Помоги проекту - поделись книгой:
«Всё могло бы быть гораздо хуже», -сказал Фаррис. «Она сопротивлялась так сильно, насколько это было возможно и против могущественных сил из чёрной стороны правления. Но тем не менее достаточно плохо получилось. Только два человека умерли пока что, один из них владелец (как называется это в китайской провинции Хубэй) «мокрого рынка», это такое место, где…»
«Где продают мясо, я знаю это» Она наклонилась вперёд. Вы говорите о болезни мистер Фаррис? Что-то вроде Ближневосточного респираторного синдрома или Тяжёлого острого респираторного синдрома?»
«Я говорю о чуме. Только 2 человека умерло, но много других заражены. Некоторые из них являются носителями и даже не подозревают об этом. Китайское правительство ещё не уверено, но они подозревают. Когда они узнают, они попытаются всё замять. В результате чума распространится. И будет очень-очень плохо».
«Что я могу сделать?»
«Это то, что я собираюсь сказать тебе, и я помогу, если смогу»
«Но ты» -
Она не хочет заканчивать, но он делает это за неё. «Умираю?» Ох да, полагаю, так и есть. Но знаешь, что это означает?»
Гвенди качает головой, на секунду вспоминая о своей матери, о ночи, когда они вместе смотрели на звёзды
Фаррис улыбается. «Вот и я не знаю, дорогая моя девочка. Вот и я не знаю…»
14
Когда Гвенди Питерсон была маленькой девочкой, она и её лучшая подруга Олив Кепнес играли в игру под названием «Русалочки» в общественном бассейне Касл Рока. Они плыли рядом с друг другом по мелководью, пока вода, холодная даже в августе, не покрывала середину их грудных клеток, потом они по очереди то сидели на дне, пока кто-то другая из них оставалась в стоячем положении и декламировала секретные, выдуманные слова. Как только поток слов иссякал по причине нехватки воздуха, и кто-то из них всплывал, девочка, которая играла роль русалочки пыталась угадать, что было сказано. Не было ни победителе, ни проигравших в этой игре. Она была просто веселья ради.
Когда Гвенди открывает свои глаза навстречу яркие потолочные лампы, а записная книжка воспоминаний, прикреплённая к её груди одним тесно зажатым кулаком, то Олив Кепнес и та давнишняя игра – первая мысль, которая приходит ей в голову. Голос, доносящийся с другой стороны сверкающей белой двери, не более чем с полдюжины футов дальше, звучит отдалённо и искажённо, как если бы она слышала его под водой.
Она поднимает свою голову и смотрит вокруг, её глаза останавливаются на чёрной серебряной кофемашине компании Keurig. Она моргает в конфузе, видя её. Она знает, что находится на корабле-ракете, который пролетает сквозь космос, по крайней мере она помнит это, но с какого перепуга здесь находится кофемашина?
Она пытается встать и испытывает вспышку холодной как лёд паники, когда осознаёт, что ремни держат её на месте, а затем внезапный поток облегчения, когда она осознаёт, что должно быть приснула на каютной койке. Она расстёгивает ремни и плывёт вверх от узкого матраса.
Слышится глухой стук от двери и приглушённый голос снова начинает доноситься. Гвенди не узнаёт его, фактически, не может определить, мужской он или женский, но звучит так, как будто бы кто-то говорит: «Мой пёс потерялся в сене». Даже в сером тумане своего полусонного ступора она понимает, это не может быть правильно
Кто бы ни стоял у двери, стучит снова, громкий тройной стук в этот раз, а потом тот же самый голос «я ушёл рыбачить в пене», - шепчет ещё с большим ощущением срочности в этот раз.
Гвенди кладёт записную книжку в свой карман, затем делает одно движение-удар и скользит по каюте в форме капсулы. В то время как она вытягивает руку, чтобы разблокировать дверь, в её голове проскальзывает мысль, что нет никакого зрачка центрированного на уровне глаз, как у её входной двери дома в Касл Роке. Это волнует её по какой-то причине, и она колеблется, внезапно испуганная.
Удерживая своё дыхание, она тянет на себя тяжёлую белую дверь. Адэш Пейтл и Гарет Винстоун парят над полом общей каюты персонала, в то время как парочка больших мониторов словно пасти чёрных голодных собак дотрагивается до подошв их ботинок. Мать-Земля, всё ещё окружённая своей марлевой дымкой, которую Гвенди заметила ещё раньше, «моргает» ей сотни миль издалека, и всё ещё продолжает вращаться.
Адэш, коричневые глаза которого широки от озабоченности, подплывает ближе и спрашивает:
«Гвенди, с тобой всё в порядке?»
Это был голос энтомолога, который она услышала доносившимся с другой стороны двери каюты. Винстоун, подпрыгивая в нескольких футах позади его, выглядящий как перезрелый проскурняк в своём расстёгнутом герметичном костюме и улыбающийся своей «я лучше, чем ты, и ты это знаешь» улыбкой добавляет: «Похоже на то, что вам снился какой-то очень страшный кошмар, Сенатор»
Гвенди говорит немного даже слишком радостно, чтобы быть убедительной «Со мной всё в порядке, мальчики. Просто отрубилась и поспала немного. Космические путешествия и не такое могут творить с девчонками».
15.
Чума из Китая? Гвенди уставилась на скелетообразного мужчину, сидящего напротив её на застеклённой задней веранде.
«Насколько всё плохо? Отправится ли она сюда, в штаты?
«Посвюду», - ответил Фаррис. «Повсюду будут мешки с трупами сложенные как дрова снаружи загрузочных доков госпиталей. Ритуальные дома пошлют флотилии холодильных грузовиков, когда заполнятся морги».
«Что насчёт вакцины? Неужели мы не сможем…»
«Достаточно», - прошипел он, немного показывая свои гниющие зубы. «Я уже сказал тебе, что у меня не много времени».
Гвенди облокотилась сильнее о качели из плетёного дерева, сжимая свой халат туго вокруг своей груди.
И у меня нету выбора, не так ли?
«Ты, Гвенди Питерсон, больше других должна знать, что у тебя всегда есть выбор». Он выпустил глубокое, порывистое дыхание. И тогда Гвенди выяснила, что билось в её мозгу с того самого момента, когда они впервые вышли наружу, на крыльцо. Температура в Касл Роке опустилась до единичных значений во время вечера Дня Благодарения; Гвенди и Раян услышали прогноз погоды по радио, когда они уже заезжали во двор дома не более часа тому назад. Она дрожала, и каждый раз, когда она открывала свой рот, туманное облако появлялось напротив её лица – дыхание феи, как они обычно его называли, когда были ребятишками, тем не менее, когда Фаррис говорил, не было ничего, даже следа.
«Я бы не назвала это особым выбором», —сказала она, глядя на мешок из парусины, покоящийся между её ступнями. Я застряла с чёртовой штукой, не важно, что я скажу».
«Но что ты выберешь делать с этим – всё зависит от тебя»
Он кашлянул в руку, и когда он отстранился, она ещё раз заметила щедрые брызги крови поперёк его кулаков
«Ты говорил, что коробка становилась плохой, что она убила последние семь людей, кому ты её вручил. Что заставляет тебя думать, что со мной всё будет по-другому?»
«Ты всегда была другой» он держал тонкий палец напротив её лица. «Ты всегда была особенной»
«Чушь собачья» - ответила она мягким тоном. Это суицидальная миссия, и ты об этом знаешь».
Надтреснутые губы Фарриса скривились в жуткой имитации улыбки, и затем так же резко улыбка исчезла. Он запрокинул свою голову, уставившись в сторону, слушая что-то, что только он мог услышать.
«Кто приходит?» Гвенди спросила. «Откуда они? Что они хотят?»
«Они хотят заполучить шкатулочку с кнопочками»
Когда он повернулся к ней, это был тот же самый Ричард Фаррис, кого она впервые повстречала на скамейке в парке Касл Вью – это было в его глазах, которые были теперь сильными и ясными и сконцентрированными с большой интенсивностью. И они очень злые. Послушай меня внимательно». Он наклонился вперёд, неся с собой запах гниющей падали, и прежде, чем Гвенди смогла увернуться от него, он протянул свою руку и взял её в свою. Она поёжилась, уставившись на их переплетённые пальцы, думая:
Удивительно стабильным голосом Ричард Фаррис объяснил то, что нужно было сделать. От первого слова до последнего, это заняло у него возможно секунд девяносто. Когда он закончил, он отпустил её руку и погрузился обратно в своё плетёное кресло, оставшийся цвет быстро отходил от его лица.
Гвенди сидела там без движения, уставившись на тёмный простор заднего дворика. После некоторого времени она посмотрела на него и сказала: «То, что ты просишь – это невозможно».
Я искренне надеюсь, что нет. Это единственное место, куда они не придут за ней. Ты должна попытаться, Гвенди прежде, чем не стало поздно. Ты единственная, кому я доверяю».
«Но каким образ…»
Сидя прямо, он поднял руку, чтобы остановить её речью. Он повернул свою голову и заглянул в следующую дверь в глубокое скопление теней под плакучей ивой.
Гвенди поднялась на ноги и медленно подошла ближе к экрану, подключённому кабелями, следя за его взглядом. Она ничего не увидела и не услышала в замёрзшей темноте. Несколько секунд спустя обрамлённая деревом дверь на заднее крыльцо захлопнулась за ней. Она повернулась и посмотрела не особо удивляясь. Плетёный стул был пуст. Ричард Фаррис покинул здание. Как Элвис.
16.
«Я ТОЛЬКО ДОБРАЛСЯ ТУДА под самый конец», - говорит Адэш, держа свой голос низким, «но всё звучало так, будто ты стонала во сне. Я думал, что, быть может, ты поранилась».
Как он, так и Гвенди опять прикованы ремнями в свои пилотные кресла на третьей палубе Тяжеловесного Орла. Стальная коробочка под названием «СЕКРЕТНЫЙ МАТЕРИАЛ» безопасно засунута за её сиденьем. Гвенди держит свой Айпад в руках (без перчаток), на экране пусто и тихо.
«Винстоун сказал, что ты звучала напуганной и причитала что-то, что-то о «тёмной коробке». Он клянётся, он не может понять всё остальное».
Гвенди не помнит, как провалилась в сон, и ей снились сны, но одна только идея, что Гарет Винстоун может говорить правду заставляет её чувствовать лёгкое головокружение и заставляет её желудок совершать неудобные кувырки-перевороты. Она носит в себе слишком много глубоких тёмных секретов, чтобы начать говорить во сне опять.
Она украдкой смотрит на Джэффри Банкола, который занят тем, что изучает один из верхних мониторов, и на противоположной стороне корабля, Гарет Винстоун, теперь пристёгнутый ремнём громко храпит в своём пилотном сиденье рядом с иллюминатором. Его иллюминаторе. Действительно ли он спит? Уже во второй раз с тех самых пор, как они на борту этого корабля, вся та же кристально чистая мысль всплывает внутри головы Гвенди: «Этот мужчина умнее, чем кажется».
«Что он там делал вообще?»
«Он сказал, он собирается воспользоваться туалетом, и возможно он это сделал,» Адеш говорит ей, наклоняясь достаточно близко к Гвенди, чтобы та могла учуять запах корицы в его дыхании. Он понижает свой голос до шёпота.
«Но когда я спустился некоторое время спустя чтобы проверить мои образцы, я нашёл его стоящим там с рукой, погружённой в «пресловутую баночку из-под печенья»»
Гвенди ждёт, чтобы тот продолжал, боясь, что последует за всем этим. Он баловался с защёлкой ко двери в твою каюту»
НГ (ноу гуд), думает Гвенди. Вообще не хорошо.
Улыбка возникает на круглом лице Адэша, и не дружелюбная улыбка совсем. «Когда он наконец-то повернулся и увидел меня, его глаза были испуганы, простите за плохую метафору, и он фактически выпрыгнул из своего герметичного костюма. Вот почему хорошо быть в состоянии невесомости. Никто не может расслышать, как ты приходишь».
«Ну, я признательна, что ты пришёл как раз вовремя и я… я…»
И вот как-то так в её мозгу происходит короткое замыкание, и он отключается. Вся информация, которая была собрана там моментом раньше внезапно исчезает как будто бы невидимый ластик был проведён по внутренней части её головы.
«Сенатор Питерсон?» Гвенди? Вы в порядке?» Спрашивает Адеш.
Его глаза сужены в волнении, похоже на то, что он на грани призыва о помощи.
«Я…» она начинает отвечать, и затем, вот так вот просто, всё на своих местах там, где должно быть. Она разговаривает с Адэшом Пейтлом, мужчиной с жуками о Гарете Винстоуне, любопытном и шумном неотёсанном мужлане, который спит вон там. Винстоун миллиардер с большой буквы «М», и Гвенди не уверена, что ему можно доверять. Судя по виду лица Адэша Пейтла, специалист по жукам сам не полностью уверен, что Гвенди можно доверять.
«Со мной всё в порядке», - она наконец-то говорит. «Я была погружена в свои мысли и что-то, что моя мама в поздних летах когда-то говорила, всплыло в памяти и захватило мой разум. Я не уверена почему, но это происходит всё чаще и чаще в эти дни».
Коричневые глаза Адэша внезапно смягчаются. «О, Гвенди, я так сожалею, что ты её потеряла».
Это ужасный трюк со стороны Гвенди, и она сама это прекрасно знает, но у неё нет никаких сожалений. «Не будь такой. Пожалуйста. Это была хорошая мысль, и я рада, что она у меня была». Она проводит пальцем по своему Айпаду, и пустой экран загорается к жизни. «Я просто желаю, чтобы у меня было больше контроля, когда эти мысли слова всплывают на поверхность. Это может быть немного… стеснительно»
«Пожалуйста, не надо, я уверен, что ты скучаешь по ней очень сильно».
Гвенди вздыхает «И ты будешь как всегда прав». Она выдавливает из себя не очень великодушную улыбку. «Сказать по правде, я более стесняюсь по поводу того, что это мой первый день в открытом космосе, а я уже опаздываю в плане расписания»
Она изучает распечатку со своего айпада, спать мне не придётся ещё шесть часов (перерыв на сон будет только через шесть часов)».
Адэш нахмуривает свою бровь и показывают ей сочувствующий жесть. «Ты взяла 20-минутный перерыв на сон. Ну и что?» Он смотрит вокруг скрытным взглядом и гладит свой живот несколькими нежными движениями. «Я поделюсь с тобой одним своим секретом. По протоколу ещё целый час до того, как мне можно будет поесть, а я уже ухитрился скушать два протеиновых батончика».
«Ты не мог сделать этого!»
«Но тем не менее я это сделал»
Она на мгновение устремляет свой взгляд на уровень выше. «Тебе бы лучше обезопаситься, чтобы босс не услышал тебя, когда ты говоришь подобные вещи»
Что случается на третьем уровне, остаётся на третьем уровне, - говорит он, пожимая плечами против сдерживающих ремней.
Гвенди подносит руку ко рту и подавляет смешок. На протяжении четырёх недель интенсивных тренировок и двенадцати дней карантина в условиях замкнутого пространства, она узнала о нескольких из своих членов команды достаточно многое. В то время как Кэти Люндгрен и Бёрн Стейплтон как старые и доверенные друзья для неё, она всё же чувствует, что едва ли предприняла первые шаги к установлению доверительных отношений с остальными членами экипажа, включая индийского джентльмена, которого называют Мужчиной Жуков. Она знает, что Адэш тихий и вежливый, и безупречный. Он пропутешествовал по всему миру, знает несколько языков. Он состоит в счастливом браке со своей прекрасной женой по имени Дакша, что по-индийски означает «Земля» в его традиционной культуре, и у них есть 14-летние сыновья-близнецы. Она видела большое количество фотографий, и семья всегда улыбается на них.
Ей также известно, что ни один из их сыновей не хочет пойти по следам отца и стать врачом, вместо этого они полны решимости стать профессиональными игроками в бейсбол с выгодными контрактами на покупку кроссовок и семизначными подписчиками в социальных сетях – факт, который, как признаётся энтомолог, часто не даёт ему спать по ночам.
После сегодняшнего дня Гвенди полагает, что она узнала кое-то ещё, что-то очень важное об Адэше Пейтле. У него доброе сердце, которое хорошо сочетается с его глазами каштанового цвета, и ей он нравится очень сильно. Она верит, что она может доверять ему в этом путешествии, а ей нужны все союзники, которых она только может заполучить. Даже такие, а, возможно, именно такие, у которых из питомцев есть скорпион и страшная тарантула.
На противоположном конце каюты Гарет Винстоун начинает фыркать и причмокивать в своём сне – какафония влажных, гортанных, слюнявых звуков, достаточно похожая на ту, которую можно услышать от пары возбуждённых кабанов, которые занимаются этим самым во время сезона гона.
Гвенди и Адэш уставились в изумлении на бормочущего миллиардера, затем переглядываются и начинают хохотать. Джэефри отвлекается от своего айпада и спрашивает: «Что? Что я пропустил?»
Озадаченное выражение лица астронома заставляет Гвенди и Адэша смеятся ещё громче.
«Ну что? Расскажите мне!»
Слышится внезапный жужжащий звук и довольное лицо Кэти Люндгрен появляется на одном из трёх экранов, на том, который находится посередине.
«Не люблю быть уничтожителем веселья, ребята, но некоторые из нас пытаются здесь делать кое-какую работу». Она дружелюбно подмигивает им. «Немного потише, пожалуйста».
«Приношу свои извинения», - говорит Гвенди, её щёки покрываются румянцем. «Я заварила всю эту кашу».
«Не волнуйтесь, Сенатор. Я рада, что вы наслаждаетесь полётом».
Лицо Кэти исчезает с экрана, и внезапно заменяется несколькими колонками с данными и разноцветными схемами и графиками.
«По какой причине шум?»
Три члена экипажа поворачиваются в другую сторону каюты. Гарет Винстоун протирает свои сонные глаза своим толстеньким кулачком. Его обыкновенно аккуратно уложенные коричневые волосы торчат потными шипами. Прежде чем кто-либо из них успевает ответить, он резко поворачивает свою голову выглядывает с чувством возбуждения из ближайшего иллюминатора. Его иллюминатора. «Эй! Мы уже прибыли?»
17
ХОЛОДНОЕ, НО ЯСНОЕ УТРО опустилось на город Касл Рок, штат Мэн, незадолго после неожиданного визита Ричарда Фарриса. За ночь шторм, который бушевал в верхней части штата внезапно изменил своё направление на юг и замедлил свой ход на достаточно длительный промежуток времени, чтобы затронуть и «провинцию» Касл Рока, прежде чем отправиться в море, принеся с собой шесть дюймов мокрого снега на замороженные улицы и лужайки. Гвенди слышала, как работают снегоочистители даже прежде, чем успела закрыть свои глаза.
Вставая с кровати незадолго до семи часов утра после короткого неспокойного сна, Гвенди оделась в темноте и оставила своего мужа спать спокойного под покрывалами. Прежде чем она ступила в коридор, она оглянулась назад, и окинула взглядом единственного мужчину, которого она когда—либо по-настоящему любила. Больше никаких секретов после сегодняшнего дня, она тихо пообещала себе приотворяя дверь.
Стараясь сохранять спокойствие, Гвенди проверила систему сигнализации (дисплей на панели снова показывал «ГОТОВ К УСТАНОВКЕ», никакого большого сюрприза здесь) и включила кофемашину в кухне прежде, чем направляться в гараж.
Используя старую деревянную лестницу, которую её отец оставил ей в наследство прошлым летом, Гвенди медленно поднялась по ступенькам, пока она не смогла добраться до самого высокого ряда металлических полок, которые находились по всей длине задней стенки гаража, заваленной всякими вещами. Она отложила в сторону старый пластиковый контейнер с надписью «РЫБОЛОВНЫЕ СНАСТИ И ПОПЛАВКИ» и тяжело дыша от усилий, всё-таки в 57 лет она не была уже такой ловкой, как раньше, осторожно взяла картонный ящик с пометкой «ШВВЕЙНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ». Когда она безопасно спустилась на пол, она положила коробку на холодный цементный пол у своих ног, опустилась на колено и открыла её. Мурашки по коже внезапно выскочили у неё на руках. Шкатулочка с кнопочками, удобно располагающаяся в мешке из парусины, ждала её внутри.
Она почувствовала, как короткие волосы на задней части её шеи начали трепетать и услышала этот знакомый приглушённый шёпот чего-то в отдалённом участке своего мозга. Она быстро закрыла коробочку, встала на ноги и отошла назад.
Она задрожала, слушая эхо голоса Фарриса в тусклой тишине гаража, вспоминая его бледное и болезненное лицо, конечности как у полевого пугала, гниющие или отсутствующие зубы.
И затем его последние слова вернулись к ней, фактически умоляя к тому времени:
Почему мне? Спросила она, едва узнавая звучание собственного голоса.
Поделиться книгой: