Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет, — отвечает обезьяна, — я придумала способ. Ты, мышка, нынче вечером проберись в спальню купца и отгрызи часть его волос, тогда мы сможем достать волшебный самоцвет.
Как только стемнело, мышка забралась в спальню купца, дождалась, когда он заснул покрепче и отгрызла у него несколько прядей волос. Проснулся наутро купец, видит: отгрызенные волосы на полу валяются.
— Не иначе как проклятая мышь обгрызла мои волосы! — в сердцах сказал он. — Если не поберечься, пожалуй, и того, что осталось, лишишься. Привяжу-ка я на эту ночь кошку у своего изголовья.
Так он и сделал.
Наступила следующая ночь. Медведь и обезьяна остались у ворот дворца, а мышка снова проскользнула внутрь. На этот раз кошки в комнате с зерном не было, только мышь опять ничего не могла поделать. Самоцвет-то был привязан к верхушке стрелы — как ни карабкается мышка, а добраться не может. Огорчилась мышь, вернулась к своим друзьям и рассказала о неудаче. Сказал медведь:
— Ну, теперь уж точно ничего не поделаешь, давайте вернемся.
А обезьяна опять не соглашается:
— Я знаю, как достать самоцвет. Ступай, мышь, подкопай зерно около стрелы, а когда она упадет, забирай волшебный самоцвет.
И опять побежала мышка в дом и сделала, как научила ее обезьяна. Стрела упала, а вместе с ней и волшебный самоцвет. Хочет мышь унести его — да больно тяжела для нее ноша, не справиться ей. Снова прибежала мышка к друзьям, жалуется на неудачу.
— Ну, уж теперь-то придется нам отправиться восвояси, — говорит медведь.
И опять не согласна обезьяна:
— Я придумала, — говорит. — Ты, мышь, привяжи к своему хвостику нитку, возвращайся к волшебному самоцвету, крепко обхвати его всеми четырьмя лапками и жди, а я буду тащить за нитку.
Так, помогая один другому, вытащили звери из дома купца волшебный самоцвет.
Сунула обезьяна волшебный самоцвет себе в рот и уселась на медведя, а мышка, которая устала больше всех, забралась к нему в ухо и прилегла отдохнуть. Так друзья и отправились в обратный путь. Встретилась на пути им река, и когда медведь переплывал через нее, то подумал: «Вот я один везу на себе и обезьяну, и мышь, и волшебный самоцвет. Поистине сила моя велика!» И, подумав так, он самодовольно спросил своих товарищей:
— Разве я не великий силач?
Мышь спала и потому ничего не отвечала, а обезьяна не могла говорить, так как держала во рту волшебный самоцвет и боялась его выронить. Разозлился медведь и закричал:
— Коли вы отвечать не хотите, сейчас брошу вас в воду!
— Не бросай! — испугалась обезьяна и уронила в воду волшебную драгоценность…
Когда они выбрались на берег, принялась обезьяна упрекать медведя.
— Ну, что ж тут поделаешь, — отвечал медведь, — придется вернуться ни с чем.
— Подождите, поглядите, что я придумала! — закричала мышка и с писком стала бегать взад и вперед по берегу.
Спустя некоторое время из реки стали выглядывать разные водяные звери и спрашивать:
— Мышь, чего это ты так шумишь и суетишься?
— Как, разве вы не знаете, — отвечает им мышка, — сюда приближается войско, которое нельзя остановить ни на суше, ни на воде.
— Что же нам теперь делать? — испугались речные жители.
— Я знаю, как спастись, — успокоила их мышь. — Единственное средство — это построить крепкую стену между водой и сушей.
Начали тут все водяные звери камни таскать, а мышь, как заправский каменщик, давай складывать стену. Возвели стену в пядь высотой, тут одна большая лягушка притащила из речки волшебный самоцвет.
— Этот камень тяжелее других, — заквакала она.
Обрадовалась обезьяна: «Ну и остер ум у нашей мыши!» — схватила она камень и сунула себе в рот. После этого обезьяна села на медведя, мышь залезла медведю в ухо, и они быстро отправились своей дорогой.
Когда друзья прибыли к Сыну Брахмана, тот был еле жив от голода. Обезьяна передала ему волшебный самоцвет, и воскликнул тогда Сын Брахмана:
— Вы, трое моих друзей, оказали мне великое благодеяние!
Положил он на ладонь волшебный самоцвет и обратился к нему с таким благопожеланием:
— О волшебный самоцвет, исполняющий желания! Пусть подымутся палаты выше царского дворца! Пусть вырастут всевозможные плодовые деревья! Пусть щебечут на деревьях певчие птицы и постоянно распускаются цветы. Пусть исчезнет даже название зимы! Пусть исполняется само собой все, чего мы только пожелаем, и будем мы наслаждаться великим счастьем!
И еще попросил Сын Брахмана у волшебного самоцвета:
— Одинок я, нет у меня жены, пошли мне хорошую супругу.
Лишь только успел он произнести свое пожелание, как явилась перед ним небесная дева невиданной красоты.
Когда дошел рассказ до этого места, не удержался Тенчжуп и воскликнул:
— Как, разве звери знают чувство благодарности?
Выскользнул тогда Волшебный Мертвец из мешка и снова улетел на кладбище Прохладная Роща.
Тенчжуп, раздосадованный тем, что опять не смог удержаться и проронил несколько слов, быстро вернулся на кладбище Прохладная Роща, поймал Волшебного Мертвеца и двинулся в обратный путь. «Ну, уж на этот раз, что бы ни рассказывал Волшебный Мертвец, я не вымолвлю ни одного слова», — думал он, идя по дороге. А Волшебный Мертвец уже начал новый рассказ.
Давным-давно в некотором царстве у тамошнего государя было две жены. Первую жену звали Нимэ Чиги, что значило Солнце Удовольствий, вторую жену звали Дава Чицзюн, или Лунная Добродетель. От каждой из жен было у царя по сыну. Сына старшей жены звали Луч Солнца, сын младшей жены носил имя Луч Луны. Жены царя и явно и тайно ненавидели друг друга, а сыновья их, наоборот, очень друг друга любили и были неразлучными друзьями, про которых обычно говорят, что они «неразделимы, как вода и молоко».
Занемогла однажды старшая царица, да вскоре и умерла. Страшно обрадовалась этому Дава Чицзюн, младшая царица, и решила, воспользовавшись смертью старшей царицы, извести ее сына. Целыми днями ломала она над этим голову. «Ведь если не погубить старшего царевича, то он вырастет и станет царем, — злобно думала она, — и моему сыну не видать царского престола». Наконец придумала младшая царица хитрый способ. Легла она в постель, притворилась больной и начала жалобно стонать. Услыхал царь жалобные стоны второй жены, испугался и опечалился. Да как же не пугаться, как не печалиться — вторая жена умирает! Созвал он лекарей, но, как ни старались лекари, ничего не помогало.
— Ну как, не лучше тебе? — то и дело спрашивал царь.
— О великий царь, — отвечала притворщица слабым голосом, — ничем нельзя мне помочь. Есть лишь одно средство против моей болезни, да ты не станешь им пользоваться. Ведь о таком и подумать страшно! Другого же лекарства нет, и смерть скоро разлучит нас.
Царь на это отвечает:
— Если есть средство против твоей болезни, то я исполню все, хотя бы для этого пришлось пожертвовать царским престолом. Говори!
— О царь, — говорит злая женщина, — я верю тебе, но расскажу об этом лекарстве только тогда, когда ты поклянешься мне, что достанешь его.
И произнес тут царь торжественную клятву. Выслушала его царица и сказала:
— Моя судьба и судьба царевича Луч Солнца неблагоприятно влияют друг на друга. Я смогу поправиться только в том случае, если съем сердце царевича, вынутое из его груди. Другого средства нет.
Ужаснулся царь — как убить собственного сына? Но не мог он отказать царице, да и клятву торжественную дал. Недаром гласит пословица: «Слово не конь, вырвется — не поймаешь». И согласился царь вырвать сердце у старшего сына и дать съесть его царице, чтобы излечить ее болезнь.
Весь этот разговор слышал младший царевич Луч Луны. Он сразу же бросился к своему брату и передал ему все, что узнал. Ужас охватил старшего царевича, когда он услышал рассказ брата. Посоветовались братья и решили, что оставаться в царском дворце больше нельзя, придется покинуть родные края и искать пропитания на чужбине. Вечером пошли они к алтарю, куда приносят жертвоприношения, набрали маленький мешочек высохшей дормы* и с восходом луны покинули отцовский дворец и пошли на восток.
Шли они прямо девять дней и девять ночей. А на десятый день пришли в долину, где совсем не было воды. Высушенная дорма у них уже кончилась, пить тоже было нечего. Ослабел младший брат и упал, не может дальше идти.
— Ты побудь здесь, а я пойду поищу воды, — сказал старший царевич.
Через силу перебрался он на другую сторону горного хребта, но воды нигде не нашел. Вернулся он к младшему брату, а тот уж от жажды и слабости сознания лишился. Заплакал тут старший брат от горя и жалости, посадил младшего на камень под большим деревом, произнес молитвенное благопожелание: «В следующем перерождении да возродимся мы вместе» — и отправился дальше.
Пройдя через два перевала, старший брат увидел пещеру, закрытую красной дверью, подошел к двери и постучал. На стук вышел старый отшельник с белыми как снег волосами. Во рту старца уже не было жемчужин-зубов, а глаза были голубые, как бирюза. Он сказал:
— Мир с тобой, милый мальчик, ты откуда? Чего ты ищешь в этой окраинной стране?
Царевич стал рассказывать обо всем, что с ним произошло, и залился горькими слезами, когда заговорил о своем младшем брате, погибшем от жажды.
— Не плачь, мой мальчик, — стал успокаивать его отшельник, — давай-ка сходим туда, где остался твой младший брат, и посмотрим, правда ли он умер. Я думаю, что мальчик такого хорошего происхождения и такой благородной души найдет себе защитника.
Взяли они с собой воды и пищи и двинулись в путь. Дошли до места, где оставался Луч Луны, смотрят — нет никого, ни живого, ни мертвого. А случилось так, что над долиной прошел дождь и, когда капли воды, падая с листьев дерева, попали в рот мальчику, он очнулся и пошел разыскивать старшего брата. Вскоре издалека послышался его крик, — он звал брата по имени, — тот закричал ему в ответ, и вскоре оба мальчика радостно встретились. Младшего царевича напоили и накормили, а затем мальчики и отшельник все вместе вернулись в хижину старца. Стали они там жить и сделались учениками отшельника.
Как-то раз отшельник сказал им:
— Мальчики, не отходите далеко от жилья, а если встретитесь с людьми, то будьте скромны и не вздумайте хвастаться, — не то может случиться большое несчастье.
Поначалу мальчики помнили слова отшельника и не отходили далеко от пещеры. Но прошло много дней, и они, забыв наставления старца, отправились в долину и завели там игру с мальчиками из соседнего селения. Во время игры принялись ребята меряться силами, и всех сильней оказались братья-царевичи. Другие дети спросили их:
— Отчего вы такие сильные?
С гордостью ответили царевичи:
— Мы оба родились в год тигра[20] и поэтому столь сильны.
Так люди из долины узнали, что в пещере в верховьях долины живут два мальчика, рожденные в год тигра.
Край, где жили мальчики, принадлежал другому царю. Было в том царстве большое озеро. Для тамошних жителей это озеро было как отец с матерью: ведь оно давало воду на поля, а от воды зависел урожай, а от него и достаток. Но уже давно поселился в том озере дракон-людоед. Он требовал, чтобы каждый год бросали в то озеро ему на съедение двух юношей, рожденных в год тигра. Если жертву приносили, то воды озера вовремя орошали поля крестьян и на них созревал богатый урожай. Если жертвы не было, то на озере вздымалась волна, потоки воды обрушивались на поля крестьян, разрушая все на своем пути и принося людям неисчислимые бедствия.
Из года в год в той местности оставалось все меньше юношей, рожденных в год тигра. Одни уходили в дальние края, другие погибали, принесенные в жертву злобному дракону. И вот пришло время, когда не оказалось ни одного мальчика, родившегося в год тигра. Царь повсюду разослал своих чиновников с приказом разыскать жертвы для дракона. Прибыли чиновники и в ту долину, где поселились мальчики. Там они узнали, что в верховьях долины живут два мальчика, родившиеся в год тигра. Как только царские сановники показались в долине, отшельник сразу понял, в чем дело. Он посадил ребят в огромную глиняную корчагу и придал ей вид посудины для рисовой водки, а сам сказал:
— Дети, что бы ни случилось, сидите тихо и не вылезайте.
Как хищные звери, ищущие мяса, подбежали царские сановники к пещере отшельника и стали колотить в дверь с криками:
— Старая рухлядь, подавай своих ребят! Кто смеет ослушаться приказа царя!
Отшельник открыл дверь и спокойно ответил:
— Откуда в моем нищем, одиноком жилище быть мальчикам?
Но сановники и слушать не стали, начали бить старика, а один из них выхватил нож и закричал:
— Старая рухлядь, если ты сейчас же не выдашь ребят, то я отрежу тебе голову!
Тут юноши, прятавшиеся в корчаге, не могли больше вытерпеть, вылезли наружу и сказали:
— Не мучайте старца, отпустите его, вот мы.
Сановники тотчас схватили их, как сокол хватает птаху, и потащили с собой во дворец, а старик отшельник остался один, горько рыдая и плача.
Привели юношей во дворец, вымыли, одели в новое платье и стали готовиться к церемонии жертвоприношения дракону. Тут дочь царя, девушка красивая, как небожительница, увидела молодых людей, и очень они ей приглянулись. «Жаль кидать в озеро таких красивых и смелых юношей», — подумала она и, отправившись к отцу, попросила:
— Эти два юноши необычного вида, не бросай их в озеро, пусть останутся жить у нас.
Только царь и слушать не стал слов дочери. Тогда царская дочь сказала:
— Если ты хочешь бросить их в озеро, тогда брось и меня вместе с ними.
Разгневался царь и приказал:
— Эту скверную дочь, которая не думает о судьбе царства, посадить вместе с двумя юношами в кожаный мешок и бросить в воду!
Приближенные повиновались. Они посадили девушку и двух юношей в большой кожаный мешок и бросили в озеро дракону. Оба царевича все это время думали об одном: «Мы оба родились в год тигра, потому нас и бросают в озеро, но зачем же погибать вместе с нами невинной девушке?» А царская дочь думала: «Меня бросают в озеро, потому что царь наказал, но за что погибают эти безвинные юноши, которых бросили на съедение дракону?»
Когда дракон схватил кожаный мешок и разорвал его, чтобы проглотить свою жертву, он увидел внутри двух юношей и одну девушку. Удивился он и спросил: почему это? Братья, защищая девушку, отвечали: «Она не предназначена тебе в пищу, ешь нас», а девушка, защищая братьев, говорила: «Эти братья не предназначены тебе в пищу, я виновата, меня и ешь». Дракон, видя, как юноши и девушка, не щадя своей жизни, пытаются спасти один другого, пожалел их и, укротив свое злое сердце, вывел их на берег озера и даже обещал теперь пускать воду на поля в нужное для урожая время, не требуя за это никаких жертв.
Когда молодые люди очутились на берегу, царская дочь сказала:
— Отныне моя жизнь навсегда связана с вами, — и пошла во дворец к отцу. А юноши, веселые и счастливые, отправились к жилищу отшельника. Подойдя к двери пещеры, они постучали и сказали:
— Мы приемные сыновья отшельника.
Отшельник не поверил и ответил из-за двери:
— Было у меня два сына, но царь повелел схватить их и умертвить. Нет у меня теперь сыновей.
Тогда братья рассказали обо всем, что с ними случилось, и старец вне себя от радости отворил им дверь.
Тем временем царская дочь добралась до отцовского дворца. Царь и его придворные были несказанно удивлены, увидев девушку. Когда она им обо всем рассказала, счастливый отец кликнул слуг и послал их пригласить во дворец отшельника и двух юношей.
Пришли юноши во дворец, и царь отдал свою дочь в жены старшему царевичу. Семь дней длился свадебный пир, который устроил царь. А после пира приказал царь нагрузить пятьсот слонов разными сокровищами, и юноши с большой свитой отправились к себе на родину. Несказанно обрадовался царь-отец, увидев своих сыновей живыми и здоровыми. Прижал он старшего сына к груди и расплакался, раскаиваясь в своем намерении убить его. А у злобной царицы от великого стыда и ярости хлынула кровь горлом, она упала наземь и тут же умерла.
— Ну, разве она не получила по заслугам? — воскликнул Тенчжуп, когда рассказ дошел до этого места.
— Юноша произнес слово! — воскликнул Волшебный Мертвец и птицей вылетел из мешка.
Поделиться книгой: