Чёрная книга судьбы

— Значит, угадала! — Настя коротко, торжествующе рассмеялась. — А может, ты и замуж за него собралась? Давай! Хороша будет парочка — алкаш и дебилка!

«Господи, что я несу такое! — испуганно подумалось Насте. — Я ведь так не думаю, или…  Или думаю всё же…»

— Сама дебилка! — крикнула Ксюша и вдруг зарыдала навзрыд. — Ненавижу тебя! Ненавижу!

Она повернулась и с плачем выбежала на улицу.

— Ксюша, подожди! — с запоздалым раскаяньем крикнула ей вслед Настя. — Я не хотела так! Я…

— Ненавижу! — с чувством прорыдала Ксюша по ту сторону забора.

Она метнулась в одну сторону…  потом, почему-то передумав, в противоположную, споткнулась, едва не упала…  и вот уже топот её босых ног затих где-то за дальним поворотом улицы…

И Настя осталась одна. Вернее, с ней осталась…  Книга.

А той же ночью пьяный Пашка врезался на своём мотоцикле в бетонный столб на обочине дороги. Смерть была мгновенной, как констатировал врач, хотя два Пашкиных пьяных попутчика, сидевших на заднем сидении, отделались всего только мелкими ушибами и царапинами…

С Ксюшей же Настя, кажется, рассорилась окончательно. Они не встречались до самого Настиного отъезда…  а, уезжая, Настя увезла с собой в город странную эту Книгу в кожаном чёрном переплёте. До самого отъезда Книга лежала в Настином чемодане и бабушка, скорее всего, о Книге не знала совершенно. Несмотря на угрозу всё рассказать, Ксюша пока молчала, и Настя была ей за это благодарна, но попыток вновь сблизиться не предпринимала, как, впрочем, не предпринимала попыток сих и сама Ксюша…

Дома Настя поставила Книгу на одну из полок в своей комнате, и почти сразу же они с матерью укатили в санаторий на весь, считай, август месяц. Потом наступил сентябрь, хлопотный как всегда, с огромной массой разрешимых и не сразу разрешимых школьных проблем. И вышло так, что Настя, не то, чтобы совсем уж позабыла о странной своей находке, но как-то постепенно утратила к ней всяческий интерес. Чёрная книга, постепенно обрастая пылью, мирно сосуществовала на полке с другими, пусть не такими объёмными, но всё же достаточно солидными книжными фолиантами.

Пару раз за это время Настя подумывала о музее — это происходило в основном тогда, когда Настя производила раз в месяц влажную уборку помещения — но она, по той или иной причине всё откладывала и откладывала окончательное своё решение, главным образом из-за того, что всякий раз ей становилось почему-то жалко лишаться замечательной своей находки. Впрочем, была и другая причина — какое-то тайное, даже себе самой необъяснимое предчувствие того, что Книге этой совсем не место в музее.

Впрочем, где же в таком случае место этой загадочной книге…  этого Настя и сама не знала. Пока не знала…

Вероника о Книге была, конечно же, информирована — Настя ещё в самом начале осени рассказала обо всём подруге, вернее, почти обо всём, исключив из повествования свои ночные страхи и сновидения…  промолчала она также о Пашке. О превращении Книги в кота она упомянула, тут же, впрочем, высказав мысль, что это просто совпадение, когда реальный деревенский кот так напугал их, усевшись незаметно на книгу. Может, именно по причине сего умалчивания, а, может, и по другой какой причине, но краткое Настино сообщение ни капельки не заинтересовало Веронику. Как и сама Книга, впрочем…

Так прошла зима…  а однажды, уже в апреле, Насте вдруг вновь приснился всё тот же странный сон. Снова стояла она с Чёрной книгой в руках посреди таинственной и страшной избы мёртвой ведьмы, снова метались по комнате в замысловатом своём танце белёсые призрачные фигуры…  всё было в точности как в тот первый раз. Но не было страха…  почему-то совершенно не было страха. В быстром лихорадочном движении призрачных фигур угадывалась, раскрывалась постепенно удивительная какая-то гармония, красота даже…  странная, ни на что решительно не похожая и ни с чем абсолютно не сравнимая, но, тем не менее, существующая, завораживающая, притягивающая и отталкивающая одновременно…

— Читай Книгу! — настойчиво и властно шептали Насте белёсые призраки. — Читай Книгу!

Насте хотелось возразить им, сказать, что ей и самой очень хотелось бы прочесть хоть страничку, хоть пару строчек…  но сделать это она, увы, не может, ибо буквенные ряды, плотно заполнившие страницы Книги, совершенно даже не читаемы. Но ничего такого сказать Настя почему-то не смогла…  язык просто не слушался её, а странный белёсый хоровод всё кружил и кружил во всё убыстряющем ритме вокруг Насти, и всё настойчивее звучал у неё в ушах многоголосый не то шёпот, не то шелест:

— Читай Книгу! — шептали белёсые призраки, моля и приказывая одновременно. — Читай Книгу! Читай! Читай! Читай!

Настя проснулась внезапно и сразу, как от толчка в грудь. Вокруг было ещё совершенно темно, тишина в комнате стояла абсолютная, слышно было только монотонное тиканье часов на стене. Некоторое время Настя просто лежала молча и неподвижно в кровати, всё ещё переживая мысленно только что увиденное во сне. Затем она, словно повинуясь какому-то внезапному, совершенно необъяснимому порыву, вдруг поднялась с постели, зажгла ночник и медленно двинулась в сторону книжной полки.

Чёрная книга стояла на том же самом месте, куда Настя поставила её когда-то. Некоторое время Настя внимательно смотрела на Книгу, потом она медленно и как-то нерешительно даже протянула руку в её сторону, осторожно сняла с полки. Вновь подойдя к кровати, села, потом ещё немного помедлила и осторожно перевернула тяжёлую кожаную обложку.

И едва не вскрикнула от неожиданности и изумления.

Она…  понимала!

Буквы, беспорядочно и, казалось, без всякой системы перемешанные ранее, теперь, словно поменявшись местами, послушно слаживались в слова, едва Настя останавливала на них взор…  в такие знакомые, понятные такие слова!

«Владеющий мной — будет владеть миром!» — было начертано крупными, по-старинному вычурными буквами на первой же странице. А ниже, уже буквами попроще и помельче, было написано: «Переверни страницу!».

Настя послушно подчинилась.

Но тут её ожидало разочарование. Текст, вернее, большая его часть по-прежнему оставалась недоступной Настиному разумению. Отдельные понятные слова, а в некоторых местах даже фразы и целые предложения, встречались на странице, но они никак не желали складываться в единое целое. Настя смогла только понять, что речь тут идёт о каком-то старинном заклятии, вернее, о наведении порчи или чего-то подобного на любого знакомого тебе человека. Надо только иметь прядь его волос, хоть небольшую. Истерически хихикнув, Настя подумала вдруг о том, как повезло в этом отношении людям абсолютно лысым или наголо стриженым. Уже почти веря в волшебную суть Книги, и всё ещё сомневаясь в этом, Настя принялась медленно усваивать основную последовательность жуткого обряда, компоненты, необходимые для его проведения: чёрная восковая свеча, отдельно воск (любой) для изготовления миниатюрной человеческой фигурки, волосы предполагаемой жертвы, иголки…

Жуткая головная боль пронзила вдруг Настю с такой силой, что, выронив Книгу на пол и застонав от невыносимой боли, Настя ничком упала на кровать. Наверное, она даже на какое-то краткое мгновение потеряла сознание…  впрочем, Настя не совсем была уверена в этом. Но как бы там ни было, когда боль отпустила, наконец, Настю и она вновь поднялась на ноги, то с удивлением обнаружила, что Книга, вместо того, чтобы валяться на полу, мирно стоит на книжной полке. Как она попала туда, осталось загадкой для Насти…  возможно, она сама поставила Книгу на полку, находясь в полуобморочном состоянии. Впрочем, в этом Настя сильно сомневалась.

Вновь брать Книгу в руки у Насти не было больше ни малейшего даже желания. Выключив свет и улёгшись снова в кровать, Настя, как это ни странно, почти сразу уснула, крепко, спокойно, без всяких тревожащих сновидений.

Наутро, придя в школу, Настя, разумеется, не удержалась и обо всём рассказала Веронике. И, разумеется, подруга ей ни капельки не поверила и даже соизволила рассмеяться, назвав Настю вруньей и фантазёркой. Настя вспыхнула, рассердилась, и они целых два урока не разговаривали, а потом Вероника первой пошла на мировую и согласилась после уроков посетить Настю, дабы своими глазами всё увидеть.

Но даже когда Настя показала Веронике Книгу и, распахнув её, принялась, сбиваясь, читать вслух последовательность обряда порчи, даже после этого Вероника не приняла Книгу всерьёз. Она вновь рассмеялась и сказала, чтобы Настя прекратила выделываться и дурачиться. Огорошенная Настя тыкала пальцем в текст…  но, оказалось, что Вероника просто не видит там никакого связного текста, просто бессмысленный набор букв…

Вот тогда, вконец рассвирепевшая Настя и предложила проверить действенность старинного заклятия на ком-либо из учителей. Вероника, рассмеявшись в третий раз, всё же согласилась на эксперимент и тут же предложила кандидатуру своего старого недруга, их классного руководителя и одновременно учителя математики, Марию Степановну.

И они провели этот эксперимент…

И вот чем это всё обернулось…

Глава 4

ВО СНЕ И НАЯВУ (Продолжение)

Когда Настя проснулась вторично, за окном было уже совершенно темно. Тусклый светильник на стене неравномерно, с трудом освещал комнату, вернее, центральную её часть.

Настя приподняла голову, осматриваясь вокруг, и вдруг увидела мать, спящую сидя в кресле. Взглянув на часы на стене напротив, Настя обнаружила, что сейчас всего лишь половина первого ночи. Или уже половина первого ночи…  это, как посмотреть…

По всей видимости, успокоительное действие укола всё ещё продолжалось, вернее, не совсем ещё закончилось, ибо, в отличие от первого своего пробуждения, Настя была на удивление спокойна и рассудительна. Да, она помнила о трагической гибели подруги, о том также, что жизнью своей Настя всецело обязана именно Веронике, что погибла та, именно спасая её, Настю. О зловещей Чёрной книге Настя тоже помнила великолепно, но сейчас, в первый момент своего вторичного пробуждения, ничего из этого почему-то её абсолютно не волновало. Гораздо больше волновало Настю то обстоятельство, что матери, по всей видимости, очень неудобно спать сидя в кресле и надо бы её разбудить, что ли…

— Мам! — негромко окликнула мать Настя, чуть приподнимаясь на локте, — Мама! — произнесла она уже чуть громче, усаживаясь на кровати. — Хватит спать, проснись!

Последнюю фразу Настя произнесла во весь голос, но мать почему-то даже не думала просыпаться, а Настя почувствовала вдруг какое-то не вполне ещё осознанное но, тем не менее, явственное беспокойство. Мать обычно спала очень чутко, даже в кровати, она всегда просыпалась от малейшего звука, от самого незначительного даже шороха, а тут! Одно из двух: либо мать очень долго не спала, беспокоясь за Настю, либо, что вполне вероятно, она тоже приняла что-либо успокоительное. Это вполне объясняло необычное поведение матери…  но беспокойство, тем не менее, не проходило…

— Мама — почти выкрикнула Настя, чувствуя как неосознанное это беспокойство постепенно уступает место какой-то вполне осознанной тревоге, — Мама! — закричала она что есть силы, — Да проснись же ты, в конце концов!

Мать вздрогнула, чуть пошевелилась и, подняв голову, посмотрела на Настю…  а Настя, вся похолодев от охватившего её ужаса, поняла вдруг, что никакая это не мать! В кресле, едва различимая в тусклом свете ночника, сидела…  Вероника! Сидела и смотрела на Настю…  в упор смотрела своими чёрными, широко раскрытыми глазами и было что-то зловещее в этом пристальном её взгляде…

— Здравствуй, Настя! — медленно и как-то отрешённо проговорила вдруг Вероника…  голос её был странно чужим, почти незнакомым, будто и не её вовсе голос. — Как ты себя чувствуешь? Хорошо?

— Вероника, ты! — Настя судорожно сглотнула, почувствовав вдруг, что дрожит вся какой-то мелкой противной дрожью. — Ты…  ты живая?

— Я мёртвая! — всё также отрешённо и как-то хрипло проговорила Вероника. — А вот ты живая!

Черты лица её вдруг страшно исказились, хриплым гортанным голосом Вероника принялась бормотать что-то быстро и невнятно. Настя не смогла разобрать ни единого даже слова, это был какой-то чужой язык, совершенно ей не знакомый…  но что-то ужасное было заключено в незнакомых этих словах, а Вероника бормотала их всё быстрее, всё яростнее…  слова словно сами срывались с посиневших её губ, срывались со зловещим каким-то клокотанием и были до краёв полны скрытой угрозой…

А Насте было страшно, так страшно, как никогда в жизни не было. Холодные капли пота, буквально выдавливаясь из кожи, медленно стекали вниз по её помертвевшему от ужаса лицу. Насте очень хотелось вытереть их рукой…  и в то же время она боялась даже пошевелиться…

«Это сон! — мелькнула в голове спасительная мысль, — Я всё ещё сплю…  а это всё мне только снится?»

— Я мёртвая! — жутко прохрипела Вероника, медленно поднимаясь с кресла…  окровавленные посиневшие губы её вновь перекосила зловещая гримаса. — А вот почему ты живая?!

Вся похолодев от ужаса, Настя широко раскрытыми и почти безумными глазами смотрела на медленно приближающуюся к ней покойницу, на алые капли крови обильно усеявшие лоб, щёки, подбородок Вероники…

«Это сон! — в сотый, а возможно и в тысячный раз повторяла мысленно Настя. — Это всего лишь сон…  мне необходимо только проснуться! Мне обязательно надо поскорее проснуться!»

Но она всё никак не просыпалась…  а мёртвая Вероника была уже совсем близко…  синие окровавленные губы её вдруг раздвинулись в жуткой ухмылке, обнажив длинные острые клыки. Знакомые черты лица покойницы стремительно изменялись, теряя всякое сходство с человеческим лицом…  на окаменевшую от ужаса Настю смотрела теперь какая-то уродливая кошмарная маска. В довершении ко всему, запрокинув вверх мерзкую свою голову, страшное существо, бывшее некогда Вероникой, завыло вдруг по волчьи, и Настя, не в силах выдержать больше всего этого кошмара, тоже завопила что есть мочи, крепко зажмурив глаза. Ледяные руки покойницы сжали вдруг её горло, и крик захлебнулся, перейдя в хрипение. И Настя поняла, что это конец, что спасения уже нет…  и в то же самое мгновение она…  проснулась…

И обнаружила, что вновь лежит в кровати, а на стене, над самой её головой, как и прежде, тускло горит светильник.

«Так это был сон!» — с нескрываемым облегчением подумала Настя, вновь закрывая глаза.

Сердце, бешено колотившееся в груди, постепенно успокаивалось. Это только сон…  всего только сон…

После всего пережитого не хотелось даже думать. Хотелось лежать вот так целую вечность, просто лежать неподвижно с закрытыми глазами…  не засыпать, нет, она боялась уснуть вновь и снова повстречаться во сне с только что исчезнувшим кошмаром.

Куда лучше просто лежать, наслаждаясь тишиной и покоем, и не думать…  ни о чём вообще не думать…

Но мысли, всяческие ненужные сейчас мысли так и лезли в голову. Кроме того, было и ещё что-то, неосознанное, пугающее даже…  этот червячок сомнения и тревоги точил Настю изнутри…  точил, а Настя всё никак не могла понять, что же здесь не так, что её всё же тревожит неосознанно…

Потом она вновь открыла глаза и сразу же поняла, что тревожило её всё это время. Часы на стене по-прежнему показывали половину первого ночи (довольно странное совпадение со сном)…  да и мать тоже по-прежнему спала, сидя в кресле…

Но ведь этого не могло быть…  просто не могло быть! Всё это Настя уже видела во сне…  в том страшном кошмарном сне, о котором не хотелось даже вспоминать. Как же могло всё это повториться наяву, да ещё в точности один к одному?!

Или она ещё спит, а всё это лишь продолжение того, прежнего сна?

Настя вдруг снова почувствовала страх, Теперь она боялась всего: боялась этой обманчивой тишины в комнате, боялась темноты за окном, боялась спящей матери, которая, скорее всего, вовсе не была её матерью, просто искусно притворялась ею…

Но время шло…  и ничего ужасного в комнате не происходило. Еле слышно тикали часы-ходики на стене, слышно было и спокойное размеренное дыхание крепко спящей матери…  а вдруг она и в самом деле окажется её матерью… а правда, почему бы ей ни оказаться матерью, ведь это так просто!

Но полной уверенности в этом у Насти всё же не было, а потому она лежала тихо, как мышка, боясь даже пошевелиться, и лишь крепко прижимая одеяло к груди занемевшими от долгой неподвижности кулачками.

На книжной полке вдруг что-то зашуршало, зашевелилось…  повернув голову в ту сторону, Настя пронзительно вскрикнула от страха, но тут же замолчала, судорожно зажав рот ладонью.

На полке среди книг сидел, невесть откуда там взявшийся огромный чёрный котище. Глаза его горели как два зелёных ярких фонаря…  потом кот вдруг хрипло протяжно мяукнул, зевнул, широко и угрожающе разинув красную свою пасть и мягко соскочил на пол. Настя в ужасе зажмурилась, но кот, не обращая на неё никакого внимания, направился прямиком к спящей матери, если это, конечно, была Настина мать.

«Это сон! — с отчаяньем и надеждой подумалось Насте. — Это всего только сон…  тот, прежний сон! Я хочу, чтобы это был сон…  я прошу об этом!»

Ей очень хотелось проснуться, она страшно боялась продолжения сна, но сон всё продолжался и продолжался, а чёрная эта тварь принялась вдруг старательно тереться о ногу матери (если это была мать), да ещё и хрипло мурлыкать при этом…

— Это сон! — сами по себе прошептали Настины дрожащие губы. — Это сон и я хочу проснуться!

Но проснуться всё никак не получалось, несмотря на то, что Настя, отчаявшись, изо всей силы вцепилась зубами в мякоть левой ладони. Боль была ужасной, но и это, увы, не помогло. В комнате ничего не изменилось, кроме…

Мать в кресле вдруг вздрогнула, открыла глаза и…  вновь оказалась Вероникой!

— Это сон, — тихо произнесла Вероника обычным своим звонким голосом, ласково улыбаясь Насте. — Не бойся, это всего только сон! Ты просто спишь и видишь меня…

Кот, хрипло мяукнув, вскочил вдруг Веронике на колени, и она тотчас же принялась гладить его по спине. Чёрная тварь, замурлыкав от удовольствия, вновь уставилась на Настю своими сверкающими глазами.

«Это сон! — напомнила себе Настя. — Это только сон!»

— Помоги мне! — прошептала вдруг Вероника умоляюще. — Ты должна мне помочь, Настя!

Кота уже не было у неё на коленях…  теперь там лежала так хорошо знакомая Насте Чёрная книга, и Вероника торопливо её листала.

— Вот здесь! — произнесла она, наконец, закончив листать. — И здесь тоже! — она торопливо перевернула страницу…  вновь умоляюще посмотрела на Настю. — Ты ведь поможешь мне, правда?

Книга вдруг снова обернулась котом, и кот этот, хрипло и протяжно мяукнув, соскочил на пол, потом, подбежав к Настиной кровати, тяжело на неё взобрался. Вскрикнув от ужаса, Настя отшатнулась к стене…  но кота уже не было вовсе — на Настиной кровати лежала теперь всё та же Чёрная зловещая книга, раскрытая на какой-то вполне определённой странице…

— Помоги мне, Настя! — в последний раз прошептала Вероника…  знакомые черты лица её начали медленно таять, исчезать. — Пожалуйста! — успели прошептать ещё тающие губы Вероники, прежде чем она исчезла окончательно.

Открыв глаза, Настя обнаружила вдруг, что снова лежит на кровати, укрытая одеялом, а в комнате, как и прежде, тускло горит ночник, часы на стене показывают всё ту же половину первого ночи, и мать, как и прежде, крепко спит в кресле…

«Неужели это всё ещё сон? — с тоской и тихим отчаяньем подумала Настя. — Господи, как же мне проснуться?!»

Она вдруг ощутила на своих ногах какую-то постороннюю тяжесть, чуть приподнялась и…  увидела там раскрытую Чёрную книгу. Ещё чуть приподнявшись на локте, Настя опасливо, с каким-то ужасом даже взглянула на открытую страницу.

«Воскрешение из мёртвых!» — гласила первая строчка.

Мать в кресле сонно пошевелилась и Настя с испугом на неё посмотрела. Возможно, на этот раз в кресле действительно спала мать, но Настя уже ни во что не верила.

«Это сон! — мысленно напомнила она себе и почти успокоилась…  мало ли чего бывает во сне…  — Это сон! — повторила она на всякий случай тоже мысленно».

— Помоги мне, Настя! — как слабое дуновение донёсся откуда-то издалека исчезающий голос…  или это просто почудилось Насте. — Пожалуйста, помоги мне!

Глава 5

ПОПЫТКА ВОСКРЕШЕНИЯ

Над городом стояла тихая и тёплая майская ночь. И Насте было ничуточки не холодно, хоть шла она по тёмным безлюдным улицам в одной лишь длинной и тонкой, почти прозрачной ночной сорочке, да ещё и босиком в придачу. Чёрную книгу Настя крепко, обеими руками прижимала к груди.

Редкие ночные прохожие неизменно останавливались и удивлённо разглядывали Настю, а потом ещё долго смотрели ей вслед…  впрочем, всё это почему-то крайне мало её сейчас волновало.

Это был сон, её собственный сон…  и в этом своём сне Настя шла воскрешать Веронику.

Конечно же, во всех действиях её почти полностью отсутствовала логика, ибо, если всё это только сон — любые действия Насти тогда бесполезны изначально и Веронику Настя никоим образом воскресить не сможет. Если же всё это не сон…  нет, это было бы слишком ужасно, чтобы быть реальностью!

Это был сон, её собственный сон…  — Настя свято верила в это — и в этом своём персональном сне Настя шла воскрешать мёртвую подругу.

Группа парней, пьяно галдя, вынырнула навстречу из какого-то тёмного переулка. Увидев Настю, они остановились, приумолкли…  кто-то из парней громко присвистнул.

Настя попыталась просто пройти мимо, но парни вдруг преградили дорогу.

— Какая цыпочка! — громко произнёс один из парней. — А как одета!

— Девушка, а вам не холодно? — глумливо поинтересовался другой. — Хотите, я вас согрею?

Остальные просто захохотали.

— Мне надо идти! — сказала Настя, ещё крепче прижав к себе книгу. — Пропустите меня, пожалуйста!

Вместо этого парни обступили её со всех сторон.

— Пропустите меня! — повторила Настя почти умоляюще. — Пропустите побыстрее!

Парни снова захохотали.