Последнее задание Гвенди

Как будто бы улавливая её мысли, он поворачивается к ней и даёт ей знак «во» с оттопыренным большим пальцем своей руки. Гвенди отвечает ему тем же.

«Ну что, держись свой чемоданчик в полной безопасности?», - спрашивает Винстоун.

У Гвенди он находится за её коленком, откуда он никуда не улетит, только если она сама усидит на месте. А всё же её придерживает пятиточечное седло словно пилота с реактивным ранцем.

«Готова, можно отправляться»,- и затем, хотя она уже не уверена вполне, что это означает, если хоть что-то означает, произносит: «Пять-на-пять».

Винстоун кряхтит и поворачивается обратно к иллюминатору. Слева от неё Адэш закрыл свои глаза. Его губы движутся немного, скорее всего произнося молитву. Гвэнди хотелось бы сделать то же самое, но уже много времени прошло с той поры, когда у неё была сильная уверенность в Боге. Но всё же что-то сушествует, потому что она не может объяснить, что какая-то сила на этой планете сделала это странное устройство, теперь сокрытое внутри стального контейнера, который может быть открыт только семизначным кодом. Почему он снова оказался в её руках опять – вопрос, на который, она полагает, она знает ответ, или по крайней мере частично знает. Почему она обременена им, в то время как страдает ранней стадией Альцгеймера – менее понятно. И, конечно же, это ужасно несправедливо, не говоря уже о том, что абсурдно (но с какой это кстати вопросы о справедливости когда-либо входят в человеческие события? Когда Иов взывал к Богу, ответ Всемогущего был достаточно холодным: «Был ли ты со Мной, когда Я сотворил мир?»

Не важно, думает Гвенди. На третий раз случаются чудеса, последний раз всё решает. Я буду делать то, что должна, и я буду держаться за свой разум достаточно долго, чтобы всё завершить. Я пообещала Фаррис, и я храню свои обещания.

По крайней мере она всегда хранила.

Если не считать невинных людей со мной, думает она, в большей степени хороших людей, храбрых людей, преданных людей (возможно, за исклюением Гаррета Винстоуна), я бы фактически пожелала, чтобы мы взорвались на пусковой установке или в нижнем диапазоне пятидесяти миль. Тогда всё бы само о себе позаботилось.

Вот только этого бы не случилось. Вот кое-что ещё, что ускользнуло от её всё нарастающего в плане надёжности разума. Согласно Ричарду Фаррису, автору всей её горести, это бы не позаботилось обо всём само так же, как бы не позаботилось бы если бы нагрузить эту Богом проклятую коробочку камнями и погрузить её на дно Марианской Впадины.

Это должен быть космос. Не просто последний рубеж, но полная пустошь.

«Дай мне силы», - Гвенди молится Богу, в существовании которого она сильно сомневается. Как будто бы в ответ, Бэки – «бог» «Тяжеловесного Орла» сообщает им, что они сейчас на Т-минус 10 минут, и все системы продолжают оставаться зелёными.

Сэм Дринкуотэр говорит: «Козырьки шлемов вниз и заблокировать. Дайте мне услышать от вас «принято».

Все опускают козырьки отчеканивая условленный ответ. Сразу всё кажется тёмным для Гвэнди, и она вспоминает свой поляризирующий козырёк, который тоже опустился, она подсовывает его углом своей кисти руки, одетой в перчатку.

«Начать поток кислорода, позвольте мне услышать от вас «принято».

Вентиль где-то у неё на шлеме, но она не может вспомнить где. Боже мой, вот только бы она могла достать свой блокнот! Она смотрит на Адэша как раз в то время, чтобы заметить, как он поворачивает бугорок на левой части своего шлема, чуть выше высокого воротника высотного компенсирующего костюма. Гвенди повторяет за ним и слышит мягкое дуновение воздуха в свой шлем.

Помни, что его надо выключить, когда мы достигнем орбиты, она говорит сама себе. «Салонный» воздух только после этого.

Адэш одаривает его вопросительным взглядом. Гвенди делает неуклюжее «О» своим большим пальцем и мизинцем. Адеш одаривает её улыбкой, но Гвенди боится, что он увидел её нерешительность. Снова она думает об аббревиатуре своей матери (НГ) (NG – not good – не хорошо – ).

6

Тренировочное время было медленным. Время в карантине было медленным. Выход, поездка на лифет, включение – всё медленно. Но когда все эти последние земные минуты начинают свой обратный отсчёт, время убыстряется.

В своём шлеме – слишком громко, но Гвенди не может вспомнить, как убавить шум, она слышит, как Эйлин Брэддок – глава по контролю за миссией произносит «Т минус пять минут, последний обратный отсчёт начинается»

Кэти Люндгрен: «Вас поняла, Контроль за Миссией, последний обратный отсчёт».

Используй свой Айпад, думает Гвенди. Он управляет всем в твоём костюме. Она дотрагивается до иконки костюма, находит контроль за мощностью звука и использует свой палец, чтобы снизить шум. Видишь, как многое ты помнишь? – думает она – «Он бы гордился тобой»

Кто бы гордился тобой?

Мой славный муженёк. Ей приходится вспоминать его имя, что просто ужасно.

Раян конечно же. Раян Браун её славный муженёк.

Сэм Дринкуотер сообщает: Тяжеловесный Орёл на автоматическом холостом ходу. Топливо в действии.

На её Айпаде, а также на экране над ней Т минус 3:00 уступает место 2:59 и 2:58 ,и 2:57 (обратный отсчёт – ).

Рука в перчатке хватает её руку, пугая Гвенди. Она смотрит вокруг и замечает Джэфри. Его глаза спрашивают её, всё ли в порядке или она желает, чтобы он её отпустил. Она кивает головой, улыбается и усиливает свою хватку. Его губы формируют слова «Всё будет хорошо»

У Винстоуна есть свой собственный купленный, заплаченный его же деньгами иллюминатор, но всё это сейчас зря, по крайней мере в данный момент. Он уставился прямо, его губы так тесно сжаты, что их фактически нету, и Гвенди знает, о чём он думает: «Почему это казалось хорошей идеей? Должно быть я был сумасшедшим».

Кэти спрашивает: «Вооружиться для запуска?»

Сэм отвечает: «Принято. Вооружён для запуска. 11 минут до звёзд при солнечном свете, ребятки».

Кажущиеся секунды спустя Эйлин из Контроля за Миссией спрашивает:

«С экипажем всё в порядке? Позвольте мне услышать от вас «принято».

Друг за другом они отвечают «принято. Гарет Винстоун отвечает последним, его «принято» - сухой хрип.

Кэти Люндгрен произносит прохладным (как обратная сторона подушки) голосом:

«Режим прекращения полёта в готовности. Т-минус одна минута. Идём ли мы на запуск?»

Сэм Дринкуотэр и Эйлин Брэддок отвечают в унисон:

«Перейти к запуску».

Своей рукой, которая не держит Джефарину, Гвенди нащупывает стальной чемоданчик. Он на месте, он в безопасности. Только вот коробочка внутри чемоданчика небезопасна. Коробочка внутри – самая опасная вещь на планете.

Именно по этой причине она должна покинуть Землю.

Эйлин Брэддок сообщает: «Первый командир Люндгрен, у вас птица»

«Принял вас, у меня птица»,- отвечает Люндгрен.

На экране, висящем над Гвенди, последние десять секунд начинают свой обратный отсчёт.

Она думает: как меня зовут?

Гвенди. Мой отец хотел Гведолин, а моя мать – Венди – в итоге всё получилось прямо как в Питере Пэне. Они пошли на компромисс. Теперь я Гвенди Питерсон.

Гвенди думает: «Где я?»

Плаялинда, штат Флорида, пусковой ракетный комплекс корпорации «ТЕТ». По крайней мере ещё несколько секунд здесь.

«Почему я здесь?»

Прежде чем она успевает ответить себе на этот вопрос, сильный шум начинается 450 футов ниже того места, где она сидит в своём «геймерском кресле». Кабина «Тяжеловесного Орла» начинает вибрировать, сразу тихо, гладко, потом более мощно. У Гвенди осталось фрагментарное детское воспоминание, когда ей было 5 или 6 лет, и она сидела на верхушке стиральной машины, в то время как та входила в свой последний вращающийся цикл.

Мы запускаем зелёный, - произносит Сэм Дринкуотэр

Через одну-две секунды Кэти говорит: «Взлёт!»

Рёв двигателей громче, вибрация более интенсивная. Гвенди думает, всё ли в порядке, или что-то пошло не так. На центральном экране над ней она теперь видит Контроль за Миссией и остальную часть комплекса сквозь красно-оранжевое цветение огня. Как далеко внизу мы находимся? Пятьдесят футов? Сто? Дрожь проникает в корабль. Хватка Джэфри усиливается.

Это не так. Всё не может быть так.

Гвенди закрывает свои глаза, спрашивая себя ещё раз, почему она здесь.

Короткий ответ – потому что мужчина, если он мужчина – сказал ей, что она должна здесь быть. В этот момент, ожидая, когда её жизнь, и жизнь других людей закончатся в большом взрыве криогенного жидкого кислорода и ракетного типа керосина, она не может вспомнить имя этого мужчины. Расщелина появилась в низу её мозга, и всё, что она когда-то знала начало протекать в темноту над ним. Всё, что она помнит, это то, что он носил шляпу. Маленький и круглый.

Блэк (возможна игра слов Блэк- чёрный цвет, но ещё может быть фамилией мужчины – )

7

Это уже третий раз, когда коробочка с кнопочками вошла в жизнь Гвенди Питерсон. В первый раз коробочка находилась в мешке из парусины с завязывающимся узлом. Во второй раз она нашла её в нижнем ящике комода в своём кабинете в Вашингтоне. Это было как раз во время её срока в качестве новобранца в плане второго по главе представителя штата Мэн. В третий раз это произошло в 2019 году, в то время как она баллотировалась в Сенат, кампания, которую Комитет Демократов охарактеризовал как почти наверняка обречённую на провал. Каждый раз коробочку приносил человек, который постоянно был одет в джинсы, белую рубашку чёрный костюм и маленькую шляпу. Его имя – Ричард Фаррис. В первый раз коробочка с кнопочками была в её владении на протяжении всего подросткового периода. Во второй раз её обладание коробочкой было намного короче, но она верит в то, что данный факт спас жизнь её маме (Алиша Питерсон умерла в 2015 году, много лет спустя, как рак должен был убить её).

В третий раз было по-другому. Фаррис был другим. Гвенди ушла в отставку из Дома Представителей в 2012 году, хотя она вполне могла продолжать баллотироваться и избираться, пока ей не исполнилось бы восемьдесят с чем-то, возможно даже девяносто, если бы она сама так решила.

«Ты как Стром Термонд,- Пит Райли, глава Демократического Комитета штата Мэн, когда-то сказал ей – « ты как и он могла бы продолжать избираться даже после того, когда бы была уже мертва»

«Пожалуйста, не сравнивай меня с этим парнем», - ответила Гвенди

«Хорошо, а как насчёт Джона Льюиса? Кого-то бы ты не использовала в качестве сравнения, чёрт побери, Маргарет Чейз Смит прямо по дороге в Скоухеган провела тридцать три года в округе Вашингтона, имеется в виду абсолютно то же самое: ты есть тот легендарный «робот». И мы нуждаемся в тебе».

Но что Гвенди, действительно, было нужно, так это писать книги. Художественная литература была её первой любовью. Она издала только 5 романов, а время неумолимо шло вперёд. Уход в отставку от государственной работы открыл эту сторону её жизни и сделал её счастливой так, как жизнь под куполом Капитолия никогда бы не смогла. Она издала «Ежевичную Розу» в 2013 году, а затем, в 2015 году повесть о серийном убийце под названием «Улица запустения». В ней рассказывалось об обворожительном маньяке, который коллекционировал зубы своих жертв, действие повести происходило в Вашингтоне, но основывалось на некоторых событиях, которые произошли в её родном городе. Она подумывала об ещё одной книге, преисполненной любовных приключений и семейных секретов как раз в то время, когда Дональд Трамп был выбран в президенты. Многие в Мэне радовались, полагая, что Вашингтонское «болото» наконец-то будет осушено, государственный бюджет будет сбалансирован, и поток «плохих парней», нелегальных иммигрантов из Южной Америки наконец-то будет остановлен. Для пожизненных демократов – тех самых людей, которые избегают новостные репортажи канала Фокс Ньюз так сильно, как если бы от него можно было бы заразиться бешенством – это стало началом кошмара, который длился четыре года. Отец Гвенди, возможно самый аполитичный член партии Демократов во всём штате Мэн, взглянул на Гвенди трезвыми глазами за день после выборов и сказал: «Это изменит всё, Гвенни. И скорее всего не в самую хорошую сторону». В то время она была целиком погружена в написание романа, действие в котором уже происходило в штате Мэн во времена так называемой «Резни шайки Брэдли в городе Дэрри (здесь Кинг делает аллюзия на свою книгу «Оно», Брэдли – один из второстепенных героев в этой книге – ), когда Пит Райли пришёл увидеть её снова. Бедняга выглядел так, словно потерял 20 фунтов в период между вечерними выборами в 2016 году и тем ранним зимним днём чуть более двух лет спустя. Он говорил коротко и ясно. Он хотел, чтобы Гвенди баллотировалась против Пола Магована в Сенат в 2020 году год, который Пит шуточно окрестил «годом идеального зрения». Он сказал, что только у Гвенди будет шанс побороть этого бизнесмена-республиканца, который ожидал, что его кампания будет нечто большим, чем формальностью или запоздалым выводом.

«Даже если ничего не получится, ты можешь, по крайней мере, замедлить его и дать надежду хорошим людям, которые страдают от ТД

«И что это такое?»

«Трамповская депрессия. Ну же, Гвенди, открой свой разум. Обдумай всё хорошенько.

Обдумай всё хорошенько была одна из её коронных фраз, использующихся по крайней мере единожды на каждом собрании города во время её политической карьеры. Если Пит этой фразой надеялся повернуть ключ в её замке, он был бы разочарован.

«Ты должно быть шутишь. Так и есть, ты шутишь. Уже не принимая во внимание тот факт, что в данный момент я пишу новую книгу».

«И я уверен, что она будет хорошей, даже лучше, чем предыдущие», сказал Пит, сверкая своей самой располагающей улыбкой а-ля Кларк Гейбл.

«Знаешь, даже не пытайся подуть дымом под моей юбкой» (непереводимая на русский язык «крылатая» фраза, метафора означает лгать кому-то в льстивой форме, чтобы добиться расположения – ), - ответила Гвенди (хотя в то время она носила старые джинсы-ливайсы). Мужчины поумнее твоего старались, и у них ничего не вышло. Что я собиралась сказать, так это помимо новой книги, которая полна горячего секса, которым я наслаждаюсь с самозабвением, этот идиот Магован выиграл остальных на целых 15 пунктов в 2014 году. И после того, как он провёл два года со своими губами, плотно прижатыми к заднице Дональда Трампа, у него рейтинг поддержки в 80 процентов.

«Дерьмо собачье», - ответил Пит – «это всё республиканская пропаганда. Ты ведь сама это знаешь».

«Ничего я не знаю, но предположим, что это правда, я была достаточно популярной во время моего правления в «доме», тут не поспоришь, но воспоминания людей достаточно коротки. Магован – человек сегодняшнего дня, а я – вчерашнего. Существует определённая волна в политике, и в данный момент она сильно склоняется в пользу консерваторов. Ты сам это знаешь так же прекрасно, как и я. Конечно бы я не проиграла на 15 пунктов, но я бы всё равно проиграла.

Пит Райи подошёл к окну маленького кабинета Гвенди и выглянул из него, в то время как его руки были погружены глубоко в карманы. «Хорошо», - сказал он, не смотря на неё. «Если не принимать во внимание возможное чудо, ты проиграешь, похоже мы уже всё устаканили, ну так проиграй. Сделай красивую речь-уступку о том, как голосующие высказали своё мнение, но борьба всё ещё продолжается и бла-бла-бла. Потом сможешь вернуться к написанию книги о Дерри, штат Мэн в 1930-ых годах. Но сейчас не тридцатые, на дворе 2018 год, и знаешь что?

Он повернулся к ней словно хороший адвокат, который вот-вот предстанет перед судьёй.

Окрашенная в кровь волна Уильяма Батлера Йейтса (аллюзия на стихотворение «Second Coming») тоже свирепствует. Люди повсеместно отворачиваются от прав женщин, от науки, от самого понятия равнозначности. Они отворачиваются от правды. Даже не взирая на политику, кто-то должен выступить и заставить их посмотреть на всё то, во что было бы легче и более удобно не верить. Ты всегда делала это, всегда. Я прошу тебя сделать это снова.

«Быть твоей благородной Жанной Д’Арк и позволить славным жителям Мэна сжечь меня на костре?»

«Никто не зажарит тебя заживо»,- сказал Пит, не подозревая, что восемь лет спустя Гвенди будет на верхушке пламенеющего факела под названием «Тяжеловесный Орёл», наполовину ожидая быть превращённой в сверх нагретые атомы в любой момент.

«Ты собираешься проиграть выборы. Но в это время ты заставишь этого толстого ублюдка Магована изрядно попотеть. Выведи его на сцену дебатов и позволь людям увидеть, что он отстаивает идеи, которые не просто плохи, а вообще нерабочие и попросту опасные. Потом ты можешь вернуться к написанию своих книг.

Гвенди уже готовилась быть злой по отношению к Питу, но она увидела, что он, по крайней мере, частично прав. Она была мелодраматичной, что, по её мнению, хорошо сочеталась с написанием художественной литературы полной секретов и горячего секса. Иными словами «Вот ты и в команде. Было бы ли это точным?»

Он одарил её своей большой ухмылкой а-ля Кларк Гейбл. «Один за всех и все за одного».

«Дай мне подумать об этом»,- сказала она.

Возможно ошибка.

8

Но не такая большая ошибка как эта, думает Гвенди, в то время как гул двигателя нарастает до свирепого рёва. Хватка Джэфри Банкола превратилась в парализующую даже сквозь толщину обеих их перчаток. Она заходит в «Экипаж» на своём Айпаде своей свободной рукой подсвечивает имя Джэфри верхушкой подушечки своего мизинца (легче запомнить вещи, когда не стараешься, она открыла сама для себя), и разговаривает с ним с интеркома на интерком, так что беседа получается приватной: «Отпусти немного, Джэф, хорошо? Ты причиняешь мне боль».

«Извини, извини»,- отвечает он, и ослабляет свою хватку. «Отсюда так далеко до Кении».

«Да и от западного Мэна», - говорит Гвенди.

Толчки и тряска в каюте начинают уменьшаться, и её «геймерское кресло» начинает поворачиваться немного на своих шарнирах. Или всё-таки нет? Может то, что происходит в действительности, так это то, что высота каюты увеличивается. Наклоняется.

Гвенди нажимает кнопку для связи с интеркомом миссии, так чтобы слышать Кэти, Сэма и Эйлин (Контроль за миссией).

«350 миль нижнего диапазона и звуковой барьер уже далёкое счастливое воспоминание», —говорит Эйлин. Она звучит спокойна, что является хорошим знаком.

Выглядит отлично, Тяжеловесный Орёл. «Номинальное горение, все три двигателя».

«Принято»,- говорит Сэм Дринкуотер в этот раз.

Наклон каюты постепенно становится более выраженным, и сам полёт стал гладким. По крайней мере на какое-то время, по крайней мере. Вы идёте на дроссельную заслонку, Тяжеловесный Орёл».

Кэти и Сэм одновременно отвечают: «Принято»

Гвенди не может расслышать никакой реальной разницы в рёве двигателя, но невидимая рука улаживается на её грудь. Впереди неё Дэйл Глен, доктор миссии, похоже, делает записи на своём Айпаде, и уже без разницы на чувствительную верхушку подушечки пальца, он снял свою перчатку. С таким же успехом он мог бы быть в своём консультационном кабинете в Миссуле, думает Гвенди.

Она заходит в «Информацию о полёте» на своём планшете. Они ещё менее двух минут находятся в полёте, но уже 22 мили в высоту и летят со скоростью 2600 миль в час. Для женщины, которая считает вождение автомобиля со скоростью 80 миль в час на главном шоссе штата Мэн — значит жить опасно, ей сложно понять эти числа, но нет никаких сомнений, что присутствует нарастающее давление на её теле. Гравитация не хочет отпускать.

Слева от неё раздаётся глухой удар, а затем яркая вспышка в выбоине слева неё, и на какой-то момент она думает, что всё кончено. Рука Джэффари снова захватывает её руку.

«Твёрдотопливная ракета-носитель отделилась», - говорит Сэм, на реплику которого Дэйв Грейвз отвечает: «Аллилуйя. Поверни эти струи-форсунки, БоПип»

«Назови меня так ещё раз, и я разукрашу тебе физиономию», -отвечает Кэти – «Позволь мне услышать от тебя «принято».

«Принято», - отвечает Дейв, ухмыляясь.

Наклон каюты усиливается. Снаружи голубое небо потемнело до лилового.