Помоги проекту - поделись книгой:
«Пёрышко», - говорит Гвенди – и удерживается чтобы не добавить «Ты слепой?» Ей приходится жить с этим мужчиной всё же, и его поддержка космической программы жизненно необходима. Если они найдут следы жизни в солнечной системе или за ней – может не так будет обстоять дело, но сейчас всё обстоит именно так. «Я использую его в качестве закладки».
«Амулет на удачу, возможно?»
Проницательность вопроса сильно удивляет её и заставляет её чувствовать себя неловко.
«Как ты догадался?»
Он улыбается.
«У тебя такое же пёрышко проституировано на твоей лодыжке. Увидел это в спортзале, когда ты была на беговой дорожке.
«Ну, скажем так, оно мне просто нравится».
Винстоун кивает, похоже теряя интерес.
«Джентльмены? Могу я заполучить моё сиденье обратно? И мой иллюминатор? Он делает небольшое, но безошибочное ударение на «мой».
Адэш и Джеффари уступают ему путь словно косяк форели перед перекормленным тюленем.
«Это чудесно», - Адэш шепчет Гвенди. Она утвердительно кивает головой.
Теперь, как у неё есть немного свободного пространства для маневра, Гвенди высвобождается из своих ремней опять и снимает свой герметичный костюм. Она делает ненарочный кувырок вперёд в процессе и думает, что невесомость – это ещё не всё. Когда костюм запрятан под её сиденье, сложен поверх стального чемоданчика, она спускается к следующему и последнему уровню вниз, который будет называться общая каюта для пассажиров на более поздних орбитальных полётах… и, возможно, во время полётов на Луну. Подобного рода удобство является настоящей новинкой, и оно не будет там на корабле, который отправляется прямо к космической станции «Много Флагов». Это его первый полёт. Зона по форме напоминают большую таблетку-капсулу, и она необычайно просторная. Два больших экрана встроены в пол, один показывает пустой тёмный космос, а другой – широкую часть родной Земли с её пушистой атмосферой (немного грязной, Гвенди не может не заметить). Две из кают находятся на левой стороне, ещё одна плюс головное отделение – на правой. Светящиеся белые двери просто не могут не напоминать Гвенди о шкафчиках морга, которые так часто показывают на телевизионных криминальных шоу, которые она так любит смотреть. Знак на туалете гласит: «ВСЕГДА ПРОСМОТРИТЕ ПРОЦЕДУРУ ПЕРЕД ЭКСПЛУАТАЦИЕЙ.
Гвенди пока что не нужно в сортир, поэтому она легонько стукает ногами и воспаряет к каюте с надписью СЕН. ПИТЕРСОН на двери. Защёлка такая же как у холодильника. Она тянет её и использует зажим на двери чтобы втащить себя внутрь. Каюта, которая больше напоминает укромный уголок, тоже в форме таблеточной капсулы, но намного меньше, такая, что вызывает клаустрофобию. В этот раз ей это напоминает отделения для команды на субмаринах времён второй Мировой войны. Здесь есть койка с ремнями чтобы удерживать спящего от воспарения к изгибистому потолку, который расположен на фут повыше, который представляет собой миниатюрное холодильное устройство достаточно большое, чтобы вместить три или четыре бутылки сока или напитков, может даже плюс сэндвич, если ужать всё до невозможности и ещё, помимо всего, кофемашину компании американской компании Keurig. Кофе в собственной каюте – вершина роскоши, что касается космических путешествий, думает Гвенди.
На верхушке крошечного холодильника, удерживаемая на месте магнитом, находится фотография в стальной рамке, на которой изображены Гвенди, Раян и её родители, все вчетвером они находятся на пляже Парка штата Райд, все они смеются и обнимают друг друга. Скоро Венди приступит к своим обязанностям наблюдения за погодой, но в данный момент ей нужно ментально настроится и просмотреть информацию об экипаже. Она ложится на свою койку и пристёгивает себя ремнями. Серводвигатели тихонько гудят где-то, но без этого её капсула всё равно жутко тихая. Может они и совершают обороты вокруг планеты со скоростью в несколько тысяч миль в час, но нет никакого ощущения движения. Она открывает свою красную записную книжку и находит страницы, отведённые для людей из экипажа. Здесь есть имена и коротенькие биографии. Рэджи Блэк – физик, конечно же он физик! А имя доктора Глена – Дейл. Легче-лёгкого, проще вареной репы, но воспоминания могут исчезнуть через час, а может быть и через пятнадцать минут.
«Вот только тогда со мной всё было в порядке», - Гвенди шепчет – «по крайней мере, я думала, что была в порядке. О, Боже, помоги мне пройти через всё это».
Здесь в верхнем пространстве после всего того, что она увидела ниже себя – Землю такую хрупкую и прекрасную посреди темноты, теперь легче убедить себя, что действительно находишься здесь, в космосе.
13
«ЧТО» - начала было Гвенди, намереваясь закончить либо «… ты делаешь здесь? Или «… с тобой не так?», она не знала, что выбрать, а Фаррис не дал ей времени. Он приложил палец к своим губам и прошептал «Тише». Он поднял свои глаза к потолку. «Не разбуди своего мужа. Пошли на улицу».
Он еле-еле поднялся на ноги, покачнулся, и на одно мгновение она была уверена, что он собирается упасть. Затем он восстановил баланс тяжело дыша. За его стресканными губами (и неужели это лихорадочные волдыри на них?) она увидела желтоватые зубы. Плюс промежутки, где некоторые из них отсутствовали.
«Под столом, возьми, нет больше времени». Под столом была сумка из парусины. Она не видела её с тех самых пор, когда ей было 12 лет, 45 лет назад, но она сразу вспомнила её. Она наклонилась и подняла её за узелки. Фаррис шаткой походкой направился к кухонной двери. Там у двери стояла трость. Она почти ожидала, что у такого необычайного человека, как будто бы сошедшего со страниц сказок, будет и необычная трость, возможно на верхушке которой будет покоиться металлическая волчья голова, но это была самая обыкновенная трость с изгибистой ручкой и потёртой велосипедной рукояткой у основания. Он опирался на неё, искал руками дверную ручку и снова чуть не упал. Чёрный костюм, чёрные джинсы, белая рубашка – те элементы одежды, которые подходили ему почти идеально, теперь собирались в складки словно одежда, покрытая шишками на полевом пугале.
Она взяла его руку (такую тонкую под пиджаком) чтобы уравновесить его и открыла дверь сама. Эта дверь и все остальные были закрыты, когда она и Раян выходили из дома, и сигнализация- антивор была запущена, но теперь ручка легко повернулась, и панель сигнализации на стене была тёмной, даже без надписи «ОЖИДАНИЕ» в его окошке.
Они вышли на застеклённую заднюю веранду, в которой плетёная мебель не была ещё убрана на холодны сезон. Риччард Фаррис попытался опустить себя на один из стульев, но его ноги отказались его слушать и он просто повалился, издавая вопль боли, когда его попа ударилась о сиденье. Он вздохнул несколько раз, подавил кашель рукавом (который уже запёкся от выделений всех предыдущих приступов кашля), затем посмотрел на неё. По крайней мере его глаза остались теми же самыми, а также его маленькая улыбка.
«Нам необходимо с тобой кое-что обсудить, тебе и мне».
Это была не та же самая фраза, которую он сказал ей в первый раз, когда она встретила его, близко, но нет. Тогда он сказал «нам нужно оговорить». «Необходимо» же, она поразмыслила, прибавляет в важности на определённо иной уровень.
Гвенди захлопнула дверь, уселась на качели в крыльце с мешком из парусины, зажатым между своих ступней, и спросила то, что бы она спросила на кухне, не напомни ей он, что у неё наверху там спит муж.
«Что с тобой не так? И что ты тут делаешь?»
Ему удалось улыбнуться. «Вся та же Гвенди, сразу переходит к существу дела. Что не так со мной уже не так важно. Я здесь по той причине, по которой бы тот зелёный персонаж Йода назвал бы «возмущение в силе» (отсылка на фильмы «Звёздные Воины»). Я боюсь, я должен спросить тебя…» Он начал кашлять до того, как смог закончить. Это пошатнуло его худое как у полевого пугала тело, и она снова подумала, насколько он ей его напоминает, особенно теперь - будто обдуваемое сильным осенним ветром пугало
Она начала подниматься. «Я принесу тебе стакан во…»
«Нет, ты не будешь этого делать» Он подавил кашельный спазм. Такой сильный кашель должен был бы окрасить его щёки, но его лицо оставалось мертвенно бледным. Его глаза были обрамлены тёмными болезненными кругами.
Фаррис нащупал в грудном кармане пиджака и достал баночку с пилюлями. Он снова начал кашлять прежде, чем смог открутить крышку, и баночка выпала из его трясущихся пальцев. Она покатилась и остановилась прямо у мешка с парусиной. Гвенди подняла её. Это была обыкновенная баночная коричневая бутылка, но на ней не было никакой информации о лекарстве и бренде, только несколько рун, которые вызвали у неё лёгкое головокружение. Она закрыла свои глаза, снова открыла их и увидела слово «ДИНУЦИЯ», которое ей ничего толком не говорило. В следующий раз, когда она снова моргнула, надпись исчезла, а головокружительные руны снова появились.
«Сколько?»
Он слишком сильно кашлял чтобы ответить, но показал два пальца. Она сняла крышку и высыпала две маленькие таблетки, которые выглядели как Ранекса – таблетки от ангины, которые принимал её отец. Она положила их в раскрытую ладонь Фарриса (на ней не было линий, она была абсолютно гладкой), и когда он положил их себе в рот, она была встревожена тем, что видит крошечные капельки крови на его губах. Он сглотнул, вдохнул, потом ещё раз вдохнул, но уже более глубоко. Немного цвета появилось в его щеках, и когда это случилось, она могла распознать немного прежнего мужчину, которого она впервые повстречала в Касл Вью, на вершине так называемых «Суицидальных Ступенек», все эти годы назад.
Его кашель ослабел, затем прекратился. Он всё ещё держал свою руку в направлении баночной бутылки. Гвенди заглянула внутрь баночки прежде, чем снова закрутить крышку. Осталось только с полдюжины таблеток, возможно штук восемь. Он взял баночку и снова положил её в карман пиджака, уселся и выглянул на затемнённый задний дворик.
«Так-то лучше»
«Это лекарство от сердца?»
«Нет»
«Лекарство от рака?»
Её мать принимала как Онковин, так и Амбраксан, хотя ни одно из этих лекарств не выглядело как маленькие белые таблетки, которые принимал Фаррис.
«Если тебе, действительно, так уж важно знать, Гвенди, ты всегда была любопытной, есть много всего такого, что не так со мной, и все эти «штуки» толпятся, наслаиваются одна на другую. Те годы, которые мне простили – а их было много, возвращаются обратно как голодные обедающие в ресторане». Он улыбнулся своей очаровательной маленькой улыбкой. «Я их шведский стол».
«Сколько тебе лет?»
Фаррис покачал головой. «У нас есть более важные дела, которые необходимо обсудить, и моё время приближается к концу. Есть определённые проблемы, и всему виной штука внутри парусинового мешка. Ты помнишь последний раз, когда мы говорили?»
Гвенди помнит весьма ярко. Она была в аэропорту Портленда сидела на скамейке пока Раян ходил припарковать машину. Её багаж, включая коробочку с кнопочками в её переносной сумке, кучей лежал возле неё. Ричард Фаррис тогда уселся и сказал, что им нужно кое-что немного обсудить прежде, чем их прервут. И они обсудили. Когда беседа была закончена, коробочка с кнопочками исчезла из её сумки. Престо изменение-о, вот ты видишь коробочку, а вот её уже нет. И то же самое касалось самого Фарриса. Она только на секунду отвернула свою голову, и когда она вновь посмотрела в его сторону, он уже исчез. Тогда она думала, что никогда его больше не увидит.
«Я помню».
«Это было двадцать лет назад».
Его голос был низким, но хрип прошёл, его пальцы больше не дрожали, и цвет его лица был хорошим. Всё на некоторое время, подумала Гвенди и вспомнила, как ухаживала за своей мамой в последней стадии её болезни, а её отец уже сейчас находился в медленном, но верном упадке. Таблетки могут сделать лишь то немногое, что могут.
«Тогда ты была скромным членом Палаты Представителей, одна среди сотен. А теперь ты борешься за место с реальной властью».
Гвенди немного рассмеялась. Она была уверена в том, что Ричарду Фаррису известно многое, но если он думает, что она сможет одолеть Пола Магована и вознестись в Сенат США, то он ничего не петрил в политике штата Мэн.
Фаррис улыбался, как если бы он знал наверняка, что она думала (не слишком комфортная мысль, которая необязательно делалась от этого неправильной). Затем его улыбка потухла.
«В первый раз, когда у тебя была коробочка, твоё ею владение длилось шесть лет. Замечательно. Она переходила через семь пар рук начиная с того дня в аэропорте».
«Во второй раз она у меня была на очень непродолжительное время», - сказала Гвенди. «Ровно настолько, чтобы продлить жизнь моей маме, я до сих пор в это время, но не на слишком долго.
«Тогда была экстренная необходимость. Это другая. Фаррис дотрагивалась до мешка из парусины, зажатого между её ног, обутых в тапочки пальцами ног с выражением неудовольствия.
«Эта штука. Эта Богом проклятая штука. Как я её не люблю. Как я её ненавижу»
У Гвенди не было ни малейшей идеи, как ответить на это, но она знала, как она чувствовала себя: напуганной. Старая аббревиатура её матери снова всплыла в памяти: это НГ, т.е. ноу гуд – нехорошо.
«Каждый год она растёт в силе. Каждый год её способность творить хорошее ослабевает, когда как её возможность делать злые вещи усиливается. Ты помнишь чёрную кнопку, Гвенди?»
«Конечно я помню» Говоря сквозь онемевшие губы. «Когда-то я называла её раковой кнопкой»
Он утвердительно кивнул головой.
«Хорошее название для неё, это та самая, которая имеет силу положить конец всему. Не только жизни на Земле, но и самой Земле, и каждый год владелец этой коробочки с кнопочками ощущает всё более сильное желание нажать на неё».
«Не говори так» Она звучала водянисто, на гране слёз. «О, пожалуйста, мистер Фаррис, не говори так»
«Ты думаешь, мне хочется?» - он спросил. «Ты думаешь, что я действительно хочу быть вот здесь, обременяя тебя этим заданием, простите меня за острый язык, этой грёбаной штукенцией в третий по счёту раз? Но мне приходится, Гвенди. Просто нет больше никого, кому я мог бы довериться, чтобы они сделали то, что нужно сделать, и никто другой не сможет, я тебе говорю, никто другой не сможет»
«Что именно ты хочешь, чтобы я сделала?» Она хотя бы разузнает это немногое, по крайней мере, а потом решится. Если она сможет, по крайней мере. Если он оставит ей эту коробочку с кнопочками, то она застрянет с ней надолго.
Нет, я не буду этого делать. Я лучше нагружу её камнями и выброшу в озеро Касл Рока.
«Семь владельцев с 2000 года. И каждый владел ей всё более непродолжительный период времени. Пять из них совершили самоубийство. Один из них забрал на тот свет всю свою семью вместе с собой. Жену и детей. Шотганом. Он продолжал говорить полиции: «это коробка заставила меня так сделать, эта коробочка с кнопочками». Конечно же у них никакой идеи, о чём он говорил, потому что к тому времени она исчезла, я заполучил её обратно».
«Дорогой БОЖЕ», —прошептала Гвенди
«Один из них в госпитале для умалишённых в Балтиморе. Он кинул коробочку с кнопочками в печь-крематорий. Конечно же, это не сделало ничего хорошего. Я сам его туда привёл. Седьмой, последний, лишь месяц спустя… я убил её. Я не хотел, я был ответственен за то, во что она превратилась, но у меня не было выбора. Он сделал паузу. «Ты помнишь цвета, Гвенди?» Не красный и не чёрный, я знаю, ты помнишь эти».
Конечно же она помнит. Красная кнопочка делала всё, что ты пожелаешь во благо или во вред. Чёрный цвет означал массовое уничтожение. Она помнила про остальные шесть тоже.
«Они означают континенты Земли» - сказала она. «Светло-зелёный - Азия. Тёмно-зелёный -Африка. Оранжевый - Европа. Жёлтый - Австралия. Голубой - Северная Америка, Фиолетовый – Южная Америка.
«Да. Хорошо. Ты быстро всё схватывала даже, будучи ребёнком. Возможно, в будущем ты не будешь такой, но если ты будешь сражаться с этим, сильно сражаться, стараться изо всех сил…»
«Я не думаю, что понимаю, куда ты клонишь»
Гвенди подумала, что эффект от таблеток, которые он принимал, начал улетучиваться.
«Не бери в голову. Последний владелец коробочки была женщина под именем Патриция Вачон из Ванкувера. Она была школьным учителем, работающим с умственно отсталыми детьми, и похожа на тебя во многих аспектах, Гвенди. С головой на плечах, с сильной волей, преданной и с моральными принципами, которые глубоко проникали в неё. Справедливость, а не самоправедность, если ты понимаешь, что я имею в виду. Гвенди понимала.
Если существование – это игра в шахматы с чёрными и белыми фигурами, Патриция Вашон твёрдо стояла на стороне белых. Я даже думал, она может быть белой королевой, как когда-то ей была ты. У Патриции была хорошая тёмная кожа, но всё же она стояла на стороне белых фигур. Светлой стороне, ты понимаешь?
«Да.»
Гвенди не была хорошим игроком в шахматы, Раян всегда побеждал её в случаях, когда она позволяла его уговорить её на игру, но она была очень хорошим игроком в шахматы в режиме реального времени во время её лет в Палате Представителей. Там она постоянно думала на три шага вперёд. Иногда на четыре.
«Я думал, она идеальна»
Продолжил Фаррис, что она сможет позаботиться о коробочке на протяжении многих лет, возможно, даже пока не сможем решить, как избавиться от неё раз и навсегда»
«Мы? Кто это мы?»
Фаррис не обратил на вопрос никакого внимания. «Я был не прав. Не насчёт её, но насчёт коробочки. Я недооценил её нарастающую силу. Мне не следовало бы, особенно после того, что случилось с остальными, кто был владельцами коробочки после тебя, Гвенди, но Вашон казалось такой подходящей для этого дела, но в конце концов коробочка уничтожила и её тоже. Даже до того, как мне пришлось пустить пулю ей в лоб, она уже была уничтожена. На мне лежит ответственность.
Слёзы начали стекать по морщинистым щекам Фарриса. Гвенди наблюдала за этим с удивлением, граничащим с неверием. Он больше не тот мужчина, которого она знала раньше. Он был…
Сломлен, подумала она. Он сломлен. Возможно, он умирает.
«Она собиралась нажать на чёрную кнопку. Она сопротивлялась очень сильно, героически против такого импульса, но, когда я пристрелил её, большой палец её руки лежал на этой кнопке. И давил на неё. К счастью, кто-то может сказать даже по велению судьбы, кнопки тяжело нажимаются. Очень тяжело, как я уверен, ты ещё помнишь».
Гвенди, конечно, помнила. В первый раз она попыталась нажать на одну – это была красная кнопка, в качестве эксперимента, она думала, что все кнопки были муляжом, да и вся эта шкатулка была всего-напросто шуткой. Однако нет, если посчитать сотни умерших людей на южноамериканском континенте в стране Гайана. Насколько большая была вина Гвенди в инциденте Джонстауна она до сих пор не знала и не была уверена, что хочет знать.
«Как ты добрался вовремя, чтобы успеть остановить её?»
Я наблюдаю за шкатулкой. Каждый раз, когда она используется, я об этом узнаю. И обычно я даже знаю, когда владелец только подумывает об её использовании. Не всегда, но есть и другой способ я могу следить за коробочкой.
«Когда нажимаются рычажки?»
Ричард Фаррис улыбнулся и утвердительно кивнул.
Были два рычажка в шкатулке, один по каждой стороне этой коробочки. Первый из них выдавал серебряные доллары Моргана, которые уже не циркулировали и относились к 1891 году. Второй рычажок выдавал крошечные, но очень вкусные шоколадные животные. Было очень тяжело удержаться от соблазна съесть их, и Гвенди осознала, что это сделало идеальным способом, так, что можно наблюдать, как часто владелец использовал шкатулку. Управляться с неё. Подбирать её что? Пылинки? Бактерии? Её способность творить зло?
Да, и это тоже.
«Владельцы, которые нажимали на рычажки слишком часто, чтобы заполучить шоколадных животных или серебряные доллары «поднимали красные флаги». Я знал, что это происходит и с Вашон, и я был разочарован, но я полагал, у меня будет больше времени найти другого владельца. Я ошибался. Когда я настиг её, она уже нажала одну из других кнопок. Возможно, чтобы смягчить оказываемое на её давление, бедняжка.»
Волосы сзади на её шее затрепетали. «Которая?»
«Светло-зелёная»
«Когда?» Первой ей мыслью была катастрофа в Фукусиме, когда цунами послужило причиной того, что японский ядерный реактор расплавился. Но Фукусима была, по крайней мере, 7 лет назад, может и больше.
«К концу этого октября. Я не виню её. Она держалась настолько долго, насколько могла. Даже когда её большой палец был на той светло-зелёной кнопке, пытаясь перебороть соблазн, который был слишком сильный, чтобы ему противостоять, она думала,
«Ты слышал это в её голове. Телепатически»
«Когда кто-то дотрагивается до одной из кнопок, даже легчайшим касанием, я захожу онлайн, если можно так выразиться. Но тогда я был далеко по другим делам. Я добрался до пункта назначения так быстро, как только смог, и я был как раз вовремя, чтобы остановить её от нажатия той кнопки, которую ты называешь Раковой Кнопкой, но я был слишком поздно, чтобы остановить её от нажатия кнопки с Азией».
Он прошёл рукой по своим редеющим волосам, сбивая свою маленькую круглую шляпу набок, делая его похожим на персонажа из какого-нибудь старого мюзикла, который вот-вот начнёт отплясывать чечётку.
«Это случилось только четыре недели назад»
Гвенди попыталась вернуться своим разумом к теперешнему моменту, пытаясь вспомнить о катастрофе, которая случилась в одной из Азиатских страх в этот временной период. Она была почти уверена, что там были массовая трагедия и смертность, но она так и не смогла вспомнить какую-нибудь мега-катастрофу достаточно мощную чтобы, сместить Дональда Трампа с передового репортажа по вечерним новостям.
«Может быть я должна знать, но я не знаю», - сказала она. «Взрыв на заводе по переработке нефти. Может быть атака нервным газом? Зная, что оба примера были бы слишком маленькими по масштабу критичности. Только красная кнопка в шкатулочке была ответственна за «маленькие» неприятности.
Джонстаун, например.
Поделиться книгой: