Искажение

– Где ты на данный момент работаешь?

– Я оканчиваю университет и сейчас только начал подыскивать работу, которую хотел бы, – кажется, его смутил такой официальный тон диалога.

Алена же достала свой блокнот, где еще несколько дней тому назад накромсала все требуемые к кандидату вопросы. И принялась усердно записывать все ответы. Прямо сказать, те ее не радовали.

– Ты живешь один?

– Пока с родителями.

Ее передернуло: если бы она до сих пор жила со своими родителями, то, вероятно, сошла бы с ума. Хотя квартира все равно была куплена на их средства. Резко стало как-то очень противно от самой себя.

– Ты с ними в хороших отношениях?

– Вполне. А это к чему? Пытаешься понять, будет ли тебя грызть моя мать за невымытые полы?

Да, ему хотелось пошутить, но, вероятно, это сделало ситуацию еще хуже. Спасибо, ей хватает одной собственной матери с теми же причитаниями.

Официант принес заказ, и разговор прервался на некоторое время. Но уже сейчас Алена для себя решила, что не станет больше беспокоить этого молодого человека. Ей нужно быть уверенной в своем будущем, а не размышлять о том, как, что и куда.

Он был вполне милым и приятным парнем, к тому же еще и внешне привлекательным. От природы кудрявые волосы то и дело падали ему на лоб, и Алена была уверена, что, если прикоснется к этим прядям, они окажутся мягкими на ощупь. Яркие зеленые глаза вместе с темно-каштановой шевелюрой создавали крайне приятный глазу контраст. И в целом было видно, что спортзалом парень не пренебрегает, но его, казалось, еще не коснулась взрослая жизнь. Хотелось закрыть его под замком, чтобы этот добрый и немного наивный взгляд не разбился о холодную реальность, где, несмотря на толпы твоих поклонников, все равно останутся люди, считающие твою музыку или творчество полностью бесполезными. Где вовсе не так просто спеть песенку, чтобы все твои мечты сбылись, и нет ни принцев, ни принцесс.

Она все-таки спросила у него каждый интересующий момент, но твердость ее отказа не растаяла. Поэтому по прошествии часа, когда все тарелки опустели, она попросила записать нужную сумму на ее счет, не забыв о надбавке терпеливому официанту, и мягко отмела любые возражения от Максима. Поблагодарила за проведенное вместе время и так же мягко выразила свой отказ в дальнейшем общении, не забыв пожелать ему удачи на предстоящем выступлении.

В конце концов, уже ступая по мокрой от вечных питерских дождей дороге домой, Алена чувствовала себя бесконечно усталой. Ситуация стала только хуже, когда в кармане завибрировал поставленный на беззвучку телефон. Но, увидев светившуюся на экране надпись, мобильник она больше захотела утопить.

Глава 5

Дисплей мигал яркой надписью: «Мама». Только этого не хватало. Алена судорожно пыталась вспомнить, что могла натворить, но сознание четко выражало кристально белую невиновность. Как оказалось, это был самообман.

– Где ваша совесть, миледи? – визжала мама.

У Алены даже уши в трубочку свернулись.

– Добрый вечер, что случилось? – к сожалению, попытка чуть снизить материнский тон, только усугубила проблему.

– Не притворяйся глупой! Ради всего святого, как ты могла порекомендовать этого мальчишку на такую важную должность?

Так вот оно что…

Но, хоть убей, Алена не понимала, почему ее мать так отнеслась к назначению Саши на роль дизайнера. Он справится. Обязательно. А если что-то пойдет не так, то она ему поможет. Тем не менее мама продолжала кричать.

– И что ты будешь делать, когда он провалится? Как ты будешь оправдываться?

Ей уже захотелось защитить друга, как вся эта тирада резко прервалась. Впрочем, поспорь Алена, стало бы только хуже. Родители всегда правы, и ставить это под сомнение запрещено. Тем более было бы куда хуже, позвони ей отец. Его же Алена жутко боялась в гневе, хоть и уважала проводимую им в компании политику.

– В общем, раз ты уже поставила свою репутацию под сомнение, так не смей пятнать репутацию семьи. Найми кого-нибудь стоящего, а парнишка этот пусть считает, что действительно работает. Не обязательно ему знать обо всем на свете, – на секунду она прервалась сказать что-то своим подчиненным, видимо, будучи на работе, а затем, не меняя тона, снова обратилась к Алене: – Ты должна бы помнить, что скоро состоится прием по случаю двадцатипятилетия компании. Позвони нашим визажистам и отправь кого-нибудь найти тебе подобающее платье. Действительно подобающее! Ты услышала меня?

Алена даже не успела сказать «да».

– Не опаздывать! – закончила свой монолог мама и бросила трубку, очевидно даже не посчитав нужным услышать мнение дочери.

Но Алена и не стала бы его высказывать: в любом случае на нее бы, скорее, снова наорали, и пришлось бы все равно сделать так, как сказано.

Вынырнув из вихря гнева матери, Алена нашла себя на пороге квартиры. Но все остальные действия казались ей механическим. Достать ключи, повесить пальто в гардероб, надеть тапочки, выгрести все ненужное из сумки. Все это время было занято мыслями о приказе матери. Как она может так обманывать лучшего друга и почему мама негласно решила, что у Саши не получится создать подобающую атмосферу на этом приеме?

Стоило ей наконец плюхнуться в кровать, как телефон на тумбочке пиликнул.

Она уж было подумала, что это очередной потенциальный жених, которого мама выискала, ведь завтра ее снова ожидало свидание. Но это оказалось сообщение от Саши в Инстаграм:

– На твоем пальце уже появилось кольцо?

– Еще нет.

– А я уже хотел покутить на девичнике.

– Бесстыдник.

По необъяснимой причине, несмотря на не сложившееся свидание и крики матери, эти скромные четыре фразы подняли ей настроение и окончательно убедили в сложившемся заговоре против родителей.

Если маме хочется думать, что над новогодним приемом трудится кто-то неописуемо талантливый, так пусть она так и считает. Тем более с некой стороны так и было. Но нанимать кого-то другого Алена не станет. Саша обязательно справится. В конце концов, маме тоже не обязательно знать обо всем на свете.

Саша отправил еще пару смс, где в крайне сладкой форме приглашал Алену на очередную вечеринку, устраиваемую кем-то с его факультета, но перед мысленным взором девушки появились гневные лица ее родителей, так что она решила: хватит на сегодня и одного потаенного бунтарства. Другу она ответила, что сегодня никак: много работы – а сама отправилась на просторы интернета, пытаясь найти подставную кандидатуру дизайнера, которого мама одобрит; желательно так, чтобы он тоже оказался приглашен на прием.

Глава 6

Неделя оказалась куда труднее, нежели Алена себе представляла. Теперь, не вылезая из отчетов, она осталась единственной в огромном офисе – может, за исключением только охранников. За окном барабанил страшной силы ливень, хотя жителей Питера этим уже не удивишь. Но с утра таких перепадов температур не наблюдалось и даже блестели лучи солнца, так что теперь, сидя в белой юбке и смотря на царящий на улице природный хаос, Алена примерно прикидывала, сколько времени уйдет на отстирывание грязных пятен с нежного хлопка.

Туча документов оказалась повержена, но мышцы от долгого нахождения в одном положении стало колоть. Хотя сама по себе эта неделя походила на ураган. По запросу матери Алена встретилась еще с несколькими заинтересовавшими ее мужчинами, но не смогла себе представить совместную жизнь с ними. И теперь голову одолевали вопросы. Это ее нежелание сковывать себя браком так действовало? Или это и правда были не ее люди? Скорее всего, каждому приходилось замечать, что существуют те, с кем тебе легко и приятно просто молчать, находясь рядом, а с некоторыми это молчание превращается в неловкие паузы. Кому-то за несколько секунд удается привлечь к себе наше внимание, а некоторых хочется отослать прочь из-за какой-нибудь сущей глупости. Алена не верила в теории о половинках или о «том единственном». Но ей казалось правильным, что некоторые души схожи. Что кто-то подходит друг другу, подобно пазлу. И нет в них, по сути, ничего особенного, как нет ничего плохого в одном цвете и хорошего в другом, но одни из них сочетаются, а другие стоит держать порознь.

Это не было логичным или доказанным, но казалось единственным правильным, и Алена оттого никак не могла понять, что ей делать. Пойти против слова матери – невиданная глупость, она никогда не подвергала их действия и решения сомнению. Однако решилась соврать, защищая своего лучшего друга. И по новой неизвестной ей причине Саша всегда оказывался неправильно подобранной переменной. Числом за гранью области допустимых значений. Он был иррационален, хотя ответ не становился ошибочным.

Застонав от путаницы собственных рассуждений, Алена уронила голову на сложенные руки. Что теперь ей делать? Исключать неподходящие переменные или искать ошибку в формулировке уравнения?

В конце концов, сейчас слишком поздно для таких мыслей, поэтому со всех подходов правильным будет поехать домой и поспать.

Только никакие высшие силы не собирались ей сегодня помогать. Машина стояла довольно далеко от офиса, на охраняемой парковке, и, пока Алена до нее добралась, успела поскользнуться на подледеневшей дорожке и грохнуться в лужу приличных размеров. Видимо, даже богам не нравилась ее белая юбка-карандаш. Что ж, они своего добились: теперь ее будущее только на помойке. Если бы на этом беды закончились, Аленины нервы, может быть, прожили бы дольше. Она уже достала ключи и была готова открыть дверь своего авто, как, запнувшись, ударилась о капот и сломала каблук на таких же красивых белых шпильках дорогого модного дома.

Процент ненависти к этому миру достиг апогея. Всю дорогу домой она пыталась успокоиться и отрешиться от подобных мелочей, но, независимо от длины заусенца, бесил он одинаково сильно. В конце концов, открывая дверь в квартиру, Алена решила, что сегодня можно и не ужинать. Просто кинуть вещи в машинку и повалиться мешком на кровать, и пусть от подобных идей ее аристократичная матушка пришла бы в ужас. Но дверь оказалась открыта, а из недр квартиры лилась приятная музыка. Первой мыслью стали воры, все-таки дорогого барахла у нее навалом, этого не отнять. Но приятный аромат кофе и знакомые нотные мотивы живо расставили все по своим местам.

– Как ты вошел? – искренне недоумевая, спросила Алена, увидев хозяйничающего на ее кухне Сашу.

А день проще становиться не желает, да?

Парень же, подняв голову от стола, на котором что-то увлеченно резал, лучезарно улыбнулся и пожал плечами.

– Ален, глупые вопросы вовсе не твой конек.

Тут ей захотелось крепко ему врезать, но мозг уже и правда сам отыскал ответ. Еще со второго курса она держала на лестничной клетке под стеклом, где хранился огнетушитель, запасную связку. Будучи студенткой, Алена оставалась такой Машей-растеряшей, что почти ежедневно приобретала новые ключи. Удивительно, как еще полгорода не пробралось в ее квартиру.

– Это все равно не давало тебе никакого права вламываться! – возмущенно прокричала она из гардеробной, вешая пальто.

– Прошу прощения, но тут ты неправа. Кто сегодня назначил мне встречу? Ты хотела увидеть первые зарисовки проекта. М-м? – несколько самодовольно ответил Саша.

Вот же черт!

– Я прождал тебя почти час, а потом решил зайти. Никогда не думал, что окажусь компетентнее тебя. А это круто. Воодушевляет, – он глухо рассмеялся, – есть все же в мире справедливость.

– Просто заработалась, – фыркнула в ответ Алена.

– Ага. Я так и подумал. Твое домашнее платье на батарее.

Она резко остановилась посреди гостиной, повернувшись к другу, но тот был слишком увлечен своими кулинарными способностями. Ей не разрешали оставлять свои вещи не в шкафу, мама говорила: «У хорошей хозяйки все всегда на своих местах», – и никакие доводы не могли ее в этом переубедить. Алена не прибегала к такому способу уже очень давно, но как же приятно было после холода улиц надеть нечто теплое и мягкое. Все отвратительное настроение растопило тепло этого платья.

– Что ты делаешь? – садясь за барную стойку, уточнила она у Саши.

– Пирог.

Обычно держать эмоции в узде не составляло проблем, но из-за усталости организма идея о том, что Сашка по доброй воле встанет за плиту, шокировала Алену настолько, что даже ответных слов не нашлось. Тем временем парень уже налил ей чашку кофе и пододвинул ближе принесенный компьютер.

– Это – чтобы согреться. А тут все, что ты просила относительно приема.

И как теперь думать о работе, когда по кухне бродит восьмое чудо света? Пора звонить в Ватикан. Как бы ни было ей интересно, Алена не могла отвести взгляд от мужской спины. Кофе, кстати оказавшийся вкусным, несколько привел тело в тонус, а с ним и уставшие глаза прозрели.

– Боже! Что ты натворил? – взвизгнула, подлетая со стула, девушка; хорошее настроение снова развеялось.

Столешницу словно снегом занесло. Саша судорожно пытался исправить ситуацию, но черная рабочая поверхность, кажется, полюбила эту внезапную зиму в виде мучной россыпи.

– Изначально это казалось не таким сложным, – пробормотал виновный.

А ведь ей так хотелось просто плюхнуться на мягкую кроватку, закрыв глаза на сотню нерешенных дел. Теперь же придется все это отмывать.

Несмотря на очевидный гнев со стороны хозяйки, Саша, пусть и несколько пристыженный, все же не считал ситуацию принадлежащей разряду «SOS». Парень с кривоватой ухмылкой вырисовывал на белой от муки столешнице бессмертную фразу: «Здесь был Саша».

– Прекрати! Это ведь крайне дорогостоящий кухонный гарнитур! – стояла на своем Алена. – Ты испортишь его, а мне потом слушать родительские упреки.

– Какая же ты зануда! – в его голосе уже не сквозило ни стыда, ни раскаянья. – Вот приди ты на пять минут раньше, упала б в обморок.

– Что ты натворил? – она судорожно озиралась по сторонам, но изъянов не находила.

– Во-от! Видишь! Ты даже разницы не заметила.

– О-о! Прибить тебя мало! – в довесок к своим словам Алена схватила удачно оказавшееся рядом полотенце и пару раз знатно огрела им Сашу. Тот в долгу не остался – правда, безрассудства в обнимку с фантазией у него было куда больше, глупость вот только никто отключить не успел.

Спустя десять минут они уже носились по кухне, визжа и хохоча. Сашка с напяленной на голову кастрюлей и деревянной ложкой в руке и Алена, пытающаяся выбраться из этого ужаса, бросаясь в него остатками муки. Никакой практической пользы, разумеется, это действо не принесло, но можно и посчитать плюсом хорошее настроение.

– Ладно! Брось! Я сдаюсь, – увертываясь от очередного псевдоудара, выкрикнула девушка.

Она юркнула прочь от Сашиных рук, неудачно пытавшихся ее схватить, и вбежала в гостиную.

– Ага! Моя взяла! – он победно вскинул вверх ложку и по-рыцарски гордым взглядом обвел превращенное в хлам пространство кухни. – Теперь все здесь принадлежит мне!

Он оказался в комнате всего секундой позже ее самой.

Увлекшись, Алена споткнулась о край лежащего под ней ковра и, перекувыркнувшись, свалилась на диван, чем тут же воспользовалась ее «вражеская сила».

По прошествии стольких лет уже сложно сказать, когда Саша обнаружил ее страшную боязнь щекотки, но абсолютно точно о ней не забыл. Хотя спустя несколько хихикающих на уровне отчаянья «сдаюсь» смилостивился и отпустил жертву.

Не переставая трястись от хохота, Алена отползла на другой край дивана.

– Теперь мы можем просто сесть и поговорить? – поинтересовалась она.

– Ты имеешь в виду теперь, когда ты перестала хандрить? Да. Не забудь оставить мне за это чаевые.

Алена разглядывала его через призму времени, пока успокаивалось ее дыхание. Все это ребячество приносило ее сердцу родное, мирное спокойствие. Она возвращалась в ту деревню, возвращалась в мир незапятнанных временем тайн и бесконечных приключений.

Он тоже тяжело дышал, хотя физической подготовкой обладал куда лучшей, нежели она. Его волосы растрепались, и пара поцелуев каштановой краски осталась на лбу. Несколько лет назад из природного оттенка рыжеватой зари Саша покрасил волосы под стать темнеющим в лесах деревьям. Темный глубокий цвет поначалу казался чужеродным глазу Алены, а теперь не удавалось вспомнить, как свет играл в скромных каплях желтоватых прядей.

Ей не разрешали красить волосы. Рисовать красивые знаки на коже, какими иногда баловали себя другие знакомые Сашки из села. Лазать по деревьям она тоже побаивалась – не потому, что они высокие или страшные, а потому что папа очень страшно кричал бы, если, бегая где-нибудь по лесу, Алена нечаянно порвала бы платье.

Мысль бросила ее посмотреть на заляпанную мукой кухню. М-дам. Мать ее высекла бы за такое. Но по некой причине присутствие рядом Саши, кого весь устроенный ужас не волновал, создавало внутри нее неведомое спокойствие. Душевное спокойствие.

Когда Алёна вернула внимание его глазам, ей не удалось сказать, что она почувствовала раньше: возбуждение, ошеломление или стыд. В сущности, и не важно. Она решила концентрироваться именно на чувстве стыда, неожиданно ярком, будто она сидит перед ним абсолютно обнаженная. Приятна ей была эта эмоция или нет, Алена решила запихнуть ее прочь ко всем остальным.

– Я нашла тебе работу, думаю, будет верно, если все увеселительные программы вы будете предоставлять за счет заведения.

Саша только хмыкнул. От ехидно вплетенного в коммерческую политику комментария ее спас писк духовки, возвещающий о готовности примирительного пирога. Квартиру окружил туманный призрак летнего ягодного времени

– Клубника или малина? – поинтересовалась Алена.

Сашка простодушно и как-то лениво рассмеялся.

– Ты никогда ничего не смыслила в ягодах, – он достал еще дымящееся чудо кулинарии из духовки и торжественно водрузил на стол. – Это вишня.

Глава 7

Впервые в жизни Алену разбудили не лёгкой классической мелодией будильника, а разгневанным возгласом лучшего друга, пытающегося этот самый будильник умертвить.

Хвала небесам, сенсорный дисплей оказался крепок и не треснул, даже когда Сашка ударил по нему со всей своей богатырской силой. Не сказать, что приятное пробуждение, но бодростью заряжает на ура.

Пытаясь не оказаться на месте будильника, Алена тихо выбралась из постели и побрела заваривать кофе, иначе день просто не состоится. И вялое бормотание друга на тему «сейчас же суббота» ни капли не разубедили девушку в желании разобраться с нерешенными задачами. В особенности ее волновал испорченный кухонный гарнитур.

Как и представлялось в кошмарах, стол, полы и все, что плохо лежало, оказалось или утопленном в муке, или разбросанным по комнате. Устало вздохнув, Алена начала прибираться – все равно придется, так почему не сделать это сразу?

Вчера, устав от шутовской борьбы, они только отломили от пирога по кусочку и упали на кровать. По-хорошему и по-честному стоило поднять Сашку на ноги и заставить самому все это мыть, но Алена действительно чувствовала уважение и благодарность по отношению к его небезрезультатным попыткам приукрасить прошлый трудный день. Но нечто зудящее в глубине горла не позволяло чистосердечно сказать «спасибо». Наверное, это признак того, что ты повзрослел, если не желаешь разбрасываться своими незапятнанными чувствами. Нам же всем от этого только хуже бывает, но повзрослеть не означает поумнеть, верно?

В конечном итоге все вокруг снова сияло, и вроде бы им удалось ничего не разбить. Ну, за исключением слегка потрепанной ложки, которую Сашка использовал вместо рыцарского меча.

Швырнув все грязные тряпки в машинку, Алена наконец налила себе долгожданный кофе и слямзила еще один кусочек пирога, снова вспоминая его ехидное «ты никогда ничего не смыслила в ягодах». Обижаться на это не было смысла: он прав. Когда они только познакомились, ее уже научили считать до ста и решать простые примеры с задачками. Он же прекрасно знал, как колоть дрова или искать грибы, какие ягоды стоит срывать, а к каким нельзя и подойти. Может, поэтому им удалось подружиться, когда все дети только отталкивали от себя надоедливую заучку, а мать твердила, что не стоит их слушать. Но Саша всегда слушал, ему все хотелось знать, а ее было не заткнуть. Наоборот это тоже отлично работало. Ему удалось научить ее огромному количеству простых житейских приемов, пусть большим их количеством она никогда и не воспользуется.