Высиженного яйца не стоит

– Совсем забыл про эти мелочи, – пробурчал он, рассматривая строение человечков. – Интересно, как Ларс воспримет все эти изменения? – он ткнул пальцем в книгу и Бенгт презрительно поморщился.

– Опять ты думаешь только о Ларсе! Когда ты начнешь думать обо мне?

– Расскажи мне лучше о том, как это происходит у драконов, – Снежный показал на картинку с системой размножения людей.

– Драконы давно перестали приносить потомство, уже много веков, Йон. Ты был одним из последних.

Снежный грустно кивнул. Воспоминания детства до сих пор ранили его старую душу. Когда-то давно у него были родители, строгие и любящие дракониды, но люди выследили и убили его семью. Йон тоже должен был погибнуть, но появился Бенгт и спас его. Выхватил из-под магического удара, унес в свой темный защищенный дворец. Став учителем и наставником, Бенгт для Йона оказался единственной семьей.

– Драконы рождаются лишь по большой обоюдной любви, но драконы живут тысячелетиями, и чем старше, тем меньше в нас сострадания и любви. Молодых, готовых делить свое сердце с другими, совсем не осталось, мы такие старые, что разучились любить. С каждым годом драконов становится все меньше, а новые не появляются. Потому что чем сильнее и древнее дракон, тем меньше вероятность того, что он позволит своему сердцу ослабнуть.

– Но Ларс ведь не дракон? Ларс смог бы полюбить меня? – с нескрываемой надеждой спросил Йон.

– Люди не похожи на нас. Альфы и омеги – это смесь похоти и вожделения. В них нет чувств и любви, они примитивны и подвержены влиянию инстинктов, – ответил и ледяным голосом добавил: – Ларс никогда тебя не полюбит.

– Тебе, Бенгт, пора домой, – Йон закинул ноги на стол и, сузив глаза, посмотрел на гостя. – Погулял и будет.

– Как скажешь, – фыркнул дракон черным дымом. – Не забудь пригласить меня на свадьбу, – крикнул он и выпрыгнул в окно.

– Какая, к черту, свадьба? – ответил Йон зло, а потом снова посмотрел в книгу. – Не нравится мне это.

Гость сбежал, и Снежный насупился, понимая, что теперь он остался один на один со страшным взбесившимся омегой, который наверняка захочет крови… или, как было сказано в книге, альфу. Все же дракон переживал за своего подопечного. Маленький Ларс вырос у него на руках и из крошечного испуганного мальчика превратился в красивого сильного парня, готового встретить рыцаря на белом коне и отправиться в свой родной дом. Но Йон так привык к веселому и шумному принцу, что ему совсем не хотелось, чтобы тот уехал. Все же Ночной был прав – одному жить тяжко, а к омеге дракон привык. Когда Ларс уедет, в замке станет очень одиноко, так одиноко, как было Снежному долгие годы до появления малыша. Но, возможно, Ларс согласится остаться еще на некоторое время, еще пару лет, пока Снежный не решится переехать к Ночному…

Приняв решение поговорить со своим принцем и отложить его передачу рыцарю, он направился в покои омеги. Уже поднимаясь по крутым ступенькам в узенькой башне, дракон почувствовал непривычный сильный запах, что доносился из покоев принца. Смесь аммиака и серы, переплетенная с мускусным запахом, была пугающей и отталкивающей. Словно там, в башне, драконы метали свое пламя, сжигая тысячу скунсов. Йон замотал головой, отгоняя страшные мысли. Осторожно постучав в дверь, он прислушался.

Там, в тайной башне, где дракон держал своего драгоценного принца и самую лучшую перину, кто-то громко стонал и очень загадочно вскрикивал. Быстро распахнув дверь, дракон увидел своего прекрасного принца, нежащегося на идеальной перинке, и вид у обоих был крайне удручающий.

– Иди ко мне, Йон, я чувствую себя таким… горячим, – пробормотал принц.

– Чего это ты ко мне без должного уважения? – удивился дракон, все еще не веря своим глазам: принц был наг, а перина испачкана не пойми чем и измята.

Юноша, спустившись с постели, обхватил дракона за ноги.

– Я подарю тебе себя, свою любовь и нежность, Йон, мой прекрасный дракон, будь со мной!

Удивленно хлопнув глазами, Йон подхватил похабно трущегося об него омегу и запихнул под одеяло. Поведение Ларса, конечно, не соответствовало страшным историям Бенгта, но вел омега себя весьма непристойно и неадекватно.

– Мне так нужен альфа, Йон, любимый, приди ко мне! – протянул омега к нему мозолистые ладони.

– Ладно, принесу тебе альфу, – обиженно буркнул дракон и направился в залу за сапогами и плащом.

– Нет, стой, – спотыкаясь, Ларс бросился за ним следом, – мне нужен именно ты!

Йон почти сбежал с лестницы и бросился к открытому окну.

– Йон, останься, не бросай меня, – чуть не плача, Ларс схватил его за ногу и попытался вернуть в залу.

– Ты же сказал, тебе нужен альфа, – фыркнул на него Йон.

– А разве ты не альфа?

– Я – дракон!

Йон с рычанием расправил тяжелые белые крылья, отбрасывая от себя удивленного омегу. Огромный зал легко вмещал в себя древнее чудовище, но Ларсу показалось, что ему вдруг стало тесно. Омега замер, оказавшись лицом к лицу с белым змеем, почувствовал жар его дыхания и увидел пугающие зубы в ужасающей близости. Словно вернувшись в девство, он ощутил забытый страх и попятился на негнущихся ногах.

– Тебе страшно, мальчишка? Ты видишь перед собой дракона, что пожирает слабых и беспомощный людишек, – проревел драконид, выпуская струйки янтарного пламени, что волнами побежали по черному полу и закружились у ног омеги.

– Мне не страшно, – предательски дрожащим голосом ответил Ларс.

– Ты врешь мне! Глупый человечишка! Твой разум ослеплен гормонами, поэтому ты кричишь мне о любви. Ты не знаешь, что такое любовь, в омегах живет лишь первородная похоть, а любовь умерла вместе с моими предками!

Вновь плюнув огнем, змей выпрыгнул в окно и исчез, сливаясь с белой метелью.

Направившись в город, Снежный приземлился далеко за стенами, чтобы не привлекать внимание людей, и быстрым шагом, матерясь, что так и не надел сапоги, дошел до таверны. Там, поймав его недовольный взгляд, к стоечке направился хозяин – местный маг. Йона он не мог не узнать и, оттолкнув бармена, встал напротив сердитого змея. Снежный тряхнул рукой и высыпал на стойку пару золотых.

– Вам много освежающего или немного убивающего?

– Твоего волшебного, – буркнул Йон.

С простого человеческого алкоголя дракону особо не напиться, а вот с магических напитков можно легко захмелеть. Маг принес большую кружку темно-зеленого дымящегося и смердящего напитка, а Йон его почти залпом выпил. Почему на него навалила грусть и тоска, он сам понять не мог. В памяти кружили тревожные слова Бенгта и желания Ларса получить альфу. Видно, наставник был прав, похотливые людишки не умеют ни любить, ни дарить. И чтобы уверить себя в этом и смириться с несправедливой жизнью, пришлось основательно напиться. Так, справившись со своим горем, Йон и уснул, а хозяин таверны запихнул его по привычке под лавку.

Проснулся дракон полным сил, но все такой же разочарованный и недовольный. Поблагодарив хозяина монетками, Йон выбрался в свой холодный город. Улицы заполнила темнота, хотя ночь еще не наступила, но небо затянуло тучами и туманами. Дракон неспешно побрел к границе города, откуда он бы смог спокойно взлететь, но недалеко от ворот к нему прибился невысокий мужчина, и когда Йон обратил на него внимание, тот, ярко улыбнувшись, бесстрашно приблизился к дракону. Только взглянув на его симпатичное лицо и вдохнув горький аромат, Йон понял, что перед ним омега.

– Хочешь ли любви большой и чистой? – сказал омега, открывая свой плащ и показывая бледное тощее тело.

У его Ларса – ровный трудовой загар и красивые кубики пресса, а этот словно тощая моль, ни взяться, ни подержаться. Йон с неприятием поморщился, но все же ответил то, что было на душе:

– Хочу.

– Два золотых с тебя возьму, – шепнул сладко омега, а потом внезапно достал нож и приставил к горлу Йона, – видел, как ты монетки из пальцев творишь, может, и мне мешочек отсыплешь.

– Так, значит, ты мне не любовь предлагаешь, а грабишь? – спокойно спросил дракон.

– Ну ты такой красавчик, я с тобой и любовью поделюсь, – усмехнулся грабитель и толкнул Йона в сторону городской стены, – пойдем прогуляемся, там поджидают мои сообщники, уж они тебя любовью наградят.

Дракон спокойно пошел за омегой, обреченно понимая, что любви в этом мире действительно не осталось. Когда они вышли за ворота и отошли в ближайший лесок, Йона окружили трое альф. Грязные, лохматые, совершенно неухоженные, видно, без заботливой руки превратились в оборванцев. И таким полагается отдать его драгоценного Ларса?

– Давай монеты! – крикнули они, и омега с задорной улыбкой покрутил перед носом Йона ножом.

– Вот вам монеты, – Йон махнул рукой, и в снег посыпались яркие желтые кругляшки, – а ты раздевайся, если уж предложил мне свое тело, то теперь не отступайся.

– С радостью, – ухмыльнулся омега и, не боясь холода скинул с себя одежду, красуясь перед красивым мужчиной.

Но как только омега скинул с себя сапоги, Йон в одно мгновение обратился в дракона и, схватив преступника поперек туловища, заглотнул его ловким движением. Помощники-воришки испуганно завизжали, совсем не так, как полагается альфам-защитникам. Бросив добычу, они все бросились врассыпную, но дракон поддернул крылом, и альфы оказались в западне.

– Никто в моем городе не ворует и не обманывает, – прорычал Снежный.

– Простите, величественный дракон, мы не местные, мы все вернем, все до последнего пеннинга.

– Отдавайте! – рыкнул дракон.

Разбойники безропотно побросали деньги, вывернули карманы и заплечные мешки. Даже высыпали припрятанное в сапогах, стремясь угодить кровожадному монстру. А дракон прикасался к монетам, и те исчезали, словно впитываясь в его белоснежную кожу. Когда у воров не осталось ничего, дракон еще раз рыкнул и, подняв вихри ледяного ветра, взмыл в воздух.

Дома в зале Йона поджидал Ларс. Вид у омеги был встревоженный и взъерошенный, но он больше не пах так возмутительно, зато выглядел помятым и испуганным. Забравшись на свое кресло, Йон уткнулся носом в журнал, старательно игнорируя своего принца.

– Господин драконид Йон Берггрен, простите меня за мое отвратительное поведение и бесстыжие слова, – тихо проговорил Ларс.

– Твоя течка закончилась?

– Да.

– Теперь ты взрослый, Ларс Нильсон вон Берг, и скоро отправишься домой со своим спасителем рыцарем в сияющем доспехе.

– Умоляю, не надо, – Ларс упал на колени и с мольбой посмотрел на хозяина, – я буду служить вам, заботиться о вас и вашем доме, вы никогда не услышите от меня и слова дерзкого, я буду выполнять каждое ваше желание…

– Я желаю, чтобы ты убрался из моего дома и не тревожил меня более! – воскликнул дракон, раздраженно откидывая от себя журнальчик.

– Но я люблю вас, я не смогу без вас жить, – искренне и трепетно произнес омега, смотря дракону в глаза.

– Любишь? – с рычанием Йон принял свою драконью форму и обвил юношу хвостом, болезненно сжимая его тело. – Знаешь ли ты, что такое любовь, смертный?

Ларс задрожал, вновь чувствуя животный страх, изо рта дракона пахло горелой плотью, отчего Ларс инстинктивно сжался, боясь попасть дракону на обед.

– Нет… – пробормотал он.

– То-то же! – Йон отбросил слабого человечишку от себя, предполагая, что тот сбежит, уберется в свою комнату и больше не будет тревожить его сердце, как это делали все остальные люди.

Но Ларс не ушел. Поднявшись на ноги, он сжал кулаки и смело шагнул к чудовищу. Решение остаться с Йоном стало твердым, как скалы, на которых стоял снежный дворец. И даже если дракон съест непокорного омегу – что ж, такова его судьба. У Ларса не было другого дома, кроме этого, и других близких людей, кроме Йона.

– Я не знаю, что такое любовь, потому что никто меня этому не учил. Ни вы, ни Таге ни разу не показали мне, каково это быть любимым. Но несмотря на это, я твердо верю, что люблю вас. Это не те чувства, которые можно измерить или описать словами, как в ваших книжках. Это то, что живет внутри моего сердца, что бьется, когда вы со мной, и готово остановиться, если вы уходите. Господин Йон, позвольте мне просто быть рядом.

Дракон ударил хвостом и тот рассек звездное небо на полу прямо перед ногами Ларса. Омега вздрогнул, но, взяв себя в руки, шагнул без страха к большому змею. Обхватив Йона за широкую шею, Ларс притянул к себе тяжелую голову с шипастыми выступами и нежно погладил, словно это не дракон, а мягкий котенок.

– Не надо бояться, я знаю, что и вы меня любите. Ваш противный друг возвращался и сказал мне об этом.

Йон раздраженно выдохнул. У Бенгта язык без костей, Ночной вечно лезет в чужие дела, когда его не просят.

– Я всегда буду рядом и никогда вас не оставлю, – прошептал Ларс, успокаивающе поглаживая чешуйчатую морду.

– Конечно, не оставишь, тебе некуда идти, – равнодушно буркнул змей и закатил глаза, расслабляясь оттого, что омега нашел его чувствительную зону и почесывал за ухом. И чтобы уж совсем не растечься по полу от блаженства, быстро превратился в человека. Ларс тут же радостно обвил его большими руками и прижал к себе.

– Не отпущу, не отдам! – шепнул он своему дракону.

Йон не собирался поддаваться на детские провокации. Похоже, все это задумал шутник Бенгт, решил посмеяться над своим старым другом. А глупый несмышленый Ларс просто использовался в качестве раздражающего элемента. Но в одном Бенгт просчитался, Йона вполне устраивало такое слепое восхищение. Ни омега, ни дракон не знали, какой может быть любовь и что в действительности представляют собой их чувства. Но сейчас, обнимаясь, им обоим было хорошо.

– Я люблю вас, господин Йон! – Ларс нежно поцеловал его, Йон попытался отодвинуться от сладких губ, но омега с силой прижал его к себе и, запустив пальцы в белоснежные волосы, не позволил отвернуться. Нежно поглаживая его губы своим языком, Ларс улыбался и заглядывал в светлые глаза Йона.

– Чувствую, я об этом еще пожалею, – пробормотал дракон, принимая его ласки.

Часть девятая, в которой благородный рыцарь, волшебник, барон каттунг и труп знакомятся с женщинами и другими драконьими причудами

Чуть пройдя на запад, компания, следуя по мощеной дороге, свернула от моря, углубляясь в чащобу. Живность и растительность тут разительно отличались от южных земель. Болота усыпала крупная брусника и клюква, между темных луж виднелись аккуратные кочки, сырость не позволяла присесть на землю – снизу текло, сверху капало, а территорию охраняли лешие и водяные. Сама дорога, широкая и удобная, явно предназначалась для торговли и вела прямиком в город Умео.

Небольшой студенческий городок был полон молодежи и берез. У западных ворот путников встречали яркие флажки и волшебные светильники – видимо, в городе работали маги. Нелль замер у городского фонарика и с напускным недовольством стал ворчать, что кто-то бесполезно тратит свои таланты, и разглагольствовать, как правильно использовать магию. Но каттунг и Хуго его не дослушали, а с радостными криками бросились к таверне, на которой большими буквами значилось: «Первая кружка эля бесплатно».

– Любители халявы, – снова зафыркал Нелль и, подхватив труп под руку, быстро зашагал следом за друзьями.

В кабаке в общем зале не было свободных мест, и путникам выделили маленький детский столик и подушечки. Никто не жаловался – с дороги, уставшие и голодные, они были рады и такому. Их быстро обслужили, подали горячие сосиски с квашеной капустой и огромные кружки эля на две пинты. Эль хоть и был разбавленный, но вполне приятный, и путники, радостно ударив кружками, тут же напились. Каттунг с ходу захмелел и стал мурлыкать под нос какие-то песенки, дирижируя себе полупустой кружкой. Олле задумчиво гонял горошину по тарелке, а когда поймал, переложил ее на стол. Хуго с наслаждением жевал капусту, раскраснелся и улыбался шире, чем засыпающий на ходу каттунг. И только Нелль продолжал ворчать.

– Желаете ли что-нибудь еще? – вежливо спросил крупный альфа в странном наряде, наклоняясь над низеньким столом. Мощную фигуру украшала длинная юбка яркого цвета с рюшечками и цветочками, а под рубашку тот зачем-то засунул два надутых шарика.

– Да, пожалуй, еще немного эля, – попросил Нелль, пытаясь оттолкнуть от себя какого-то подвыпившего студента, что норовил прилечь к магу на колени.

– Я тоже не откажусь, – кивнул Хуго и, загадочно подергав бровями, хлопнул официанта по выпирающим шарикам, – а что это у вас тута?

– Это грудь! – гордо заявил альфа, выпрямляясь и отбрасывая большие светлые косы за спину.

– Вот это – грудь! – рявкнул Хуго, разрывая на себе рубаху и показывая всем огромные грудные мышцы. – А у тебя какие-то ватные шарики!

Альфа обиженно надул губки и, подняв подол юбки, ушел за заказом.

– Это модно сейчас, – пробормотал студентик откуда-то из-под Нелля, – и наш дракон хочет, чтобы все красивые люди так одевались: юбочки, оборки, чепчики и декольте. Знаете, что такое декольте? Это когда почти видны сосочки, но не у омеги, а у женщины.

Его рука сделала волнообразный жест и указала пальцем на плакат на стене. Только теперь путники заметили эту удивительную картину: размером почти в человеческий рост на ней красовались двое влюбленных, нежно сжимающих друг друга в объятиях. Один из них был одет в дорогой камзол и бриджи, второй в огромную юбку и обтягивающий жилет. Но главное, у мужчины в юбке под жилетом торчали огромные шарики, а волосы были заплетены в косы. Над плакатом было написано: «Бестселлер этого года „Мужчина и женщина“».

– Женщина? Что это? – задумчиво проговорил рыцарь.

– Один из местных писателей написал роман, который весьма пришелся по душе нашему дракону, – вернулся официант с заказом и ударился в объяснения, – в романе омег не существует, а у альф нет гона и узла. Вместо альф – сильные и смелые мужнины, а вместо омег – прекрасные, как солнца свет, женщины. Нежные и утонченные, умеют петь, играть на всех известных инструментах, танцуют, читают стихи…

– А еще летают! – подал голос студент.

– Убери от меня руки! – не выдержал Нелль и попытался оттолкнуть от себя пьянчужку.

– Успокойся, омежка, тебя никто не обижает, – посмеялся над ним официант, а маг пошел красными пятнами то ли от злости, то ли от эля.

– А как же они без омег размножаются-то? – снова удивился Хуго, рассматривая картинку. – И зачем женщине шарики?

– Это не шарики, а грудь, специально выращенная, чтобы укладывать в декольте. А для размножения у женщин есть одна волшебная дырочка… – снова забормотал студентик и стал ощупывать магу его подсохший престарелый зад.

– Достаточно! – взревел Нелль, вскакивая на ноги и запуская в студента ярко-синюю молнию.

На мгновение таверна утихла, удивленно смотря на дымящееся тело и задыхающегося от гнева Нелля, но, убедившись, что вспышка не перерастет в драку, все потеряли к ним интерес и вернулись к своим беседам, словно ничего и не случилось.

– Ты зачем его убил? – пробормотал изумленный Хуго.

– Он покушался на мою невинность! – взвизгнул маг, потирая оскорбленный зад.

– Невинность, – захихикал каттунг, и Нелль бросил на него смертоносный взгляд, от которого кот поспешил спрятаться под стол.