Помоги проекту - поделись книгой:
– Игрушка для детей?
– Это доска Уиджа! Настоящий магический предмет! Мы вызовем дух убитой и спросим, кто виновен в её смерти! Должно сработать.
– Ага, план надёжный, как швейцарские часы, – Индия тут же потеряла интерес и нетерпеливо забарабанила руками, – Сью, поехали скорей, а то всё пропустим!
– А? Да, конечно.
Крыши высоток поглотили солнце, и вместо звёзд на улицах Бостона зажглись мириады неоновых вывесок. Они сливались в одну, образуя по краям дороги разноцветные светящиеся полосы.
На парковке перед клубом не было свободного места, покружив немного, Сью уже хотела было отъехать на пару кварталов и поискать место для машины там, но ей повезло, и в соседнем дворе нашёлся пустой пятачок между мусоркой и обшарпанным микроавтобусом.
Девушки вышли из машины, перешли дорогу и слились с толпой ровесниц. Сью казалось, что здесь курят буквально все, а налаченные до блеска прически фанаток скоро вспыхнут от густого табачного дыма. Мисти всё время прикрывала лицо рукой и кашляла. Внутри всё оказалось не так плохо, будь то хорошая вентиляция или что-то ещё, но дышалось легче.
Работники сцены уже вынесли инструменты для музыкальной группы на разогреве. У барной стойки оказалось не протолкнуться, и, оставив тщетные попытки заказать себе пиво, Индия схватила Сью вместе с Мисти и повела поближе к сцене. Расталкивая толпу, она остановилась, только когда уткнулась в широкую грудь вышибалы. Сью показалось, что если она захочет, то сможет достать до сцены рукой. И ей стало некомфортно – Ричард или Брендон точно узнают её с такого расстояния.
– Я пойду, всё же попробую купить выпить чего-нибудь! – Сью захотела освободиться, но Индия держала её очень крепко.
– Не глупи! Сейчас начнётся!
Она оказалась права. Софиты ярко вспыхнули, затмив тёмно-алую подсветку сцены. К волнованной толпе вышли четыре яркие девушки и заняли свои места у музыкальных инструментов. Одну из них Сью сразу узнала. Это была Пейшенс. В обтягивающем коротком платье она выглядела роскошно. Бахрома игриво подпрыгивала, обнажая мускулистые бёдра, открытые плечи смотрелись мощно, но одновременно и женственно. Пейшенс выглядела словно греческая богиня, сошедшая к смертным с Олимпа – сильная и безумно красивая. Прочие участницы группы лишь едва уступали ей в эффектности. Толпа, ожидавшая гвоздя программы – группу Бледный Граф, теперь с интересом глядела на сцену.
– Привет, Бостон! – Звонкий голос Пейшенс разнёсся по танцполу, – Мы группа Аннелеты! Совсем ещё зелёные, но очень надеемся вам понравиться! Начинаем! Раз! Два! Три! Четыре!
Одна из участниц отбила счёт в бубен, и ритмичная музыка позвала в танец. Стиль Аннелетов совершенно отличался от Бледного Графа. Они звучали бодрей, тексты заряжали оптимизмом. Танцпол забурлил, новая группа пришлась собравшимся по вкусу. Даже Мисти отрывалась и смешно размахивала руками в такт. Сью любовалась Пейшенс, уверенность девушки завораживала, она лучилась обаянием, легко одновременно пела, играла на гитаре и пританцовывала. А вот Индии музыка не понравилась, несмотря на очевидную талантливость исполнительниц, заводные песни не находили отклик в её мрачной душе. Совершенно не разделяя общего возбуждения, Индия ждала, когда Аннелеты наконец уйдут и освободят место для Бледного Графа.
Пейшенс сыграла последний аккорд, поклонилась и поблагодарила публику. Та в ответ разразилась бурными аплодисментами и попросила выступить на бис. И пока за спиной Пейшенс работники клуба подготавливали площадку для Бледного Графа, девушка развлекала публику исполняя свои песни а капелла. Но вот на сцену поднялись Дрю и Мэттью, они сразу же занялись проверкой инструментов. Следом вышел Брендон, и в этот момент Мисти больно впилась в руку Сью и прокричала ей в ухо:
– Какой красавчик!
Последним появился Ричард. Пейшенс зачем-то остановилась, то ли пытаясь поздороваться, то ли не сумев разминуться с мужчиной. Рич грубо толкнул её плечом, что выглядело довольно забавно, потому как ростом он оказался на полторы головы ниже Пейшенс. Но девушка заметно качнулась от удара, Сью поняла, что Ричард сделал это нарочно и с силой.
– Что это с ним? – от Индии так же не укрылось странное поведение кумира.
В ответ Сью неопределённо пожала плечами, вскоре и вовсе позабыв об этом. Видеть группу Бледный Граф в полном составе на сцене успокаивало, Сью ощутила прилив благодарности к Индии за то, что та вытащила её сегодня сюда.
Кое-что в расстановке на сцене поменялось: в руках Брендона оказалась гитара с четырьмя толстыми струнами. Он сам сместился с центра чуть правей, а левей встал Ричард. Партии они так же разделили на пополам, отчего звучание изменилось в лучшую сторону. Сью заметила, что играть они стали гораздо слаженней, их музыка звучала чище. Академический вокал Брендона отлично контрастировал с крикливым и чуть сиплым голосом Ричарда. Аннелеты были хороши, но выступление Бледного Графа затмило их.
Сью не сводила взгляд с Ричарда, она сотню раз пожалела, что накрасилась и нацепила платок, ей очень хотелось, чтобы он взглянул на неё и узнал. Но он весь растворился в музыке. Ричард подпрыгивал, кружился на месте и кривлялся. Зал подхватывал его эмоции, порой визг фанаток переходил на ультразвук. В какой-то момент, пока Дрю играл барабанное соло, Ричард залез на сценическую конструкцию, забрался на самый верх, ухватился ногами за балку и доиграл концерт вися головой вниз. Каждый раз, когда тонкие балки конструкции начинали качаться, Сью замирала от страха. Но всё обошлось, а в конце на сцену вышла Октава, чтобы помочь Ричарду спуститься вниз. Мужская часть зрителей тут же запросила, чтобы Октава сыграла чего-нибудь, но суккуб продемонстрировала толпе средний палец и снова вернулась за кулисы. Ричард на прощание, показал поклонникам язык, за что заслужил новую волну визгов. Брендон коротко поклонился. Мэттью и Дрю, как всегда, уходили не прощаясь, общение с фанатами их особенно никогда не интересовало.
– Скорей! Надо успеть! – Индия снова сцапала подруг, и с силой потащила к выходу.
Толпа единым потоком подхватила девушек и, знатно потрепав, выплюнула на улицу. Индия тут же взяла курс к запасному выходу:
– Если повезёт, можно будет даже прикоснуться! Я как-то раз видела, как они брали девушек из толпы в свой фургон! Может, в этот раз я буду на их месте! Скорей!
От её слов Сью передёрнуло, ей совершенно не хотелось смотреть, как Рич уводит за собой каких-то девушек. А вот Мисти от радости завертелась на месте:
– Да? Здорово!
– А я лучше подожду вас возле машины, – Сью стянула с волос тюрбан, – На случай, если вам не повезёт.
– Окей!
Мисти с Индией почти бегом убежали за клуб, в надежде ухватить кусочек кумиров. А Сью лениво, наслаждаясь ночной прохладой и приятным ветром, обдувающим её горящие щёки, пошла к месту, где припарковалась. Рядом гуляла компания неприятных на вид юношей, но они держались в стороне и что-то громко и пьяно обсуждали, поэтому Сью почти не обратила на них внимания. Её больше интересовала броская рекламная брошюрка, подложенная под дворник на лобовом стекле.
– Церковь утешения? Что за? Сектанты… – Сью раздражённо скомкала листовку и бросила на асфальт, а после устало прислонилась спиной к машине и выдохнула облачко белого пара, на улице заметно похолодало.
– Так и знала, что это ты! – Пейшенс появилась словно из-под земли. Точнее, вышла из микроавтобуса, стоявшего рядом, но её появление от этого не стало менее неожиданным.
– А! Привет! Отличное выступление!
– Спасибо, рада, что понравилось. А ты почему не торчишь со всеми прочими фанатками? Упустишь шанс получить автограф.
– Мне это не особенно интересно. – Сью вспомнила, как Ричард толкнул девушку и не смогла не поинтересоваться, она осторожно указала на плечо, – Не больно? Не знаю, что на него нашло… Характер у него не сахар, конечно, но обычно он ограничивается колючими фразочками.
Легонько прикусив кончик своего языка, Сью поняла, что сболтнула лишнего. Пейшенс же словно тут же прочитала её мысли:
– Ах, так вы с Ричардом знакомы, – она улыбнулась, обнажая клыки, совсем небольшие, почти незаметные, но Сью ни за что не свете не спутала бы вампирские клыки с человеческими, – Мы тоже давние… Знакомые. Ничего, я в порядке. Уже в порядке. Спасибо за беспокойство.
Неловкую паузу перебила компания пьяных парней. Они заинтересовались парочкой симпатичных девушек, стоящих в тёмном переулке совсем без сопровождения мужчин. Сперва парни посвистели, заставляя Сью брезгливо морщится, а затем почти сразу перешли в атаку, пустив в ход весь скудный словарный арсенал типичных уличных “соблазнителей”:
– Эй, красотки! Вашей маме зять не нужен? Чего одни стоите? Сейчас будет два! Классная тачка, дашь порулить?
Один из них опасно приблизился к Сью и попытался приобнять, но Пейшенс перехватила его руку и положила на свою талию. Она выгнулась и тут же повисла на Казанове местного розлива, заставляя его отступить.
– Мальчики! Вы очень кстати! Боюсь, моя подруга немного устала и ей лучше поехать домой, – Пейшенс подмигнула Сью и улыбнулась краешком губ, – Но я обещаю, что буду веселиться за двоих!
Из фургончика позади высунулась одна из участниц группы Аннелеты, её недовольное выражение лица говорило само за себя:
– Пейшенс! Нам завтра надо забрать груз! Не время для твоих выходок!
Но Пейшенс только обиженно надула губы и крепче обхватила свою добычу:
– Ну, Энни! Можно хотя бы его взять с собой? Я аккуратно!
– Боже! Ладно! Но в этот раз только одного!
Обомлев от свалившегося на него счастья, парень легко дал себя увести внутрь машины. Автобус завибрировал, зарычал мотором и из открытого окна заорала музыка:
“Behind a smile
There's danger and a promise to be told
You'll never get old
Life's fantasy
To be locked away and still to think you're free
You're free
You're free!”
Обдав улочку волной шума и пыли, авто скрылось за поворотом. Оставшись без одного из заводил, пьяная компания немного потопталась на месте, но совершенно потеряла интерес к Сью, а через несколько минут и вовсе разошлась в разные стороны. На всякий случай чтобы больше не привлекать нежелательное внимание, девушка забралась в машину и включила печку, чтобы согреться. Индия и Мисти вернулись, когда она уже задремала. Довольные и возбуждённые девушки радостно продемонстрировали ладони. На них красовалась аккуратная роспись Брендона.
– Как успехи? – Сью потерла глаза, – Раз вы здесь, значит те фанатки, что сейчас развлекаются с группой, оказались ловчей?
– Мне кажется, Индия соврала, – Мисти зевнула и растянулась на заднем сидении, – Они конечно рок-музыканты, но затаскивать девушек в машину… Это слишком.
Пропустив обвинения в свой адрес, Индия с любовью рассматривала автограф на ладони. А Мисти продолжала:
– И блондин этот какой-то вредный, он просто спрятался за спиной менеджера, оставив толпе на растерзание Брендона. Мерзкий парнишка, издалека видно.
– Блондин? Ты про Ричарда? – Сью начала выезжать, соседки уже клевали носом, им всем скорей хотелось оказаться в постели.
– Наверно, – меланхолично пожала плечами Мисти, а затем мечтательно добавила: – Я только имя Брендона запомнила.
– Ты влюбляешься чаще, чем меняешь трусики! – Съязвила Индия.
– Не правда! – Мисти пнула по спинке её сиденья, но встретившись взглядом с Индией, извинилась, а затем заговорила уже тише: – Он нравится мне как артист! В конце концов, где он, а где я! Мне остаётся только любоваться на автограф! И я тоже хочу плакат!
Продолжая болтать ни о чём, только чтобы не дать себе заснуть, девушки добрались до колледжа. На въезде их встретил мрачный толстый охранник, он проверил их имена по списку и только затем разрешил заехать. Сразу за ними тяжёлые створки ворот со скрежетом закрылись, отрезая девушек от ночных огней неспящего города.
Доброта
В ночь перед весенним солнцестоянием Эбигейл заметила, что Этна и Пол покрылись холодным потом. Она попросила Дува перенести их на кухню, поближе к печи. Сама же она сдвинула лавки, накрыла их одеялами и распорядилась положить брата с сестрой ногами к жару. Этна и Пол давно страдали от кашля, против которого не помогали ни горькие капли, ни горячие камни. Последние Эбигейл исправно клала больным на грудь каждую ночь. Но сегодня сиротки вели себя особенно тихо, под их неровное свистящее дыхание Эбигейл и заснула, а когда проснулась, Этна и Пол уже не дышали.
– Отмучились, бедняжки! – С этими словами женщина на прощание коснулась поцелуем сперва лба сестры, а затем брата, и закрыла их лица полотенцем.
Похоронили сироток тем же вечером. И в приюте стало совершенно пусто. Никто больше не нуждался в помощи Эбигейл, скорей, напротив, Дув сам в свободное от работы и занятий у отца Киарана время старался облегчить её труд. Юноша питал к Эбигейл нежные чувства, она вырастила его, заботилась о нём и всегда находила доброе слово. И он первый стал замечать, как её страсть к жизни угасает. Ей больше некому было посвятить себя: её дети выросли и покинули приют навсегда. А Дув больше не нуждался в ней, теперь она стала его обузой. Она чувствовала себя виноватой, когда он вечерами растирал её уставшие больные ноги, когда сам готовил себе еду, потому что она из-за сильной простуды не могла встать с кровати… И когда в тусклом свете он читал ей о невероятных странах и людях, которых она никогда не увидит.
– Милый мой Дув, – Эбигейл мягко касалась его щеки, и он ощущал каждую тонкую морщинку её тёплой и сухой ладони, – Ты уже такой взрослый! У тебя так много впереди! Тебе стоит уехать как можно скорей. Разыщи Дейрдре, передай ей, что я скучаю по ней. Наверняка она живёт сейчас в большом доме и растит кучу непослушных конопатых детишек…
Она повторяла это ему каждый вечер, что им удавалось проводить вместе. Но Дув не понимал её, он лишь снова и снова твердил, что его дом здесь. Рядом с ней.
В рождество этого же года Эбигейл не стало. Она ушла мирно в своей постели. Дув не сразу заметил, утром он подумал, что она снова проспала, и не стал беспокоить. Но вернувшись ночью обнаружил совершенно холодный очаг, промёрзлые стены и запорошенное снегом крыльцо. Ворвавшись в комнату Эбигейл, он опустился рядом с её кроватью, надеясь, что она просто спит. Но она уже не дышала. Замерла на боку, свесив руку, словно пыталась дотянуться до кого-то во сне. Дув лёг рядом на пол так, чтобы коснуться носом кончиков её пальцев. Чтобы ощутить напоследок тепло её рук. Но пальцы Эбигейл уже остыли.
***
На прощание с Эбигейл в часовне собралось много народу, но Дув предполагал, что большая часть из них пришла поглазеть на инквизитора. Его приезд, никак не связанный со смертью Эбигейл, вызвал оживление во всём городе, и маленькая часовня ломилась от напора желающих взглянуть на инквизитора хоть одним глазком. Некоторые занимали место поближе к исповедальне, в надежде получить отпущение грехов, словно чем выше сан исповедника, тем господь будет благосклонней к грешнику.
Дув занял место в первом ряду, поближе к гробу Эбигейл. Сильный и звучный голос отца Киарана отражался от стен и разносил последнюю мессу в каждый уголок часовни. Инквизитор же молчаливым наблюдателем стоял рядом. Служение окончилось быстро. Гроб подняли и понесли на погост. Дув плёлся следом, он уже давно простился с Эбигейл, женщиной, что вырастила его, последним человеком в его жизни, которого он бы мог назвать родным. Сейчас ему казалось, что вместе с ней умерло и его сердце, потому вместо горя он чувствует раздражение. Его раздражало всё: лживые слёзы людей вокруг, каменное лицо Киарана и глубокая морщина меж его нахмуренных седых бровей, важно шагающий инквизитор и разношёрстная вонючая толпа. Одна из женщин вечно пыталась прижаться к Дуву, от неё пахло особенно мерзко. Хоть её платье выглядело опрятно и пошито не под стать местным, а волосы явно укладывала служанка, окружающий её смрад гнили и смерти отталкивал, заставлял сделать шаг в сторону каждый раз, когда женщина приближалась. Её лицо перекосило так, что рот физически не мог закрыться, отчего на подбородке блестела густая бело-зелёная слюна. Один глаз полностью закрывала бровь, раздувшаяся до уродливой багряной шишки. Тонкие шрамы вокруг говорили о том, что лекари постоянно вскрывали нарост и сливали кровь, но это явно не помогало. Броские шёлковые рукава, подколотые к платью на блестящие булавки смотрелись насмешкой над уродством женщины. Будто дорогая одежда может скрыть и вонь, и косое лицо, и горб, и шаткую походку, а красивая причёска скроет выцветшие и поседевшие волосы.
Наконец женщине удалось уцепиться за руку Дува, и он не нашёл в себе сил отмахнуться от калеки. Поборов брезгливость, он позволил женщине опереться о него. Но этого ей казалось недостаточно, кривыми пальцами она впилась в его руку, придвинулась, и их лица оказались слишком близко друг к другу.
– Дув, – смрад изо рта заставил желудок мальчишки сжаться, – Дув, это я! Помоги мне! Не дай ему меня увезти!
Борясь с тошнотой, Дув не понимал ни слова, но он узнал её голос:
– Дейр… Дейрдре?
Только теперь он разглядел в изуродованном лице знакомые черты, а в волосах нашёл редкие рыжие пряди.
– После похорон он увезёт меня. Ему нравится издеваться надо мной… – Из-за кривой челюсти и недостатка зубов, Дейрдре говорила невнятно, каждое слово давалось ей с огромным трудом, слюна в уголках рта пенилась, но мольба не прекращалась:– Он убьёт меня! Дув, миленький, спаси, уговори отца Киарана, он сжалится… Он милосерден!
– Всё будет хорошо! – Дув осторожно приобнял подругу, помогая идти, его больше не заботил ни исходящий от неё запах, ни её уродливое лицо. – Я защищу тебя от него!
Похороны закончились быстро. Дув хотел сразу же уйти, но Дейрдре настояла на том, чтобы они постояли у могилы ещё немного. Отец Киаран так же не спешил, он стоял чуть поодаль, повернувшись спиной к серому камню надгробия, наблюдая за тем, как по небу беззаботно летят облака. Инквизитор, а вместе с ним и прихожане, ушли сразу, как только о крышку гроба ударился первый ком земли. Окончив работу удалились и могильщики.
Грудь Дейрдре часто поднималась от прерывистого дыхания, она изо всех сил сдерживала рыдания. Топтание на месте уже порядком утомило Дува, но он держался, понимая, как корит себя девушка за то, что не разделила последние дни жизни со своей приёмной матерью. Вскоре он услышал позади тяжёлые, но быстрые шаги. Дейрдре вздрогнула всем телом и замерла. Обернувшись Дув увидел высокого статного мужчину в камзоле и высоких начищенных сапогах.
– Моя леди, вам, с вашим здоровьем, не стоит так долго находиться на улице. Время возвращаться.
– Мой лорд, – Дейрдре почтительно поклонилась, для этого ей пришлось держаться одной рукой за Дува, чтобы не упасть, – Позвольте мне остаться в приюте. Зачем вам больная жена? Прошу, оставьте меня.
Её прежде громкий, задиристый голос сейчас звучал жалко, она тянула слоги, подвывая, едва сдерживаясь чтобы не расплакаться. В купе с невнятным произношением получалось ужасно.
– Позвольте мне напомнить, что место жены подле мужа, – мужчина вдруг сделал выпад вперёд, оттолкнул ошалевшего Дува и схватил Дейрдре за плечо, сжав его так, что девушка жалобно вскрикнула.
– Отпустите её! – Дув попытался отстранить мужчину, но тот только посмеялся, снова толкнув юношу. На этот раз Дув не удержал равновесие и плюхнулся задницей на землю, отчего муж Дейрдре расхохотался. Его веселье прервал Киаран:
– Прошу вас проявить уважение к покойной! – Пресвитер с болью взглянул на искалеченную воспитанницу, – Лорд Грей, ваши семейные проблемы меня не касаются, но не могли бы вы позволить вашей жене проститься с женщиной, которая её вырастила.
– Со всем уважением, святой отец, но мне некогда прохлаждаться в Бостоне, я должен вернуться в имение завтра же!
– Прошу, возвращайтесь, я лично отвезу Дейрдре домой, когда она закончит прощание.
Лорд Грей шумно вдохнул, он не хотел отпускать девушку, но спорить с влиятельным священном хотел ещё меньше, потому всё же согласился, бросив напоследок:
– У вас два дня, моя леди. Если не явитесь через два дня, мне снова придётся вас наказать. Имейте в виду, дорогая!
Как только муж скрылся из вида, Дейрдре начала шептать слова благодарности, но отец Киаран жестом остановил её:
– Нам нужно возвращаться в приют. Дув, вечером приготовь на четверых, к нам присоединиться инквизитор.
Но Дув пропустил его приказ мимо ушей, вместо этого он вскочил и с силой толкнул Киарана в грудь:
– Ты отдал Дейрдре этому монстру! Посмотри! Что он с ней сделал! Он изуродовал её! Он изуродовал её!
– Перестань, не надо, стой! – Дейрдре заслонила собой святого отца и заплакала.
Но юноша распалился, его гнев и обида, которую он сдерживал всю жизнь, выплеснулись наружу:
– Что ты сделал с остальными? Что ты сделал с остальными?!
Поделиться книгой: