Литература с Дмитрием Быковым

Кстати говоря, ведь не случайно, что одновременно два незнакомых друг с другом человека – Николай Носов в России и Толкин в Англии – сочинили сказки про коротышек. Почему в середине XX века вдруг появляются две абсолютно синхронные книги, и, кстати, обе трилогии, то есть три романа про коротышек? Потому что маленький человек стал главным героем времени. Потому что так получилось, что великие задачи должен решать маленький человек, коротышка, человек толпы. Обратите внимание, ведь расправиться с кольцом могут только коротышки-хоббиты. Ни эльфам, ни великанам, ни шагающим деревьям это не удается. А маленький хоббит, несущий на пальце кольцо, и, кстати, перерождающийся под его воздействием, может что-то совершить. И в «Гарри Поттере» тоже мир спасают дети, маленькие люди.

Постоянное превращение Алисы – одна из самых существенных тем в книге. Для того чтобы увеличиться, Алиса должна откусить с одной стороны гриба, а чтобы уменьшиться – с другой.

От этого постоянного изменения размера Алиса устает большего всего. Помните, она вырастает и перестает видеть свои ноги, прощается с ними. А когда у нее вырастает огромная шея, то становится похожей на змею, и горлица видит ее именно так. Вот это постоянное тошнотворное изменение размера – это и есть самое страшное в этом мире, в нем нет ничего постоянного. И Алиса побеждает эту страшную сказку одним простым действием: она просыпается. Чтобы избавиться от страшного сна, нужно проснуться, а если эту метафору расшифровать – нужно избавиться от той навязанной системы ценностей.

Кстати

В чем смысл выражения «Над Британской империей никогда не заходит солнце»? Все очень просто: владения королевы находятся во всех часовых поясах. И это тоже имеется в виду у Кэрролла, потому что, если никогда не заходит солнце, это значит, что время стоит. В британской империи времен королевы Виктории время стои́т и выбраться из этого застывшего времени невозможно, оно закончилось только тогда, когда после шестидесяти лет правления умерла королева Виктория. Это не было большим праздником для подданных, и тем не менее все они вздохнули с облегчением.

Удивительное дело, мир викторианской Англии, который изображает Кэрролл, отличается двумя, казалось бы, взаимоисключающими вещами. С одной стороны, это мир очень противный, неприятный. По большому счету, это мир неприветливых, постоянно раздраженных людей, вечно обижающихся Мышей, недовольных Гусениц.

Чем Гусеница больше всего недовольна? Алиса говорит, что ее рост всего 3 дюйма, и ей это не нравится, а у Гусеницы как раз 3 дюйма.

Это мир безумных Шляпников, раздраженных Сонь, озлобленных королев – все в этом мире поддерживают порядок вещей и все им недовольны. При этом вот что удивительно, это мир таинственный, страшноватый и, в общем, интересный. Более наглядной, более точной картинки викторианской Англии не оставил никто, кроме Кэрролла. Потому что Кэрролл раскрепостил свое подсознание, позволил себе эту атмосферу выразить.

Еще ярче эта же атмосфера запечатлена в главном детективном тексте викторианской Англии, который тоже стал всемирно популярен, и это книга о Шерлоке Холмсе. Потому что там тот же самый мир, мир, в общем, ликующего абсурда, когда на песочнице во дворе, точнее, на песочных часах появляется загадочный детский рисунок – пляшущие человечки. И женщина, увидев их, падает в обморок. А потому что это шифр, и пляшущие человечки означают: «Илси, я здесь». Помните, как страшно?

Это мир, в котором присланные в конверте пять зернышек апельсина вызывают паническую атаку. А потому что это черная метка: кто получил пять зернышек апельсина, тот – готовься к смерти. Это мир страшный, мир Холмса. Но это и мир жутко интересный, неожиданный, когда непонятно, что будет. Вот в нем поймана главная особенность викторианского мира: каждый в этом мире хочет прежде всего какого-то здравого смысла. И носителем этого здравого смысла является Шерлок Холмс, человек, который приходит в ужасный мир и распутывает загадки.

Кстати говоря, нам очень не хватает Шерлока Холмса в королевстве «Алисы в Стране чудес». Он мог бы там появиться и быстро навести порядок: объяснить, почему спит Соня (она ночное животное), почему безумен Шляпник (он дышит ртутью), наконец, убрать перец из супа. Но Шерлока Холмса в этом мире нет, потому что Алиса не может посмотреть на этот мир извне.

Еще обратите внимание, в мире «Алисы в Стране чудес» главной метафорой являются карты, а в мире «Алисы в Зазеркалье» – шахматы. Почему карты и шахматы играют в этих мирах такую важную роль? Игра, математика, иерархия. Это мир навязанных условных иерархий, но они бумажные, деревянные. Эти иерархии действуют только в пределах игры. За их пределами они абсолютно бессмысленны.

Ну и конечно, понятное дело, зачем во второй части «Алисы» нужно зеркало? Помните, Алиса пытается читать книгу, все буквы знакомые, а ни одного слова не понятно. Это мир наоборот, вывернутый наизнанку, мир, в котором все ценности тоже раз и навсегда перевернуты. И вот в таком-то перевернутом мире, в мире искусственной иерархии и живет викторианская Англия. Но думаю, что детям, особенно тем, кому по вкусу «Алиса», это должно нравиться. Потому что, во-первых, никто не предъявляет в нем серьезных ценностей, им можно вести себя совершенно по-идиотски, можно ничего не делать, потому что время стоит. Проблема только в одном – это мир падения, а бесконечных падений не бывает. И чем дольше ты падаешь, тем громче шлепаешься. Именно поэтому в «Алисе» содержится достаточно жестокое предупреждение, именно поэтому после шестидесятилетнего царствования Виктории британская система колоний начала распадаться. И Англия очнулась в крошечном виде, в странной стране, где вместо великой империи на карте какая-то фитюлька. Маленький, безумно гордящийся собой остров, о котором Сью Таунсенд, великий английский сатирик, сказала очень точно: «Конечно, Британия страшно горда собой. Но иногда смотришь на карту и спрашиваешь: „Где, черт возьми, эта Британия?!“».

И, как ни странно, «Алиса в Стране чудес» предлагает нам совершенно четкий выход. Ну, один выход нам предлагал Шерлок Холмс, посмотреть на вещи с рациональной точки зрения. И Шерлоку Холмсу это бы почти удалось, если бы не профессор Мориарти. Кстати, очень важно, что профессия профессора Мориарти – это математика.

То есть тоже выстраивание паутины, искусственных зависимостей, условных иерархий. Просто Шерлоку Холмсу плевать на эти вещи, он-то у нас не математик, а химик. Он имеет дело с конкретными реальными веществами, а математика – это какая-то абстракция. Если вы помните, Шерлок Холмс настолько не сведущ в астрономии, что даже не знает, что там вокруг чего вращается.

Метод Холмса – это метод рационального познания. Но есть другой метод, который нам подсказывает Кэрролл – проснуться и засмеяться. Потому что иначе в этом сонном мире можно зайти чрезвычайно далеко. Чем раньше вы проснетесь, чем раньше поймете, что перед вами коробка шахмат и колода карт, тем быстрее перестанете их бояться. И тогда вы можете смотреть на этот мир даже с ноткой сентиментальности, даже с легким умилением. И эта Королева вам смешна, и этот Кролик вам забавен. А все потому, что надо улыбаться, как Чеширский Кот. Что такое Чеширский Кот в этом мире? Кот, который умеет становиться невидимым и умеет смеяться надо всем. Рискну сказать, что кот – единственный интеллигент в этой сказке. Именно поэтому его так не любит Мышь – потому что он может ее, со всей ее наглостью и всеми ее страхами, довольно быстро сожрать. Коты – носители свободы, именно поэтому Алиса так скучает по своему главному другу, по кошке Дине. А чем отличаются коты от всех остальных животных? Они не дрессируются. Понимаете, их нельзя в иерархию вставить. Кот улыбается, когда хочет, появляется и исчезает, когда хочет, и это еще один великий викторианец нам напомнил, а именно – Киплинг в сказке «Кот, который гулял сам по себе».

Кстати

Какого рода кошка в английском языке? Мужского. Поэтому наши знаменитые переводы, в частности Нонны Слепаковой, пьесы «Кошка, которая гуляла сама по себе», это наша трактовка, наше вычитывание. Герой английской сказки – это кот. Кстати говоря, черная пантера Багира в «Маугли» тоже мужского рода. Потому что обычно их отношения с Маугли, во всяком случае, в мультике, трактуются почти как любовь Багиры к Маугли. Ничего подобного, Багира – она Багир! Она – мужик, и это очень принципиально, черный пантер Багир.

Кот – это олицетворение мужественного непокорного начала, победить этот мир может только тот, кто над ним улыбается.

Напоследок несколько слов о том, как эта сказка, злая сказка, жестокая, повлияла на мировую литературу.

«Алиса в Стране чудес» – это злая сказка доброго и сентиментального человека. Она оказала огромное влияние на литературу абсурда во всем мире. И самым буквальным учеником «Алисы», самым прямым ее наследником был человек, умевший благодарно и точно записывать свои страшные сны, главный писатель XX века – Франц Кафка. И вот тем детям, которым нравится «Алиса», рекомендую немедленно прочесть несколько новелл Кафки. Прежде всего, «Сельский врач», «Верхом на ведре», «В исправительной колонии». Может быть, «Превращение», хотя это совсем не детский рассказ. Когда вы подрастете, вы прочтете его страшные большие сказки – «Замок», «Процесс». Вы увидите, что абсурда может быть еще больше.

Именно из Кафки выросли все главные «сказки» XX века, Стивен Кинг, например. И главная примета этих сказок – то, что они страшные. Потому что сказка не должна быть доброй, сказка должна быть жестокой, чтобы подготовить ребенка к вхождению в жестокий мир.

Главное, из страшной сказки всегда очень легко выйти – взять да и захлопнуть книжку.

«Хроники Нарнии»: что в шкафу?

Клайв Стэйплз Льюис цикл повестей «Хроники Нарнии»

Должен сразу сказать, что цикл «Хроники Нарнии» из всех сказок XX века всегда нравился мне меньше всего. Это связано отчасти с тем, что я воспитан на скандинавской детской традиции, на очень взрослых сказках Андерсена, и еще более взрослых сказках Линдгрен, и совсем взрослых сказках Туве Янссон.

Если говорить о каких-то претензиях к сказкам Льюиса, то главная состоит в том, что он довольно эклектичен. Вы, вероятно, знаете это слово. Эклектичен – значит, полон слишком разнородных элементов. Там смесь из фавнов, эльфов, фей и говорящих животных, магических колец, в общем, это такой мир-винегрет. Мир тотальной фантазии, где решительно все магические предметы, ритуалы и волшебные существа собраны в разных пропорциях, и это создает некую разностильность.

Мы привыкли к таким строго продуманным мирам, как толкиновское Средиземье, или мир Джоан Роулинг со средневековой магией, алхимией и прочими строго отобранными вещами. В Средиземье мы хотя сталкиваемся и с эльфами, и с шагающими деревьями, которые есть и у Льюиса, но мир Толкина продуман более или менее в традициях английской сказки, что ему и положено как фольклористу. А мир Клайва Льюиса, филолога и богослова, близкого толкиновского приятеля, о чем поговорим дальше, состоит из всего и сразу.

Во-вторых, в этих сказках отпугивает некоторая их пугающая одномерность. Мы привыкли, опять же во взрослых сказках, к тому миру, где добро не всегда выглядит добром, а иногда имеет абсолютно хулиганский вид, как, например, в поведении Карлсона. Мы привыкли ко злу, которое притворяется добром. В мире Льюиса все довольно одномерно: добрые добры, злые злы. Есть, конечно, такие промежуточные, ни в чем не виноватые, чудаковатые герои, как осел Пазл (в разных переводах его именуют Лопух или Недотепа), вся вина которого заключается только в том, что его зашили в львиную шкуру. Ну дурак и дурак, собственно, ослу это и положено. Но опять-таки в мире Милна осел – это и философ, и недотепа, и трагический персонаж, а персонажи Льюиса в общем простоваты. И это в известной степени отпугивает, как отпугивает и их порядочная вторичность.

Начитанные дети, которые знают другие сказки, помимо «Коня и его мальчика», легко поймут, в какой, например, встречаются близнецы, принц и оборвыш. «Принц и нищий» Марка Твена, разумеется. Когда мы читаем это у Льюиса, то прекрасно понимаем, откуда он это взял. Или: мальчика похитила злая королева, которая удерживает его в ледяном царстве; да, периодически она его сажает в серебряное кресло, но если не считать серебряного кресла, то это в чистом виде «Снежная королева». А если люди отправляются на поиски семерых? У Льюиса эта книжка называется «Покоритель зари, или Плавание на край света» и восходит к Уленшпигелю, а тот, в свою очередь, к плаванию Панурга, Пантагрюэля и всех его друзей.

Но Льюис, надо сказать, не стремился к особой оригинальности. Он, собственно, как раз и стремился к синтезу, и это скорее не недостаток, а достоинство его сказок: то, что они являют собой такую антологию.

Кстати

Они в этом смысле очень удобны для создания атмосферы компьютерной игры. Скажем, весь «Принц Персии», в особенности второй, это практически полная декорация того же «Коня и его мальчика», с одинокими гробницами, ущельями, путешествиями вдоль реки. А если вспомнить еще летающего коня, который тоже там появляется и используется во множестве игр, то его тоже не Льюис выдумал, но у него он на месте.

Не говоря уже о том, что весь «Племянник чародея» восходит к известной сказке «Ученик чародея». Поэтому сказки Льюиса до известной степени являют собой такую антологию мирового фэнтези.

Нужно объяснить, почему Льюис вообще начал писать. Было такое движение инклингов, которое возникло в Оксфорде, в 30–40-е годы. Это был литературный клуб, без председателя, без регулярных собраний, просто клуб единомышленников, которые сошлись в Оксфорде. Из них наиболее заметным, своего рода лидером клуба, был Чарльз Уильямс. И собственно говоря, образ льва у Льюиса, который начал писать семилогию только в 1949 году, восходит к роману еще 30-х годов Чарльза Уильямса «Место льва». Роман, который я вам рекомендую от души, потому что книга эта объясняет, по крайней мере, почему Аслан – лев и что там имеется в виду. А там битва четырех разных архетипов: змея, лев и прочие магические существа. Другим инклингом, самым известным, хотя не самым активным, был Толкин, который в 1938 году написал книжку под названием «Хоббит», которую вы знаете, разумеется, по фильму, но кто-то и читал.

Сразу хочу сказать, что смотреть экранизацию «Хроник Нарнии», там три, насколько знаю, сейчас фильма, из них я видел два, довольно бессмысленное занятие. Прежде всего, потому что, когда экранизировали эту книжку, воссоздавали ее внешний план. Более того, ее сделали еще по возможности, может быть, чтобы современному ребенку было понятнее, до предела комичной. Говорящие звери, в особенности бобры, фавны и прочие персонажи этого мира, отличаются несколько придурковатым видом и таким же поведением.

Кроме того, немного насильственно это вставлено в декорации Второй мировой войны. Вы помните, что детей отсылают в шкаф, чтобы они убежали из воюющего Лондона. Конечно, такая привязка имеет право быть, потому что весь цикл Льюиса, как и трилогия Толкина, это в известном смысле попытка отразить Вторую мировую войну в сказочных реалиях. Так как с точки зрения реализма эти ужасы понять уже нельзя, они необъяснимы, нужно сказочное объяснение, как зло попало в мир. И вот Льюис пытается объяснить это на свой лад. Но такая прямолинейная привязка мне не кажется удачной. Потому что, в отличие от Толкина, который описывал Мордор, и это уже прямой портрет тоталитарного государства, Льюис все-таки больше сказочник. И рассчитан он на детей, примерно в возрасте от четырех, которым еще читают вслух, до восьми, которые начинают осваивать сказки самостоятельно. И Льюис пытается детям, еще совершенно неграмотным, мифически объяснить такие вещи, как смерть, война, бог.

Если задать самый простой вопрос: «Что такое Нарния?», думаю, каждый ответит на него по-своему. Так что же такое Нарния? Нет, шкаф в данном случае не более чем вход. В Нарнию можно войти разными путями, что тоже очень важно. Откуда взялся шкаф? Из яблони, условно говоря, из дерева познания добра и зла сделан этот шкаф.

Пути попадания в Нарнию различны. В Нарнию можно попасть через калитку, и таким образом, если вы помните, туда попадает один очень противный мальчик Юстас. Почему, кстати говоря, Юстас и та девочка попали в эту калитку? Это очень важно – их травили. А травили их потому, что они не такие, как все. То есть в Нарнию попадают те, кому неудобно со сверстниками.