Искажение

– Прекрасно, – прорычал Саша.

Он взглянул на свои часы, затем – вдаль улицы, будто прикидывая расстояние.

– Ты куда-то спешишь?

– Да. Мне уже пора. Приятного вечера.

– Но я думала, мы можем еще немного погулять.

– Не сегодня.

– Но почему?

Алена с детской наивностью вглядывалась в его полные ярости глаза и искренне не понимала, на что направлен его гнев – на сложившуюся ситуацию или на нее. Из предложенных вариантов Алена надеялась на первый.

– Ты ведь понимаешь: у меня нет возможности ему отказать. Я думала, ты знаешь, что мы… – она провела рукой между ними. – Это… невозможно в общепринятом смысле.

– О боги милосердные! В общепринятом смысле? Алена, ты хоть понимаешь, что несешь? Я не собираюсь становиться твоим грязным скелетом в дальнем углу шкафа!

– Но мне…

– Вовсе нет! Ты можешь сказать им «нет»! Ты уже давно не ребенок! И не обязана глотать такое хамское обращение с собственными чувствами и желаниями, но по неведомой мне причине ты изо дня в день смиренно киваешь на все их запросы. Что твоя достопочтенная матушка попросит тебя сделать завтра? Пластическую операцию? Потому что у тебя недостаточно идеальный нос или размер губ?

– Саша!

– О—о, прекрати! Я не собираюсь гулять с тобой, когда твои мысли витают рядом с другим мужчиной! Я слишком себя уважаю!

Он развернулся и грозовой тучей поплыл по проспекту, скрываясь из вида. Слезы размывали Алене вид его засунутых в карманы рук и яростного топота по невиновным бетонным плитам. Кто ей подскажет, почему она снова осталась одна у разбитого корыта?

Глава 12

Ее впервые бесила пунктуальность водителя, не получалось изобразить улыбку или хотя бы приветливое выражение. Весь ее вышколенный, отточенный самоконтроль рухнул куда-то в ад вместе с сердцем. Душа забилась в укромный уголок разума и не высовывалась вовсе. Она стала оболочкой. Сосудом для чего-то великого или, может, ужасного – разницы уже не было. Вероятно, так и становятся злодеями. Когда настолько пусто, что мозг решает пропустить мимо качество убеждений и сконцентрироваться на их количестве.

Машина остановилась у небольшого частного порта на Неве. Здесь стояло всего четыре катера – или катамарана, – Алена в них не разбиралась, она оглядывала затихшую гладь реки и с непонятным безумством ощутила желание бросить в ее воды камень и уйти вместе с ним под воду. Что-то внутри пискнуло, возвещая о глупости идеи, только уже некому было слушать.

Может, она так и поступила бы, но дверь авто распахнулась, и ее повели дальше.

– Ваша яхта, – водитель махнул рукой в сторону медленно покачивающейся белой лодки.

Хмуро кивнув ему в ответ, она взошла на борт и, видимо, по стуку ее шагов Роман осознал, что ныне лишен одиночества. Он высунулся откуда-то из-под палубы и приветливо улыбнулся. Ответить Алена не смогла.

– Мне казалось, вы должны быть пунктуальны, – Алену передернуло. – Я уже заждался.

Роман ни в коем случае не был глуп, меньше минуты у него заняла оценка ситуации, настроения собеседницы и степени кошмара, который ему предстоял. Отпеть бы парню дифирамбы, терпением он обладает ангельским.

– Прошу, – Роман указал на дальнюю часть палубы, где уже был накрыт столик.

Минималистично, но со вкусом. Со вкусом клише, вероятно: приторно белая скатерть, бутылка шампанского в специальной емкости со льдом, мягкая музыка и легкое рычание мотора отплывшей от причала лодки.

Они сели за стол, официант принес первое блюдо – легкий салат из морепродуктов. Собрали всю подводную дрянь, что Алена терпеть не могла. Поэтому, молча уставившись на идеально отдраенную палубу, ждала нового вопроса, медленно стараясь приобрести рентгеновское зрение и увидеть дно. Ей казалось: она сейчас, если и не дотянулась до него пока, то крайне к этому близка.

Роман, к ее удивлению, спокойно жевал приготовленных кальмаров и мидий, разглядывая Алену как интереснейшую инсталляцию.

Ей было не известно, сколько времени она просидела, пялясь внутрь себя, отчаянно разыскивая хоть какое-нибудь существо, но ее сущность питала к ней такое стойкое отвращение, что заползла в самые темные углы и лишь изредка шипела разного рода гадости со своего укромного уголка.

– Ты меня извини, – откашлялся Роман, – но что происходит?

Она подняла на него пустые безумные глаза. Казалось, он даже немного отшатнулся. Твари, в них плескавшиеся, ему явно не нравились.

– Я не знаю, – прошептала Алена.

– Ясно.

Он встал из-за стола, подошел к моряку у штурвала и скрылся где-то в трюме. Кольнуло легким унижением, но это вроде как уже не имело смысла.

Вода так приятно пела, разбиваясь о тяжелые борта яхты. Ее шепот обещал спокойствие, Алене показалось, так будет проще. Никаких решений. Никакой ответственности. Никаких чувств.

Тихие шаги снова полоснули по тонкому восприятию. Роман сел рядом с ней, поставив на стол новую бутылку и два стакана. Алена не знала, что находится в этой бутылке, но пахло оно больницей.

– Что это? – уточнила она, когда парень бесцеремонно втолкнул ей в руку один из стаканов.

– Водка, – ответил Роман странно обеспокоенным голосом. – До дна.

Он дождался, пока Алена попробует напиток, и чуть ли не силой влил ей в горло весь стакан.

– Держи, поможет.

Кашляя и отплевываясь, Алена схватила протянутый ей лимон и проглотила целиком, не ощущая ничего, кроме боли обожженного горла. Это хотя бы вернуло ей возмущение. Ущемленную гордость.

– Ты решил меня отравить? – фыркнула она.

– Нет. Я хочу понять, почему при разговоре со мной девушка, такая бойкая днем, превратилась в живой труп. Между прочим, могла и отказаться от моего общества, – бухтел он, выпивая собственный стакан.

Алена рассмеялась. Как-то дико и совершенно неподобающе аристократкам.

– Ты повторяешься. Представляешь? – она снова захихикала. – Почему-то все вокруг решили, что у меня есть какой-то выбор. А ведь… на самом деле…

Роман заинтересованно разглядывал, по его мнению, свихнувшуюся девушку и по ее молчаливой просьбе налил вторую порцию.

Здесь было почти двести грамм, но Алену это не волновало. Пара секунд, и стакан снова был пуст.

– Это твоя мать распорядилась? Чтобы ты мне не отказала?

– Мать, отец. Никакой разницы. Просто обычно глава нашего семейства не снисходит до разговоров с дочерью. Я, видимо, не достойна пока его внимания, – она хмыкнула. – Впрочем, мать тоже не в восторге от разговоров со мной. Ей надо меня выдать. Ты удачно подвернулся.

– Мне отец нечто подобное вчера впаривал, но право выбора в любом случае остается за мной.

– Считай, ты счастливчик. Иногда мне кажется, что если я перестану соответствовать своей фамилии, то меня выкинут на помойку, лишив всех денег. А также квартиры, машины и работы в придачу.

– Они ведь твои родители? – непонимающе спросил Роман.

– Они не очень-то хотели быть родителями. Отец так точно – его заставил в свое время дедушка. Он был единственным, кто любил меня. А мать… она ни на секунду не дает мне забыть, что чуть не погибла при родах. Считает, я ей обязана, – Алена зло усмехнулась. – Хотя это не имеет значения. Она сделает то, что скажет ей отец. Как она не имеет своего мнения, так теперь и я. Замкнутый круг, понимаешь?

– Да. Вернее, нет, – он покачал головой. – У меня нет матери. А отец – человек деловой. И старый уже, если по-честному, мои вечные подружки ему осточертели.

– Значит, теперь я – исправительная колония. Отличный новый статус.

Роман так громко засмеялся, что затряслись бокалы на столе.

– Полагаю, – выдавил он сквозь хохот, – мы друг друга стоим.

Алена нахмурилась.

– Я не смогу стать твоей женой. Если ты можешь, откажи отцу, – это прозвучало мольбой.

– Ты ведь только что сказала: сорвись сделка – будет худо.

Она смачно выругалась, но язык заплетался, так что они оба засмеялись с нелепости ситуации.

– Хотя, – продолжил Роман, – если вдруг тебе понадобится помощь, позвони мне. Я помогу.

– Если вдруг? – переспросила Алена.

– Если родители обозлятся на тебя за срыв сделки.

– Какое тебе до меня вообще дело? – решила уточнить девушка. – Возишься с абсолютно незнакомым человеком. Чего ради?

– А ты не видишь? – когда она неуклюже помотала головой, он, подливая новую порцию водки, ответил: – Мы одинаковые. Причины разные, но смысл не меняется. Меня загоняют в эту клетку, а тебя туда уже буквально затаскивают, так почему мне не помочь, если я могу?

– Благородно, Роман.

Он только фыркнул.

– Рома, – парень простодушно протянул ей руку, будто они только что познакомились.

Алена, улыбаясь, пожала протянутую ладонь.

– Лёля.

– Супер, – тон его голоса резко сменился до заискивающего. – Итак, Лёля, внизу есть караоке.

– А мы все еще сидим здесь? – притворно изумившись, уточнила она.

– Ве-ерный вопрос!

Он подскочил со стула и помог подняться ей. Свидание не вышло, зато получилось найти, пожалуй, единственного человека на весь Питер, кто понимал ее положение. Видение разгневанных зеленых глаз она упорно гнала прочь.

Глава 13

– Неплохо, девочки! – выдохнул вместе с последней нотой фортепиано балетмейстер. – Лера, Соня, подойдите ко мне. Остальных не задерживаю. Ангел, тебе завтра на час раньше, не забудь.

Лина молча кивнула, водружая на плечо солидных размеров сумку. Они приехали в столицу утром, и времени заезжать в гостиницу не было, так что все вещи команда притащила в театр. Хвала доброте персонала, который оперативно подобрал целую комнату, где балерины смогли бросить все свои вещи.

Комната опустела, Ангелина все ждала, пока балетмейстер, строгая женщина лет сорока, закончит разговор и обратит на нее внимание.

Свою наставницу Ангелина уважала, пожалуй, сильнее остальных сотрудников театра. Казалось, она была единственным человеком, кому было не наплевать. Хотя нежностью и лаской не страдала. Но Ангелине это никак не мешало ее любить: холод и строгость были первым этапом ее закалки.

– А ты что? Постелька не притягивает? Ванночка там с благовониями? – она презрительно фыркнула. – Вы ж на подобной дряни у меня помешанные. Шоб потом блестеть на сцене, как извалявшиеся в масле пельмени.

Она окинула Лину придирчивым взглядом и вернула внимание своей собственной тяжелой сумке. В конце концов, летели они одним самолетом.

– Ну, пропорции жиров и углеводов точно совпадают. Как вы еще умудряетесь не скользить по сцене – загадка природы.

– Полный зал красивых богатых мужиков – отличный мотиватор, – фыркнула в ответ Лина.

Балетмейстер только хмыкнула.

– М-да. Прозаично, скажи?

Ангелина не стала тратить энергию на смелый ответ, просто поудобнее перевесила сумку на другое плечо.

– Мне так и не сказали, в каких пуантах я должна буду завтра выступить. Костюм еще ладно – завтра утром примерим, но не босой же мне выходить.

Женщина нахмурилась и вздохнула с усталостью.

– Да знаю я, знаю. Толку только. Им же мои просьбы… – она покачала головой, затем нацарапала что-то в телефоне, далеком от современных. – Тебя я услышала, вечером жди смс. Попробую подергать кота за… – на секунду она замялась, словно Ангелина была пятилетним ребенком, впервые слышащим подобную речь. – Ты меня поняла, в общем, жди.

– Хорошо, спасибо, – Лина кивнула в знак почтения и вышла из зала.

За дверью, перед высокой старой лестницей, стояла Яна, ехидно ухмыляясь.

– Гляди, тебя даже видеть на сцене не хотят. Все намекают и намекают, а ты никак в отставку не отправишься.

– А ты сильно надеешься меня заменить? – сухо ответила Лина. – Увы, даже Дашка с ее кривыми прыжками получше будет.

Яна, кипевшая ненавистью, подскочила к Ангелине, тыкая в ее грудь трясущимся от злобы пальчиком.

– Можно подумать, тебе с кривыми руками долго осталось занимать место примы.

– Интересно, кто же меня подвинет? Ты? – Лина не видела даже доли какого-либо резона оставаться и слушать оскорбления дальше.

Она устала, хотела крепкое кофе, кровать и хороший сериал. Хорошо, что номера у них всех были индивидуальные в этой поездке.

– Ну, не хватит моих сил – справится гравитация, – фыркнула Яна уже в спину Ангелины.

Та хотела повернуться и уточнить, какого лешего плетет эта псевдо-прима, но не успела среагировать. Янины руки пихнули ее вниз, прямо на бетонные ступени лестницы. Тяжелая сумка перевесила центр тяжести, и Ангелина покатилась вниз с ужасающей скоростью под дикие вопли Яны: «Балерина упала! Здесь человеку плохо!»

На визги этой курицы сбежалась толпа работников театра: от уборщиц до хореографов и музыкантов. Подбежала и ее балетмейстер.