Помоги проекту - поделись книгой:
Она ждала ответа, но никакого ответа не пришло. Конечно же не от Бога, спрашивающего её, была ли она в те времена, когда Он сотворил мир.
Призывая свою храбрость, она снова взобралась на лестницу и возвратила картонную коробку в её укромное место на самой высокой полке. Закрывая дверь гаража, она не помнила последний раз, когда делала это, Гвенди зашла обратно в кухню и налила себе чашку горячего кофе. Она прихлёбывала её, наблюдая в окно над раковиной за покрытым снегом задним двориком, снова обещая себе, что она расскажет Раяну всё. Она была слишком старой и слишком напуганной, чтобы заниматься этим в одиночку в этот раз –
Но разговор должен будет подождать до более позднего часа сегодня вечером.
У неё был тяжёлый, занятой день, который нужно было прожить.
Каждый год ярким ранним утром в день чёрной пятницы (день скидок в супермаркетах – ), её старая подруга Бриджетт Дэсхардин заезжает за ней и садит её в машину. Тогда они обычно заказывают быстрый завтрак в столовой Касл Рока, прежде чем отправляться в девяностоминутную поездку в Портленд. Когда они наконец-то добираются туда, они завязывают свои кроссовки-Рибоксы и проводят день смело толкаясь в толпах народа ни в одном, даже ни в двух, а в целых трёх самых больших торговых центрах города. Обычно они возвращаются домой поздно вечером, багажник с задним сиденьем ярко красного БМВ Бриджетт заполненным магазинными пакетами и коробками с подарками, хвастаясь о выгодных предложениях и скидках, которых им удалось сорвать, и жалуясь насчёт распухших ступней из-за всего этого хождения и сухих губ из-за всего этого говорения. И из-за всех этих приветствий тоже: потому что удивительно большое количество людей до сих пор узнаёт Гвенди с тех времён, когда она занимала место в Палате Представителей. Для некоторых из этих людей, Гвенди Питерсон фактически была старым семейным другом, она была частью их жизни достаточно долго. Если отложить образ политической «полузвезды», Рождественский шоппинг являлся семейной традицией, которую Гвенди всегда обожала и ждала. И в большинстве своём ей нравились люди.
Этот год очевидно будет совсем другой историей. Внезапно, благодаря мужчине в маленькой чёрной шляпе, у неё были более важные вещи, о которых нужно было волноваться, чем продажи туфлей и тройные скидочные купоны.
Она даже раздумывала забросить затею полностью, фактически, она уже подняла трубку телефона и уже нажимала кнопки номера Бриджетт, но всё-таки повесила трубку. Отмена в самую последнюю минуту лишь вызовет ещё больше вопросов, чем она готова была ответить. Нет, сказала она себе, ей придётся «потерпеть, милочка», как любил говорить её отец.
У Раяна были свои дела касаемо чёрной пятницы, в которых он участвовал. В первую очередь, китайский шведский стол на ленч с ребятами из команды по боулингу, а также соревнование из трёх игр с лучшим общим счётом, в котором победитель забирал себе всё в заведении «Румфорд Рок’н’Баул» (ежегодный победитель награждался двухфутовым позолоченным трофеем, напоминавшим брыкающуюся заднюю часть осла; Раян забирал его к себе уже три года подряд). После боулинга, они обычно направляются на сосисочную вечеринку Билли Франклина, где они наслаждаются мексиканской едой и смотрят университетский футбол на большом экране телевизора. Раян обычно возвращался тогда домой в часов восемь или девять вечера, страдая от приступа острого драконьего дыхания и незамедлительно торопился на второй этаж дома по лестнице за таблетками от изжоги фирмы «Tums». Он обычно проводил полночи стоная и воя в ванной комнате и просыпаясь на следующий день клялся, что больше не пойдёт туда в следующем году. Они могут забрать свой чёртов трофей, оставить его себе. И, конечно же, по традиции Гвенди и Раян на обычно хохотают над всей этой ситуацией в этот следующий день за завтраком, завтрак состоит из тоста и большого стакана воды для Раяна, который точно знает, что не имел в виду ничего из выше сказанного всерьёз.
Поэтому да, она решила, что она потерпит, милочка, и поэтому они оба проживут этот соответствующий напряжённый день. Потом они как ни в чём не бывало придут домой, переоденутся в пижамы, захватят с собой бутылочку хорошего красного вина и пару бокалов, и встретятся в ванной. И после всех прожитых лет она расскажет ему всё.
Вот только так не получилось.
Гвенди сдержала свою часть сделки тип-топ. Сразу, как и следовало ожидать, она была отвлечённой и тихой. Она едва ли прикоснулась к омлету, домашней картошке фри, тостам за завтраком. Как только они добрались до машины, она осознала, что смотрит в окно на проходящую мимо деревенскую местность, «мечтая» о шкатулке с кнопочками и бледном, восковым лице Ричарда Фарриса. И тех идеально гладких руках без линий жизни на них, почему об этом она не могла перестать думать. Она старалась изо всех сил следить за разговором, кивая, когда она ощущала, это было уместным и бросая время от времени комментарий-другой, но Бриджетт не была одурачена. Уже на половине пути к Портленду, она убавила громкость автомобильного радио и спросила Гвенди, что не так. Гвенди отрицательно покачала головой и извинилась, клянясь, что у неё остаточная мигрень с прошлой ночи, и что она не выспалась (по крайней мере второе было верным). Она на показ выпила три таблетки Адвила и подпевала в такт песни «I write the Songs» Барри Маннилоуа, когда та послышалась на радио, и это, казалось, убедило Бриджетт.
К тому времени как они припарковали машину и направились в «хаос», Гвенди уже улыбалась и смеялась. Бриджетт со своим детским энтузиазмом и необычным, своеобразным чувством юмора, как всегда, имела способность замедлять время и заставлять весь окружающий мир отходить на задний план. Гвенди часто говорила своему мужу, что проводить день с Бриджетт Дэсхардин было немного похоже на то, если бы кто-нибудь залез в машину времени и отправился в поздние 70-ые. Её простое умение наслаждаться жизнью было заразительным.
Обе женщины «одержали крупные победы» в самом первом бутике, в который они вошли, универсальный кошелёк за полцены для Гвенди, пара кожаных сапог по колено для Бриджетт, и всё это задало тон на остальную часть дня. Они провели следующие восемь часов смеясь и сплетничая как парочка счастливых тинэйджеров.
Часто, даже чаще, чем она могла ожидать, к Гвенди подходили мужчины и женщины, которые говорили, что они собираются голосовать за неё. Одна из них, более старая женщина с идеально уложенными розовыми волосами, дотронулась до её локтя и прошептала: «Только не говори моему мужу».
После того как они захватили суп и салаты для обеда в переполненном до невозможности заведении «Крэкер Бэррел» недалеко от трассы I-95, Гвенди наконец-то добралась домой в 7-45 вечера. Она незамедлительно высвободилась из своей одежды, покидая её в беспорядочной кипе на ванном полу и погрузилась в тёплую ванну с пенкой. Час спустя, одетая с свою любимую пижаму, которую ей привёз Раян ещё во время выполнения своего задания во Вьетнаме, она «отрубилась» на диване в гостиной с книгой-детективом в мягкой обложке на своих коленях.
Некоторое время спустя её разбудил громкий звонок в дверь. Большой дурашка забыл свои ключи, подумала она, вставая с дивана. Она мельком взглянула на древние высокие напольные часы по пути в коридор, и была удивлена тем, что уже далеко за полночь. Она всё ещё не особо волновалась, пока не увидела в глазок Норриса Риджевика, стоящего на пороге, того самого Норииса, который когда-то занимал позицию местного шерифа полиции «провинции» Касл Рока на протяжении почти 20 лет, ушедшему на пенсию год тому назад и проводящему большую часть своих дней рыбача в озере Дарк Скор.
Она быстро отворила дверь и сразу поняла по выражению глаз своего старого друга, что Раян не вернётся сегодня домой, что он вообще никогда уже не вернётся. Прежде чем Риджевик смог вымолвить хоть слово, Гвенди начала всхлипывать, вопль разрывал её грудную клетку, и она пошатнувшейся походкой направилась к дивану, в то время как слёзы скатывались у неё вниз по щекам.
Норрис вошёл в дом с опущенной головой и закрыл дверь за ним. Сидя на ручке кресла, он положил руку на плечо Гвенди. В то время как он объяснял, что случилось – авария с наездом со скрывшемся с места преступления водителем – жизнь её мужа, с кем она прожила так много лет, оборвавшаяся так внезапно, заставило Гвенди ужаться в дальнюю часть дивана и скрутиться в позу эмбриона, прижимая ноги плотно к своей груди.
«Должно быть, он совсем не испытал никакой боли, - сказал Норрис, добавляя ту самую мысль, которая вертелась у неё в голове – «я знаю, это не утешение».
«Где это произошло?» Полагая, что должно быть это было на парковке «Рок’Н’Баул, скорее всего какой-то парень парень в пикапе, который отъезжал слишком резко, возможно, после нескольких банок пива, в то время как его рука шарила по кнопкам автомобильного радио.
«Дерри»
«Где?» Думая, что ей послышалось. Дерри находилось за сотни миль к северу от «Рок’Н’Баул» и квартиры Билли Франклина Румфорда.
Норрис, возможно полагая, что она хотела действительное местоположение, проконсультировался со своей записной книгой. «Он переходил Витчем Стрит у подножья того места, которое называют Холм Апмайл.
«Витчем Стрит в Дерри, ты уверен?»
«Прости, но это так, моя дорогая»
«Что он там делал?»
До сих пор не веря в эти новости. Это был своего рода камень, застрявший в её горле. Нет, ниже, который лёг на её сердце.
Норрис Риджевик одарил её странным взглядом. «Ты не знаешь?»
Гвенди отрицательно покачала головой.
Во дни, следующие за похоронами её мужа, Гвенди осознавала, что ищет ответ на этот вопрос с решительным упорством, которое граничило с навязчивой идеей. Она узнала, поговорив с некоторыми членами команды по боулингу Раяна, что он позвонил им рано утром в чёрную пятницу и отменил своё участие в ежегодном чемпионате, а ещё и в вечеринке Билли Франклина. Он не дал никаких объяснений, просто сказал, что-то всплыло что-то важное, что заслуживает его внимания.
Всё это ничего толком не говорило Гвенди. Конечно же это не было связано с работой, Раян должен был относится ко всему с лёгкостью незадолго после Нового Года, факт, который она подтвердила по телефону со своим редактором, не говоря уже о каком-то задании, которое почему-то заставило его совершить двухчасовую поездку в Дерри в день после Дня Благодарения.
То, что она знала о Дерри не было хорошим. Это был тёмный и тоскливый город с жестокой историей. Там было внушающее опасение количество убийств и исчезновений, таящихся в его прошлом, а также детальная документация странных видений и событий. Прибавьте сюда серию смертельно опасных наводнений и тот факт, что Дерри является домом для одного из самых ярых анти-ЛГБТ сообществ в штате, и вы получите место, которое большинство неместных избегают как ядовитый сумах.
Женщина, с которой Гвенди близко познакомилась долгое время тому назад во время одной из кампаний по сбору фондов утверждала, что когда она была подростком, живущим в Дерри, её по улице преследовал хихикающий мужчина, одетый как цирковой клоун. У него были лезвия вместо зубов и высокие круглые серебряные глаза, или так она сказала. Она смогла убежать от него только войдя в полицейский участок Дерри, безумно крича от сильного испуга. В то время как офицер полиции поднёс ей стакан воды и попытался изо всех сил утешить её, два других полисмена вышли наружу, чтобы поискать того человека. Они вернулись через 15 минут, лица красные, глаза широко открыты, прерывистое дыхание, утверждали, что ничего не видели. Улицы были заброшены. Но их голоса были наполнены страхом, женщина рассказала об этом Гвенди. Да и выглядели они тоже напуганными. Женщина была уверена, что они не сказали всей правды. Офицер, принёсший ей воду, отвёз эту женщину домой позже той ночью в своей служебной машине, и он наблюдал за ней, пока та безопасно не вошла в дом. А ещё было и такое: Гвенди слышала от отца пока росла, что Дерри – город, наполненный признаками, и слышала она это много раз, обычно, когда отец читал какую-нибудь страшную новость в газете или позволял себе выпить пива больше положенного. Когда ему было 20 с хвостиком лет, много лет до того, как он женился на матери Гвенди, он жил на протяжении шести месяцев в достаточно тесных апартаментах-студии, окна которых выходили на канал, который разделял город на две части. Он проводил свои дни продавая дешёвые страховки из одного дома в другой. Он ненавидел время, проведённое в Дерри, и покинул город так скоро, как возможность сделать это предоставилась. Обычно являясь практичным до мозга костей, Алан Питерсон рассказывал своей дочери, что он верил, что некоторые города и поселения построены на плохой земле, тем самым гарантируя, что те останутся навсегда проклятыми. Он настаивал на том, что Дерри было одним из таких мест. Многие из долгосрочных жителей штата Мэн славились репутацией зажатых и не доверяющих никому из незнакомцев, а возможно даже враждебными временами – это было своего рода знаком чести для них. Гвенди это было известно, и она принимала данный факт даже до такой степени, что высмеивала этот стереотип в одном из своих романов, а также в нескольких из своих политических речей.
Похожие отрывки из её прозы всегда были хорошей разминкой, шуткой-минуткой прежде, чем говорить о непосредственных политических делах.
Но даже сама Гвенди была шокирована и разозлена своим нетёплым приёмом во время её очередного визита в Дерри. В компании детектива, ведущего расследование, Варда Митчелла, она провела полчаса на перекрёстке Витчем и Картера улиц, на котором погиб её муж. По крайней мере сам Митчелл был вежлив, она в конце концов была политиком высокого профиля, которая только что лишилась своего мужа, но он отвечал на её вопросы без даже тени теплоты в его голосе. Свидетели?
Она припарковала свою арендованную машину в ближайшем гараже и отправилась пешком. Задерживаясь в нескольких магазинах и ресторанах, а также в захолустном баре под названием «Фэлкон» («Сокол» если перевести дословно на русский). Многие из этих заведений были увешаны знаками красно-бело-синими «ПОЛА МАГОВАНА В СЕНАТОРЫ» на окнах. Она представила себя работникам этих заведений и объяснила то, что случилось с её мужем несколькими неделями ранее. Затем она достала фотографию Раяна из своего кошелька и показала им её, вежливо спрашивая, видел ли кто-нибудь его, разговаривал ли с ним. В ответ она получила лишь несколько плохо манерных «фырканий» и бескомпромиссных отрицательных покачиваний головами. И никто из них не шептал ей, что они будут голосовать за неё. Сдавшись в плане расспрашивания местного городского населения, Гвенди в качестве последнего её пункта назначения нанесла ещё один визит в полицейский участок Дерри, где детектив Митчелл прохладно встретил её.
«Я кое-что забыла, что насчёт видеонаблюдения?»
Он покачал головой. «Никаких камер нету в пригороде, возможно только в нескольких магазинах и всё. Это не штат-няня как Калифорния, знаете ли»
«Если бы это случилось в Калифорнии», - сказала Гвенди – «у вас мог бы быть номерной знак автомобиля, детектив. Вам в голову приходила такая мысль?»
Я очень сожалею вашей утрате, Миссис Питерсон», сказал он, доставая стопку бумаг и притягивая их к себе. Его дешёвая спортивная куртка раскрылась, и она увидела пистолет в наплечной кобуре, и кое-что ещё: значок кампании в поддержку Магована в грудном кармане его рубашки.
«Вы помогли достаточно, детектив».
Он проигнорировал сарказм.
«Всегда рад помочь».
После того как она описала свой тревожный визит к Норрису Риджевику во время ленча двумя днями позднее, она осознала, что всерьёз раздумывает над его предложением нанять личного детектива, чтобы тут прошерстил дело. Он даже дал ей визитку кого-то, кого он знал и кому доверял. Она намеревалась позвонить и назначить встречу, но прежде, чем опомнилась, началось Рождество, а потом Новый Год, и ей нужно было позаботиться о её стареющим отце.
Не говоря уже о политической кампании. Незадолго после смерти Раяна, Пит Райли позвонил ей спросить (со страхом в голосе), хотела ли бы она выбыть из этой политической гонки. «Я бы понял, если бы ты так сделала, мне бы, конечно, это совсем бы не понравилось, но я бы понял».
Было много вопросов, которые всё-таки волновали её как политика. Решение Магована продолжать срубать под чистую леса на севере – было одним из самых волнующих для неё вопросов, но именно о шкатулочке с кнопочками она раздумывала, когда ответила «Я буду сражаться».
«Слава тебе, Господи. Только не говори, что я в этом замешан только для того, чтобы выиграть. Это закончилось плачевно для Хиллари Клинтон»
Она искусственно рассмеялась шутке, хотя смешно особо не было. Что каждый предпочёл оставить недосказанным было то, что выборы будут уже менее через год, а ранние предварительные подсчёты голосов показывали, что Гвенди отстаёт на целых 12 пунктов.
Пришли серые зимние дни. Первый северо-восточный снежный шторм 2020 года ворвался в Касл Рок во время третьей недели января, вывалив почти 2 фута снега и повалив деревья и телефонные столбы. Большая часть города лишилась электричества на три дня, а ученица 11-го класса старшей школы потеряла правый глаз во время инцидента с лыжами. Январь сменился февралём, февраль – мартом. Солнце восходило каждое утро, и с ним же просыпалась Гвенди Питерсон. Она была слишком старой и не в форме, чтобы начать бегать снова, но она начала спортивную ходьбу ежедневно по маршруту в три с половиной мили, обычно в морозные часы незадолго после рассвета, когда улицы были тихими и пустынными. Она перестала красить свои волосы и позволила седине проступить. Она также начала писать новую книгу о городе, населённом привидениями. Тысяча слов здесь, пятьсот слов там, даже даже написав маленькую главу на салфетке «Данкинс Доунатс» («Пончики Данкина» - ) во время одного из своих перерывов от политической кампании. Любые средства были хороши, чтобы смягчить остриё её горя.
И всё это время, запрятанная в картонный ящик, подписанный «ШВЕЙНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ», шкатулочка с кнопочками дожидалась своего часа. Иногда, когда дом был такой тихий словно церковь, Гвенди могла расслышать её «говор» в гараже, этот тихий шёпот чего-то отдающегося эхом глубоко в закоулках мозга Гвенди. Когда такое случалось, она обычно говорила ей, чтобы та заткнулась, чёрт побери, и включала на всю мощность телевизор или радио. Обычно…
Появлялась ли у Гвенди идея нажать на красную кнопочку и взорвать к чертям город Дерри (и всех тех ужасных людей), стереть их с лица земли, собственно говоря, появлялась, и более чем один раз. А как насчёт сверкающей чёрной кнопочки? Думала ли она когда-нибудь нажать старую-добрую Раковую Кнопку и закончить весь этот балаган? Искушалась ли она в моментах своей горечи утраты? Печальная правда: да, искушалась.
Но Гвенди также помнила, что Ричард Фаррис рассказал ей тем кошмарным вечером на застеклённой задней веранде – последние семь владельцев шкатулочки мертвы, многие из их членов семьи лежат в сырой земле вместе с ними, и она понимала, что, возможно, коробочка с кнопочками хотела больше всего, был добровольный акт безумия и массового уничтожения от её самой преданной хранительницы. Вот уж выигрыш так выигрыш для плохих ребят. И кто на самом деле были этими плохими парнями?
Ближе к тому времени чума, о которой предупреждал её Фаррис, та, которую окрестили Коронавирусом или Ковид-19 в зависимости от того, какой телевизионный канал ты смотрел, Гвенди не могла не думать, что это был «Шкатулочнокнопочный вирус», потому что она знала, что коробочка была ответственна за него, эта чума наконец-то «приземлилась» в США. Пока что только несколько людей умерли из-за неё, но многие заболели, и их доставляли в больницы. Школы и колледжи по всей стране отсылали своих студентов домой на заочное дистанционное обучение. Концерты и спортивные мероприятия отменялись. Половина страны носила маски и практиковала безопасную социальную дистанцию, другая же половина под предводительством остолбеневшего как оленя под светом фар президента Трампа полагала, что всё это большое надувательство, специально спроектированное, чтобы забрать их конституционные права. Пока что не было никаких знаков заваленных мешков с трупами, о которых рассказывал ей Фаррис, но Гвенди без сомнения полагала, что и они в скором времени появятся.
Некоторыми поздними вечерами, когда она чувствовала себя особенно незначительной и одинокой, свернувшаяся клубочком как осиротелый ребёнок на своей части просторной кровати королевского размера или лёжа без сна в отельной комнате после очередного перерыва кампании, не находя покоя и сна даже после тёплой ванны и нескольких бокалов вина, Гвенди была уверена, что шкатулочка с кнопочками была ответственна за смерть Раяна.
Это чёртова коробочка всегда была такой, она предпочитала держать дела в состоянии эквилибриума.
В марте 2020 года она получила телефонный звонок на её личный мобильный телефон, номер которого был известен только некоторым людям. Возможно только дюжине. «НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР» засветилось на экране. Потому что от спаммеров теперь требовалось указывать действительный номер, по которому можно было позвонить (закон, за который Гвенди проголосовала с большим энтузиазмом), Гвенди подняла трубку.
«Алло?»
Дыхание на другой стороне трубки.
«Скажите что-нибудь, или я отключаюсь?»
«Кадиллак сбил вашего мужа». Голос был мужским, и хотя звонящий не использовал никакого звуко-искажающего устройства, он определённо пытался замаскировать свой голос.
«Старый. Пятьдесят, может шестьдесят лет, но в хорошей форме. Лилового цвета, возможно, красного. Мягкая игрушка в форме игральных костей, висящая в заднем окне».
«Кто это? Как вы получили этот номер?»
Сигнал исчез.
Гвенди зарыла свои глаза и прикинула в уме всех людей, у которых был её личный номер (в те дни у неё всё ещё было достаточно памяти для подобного рода умственных упражнений). Ей так и не удалось додуматься до кого-то конкретного. Только некоторое время спустя до неё дошло, что она также давала этот номер Ворду Митчеллу из полицейского участка Дерри. Она сомневалась, что это был он, особенно принимая во внимание его холодные глаза и значок в поддержку кампании Магована, но тогда бы номер засветился в компьютерной системе отделения, и у неё была интуиция, что позвонил ей именно коп, но она так и не узнала, кто именно это сделал и почему.
18
БЁРН СТЕЙПЛТОН передаёт Айпад обратно Джэффри Банколу. Астроном смотрит на экран и мотает головой в неверии.
«Могу поклясться, я испробовал это. Дважды»
«Возможно ты сделал это» - отвечает Стейплтон. «Эти гаджеты чертовски своеобразны, но они не идеальны». Он смотрит на Сенатора Гвенди Питерсон, которая пристёгнута в своём пилотном кресле, занятая печатанием на своём мини-компьютере.
«Дай мне знать, если ты в чём-то нуждаешься, Джефф».
«Спасибо», - отвечает Банкол, уже поглощённый в кажущимся нескончаемым потоке перемеживающихся номеров.
Это уже третий полёт для Стейплтона в космос, вот почему он обходит каюты третьего уровня «Тяжеловесного Орла». Все четверо членов экипажа на нижней палубе – новобранцы, те, которых ветераны называют «Зелёными». Стейплтону прекрасно известно из личного опыта, что четыре недели тренировок, какими строго организованными они бы ни были, катастрофически недостаточно времени.
«Ну как там трюки, Сенатор?»
Гвенди глядит вверх, отвлекаясь от экрана своего Айпада.
«Вот только закончила свои обязанности в качестве «Девушки-погоды», а теперь я проверяю свои электронные письма. Достаточно типичный день. А ты чем занимаешься?» Несмотря на свой дерзкий, нахальный тон, ей по-настоящему любопытно. Она заметила, как Стейплтон тихо разговаривал с Адэшом Пейтлон несколькими минутами ранее, их головы были на расположены на несколько дюймов друг от друга, и это волновало её. Обсуждали ли они её маленький эпизод, который случился немного раньше? Переглядывались ли друг с другом, наблюдая за ней, когда она не смотрела в их сторону? Она не думает, что так обстоят дела, но даже сама эта возможность заставляет её чувствовать себя неловко.
«Думал, я смогу убедиться, что новобранцы тоже вносят свою лепту в общую работу»,- говорит Бёрн.
«Говоря об этом…» Он озирается вокруг. «Где Винстоун?»
Гвенди показывает большим пальцем руки на четвёртый уровень. «Либо снова в ванной комнате, или же прячется в каюте. Я думаю, ему уже наскучил вид из его собственного бесценного иллюминатора.»
«Как насчёт тебя?» Спрашивает Стейплтон. «А тебе не наскучило?»
Всё лицо Гвенди сияет – а отпечаток лет отпадает. Стейплтон смотрит в изумлении, думая: вот так Гвенди Питерсон выглядела, когда была маленькой девочкой.
«Ты должно быть шутишь, не так ли?» Она держит свой Айпад для него, чтобы тот мог увидеть.
«Внутренняя температура нашего текущего места назначения, а, если быть точным, Отделения Один космической станции «Много Флагов» - комфортабельные 73 градуса по Фаренгейту. Мне было любопытно, поэтому я проверила.» Она «тапает» на экран – один, два, три раза. Корпорация «ТЕТ» планирует отправить корабль, очень похожий на тот, на котором мы сейчас летим, на Марс через несколько лет. Ты знаешь, какая текущая температура на поверхности Марса в данный момент?»
Стейплтон, действительно, знает, но он даже и не мечтаем о том, чтобы отвечать, особенно, когда Сенатор Гвенди Питерсон смотрит на него с этими весёлыми (и наполненными изумления) глазами двенадцатилетней девочки. Вместо этого, он отрицательно качает головой.
«Сейчас на Марсе самый разгар ночи, и температура почти 200 градусов ниже нуля». Она опускает Айпад себе на колени. «Штат Мэн в сравнении – пляж на Багамских островах».
Он смеётся и легонько приударяет ногами, чтобы оставаться на месте в условиях невесомости. «Так что это был за шум-гам недавно? Я слышал, что Кэти пришлось прервать вечеринку».
«Это была моя вина. Там был Винстоун, и он сопел как банши (призрак в мифологии ирландского и горного шотландского народов), и это заставило меня смеяться»
Она пожимает плечами. «Когда я начну, я уже не могу остановиться».
«Иногда первые впечатления самые правильные», - отвечает он, смотря на пустое пилотное кресло миллиардера.
Гвенди кивает головой, вспоминая гулкий голос Винстоуна и его противное поведение во время четырёх недель их совместных тренировок в условиях замкнутого пространства. «Я всё напоминаю себе не судить его строго, дать ему шанс, но это не легко».
«Может это поможет» Он понижает свой голос «Кэти рассказала мне, что Винстоун ответственен за более чем половину фондов госпиталя им. Святого Иуды Тадеуша, но в прессе и слова об этом нету, потому что он не хочет, чтобы об этом знали. Шокирует, неправда ли?»
«Ну, если так оно и есть, говорит она, удивлённая тем, что этой информации не достаёт из её досье, «ну тогда благослови БОГ Гарета Винстоуна, и тогда ему явно можно дать ещё несколько шансов. Пусть хоры ангелов поют ему имя».
«Надеюсь, ты всё ещё будешь чувствовать себя так после того, как проведёшь девятнадцать дней с ним на космической станции МФ-1.» Он улыбается. «Если тебе по-настоящему повезёт, ты и Винстоун возможно скооперируетесь, чтобы совершить вылазку в космос вместе».
Гвенди посылает своему партнёру испепеляющий взгляд, но ничего не говорит. Она думает о плане Ричарда Фарриса касаемо шкатулочки с кнопочками в данный момент и молиться, что она сможет всё осуществить.
«Мне лучше возвратиться. Регги и Дэйл будут расстроены, если я покину их в одиночестве слишком надолго». Он начинает медленно скользить вверх, затем останавливает себя, хватаясь за одну из несущих балок корабля. «Почти забыл спросить. Ты готова к своему видеочату?»
Через примерно два часа у Гвенди назначена видеоконференция с лучшими учениками старшей и средней школ из пятидесяти штатов, а также из тщательно отобранных представителей медиа. Она не сильно ждёт это. Фактически, она даже боится этого. Всё о чём она может думать:
Это один из тех вопросов, на которых она точно знает ответ – это будет настоящая катастрофа и, скорее всего, будет предвещать конец её путешествию.
«Настолько готова, насколько это возможно, я полагаю», - говорит она, изгибая свою голову, чтобы посмотреть на него. «Я только надеюсь, она может подождать, пока мы не обоснуемся на космической станции. Как Адэш и Джэффари делают со своими учениками».
Поделиться книгой: