Высиженного яйца не стоит

– Где моя перинка?! – раздраженно выдавил дракон и попытался встать, но обнаружил, что он голый, и стал заикаться, тыкая то в себя, то в Ларса. – Как… это… понимать?

– Еще скажи, что ты ничего не помнишь и вообще ничего не было! – фыркнул омега.

– Я все помню, но где моя одежда и кровать? – Дракон расстроенно, как ребенок, покрутил головой.

– Давай я отнесу тебя в постель, – предложил Ларс, снова обхватывая дракона руками и ногами и прижимаясь головой к приятной теплой груди.

Йон хотел снова покапризничать, но от такой сладкой нежности раздобрел и успокоился. С улыбкой, полной приятных воспоминаний, погладил драгоценного омегу по волосам. В глазах дракона появились непривычные оттенки, так что вошедший Таге, что принес господину свежую одежду, оцепенел, рассматривая изменившегося Йона. Но как только дракон заметил слугу, тут же снова стал ворчать, рычать и пускать дым.

– Что это такое? – возмущенно указал он на Ларса.

– Это ваш принц, я подозреваю, – постарался спокойно ответить бета.

– Нет! Я не понимаю, почему ты пялишься на МОЕГО обнаженного принца. Сейчас же вон!

Таге пожал плечами, оставил одежду и удалился, ворча себе под нос, что их дракон собственник, каких надо поискать, и Ларс еще с ним намучается. Дракон же снова прижал к себе голову омеги и вздохнул. Мир вдруг стал теплее, добрее и намного меньше. Хотелось, чтобы все, что находилось дальше их сказочной звездной залы, исчезло и больше никогда не беспокоило, и чтобы Ларс всегда был рядом и любил.

– Я все помню и буду помнить, мой прекрасный принц, – ласково шепнул он на ухо омеге. И беззвучно добавил: – Даже если все это было лишь сном и исчезнет, никогда не повторившись.

– Люблю тебя, дракон Йон, – Ларс ответил ему поцелуем, – но если мы не встанем и не оденемся, я простыну.

Через пару часов Йон, Ларс и Таге уселись в обеденном зале, и Ларс выглядел счастливым, Йон – довольным, а Таге – постаревшим. Слуга с тоской вспоминал, как маленький Ларс приехал в их дом, и вот его почти приемный сынок вырос и совратил их витающего в облаках господина. В его фантазии сразу нарисовалась пара красивых детишек, и он мечтательно вздохнул.

– Ты опечален, Таге? – удивился Ларс, который не мог взгляда отвести от своего дракона.

– О, это вздохи радости, думаю о вашем будущем и свадьбе…

– Да. Точно, свадьба, – радостно поддержал его Ларс.

– Какая еще свадьба? – пробурчал Йон, с ужасом представляя, на что это может быть похоже и чем ему, свободному Снежному, это грозит. – Ларс еще ребенок, никаких свадеб.

– Поматросил и бросил? – тут же нахохлился омега. – Никто и не говорит, что это будет завтра, но если ты еще не понял, я собираюсь связать с тобой свою жизнь…

– Очень короткую и бессмысленную, – почему-то скептически съязвил Йон, а Ларс, покраснев, вскочил с места и, чувствуя ужасную обиду, с трудом сдержал гневные слова, пытаясь быть разумным.

– Может, люди и живут меньше, но это не помешает мне быть счастливым.

– Хочешь быть счастливым – будь, – снова стал зажиматься и прятаться от всех дракон. Его броня уплотнилась, и Ларс вдруг понял, что в такие моменты Йона надо растапливать теплом.

– Мы будем счастливы вместе, Йон, – постарался сказать омега как можно мягче.

– Счастье? – Йон пронзил своего принца ледяным взглядом. – Думаешь, оно существует?

– Да что ж ты за человек такой? – разозлился Ларс. – Я ведь тебя люблю!

– Я не человек! – выкрикнул дракон, поднимаясь и прожигая омегу взглядом. – А ты сбежишь от меня с первым встречным альфой, как и все другие омеги!

Дракон дернул кистью, рисуя знак силы рукой, и в дверной проход вошел высокий статный альфа с обаятельной улыбкой, сияющими зубами и пронзительно-голубыми глазами. Ларс замер, на мгновение почувствовав смущение, потому как альфа издавал такой влекущий, соблазнительный запах, от которого было невозможно думать ни о чем другом, кроме как о сексе. Красавчик сделал несколько больших шагов и, лучезарно улыбаясь, замер рядом с Ларсом. У омеги лицо пошло пятнами от злости. Потому что он понял, что почти неспособен контролировать свое тело, а еще потому, что стоящий перед ним альфа был иллюзией, призванной Йоном. Быстро подскочив к дракону и залепив ему пощечину, Ларс выбежал из кухни, ругаясь на своего бессердечного хозяина.

– Зачем же вы так, господин? – вздохнул Таге. – Ларс ведь к вам со всей душой, так искренне.

Йон задумчиво потер пострадавшую скулу и подумал, что разучился быть добрым и верить. А ведь ему и трехсот лет еще не исполнилось. Закинул в рот пару бутербродов для храбрости и веселости, направился утешать своего принца.

Ларс засел в башенке и с тоской смотрел на далекое море. Вспомнились детские мечты о путеществиях и приключениях, но, связав судьбу с Йоном, пришлось забыть о мечтах, но Ларс ни о чем не жалел. В северный порт приходили и уходили корабли, и даже зимой пристань не застывала, позволяя рыбачить и торговать. А вот в самом городке Кирунай, что раскинулся у подножья скалы, где висел дворец, снегом скрыло все дорожки, а деревья засыпало. Под ним была белоснежная пропасть.

– Я прощения пришел просить, – проговорил Йон, проникая в комнату и тут же с удовольствием забираясь на мягкую перину.

– Я и не обиделся, – буркнул Ларс, – а рассердился, что ты мне не веришь!

– С чего ж мне тебе верить? Ты жизни не видел, альф не встречал, ничего толком не понимаешь.

– Ты же меня учил. Можешь и дальше учить. А альфы – это все пустое, у меня же есть ты.

Омега скользнул к дракону под бок и прижался к нему, бесстыже обтираясь об его ноги и с удовольствием вдыхая его непередаваемый аромат – дракон пах горелой плотью, но этот запах казался омеге сейчас самым прекрасным на свете.

– Я же люблю тебя, здесь и сейчас! Люблю и хочу дарить тебе себя и свое сердце. И все остальное тоже, – Ларс стащил с себя рубашку и принялся раздевать не понимающего намеков дракона, – я хочу, чтобы ты сделал со мной то же, что и вчера.

– Бросил спать на полу?

– Любил! – рассмеялся Ларс. – Скажи мне, пожалуйста, я хочу услышать, это так важно для меня.

– Ладно, я тебя люблю, – сдался Йон.

Омега восторженно улыбнулся и запищал, сжимая в крепких объятиях дракона.

– А за что ты меня любишь?

– Любят не за что, а вопреки, – смирился со своим положением Йон.

– Вопреки чему ты меня любишь?

– Вопреки здравому смыслу.

Часть одиннадцатая, в которой благородный рыцарь Хуго, волшебник Нелль, барон каттунг Мюнх вот Зен и труп Олле что-то находят и что-то теряют

В лесу было солнечно и тепло, хотя компания приближалась к Северным горам. Нелль, довольный собой и веселый без причины, болтал с товарищами, соснами и солнышком, и казалось, его нисколько не волнуют случившиеся в городе события. Омега воодушевленно ждал встречи с драконом и прожужжал всем уши, какие у Снежных большие библиотеки и величественные дворцы. Хуго это было неинтересно, его больше волновала красивая круглая задница мага, что крутилась перед ним, и хитрые глаза со смешинкой. А еще рыцарь переживал, что, добравшись до Кирунай, Нелль сбежит к дракону и ищи его потом свищи.

До Будена им осталось идти пару дней, а может, и меньше, указатели бессовестно врали, а некоторые вообще показывали цифры в неизвестной системе измерения. Оставалось лишь надеяться, что указывают они верное направление и путники не сгинут в лесных чащах и болотах.

По мере приближения к портовому городку Олле становился все тревожнее, нервно почесывал татуировку на лопатке, всматривался в темноту леса и печально вздыхал.

– Вспоминаешь что-то? – поинтересовался маг.

– Да, неуловимо легкое, воздушное и приятное. Словно солнечные блики, яркие картинки, ослепляющие настолько, что ничего не разглядеть, и ласковые прикосновения… кажется, еще мгновение, и я вспомню. А потом раз – и уходит.

– Ближе подойдем, и все вспомнишь, – заверил его маг, – а заодно расскажешь, как ты так далеко от дома очутился.

– Надеюсь. – Олле шмыгнул носом. – Нелль, а у тебя есть семья?

– Семья? Что за глупости? – зыркнул на него маг.

– Ты же такой красивый.

– Да, я такой, – довольно погладил себя по густым волосам омега.

– Может, когда-то да была?

Нелль помрачнел, отмахнулся, словно Олле глупость спросил, и уставился на мелькающих между деревьями птичек, делая вид, что не с ним разговаривают.

– Значит, когда-то и тебя где-то ждали, – продолжил труп рассуждать сам с собой, – маги ведь могут долго жить. Вот сколько ты прожил? Сколько людей встретил? Неужели никого не можешь назвать сейчас семьей?

– Вот что ты пристал? – фыркнул маг. – Все, кого я встретил, давно ушли. И нет больше никого. Ни семьи, ни друзей, ни врагов. Я один и сам по себе, – и сердито топнув ногой, Нелль поспешил вперед, чтобы больше не продолжать раздражающий его разговор.

– Я ж просил Нелля не злить, – подошел к трупу Хуго, – еще неизвестно, чем это нам обернется, – добавил рыцарь, невольно вспоминая, на что способны Высшие маги. По слухам, такой маг может город стереть с лица земли и не подавиться.

– Да я ничего и не спрашивал, только про семью. Притормози его, я извинюсь, а то мне его не догнать, – попросил труп.

Хуго кивнул и помчался за Неллем. Тот уже обошел кота и, продолжая сердито пинать камушки, шел все быстрее, альфе аж пришлось перейти на бег, догоняя недовольного омегу. Только Хуго к нему приблизился, а маг опять вперед, Олле и Мюнх уже давно скрылись за горизонтом, а Нелль все убегал и убегал. Солнышко стало потихоньку скрываться за деревьями, и альфа не выдержал.

– Все, сдаюсь, привал, – взмолился рыцарь, останавливаясь и с трудом переводя дыхание, – норму за сегодняшний день мы давно прошли.

И, не снимая рюкзака, завалился на землю. Бегать за омегой он больше не собирался, уж больно Нелль стал обидчивый да строптивый. Молодость ударила в голову, никакой рассудительности. Хвала небесам, маг все же заметил, что преследователь отстал, и вернулся за Хуго.

– Костер разожги, у меня от беготни ноги не гнутся, – проворчал рыцарь.

– Ты словно старикашка, – с презрением проговорил маг и пнул Хуго в коленку. Альфа сначала взъерошился, хотел ответить, а потом сообразил, что Нелль ему заряд энергии передал, а усталость и боль как рукой сняло.

– Спасибо, – пробормотал альфа и потопал собирать дрова с омегой и укладывать костер.

Хоть погода держалась мягкая и днем сохранялось тепло, ночью в северных краях земля промерзала, а по утрам ледяной туман накрывал их с головой и без костра можно было и не проснуться. Когда Хуго вернулся к стоянке, Нелль уже разложил костерок и подтянулись Олле с каттунгом. Оба бодренькие и довольные, видно, Нелль и на них свою злобу выплеснул в виде магической подзарядки. Поэтому все казались веселенькими, словно никто и не обижался. Сложив собранный хворост, Хуго занялся ужином. Еды осталось как раз на пару перекусов, спешно сбегая из Умео, они не успели ничего прикупить. И если не доберутся до города к завтрашнему дню, придется собирать лесные дары, а за них еще с лешими повоевать. Хорошо хоть закончились владения Болотного, там все лесные твари такие сердитые, что даже в кустики не отойти, не отлить, пришибут. Тут же, у границ северных земель, и нежити меньше, и твари отзывчивее.

Около огонька настроение сменилось на братское, компания прижалась друг к другу бочками, чтобы немного согреться, только Олле сидел отдельно, но, чтобы от общества не отбиваться, поглаживал каттунга по спинке. Мюнх от этого млел и неприлично мурлыкал. Когда ужин наконец подоспел, Хуго по-хозяйски разложил порции по плошкам, и все, довольные, поели. Расслабленные, сидели кучкой и планировали завалиться спать. Небо расчистилось и стали видны звезды, красота неописуемая, а еще темные деревья шумели тихо и умиротворяюще и птички напевали сонные мелодии. Внезапно Олле заметил в темнеющем небе два силуэта. Ткнув в них пальцем, труп замер с открытым ртом – два крылатых ящера, извиваясь, кружили где-то вдалеке. Белый и черный. Изящные и сильные. Все с восхищением поднялись, словно желая дотянуться до волшебства, и уставились на необычный танец двух крылатых хищников. Словно день и ночь, они переплетались, то взвиваясь к мигающим звездам, то исчезая за высокими верхушками сосен.

– Красиво, – выдохнул Нелль. – Снежный и Ночной. Редко такое увидишь, обычно они друг друга не любят.

– Почему? – удивился Хуго. Он считал, что все драконы друг друга не любят, а не только эти.

– Вот почему! – маг указал на две струи пламени, что вырвались из открытых пастей. Голубоватый цвет огня Снежного словно разрывал темно-коричневый поток Ночного.

– Они друг друга нейтрализуют. Снежного, конечно, в целом сложно пробить, но силы Ночного на него вообще не действуют. Поэтому они друг друга убивают в человечьем обличье, как только пересекаются. А эти, во, любятся. Вот что одиночество с тварями делает.

– Одиночество? – выдохнули все вразнобой, Нелль на это лишь фыркнул.

– Снежный, возможно, последний выживший, остальные северные драконы давно вымерли. А Ночные по одному жить не могут, в спячку уходят или вообще умирают. Так что это вынужденный союз. Чтобы поодиночке не сойти с ума.

Покрутив головой, словно отбрасывая от себя неприятные мысли, Нелль плюхнулся на землю. Хуго подсел рядом и обнял снова нахохлившегося омегу.

– Ну чего тебя гложет, делись.

– Не люблю делиться, – вздохнул Нелль. – Наверное, просто соскучился по своим лешим и каттунгам. А еще по болоту и деревенским, что иногда заглядывали на разговоры.

– И все, и никто, – заметил Хуго, что ни одного имени у Нелля не прозвучало.

– Не могу сближаться. На мне проклятье, все кто мне дорог, все кто близок – умирают. А я даже ничего сделать не успеваю. Только хоронить. Сначала любимых, потом родных.

– Потому и живешь в отдалении посреди болота, – догадался Хуго.

– Была у меня семья, – стал говорить Нелль, отворачиваясь и пряча глаза, – и муж любимый, и дети – цветы жизни. А потом как боги подарили, так и отобрали. А они до сих пор место в сердце занимают, хоть и прошли сотни лет.

– Отпусти, Нелль, – присел рядом Олле, – отпусти, или души их будут бродить неприкаянными, тебя искать.

– Не будут. Их дракон сожрал. Вместе с душой, – выдавил Нелль и, поднявшись, отошел в сторонку, завернулся в пледик и лег под кочку.

– Олле, за костром следи, – велел Хуго и пошел к магу.

Лег рядом. Одному спать холодно, а обиженный омега еще и в низину забрался. Хуго страдальца укрыл своим одеялом и немного под бок подмял, чтобы точно ничего не отморозил. Нелль повздыхал, покрутился, а потом развернулся к альфе и, хлопая невинно глазами, обнял за шею и уткнулся носом в ключицу. Хуго от таких нежностей аж забыл как дышать, а маг, воспользовавшись его заминкой, принялся шебуршать руками по одежде. Пока тот нежности дарил, ощупывал и знакомился, альфа пришел в себя от внезапности и сам на мага накинулся. Сжал в ответ, не позволяя сбежать, забрался ладонями под шерстяной плащ и радостно вздохнул, отыскав соблазнительное тело. Омега кокетливо вздыхал и охал, хитро ухмылялся, видимо, задумал что-то недоброе. Но Хуго, вопреки прежним установкам, Нелля совсем не боялся. Он уже давно заметил, что Нелль на себя наговаривает лишнего да неумело выплескивает злость, а на самом деле мягкий и пушистый.

Вскоре под одеялом стало невыносимо душно и жарко, и альфа отбросил его в сторону, освобождая руки для активных действий. Нелль под его ласками улыбался, с довольной ухмылкой вздыхал и всхлипывал, а над горизонтом, переплетаясь, взрывалось лазурное и колькотаровое пламя.

– Все еще думаешь, что я холодный?

– Внутри обжигающе горячий!

***

Хуго проснулся довольный, но немного подмерзший. Отыскал смятый пледик и прикрыл себя с Неллем. Маг во сне блаженно улыбался, выглядел как ангелочек с пушистыми ресницами и мягкими губами. Альфа, заглядевшись на такой сладострастный одуванчик, потянулся к розовым губам, но маг его недовольно оттолкнул ладонью в нос.

– Ты чего ко мне лезешь?

– Просто с добрым утром хотел поприветствовать, – недоуменно ответил рыцарь.

– Не особо доброе, промерз, – проворчал маг и, поднявшись, перебрался к костру.

Хуго, не зная, что и думать, почесал голову, натянул штаны и пошел будить остальных. Самое время отправляться в дальний в путь, если планировали добраться к обеду до Будена. Каттунг еле встал, дрожащий, попросил сначала приготовить горяченького. Рыцарь согласился, уж больно несчастным выглядел Мюнх. Сварил кофейку для всех, достал сушеных лепешек. Нелль с равнодушием отмахнулся и вообще на Хуго не глядел, отчего альфа ощущал себя все печальнее. Когда отправились в дорогу, маг снова убежал вперед, остальные же неспешно его догоняли. Альфа больше не спешил, чего бегать за этим дуралеем, если непонятно, что у него на уме. То притягивает, то отталкивает, и ни слова объяснений. Зато Олле и Мюнх, слушая вздохи и невольные фырканья друга, переглядывались, понимая, что их рыцарь в расстройстве. Решили догнать мага да разговорить, да куда им. Так, вприпрыжку, друг за другом добежали до Норрботтена, а потом и до портового городка Будена.

Город не мал и не велик, обвешан солнечными кристаллами, заряжен магией. Чистый, приветливый – сразу видно, под суровым каблуком серьезного дракона. Только какого – поди угадай.

Нелль сразу залетел в ближайшую забегаловку, заказал себе чего покрепче да жаркое. Товарищи к нему присоединились, только Хуго, извинившись, сообщил, что пойдет заработает немного денег, а то не хватит на еду.

В книге у трактирщика почти не было заказов, чистые листы – ни нечисти, ни тварей, ни оборотней. Тишина и покой.

– Это кто ж вас так оберегает? – удивился рыцарь.

– Драконы, долгой и безбедной им жизни, – испуганно проговорил тавернщик.

– А для наемника работенка найдется?

– Если только на пристани бочки поскрести от тины да ракушек.