюрьму уберегли. Где бы я был, если вы не дали мне этого шанса?! Точно бы загремел опять, и теперь уже на больший срок. Меня ведь никто брать не хотел до вас. Даже грузчиком, — он развел свои богатырские руки в стороны.

Признаться, я не сразу поверила, что такой огромный мужчина, как Борис, сможет возиться с цветочками, но он так смотрел на меня… В его карих глазах были обреченность и смирение. Думаю, он и пришел-то к нам только из-за направления, выданного в центре занятости. Мне же был нужен сильный мужчина, способный помогать девчонкам, перетаскивать мешки и копать. А обернулось все семью годами работы бок о бок. Борис, и никто иной, прикипел к нежным лизиантусам и тюльпанам. Стал много времени проводить в теплицах, заботясь о них, иногда даже забывая поесть. Ему я рассказывала свои секреты мастерства садовода-профессионала.

— Давай остановимся на том, что мы просто обязаны были помочь друг другу. Ты нужен был мне, а я тебе, — я искренне улыбнулась, увидев, как он кивнул как всегда заросшей чернявой головой.

Еще раз осмотревшись вокруг, я пошла дальше, желая дойти до другого выхода и попасть в следующую теплицу с моими любимыми гиацинтами.

— А как продажи первоцветов? Есть уже заказы? Скоро весна, а с ней и восьмое марта, — переставляя костыли, спросила я, переводя тему на работу.

В них Борис разбирался отлично. Лучше всех моих работников.

— Так у нас заранее выкупили все. Мы своим магазинам только кусочек и смогли отвоевать, но самый красивый, не сомневайтесь. Мы с Дашкой лично отбирали лучшие луковицы. У нас будут самые красивые букеты на праздник.

— А знаешь, что я тут придумала, пока отдыхала? Может, нам попробовать продавать не только букеты, но и веночки на голову для юных барышень? Из колокольчиков, ромашек, фрезий, с лавандой и жимолостью? Его можно будет и в воде держать, и преподнести в подарок любимой девушке, одевая на голову. Это ведь так красиво, когда живые цветы на распущенных волосах!

— Но в магазинах смогут поддерживать жизнь такому венку в холодильнике, а у нас будет сложно. Кто его увидит? Хотя, если через сайт станут заказывать, мы именно под заказ будем плести, к назначенному времени, потом отдавать в коробке со специальной подложкой… — переключился на рабочий лад мой бессменный помощник. — Можно попробовать. К нам часто едут за самыми свежими цветами те, кто понаходчивей. На них можно и рекламу сделать отдельную. Позовем моделей наших и сделаем серию фотографий в хорошем качестве. Думаю, баннеры будут в самый раз. Парочку на трассе воткнем.

— Вот и я так подумала. Брошки с живыми цветами берут, и очень охотно. И букеты на свадьбу необычные заказывают, — мне было очень приятно, что меня понимают.

— Даже думаем взять в штат еще одного флориста. А то, как праздник какой, так у Лельки аврал. Зашивается она, — пожаловался Борис.

— Так скажи Пете, он подберет девочку или паренька, а вы его проверите. Проедется в центр занятости, а те быстро сработают.

— Ну, да. Кто какой опыт имеет, там всегда помечают, — кивнул Борис.

В составе наших теплиц работали разные люди. Иногда с нехорошим и несчастливым прошлым, с неординарной внешностью и даже с резким, порой воинственным, характером. Среди цветов они находили свое место, и потом не желали уходить. И это несмотря на нелегкий труд. Правда, и оплата у нас была хорошая. Намного выше средней по городу и району.

— Скажу, конечно, — кивнул мужчина, открывая мне дверь в рай с только собирающимися расцветать гиацинтами.

Пока еще слабый сладкий аромат не сбивал с ног. А вот через недельку от цветочного запаха не смогут спасти даже работающие кондиционеры с надежными фильтрами. Но и красивый зеленый ковер с проклюнувшимися уже стрелками бутонов радовал мой опытный глаз.

— Часть мы высадили заранее. Для магазинов и февраля. Как и нарциссы…. А еще фиалки будут готовы отправится на полки цветочных магазинов в миниатюрных керамических горшочках. Потом, в первой декаде марта, поставим им крокусы с цикламенами. Будем стараться не повторяться, и каждые десять дней присылать новые сорта или даже цветы. Девчонки уже вовсю рекламируют наши новшества, показывая свежеотпечатанный каталог и мужчинам, и женщинам. Собирают заказы от клиентов заранее.

— Я рада, что дела идут в гору, — кивнула я. — Ты молодец. Вы у меня отличная команда. Я теперь буду спокойна за мое дело.

— Мы будем присылать вам по одному горшочку цветов каждую неделю. Я уже договорился с Лизой, она сама будет поливать цветы, а вам останется любоваться ими. Множество горшочков и ваз у нас на складе только и ждут своего времени.

Лизой звали нашу с Петей домработницу, трудящуюся на нас уже лет десять. И она-то точно сможет позаботиться о цветах. Впрочем, вокруг меня были только те, кто любил цветы всем сердцем.

— Аля, — окликнул меня муж, возникший за нашими спинами. — Милая, может, пора отдохнуть?

Обернувшись, я увидела в его руках букет пионов, о которых совсем недавно рассказывал Боря.

— Петь, ну зачем срезал? Пусть бы они росли тут.

— А ты думаешь, это я собирал букет?! — возмутился супруг.

Кстати, собрали ему не просто букет, а со смыслом. Душистый горошек синего, фиолетового и красного цвета, украшал собой огромные белые пионы. Вместе они являлись прощальным подарком. Мне желали счастливого пути и признавались в теплых чувствах.

— Теперь вижу, что не ты собирал, — улыбнулась я.

Мой Петя не знал языка цветов. И даже не все названия цветов смог бы вспомнить с первого раза.

— Твои девчонки как услышали, что ты к ним приехала в последний раз полюбоваться любимыми цветами, очень обрадовались и уговорили меня подождать, пока они соберут свежий букет. Меня попросили подарить их тебе с пожеланиями скорейшего выздоровления, — дав мне понюхать букет, он передал цветы Борису.

Затем муж попросил придержать костыли и подхватил меня на руки. Помощник вернул мне букет, и мы двинулись на выход.

— Хотя, чего это они решили, что ты тут больше не появишься? — Слишком воодушевленно произнес Петя. — Я же тебя сюда привозить буду еще не один год. Ну, не будешь ты работать рядом с ними, так что теперь?

Я понимала, что он просто старается заболтать меня. Заразить своей верой, что я еще поправлюсь или скоро излечусь. Но я знала — в теплицах я больше не появлюсь. Чувствовала, как уходит мое время, просачиваясь сквозь пальцы. Я просто знала, что смерть моя очень близка.

— А вскоре врачи научатся лечить твою болячку, и тебя исцелят. Я уже заключил все нужные договора и тебя заморозят до момента, как ты снова не сможешь тут всем руководить.

— Спасибо тебе, заботливый мой, — только оказавшись неизлечимо больной, я поняла, настолько важное место занимала в сердце Пети.

Он не ушел от меня, отказавшись помогать и заботиться о больной жене. Напротив. Взвалил на замов заботу о бизнесе, стал таскать меня по врачам и клиникам лично. Выслушивал их занудные речи и пробирался через медицинские термины вместе со мной. Но я отступила и опустила руки, а он не сдавался и меня уговаривал бороться, насколько хватит сил. Пока мой единственный вариант — надеяться на креонику и развитие науки.

Дело в том, что моя форма рака мозга протекала слишком быстро. Одна из самых стремительных болезней, заметить которую совсем не просто. При ней человек сгорал максимум за год. Не помогали ни химия, ни таблетки. Меня даже не уговаривали лечиться, сказав, что помощи от химиотерапии не будет на моей стадии. Вот и вцепился муж в возможность заморозить меня и вылечить в будущем. Детей у нас не было. И свою любовь Петя направил на меня. Рассказывал, как будет стараться приумножить мои деньги, доставшиеся от родителей, и как сам погрузит свое тело в капсулу с жидким азотом, когда придет его время умирать. Оставит в завещании пунктик, что нас нужно пробудить одновременно. Так, по словам моего мечтателя и фаната вечной жизни, мы окажемся вместе в будущем. Прекрасном и счастливом.

Вопрос в том, что будет происходить с моим телом потом, после смерти, я не изучала из принципа. Может, из страха, а может, потому что не верила в возможность пожить на этом свете еще и после смерти. Ну, раз Петя хочет рискнуть, то я не против. Буду ждать пробуждения и обещанного счастья на двоих.

Муж донес меня до машины и посадил на переднее пассажирское сидение, пристегнул мое исхудавшее тельце и пошел за оставленным креслом.

— Алина Юрьевна, мы, правда, будем вас ждать, — опять нерешительно произнес Борис. — Я верю в науку и в Петра Федоровича. Он мужик конкретный. Душу из ваших врачей вытрусит, но они исполнят все условия контракта. А мы справимся и сделаем за вас все, что требуется для процветания теплиц.

— Спасибо тебе, Боря. Работайте спокойно. Самое главное, радуйтесь жизни. Как за себя, так и за меня, — сказала я высокопарно, затем рассмеялась и поправилась. — Просто будьте счастливы каждый день, Борь. Передай это всем остальным. Я в вас верю. Вы у меня самые лучшие.

Кивнув, Борис отошел от машины.

Хлопнул багажник, куда муж убрал мое кресло и костыли. А я еще раз осмотрела семнадцать огромных теплиц. Когда-то у родителей тут было лишь две такие теплицы. А вот я стала той, кто сподвиг сперва отца, а потом и мужа, развить наш семейный бизнес. В пяти теплицах мы выращивали рассаду и комнатные растения в горшках. В двух — экзотические цветущие кусты и карликовые деревья. А в десяти были живые цветы со всех концов света.

Моим делом я гордилась. Его я обожала. Сюда я ехала с рассветом и уезжала самой последней. А оказывается, рядом был тот, кому моя любовь и тепло требовались куда больше, чем цветам.

Повернув голову к усевшемуся в машину мужу, я рассмотрела его профиль.

Петя не был красавцем. Обычный мужчина во всех отношениях. Зеленоглазый, черноволосый, среднего роста. Но в его сердце жила настоящая любовь.

— Люблю тебя, — призналась я, заметив его удивленно поднятую бровь. — Просто хотела еще раз сказать это.

Кивнув, он завел мотор, и меня как магнитом потянуло еще раз посмотреть на мое детище. Сейчас перед воротами стояли, наверное, все сто тридцать моих работников. Они махали мне руками, и я ответила им тем же жестом, спрятав слезы в букете.

Душу разрывало от боли и чувства острой несправедливости. Почему я?! Чем я так провинилась, что должна умереть в тридцать пять лет?! Почему я так долго тянула с детьми и нормальной семьей?! Знала, что время уходит, но продолжала пить таблетки, убеждая себя, что ребенок мне пока будет мешать. И что теперь? Что останется после меня, кроме этих теплиц и десятка магазинов? Ничего. У меня нет близких родственников по крови. Есть только мой муж Петя. Но при его собственном успешном бизнесе и материальном достатке, он был рядом со мной по истинной любви, а не из корысти, которую ему приписывали одно время.

— Знаешь, я хочу тебя попросить о кое-чем важном. Тебе не понравится, но ты должен мне пообещать, что не обидишься на меня. Я желаю только добра тебе, — закусив губу, я сделала глубокий вдох носом.

— Я не умею на тебя обижаться, солнышко, — фыркнул муж, разгоняясь по трассе, на которую успел выехать. — Бывает недовольство, куда уж без него, но я, прежде всего, люблю тебя.

— Я знаю, но все же…

— Хорошо. Обещаю не злиться на тебя. Я попробую все сделать, как ты хочешь, что бы ты не попросила. Так пойдет? Достаточно для тебя моих искренних заверений, вредная девчонка?

Повернувшись ко мне, он послал воздушный поцелуй.

— Пойдет, хотя ты умеешь быть и более убедительным, — улыбнувшись, я кивнула. — Петь, я знаю, что не смогла стать такой женой тебе, какую ты всегда мечтал видеть рядом с тобой.

Он набрал в грудь воздух, явно желая меня перебить.

— Не перебивай! Я это знаю, и все! Но если ты встретишь ту, которую полюбишь после меня, и которая полюбит тебя в ответ, то не упускай свой шанс. Живи с ней полной жизнью. Не отказывайся от детей и семьи, в угоду верности мне. Это того не стоит.

— Алина! Аличка, я люблю тебя! И другие мне не нужны! — возмутился мой упрямый мужчина.

— И я тебе верю. Но после того как я … усну, ты не должен хоронить себя. Бизнес и дела никогда не отпустят, уж я-то точно знаю. Вот и не отказывайся от личного счастья, если оно к тебе само придет.

Сказать слово «смерть» вслух в присутствии Пети, я не решалась. Он слишком болезненно его воспринимал. В отличии от меня. Я уже почти смирилась с собственной судьбой. Если и начинала сетовать на жизнь, то это были короткие моменты слабости. Как утверждал мой доктор, без них невозможно принятие надвигающейся реальности, как чего-то должного и неотвратимого.

— Хорошо. Если однажды на пороге моего дома окажется женщина-ангел, я ее не прогоню. Но ты не думай, что таким способом сможешь отделаться от меня! Мы еще будем вместе. Вот увидишь!

Кивнув, я отвернулась к окну. Обезболивающее переставало действовать, и я ощущала нарастающую боль. Пока еще легкую, как покалывание в голове, и не точечную, словно у меня болит весь мозг целиком.

В скорой смерти хорошо то, что я перестану чувствовать эту порядком надоевшую мне боль. Ту, которая врывалась в мои сны, ввинчиваясь в них похлеще всяких кошмаров. От которой я иногда тихо подвывала, пока никто не слышал и не видел меня. Из-за которой я в последнее время постоянно плакала или же закусывала ворот теплого домашнего халата, боясь раскрошить зубы.

— Устала? — спросил Петя, заметив мою отрешенность.

— Немного. Хочется спать, а вот есть совсем не хочется…

Аппетит присущ здоровому организму. Больное тело старается не тратить силы на переваривание пищи, словно бастуя и отказываясь работать по общим правилам.

— Потерпи немного. Скоро будем в доме. Сегодня отдохнем, а завтра я тебя и Лизу перевезу в квартиру рядом с клиникой. Так врачи сразу смогут прибежать тебе на помощь… — голос мужа стал непривычно скрипучим.

— Хорошо. Как скажешь, так и будет, — в очередной раз я вдохнула сладкий аромат пиона.

И закрыла глаза. Время ускользало с каждой секундой все быстрее…

Три следующих недели я провела, ощущая себя настоящей развалиной. Моих сил хватало только на послушное открывание рта, короткий разговор и улыбку для осунувшегося мужа. Он больше не ходил на работу. Спал со мной на кровати, постоянно придерживал мою руку, прощупывая пульс, стоило мне закрыть глаза на половине фразы.

Я мучила его. Но убить себя, наглотавшись таблеток, я не имела права. Я обещала жить, ожидая настоящего конца.

Глава 2

Глава 2

Противный скрежет и писк врезались в мозг. Я хотела отвернуться на другой бок, но что-то мне сильно мешало. А еще руки меня не слушались. Они неожиданно были слишком тяжелыми. Намного тяжелее, чем казались мне еще вчера. Видимо, я окончательно превратилась в развалину. Собственные веки не открывались, настолько меня измотала болезнь. Хорошо, что обезболивающее пока еще действовало…

— Попрошу вашего внимания на показатели! Судя по ним, она уже в сознании, — услышала я слова со странным незнакомым акцентом. — Все показатели в норме, но большей реакции от нее вы пока не добьетесь.

— Это еще почему? — недовольно и резко произнес второй голос. — Разве схема не отработана вами до совершенства?

— В обычных обстоятельствах так и есть, но в этом конкретном случае нет ничего обычного. Мы не просто переносили подготовленное сознание. Мы восстанавливали поврежденные клетки мертвого мозга. Болезнь слишком сильно затронула каналы памяти. А ведь именно это было главным условием контракта. Полное восстановление ее личности и всех накопленных воспоминаний.

— Я понял вас, доктор. Вы отлично сработали и на этот раз, — удовлетворенно произнес голос номер два. — Признаюсь, я уже думал, что нас разорвут на части эти стервятники. Они и так каждый год требуют полного отчета. Ищут возможности взыскать с нас набежавшие проценты. А это будет, хорошо, если не две трети всей компании. Если она не подтвердит свое полное восстановление, мы все лишимся работы.

— Пока я могу вас заверить лишь в том, что мы превзошли себя и девушка возвращена к жизни. Все процедуры были проведены идеально. Нам остается только ждать и верить в наши исключительные технологии. Знайте, у нас все получилось сегодня, — может быть, он и верил в то, что говорил, но я сама не спешила бы так уверенно говорить о своем полном восстановлении.

Тело не слушалось меня, какую бы команду я не пыталась ему отдать. Меня окутывала полнейшая чернота, а тело не ощущало ни тепла, ни холода, ни сквозняков. Если добавить к этому невозможность открыть рот и произнести и звук, то все что мне оставалось — слушать чужие разговоры и запоминать.

— Я буду верить в это, как и вы доктор, но мне нужны подтвержденные ей самой факты, а не показания каких-то приборов.

— Теперь дело осталось за малым: погрузить ее в восстановительный сон и начать работать над ее мышечной тканью. У девочки должны быть не только голова, но еще и ноги, и руки… — голос отдалялся от меня, пока я уплывала в обещанное лечебное беспамятство.

Но я успела зацепиться за слова незнакомца про отсутствующие руки и ноги. Неужели сейчас их у меня нет?! Но ни испугаться, ни попытаться проверить я не успела — уснула, не сумев и пикнуть.

* * *

Второй раз я пришла себя в другом месте и даже смогла открыть глаза. Замечательное состояние, когда ты видишь и можешь вдохнуть, ощутив стерильность, от которой затрепетали рецепторы. Непривычный цвет стен был первым, на что я обратила внимание. Канареечно желтый перетекал в темно зеленый и обратно. Если я в больнице, то она явно странная. Или у их маляров проблемы со зрением.

— Приветствую Вас. Я рада, что вы снова с нами, — раздалось из угла комнаты.

Переведя туда взгляд, я увидела, что там сидела непривычно зеленая женщина. Она практически сливалась с интерьером.

— Добрый день, — обескураженно ответила я ей.

В голове билась мысль, что тут нет никаких проблем с цветом, а проблемы лишь в моей пострадавшей голове. На этом фоне мой глухой и скрипучий голос был мелочью. К нему я привыкну, а вот к подобному дальтонизму привыкать не желаю.

— Сейчас очень раннее утро. В клинике почти никого нет, но я могу ответить на все ваши вопросы, — девушка подошла ближе и улыбнулась, показав мелкие острые зубы. — Меня зовут Сорта, и я буду вашей личной сиделкой до тех пор, пока вы сможете самостоятельно ходить, есть и помогать себе в прочих естественных мелочах. Стесняться меня не нужно, это мои профессиональные навыки.

— Буду рада, и поверьте, я не собираюсь отказываться от любой помощи. У меня нет на это пока никаких сил.

Улыбнувшись, я попыталась приподняться, но у меня ничего не вышло. Тело меня не слушалось совсем. К горлу подскочила тошнота от страха, что я парализованная развалина.

— Не нужно тревожиться, прошу вас! Успокойтесь и дышите спокойно. Все хорошо, — вскинула руки Сорта. — Вы только осознаете свое новое тело. На полную активацию большинства рецепторов потребуется, возможно, неделя.