Искажение

Когда Алёна хмыкнула собственным мыслям, её привлек все так же мирно стоящий рядом компьютер. Кажется, вчера он остался единственным предметом в комнате, который оказался не затронутым их ураганом глупости.

Любопытство взяло верх над манерами, и, не спрашивая разрешения, Алена залезла посмотреть приготовленные чертежи и схемы. Как он был в курсе, где лежат ее запасные ключи, так и она знала все его пароли ко всем системам. Знать там, правда, нечего: он один единственный на все случаи жизни. Если она поборолась со своей забывчивостью, заведя ежедневник, то он предпочитал находить, чем же самого себя перехитрить, и желательно без потери энергии.

Услышав о Марди Гра в виде главной темы праздника, Алена была переполнена завышенными надеждами относительно этих моделей. Стоило сначала успокоиться, потому что слишком высокие требования всегда приводят к худшему из результатов. Нет, это и правда было невероятно красиво, но совершенно немыслимо!

Комнаты снимаемого на этот вечер дорогостоящего ресторана требовалось полностью изменить. Различные цветастые эмблемы, маски чудовищ, несколько фуршетных столиков и вовсе представляли собой созданных из ярких тканей драконов. Все это чуть ли не ручная работа. Простыми рабочими тут не обойтись, даже квалифицированные дизайнеры не помогут, только нанимать швей. Ко всему прочему, специальная система освещения и зеркальные лабиринты никак не вписывались в концепцию бала. Да, необычного, но бального вечера.

– Доброе утро.

Отлично, нарисовался хозяин праздника!

– Доброе. Прошу прощения, что это такое?

Саша нахмурился и прекратил разыскивать глазами турку.

– Ты же просила создать модель оформления для праздника. Ну, вот.

– Ты хоть подумал, как нам за такой срок все это создать? К кому обращаться?

– Ты от меня не этого просила, – он, казалось, совсем не понимал её злости.

– Я просила реальный проект, а не твои чокнутые фантазии! – вспылила Алена.

– Это вполне реально! – даже его извечно веселое состояние выветрилось.

– Хорошо, – насмешливо скрестив руки на груди, начала она, – где ты будешь брать материалы? Кого нанимать? Когда они приступят к работе? А главное, сколько времени понадобится, чтобы всем этим украсить зал?

– Если ты одобришь это, я найду и людей и материалы, – холодно отрезал Саша.

– А где я тебе деньги на все это искать буду? Компания тоже не обладает резиновым кошельком!

– Ты не предупреждала о лимитах стоимости. Мне показалось, вы хотели потратиться на этот вечер так, чтобы Питер следующие полгода обсуждал это событие.

«Боже! И я ведь еще поручилась за него! Обманула маму!»

– Как же ты не понимаешь! Это не может быть создано в такой короткий срок в таком масштабе!

– Да что ты в этом понимаешь?! – рявкнул он вдруг с чистой яростью. – Ты кто? Дизайнер? Архитектор? Художник? Кто позволил тебе ставить крест на всей моей идее так сразу?!

– О-о! Зато я погляжу, у тебя много опыта в этой работе, верно?

Нечто кольнуло ее в области сердца, но Алена была слишком разгневана, чтобы анализировать реакции собственного разума.

– Это уже просто низко! – вспыхнул Саша. – Хотя ожидаемо! Это твой единственный убийственный недостаток: решать, что если для выполнения задачи нужно прыгнуть чуть выше, то она не выполнима. Довожу до твоего сведения: ты ошибаешься! – Он рванул в сторону двери, но еще на мгновение задержал на Алене взгляд распаленных яростью серых глаз. – Не собираешься помогать мне – не стоит, но и работать не мешай.

– Больно надо! Вперед, докажи, что я не права! – Она одарила друга наглой ухмылкой и расслабленно привалилась к барной стойке.

– Мне не нужно никому ничего доказывать: в конце концов, я не ты.

Входная дверь с таким треском захлопнулась за его спиной, что дрожь прокатилась даже по костям ошеломленной девушки. Добродушное начало утра было стерто яростью и гневом, но хуже было осознание, что она и правда испугалась – быть может, он был прав?

Глава 8

– Ой, брось! – фыркнула Лина, рассматривая очередное платье с очередным тяжелым ценником. – Перебесится.

– Ты прекрасно знаешь, что меня не это волнует.

Она только пожала плечами. А Алёне стало несколько стыдно.

– Извини. Просто слишком много эмоций.

– Не волнуйся. Я давно научилась пропускать мимо ушей всю ненужную информацию. Ной сколько хочешь!

Алена слишком устала, чтобы оскорбиться или раскапывать скрытый смысл.

– А что на это скажешь? – она сняла с вешалки крайне изысканно проработанное волнообразное пышное платье.

– В алом цвете будет лучше, – критически ответила Лина.

– Алого нет.

– Тогда идем дальше.

Все, что касалось стихии моды, Алена отдавала в руки Ангелины. Наверное, потому что по доброй воле никогда не стала бы посещать подобные мероприятия, а также поскольку Лина никогда не щадила ее чувства.

– Нет! Это тоже нет. Ты свои бока видела? – цокала подруга в первом магазине. – Может, стоит найти время для спортзала?

Это не было мягко или завуалированно, иногда даже крепко ударяло по Алениной самооценке, но так, как думает Лина, потом будет думать мама. А Алене нужно сделать все, чтобы, смотря на семейное фото, родители ею гордились, а не считали, что та испортила им боками чудесный снимок.

– Ужас! Что это за ткань? Тебя при духоте не спасет даже парфюм! – рычала Ангелина во втором магазине.

Практичность, как можно судить, тоже учитывалась. Особенно если это могло повредить имиджу.

– Почему ты не следуешь советам родни и не покупаешь вещи на заказ? – спрашивала Лина, старательно пытаясь сделать своей подруге пластику без наркоза; впрочем, еще пара затянутых ленточек на этом корсете, и Аленины ребра и правда согнутся в другую сторону.

– Потому что не хочу. Над чьей бедной душой ты будешь издеваться, если я перестану пользоваться этими услугами? – прохрипела Алена, пытаясь сделать вдох.

– Да, верно. – Лина попыталась еще раз красиво подтянуть ленты, но, увы. – Ой, боже! Снимай!

– Милая, так сразу? – мягко пропела Алена. – У нас даже первого свидания не было!

Ангелина коварно улыбнулась, но губить шутку не стала.

– Какие вопросы? Пойдем купим что-нибудь романтичное, например свечи, и, если через полчаса мы не найдем нормального платья, я воткну тебе их сама знаешь куда!..

Алена рассмеялась, но задерживаться не стала.

В конце концов, Ангелине удалось найти что-то, по ее словам, достойное быть показано людям. В том же отделе она выбрала нечто интересное и для себя. Кассир, видимо старящаяся здесь каждый год как за два, молча упаковала вещи и с поразительной ловкостью выхватила из рук Ангелины банковскую карту. Аленину банковскую карту.

– Ты ведь в курсе, что я пытаюсь жить самостоятельно?

Ангелина, увлеченно что-то рассматривающая у стойки с сумками, только брякнула.

– Ни к чему. Родители любят тебя и позволяют жить так, как ты того достойна, зачем ставить им палки в колеса?

– Я хочу стать самостоятельной, – возразила Алена.

– А сейчас ты сильно к ним привязана? Живешь одна, спишь одна, работаешь в чужой фирме. Дай им возможность поддерживать тебя хоть так, – Ангелина пожала плечами. – Ко всему прочему, доброта исчерпаема, если безответна. И тем глупее от нее отказываться.

Кассир все так же молча протянула Алене пакеты и принялась обслуживать кого-то другого. Ангелина же, сцапав свои покупки, коротко попрощалась и унеслась прочь, сетуя на вечную нехватку общения с друзьями.

Но Алена не заметила ни ухода подруги, ни звука захлопнувшихся дверей торгового центра за ее спиной. Ей всегда казалось, что она становится зависимой от родителей, позволяя себе принимать их деньги. На нее в некотором роде давило понимание, что квартира, ею обжитая, вовсе не ее. Все, что ни возьми. Все. Куплено на деньги ее родителей. Удивительно, как еще она осталась без ценника.

Глава 9

Она противна самой себе. Вернее, она смирилась с этим, приняла это как нечто необходимое для выживания. Сбежав от Алены, которая, судя по всему, оказалась застигнута врасплох ее словами и теперь не замечала вокруг целого мира, Ангелина быстрым шагом всего за десяток минут достигла дверей квартиры.

Изобилием, сродни Алениному, та не кишела. Простая двушка чуть дальше от центра, чем хотелось бы. Лина взяла ипотеку еще несколько лет назад, когда только устраивалась в театр. В то время жизнь еще казалась ей замечательной. Вернее, не так, она еще не знала, что жизнь – штука разносторонняя. Как ты к ней отнесешься, так она тебе и ответит.

Сейчас даже радужные перспективы стать ведущей балериной питерской сцены не воодушевляли. Ну, не так, это определенно давало бы свои плюсы и минусы, но очень странно осознавать, что в целом такой поворот событий ничего не изменит. Ей на голову вдруг не свалится особняк, а в руках не окажется выгодная нефтедобывающая компания. Эта вечная забота о том, что случится завтра, куда она пойдет, с кем будет разговаривать и что есть, рыла в ее груди яму с совершеннолетия.

Ей казалось: стоит просто любить свое дело, и эта невиданная сила сможет свернуть горы, а потом философия детства развеялась. Оказалось, да, может, и горы свернет, и возведет по камешку обратно, но зачем? Вот стоит она, гора, тебя не трогает – и ты не трогай. Тебе кушать хочется, согреться хочется, а горы – они горы. Круши, переставляй, ломай. Только черт его знает, зачем.

Больше она не пыталась прыгнуть выше головы или – того боле – пробить ею потолок соседей. Вполне хватает и статуса «чуть лучше, нежели остальные». Ему здесь уделяет внимание чуть ли не каждый третий.

Квартира встретила хозяйку скрипом половиц и визгом ветра, грызшего незакрытое окно. Все здесь выглядело тотально чистым и нетронутым. Будто только горничная раз в месяц приходит убрать пыль усталости и развеселить явно угрюмую мебель. Ангелине не нравилась эта атмосфера, но тратить не пойми какие суммы с и так обветшавших банковских счетов она не станет. К тому же, из-за постоянных репетиций здесь балерина проводит всего жалкие два часа с утра в ванной для приличного вида и два часа вечером – в той же ванной, чтобы смыть с себя напыление этого приличного вида.

Впрочем, времени на самобичевание не осталось. Три минуты ей понадобилось, чтобы собрать свою спортивную сумку, схватить заранее заготовленный термос с крепким экспрессо и снова шагнуть за дверь.

– Оть, ты погляди! Понеслась куда!

Черт! Вроде никаких черных кошек с утра не попадалось. И вот те на!

Ангелина приветливо улыбнулась старушке-соседке и закрыла входную дверь.

– И вам доброго дня, Нина Павловна! – бросила она в надежде, что старая карга сама «рассосется» как-нибудь. Увы!

– Ага-ага. Чуть увидит – и сразу пулей вон, а деньги на капремонт кто сдавать будет, а?

– Вам, если капает, вы делайте, а у меня все и так прекрасно, – заявила Лина с милой улыбочкой и прошмыгнула вниз.

– Вы только послушайте! Нахалка!

Подобные беседы – единственные возможные между ней и этой женщиной. Как-то, будучи в добром настроении, Ангелина решила прекратить эту вражду. Если кратко – впоследствии доброе настроение приходило исключительно от отсутствия этой женщины.

Кинув взгляд на часы в трамвае, Лина больше не думала ни о чем, кроме предстоящего прослушивания. Некие важные мордахи прилетели сюда прямо из солнечной столицы и настоятельно просили показать им все номера до того, как они будут поставлены на самой премьере. Ко всему прочему, на главную роль взяли трех девушек. Сейчас она считается фавориткой, но случись что – место тут же займет другая.

И это – последняя мысль, застревающая в извилинах ее мозга вместе с пониманием: повышение жизнь не изменит, а вот потеря статуса примы все разрушит. Она занята только этим, когда взбегает по крохотным лестницам театра, когда разогревается перед прогоном и после, во время танца. Из застрявших меж ребер проблем ее вырывают только через два часа. Все утверждено. Она снова лучшая. Она снова смогла победить. Смогла остаться на вершине. Только почему тогда внутри так пусто?

– Интересно, тебе за виляние попкой приплачивают?

Мир балета был и остается жестким местом. Каждая третья здесь готова выгнуть пальцы в обратную сторону, стоит балетмейстеру только намекнуть. Ангелина, разумеется, входила в их число. Но она определенно была не одинока в своем стремлении к величию.

– А ты ищешь подработку? – мило улыбаясь, повернулась она к обидчице.

Эту девушку звали Яна, и в отличие от вечно одинокой Ангелины та заручилась поддержкой остальных. Поддержка эта, правда, ничего не меняла в мироздании Лины. Подобных людей она замечала реже, чем букашек под своими ногами, общение с ними также не казалось ей разумным. Поэтому, надев наушники и уйдя переодеваться, Ангелина не услышала гневных воплей своей коллеги или возмущения ее приспешниц. Мир затих, а мозг погрузился в музыкальный анабиоз, который лишь изредка выдавал помехи в виде легкой боли.

Мозоли на пальцах ног не давали покоя. Балет почти неотличим от тяжелого большого спорта, поэтому ссадины и ушибы здесь встречали как старых знакомых, дело приходящее. Без этого никуда: не умеешь терпеть – не будешь награжден.

Поэтому, злясь и шипя, Лина натянула на израненные ступни новые кроссовки – спасибо Алене – и водрузила рюкзак на плечи. Снова тот же маршрут: работа-дом-работа.

Глава 10

Витающая лёгким шёпотом по залу классическая музыка, звон бокалов и фужеров, негромкие разговоры и приятные душе улыбки… А, ну, и кричащие родители, куда ж без этого.

– Ты переходишь все границы! – чеканила мать, размахивая в воздухе наманикюренным пальчиком. – Ставишь репутацию семьи, отца на кон! Мне показалось, ты одумалась, приняла правильную точку зрения, пересмотрела решения, а что я получаю в итоге? Ты лжешь мне в глаза!

Чем больше она говорила, тем больше краснело ее лицо и тот самый наманикюренный пальчик. Алене показалось: мать скоро и вовсе взорвется. Стало как-то совестно. Ей предъявляют серьезные обвинения, а она смеется. Только от понимания собственной наглости отрешиться от нее не получалось.

– И как мне после этого тебе верить? – претензии все продолжались. – Я же лучшего для тебя хочу, а ты…

– Мам… – голос у Алены надорвался.

– Прекрати! И никаких соплей! Сегодня все должны быть счастливы и рады, понятно?

– Понятно.

Истерика истерикой, а спектакли по расписанию.

Для предъявления Алене полного списка прегрешений Анна Алексеевна выбрала самую удаленную комнату огромного семейного особняка на окраине города. Существовал он только ради подобных пафосных мероприятий. Само семейство в короткие часы отпусков уезжало еще дальше в частный коттеджный поселок совсем рядом с обычной деревенькой в пригороде Петербурга. Там дом был не таким огромным и атмосфера чуть приземленнее. А главное – репортерам и папарацци туда сложнее пробраться.

Дверь отворилась, как всегда, без стука, и комнату наполнил аромат жутко дорогого парфюма. Саша в детстве, смеясь, говорил, что этот флакончик содержит просто перемолотые стодолларовые банкноты, ибо иначе объяснения, почему этот ужас стоит таких денег, просто не найти.

Улыбку Алена скрыла, чтобы не вызвать новых упреков.

Впрочем, отец на нее даже не взглянул. Сказав, что отсутствовать такое количество времени невежливо, он взял мать за руку и наградил Алену взглядом, способным проклясть любую душу.

Слова и не требовались: отец всегда умел заставить людей подчиниться только своим видом. Расслабленным он пребывал редко.

Вместе с семьей Алена вышла в коридор, и поплелась в общий бальный зал.

Разумеется, для его оформления была опустошена солидная банковская ячейка, но оно явно того стоило. На сей раз мать решила усилить атмосферу лесной чащи, мелькающей за окном. Все лестницы особняка были обмотаны живыми ветвями елей, от которых повсюду стоял потрясающий хвойный аромат. Паркет также слегка присыпали еловыми иголками, стены украшал глубокий зеленый цвет штор и столовой скатерти. В центре зала установили небольшую сцену, три четверти которой занимал рояль. Люди как раз собирались вокруг этого возвышения.

С противоположной стороны взгляды собирала приглашенная в качестве танцора Ангелина. Ее под руку вел зам. директора большего числа филиалов родительских ресторанов в Питере.

Лина, как всегда широко улыбаясь, смеялась над одной из его новых колких фраз. Алену же они клонили в сон. Взгляды абсолютно всех гостей праздника обратились к сцене. Чтобы соответствовать мероприятию, Ангелина выбрала изящное полуоблегающее платье кремового цвета. Оно не стесняло ее движений и выглядело как никогда шикарно. А вот без балеток обойтись не удалось, хотя подобранный цвет и неестественно, но крайне эффектно закрученные вверх по ноге ленты ни капли не портили картину.

Свет чуть притушили, сконцентрировав большую его часть на островке сцены, и пальцы музыканта коснулись клавиш фортепиано.