Гуль. Харизма +20. Том 1

— Туда!

— Харвестер — смерть!

— Харвестер собирает неходячую еду!

— Если отнять еду, он не отстанет, пока не сделает едой тебя!

— За мной, я сказал!

Мы бросились вскачь и поддерживали темп довольно долго, — чудовище непрестанно куда-то стремилось. Только подобравшись на сотню метров, я смог примерно ощутить, насколько же эта громадина была велика. Длинные паучьи ноги оказались созданы из металла, они ловко перешагивали между надгробиями, оставляя в земле воронки, а когда тот или иной гуль терял осторожность, размазывали его точным ударом. Правда, гулей от этого меньше не становилось, они неотступно преследовали харвестера, одурманенные запахом разложения.

— Эти, крылатые, кто они? — спросил я.

— Скейвлинги, — с завистью протянули мои болтуны в два голоса. — Летают…

— Рыть не умеют и доедают что гули не съели.

— Или воруют! Жалкие скейвлинги!

— Но когда на равнины выходит харвестер, все гули мечтают стать скейвлингами, правда? — ухмыльнулся я.

Эта парочка обильно пустила слюни, щурясь на небеса.

Я оставил стаю, боясь, что запах еды сведёт их с ума, отправился ближе к шагающей махине. Она точно заметила меня, но, да и что с того? Десятки гулей носились под железными ногами, заглядывали в опустошённые могилы, некоторым везло, и они выхватывали небольшие фрагменты трупов, оставшиеся на месте, начинались драки за падаль. Пока что я старался держать себя в руках, бежал, подавляя урчащий желудок, пытался понять, как подступиться к великому сокровищу мёртвой плоти.

Что-то сверкнуло в небесах, появилась и стала увеличиваться точка, небесный транспорт с ярко горящими соплами; за первым явились ещё три машины различной конфигурации. Я бросился прочь, а многие другие не поспели, и когда с транспортов ударили энергозаряды, десятки гулей полегли.

Спрятавшись в отдалённых зарослях, я притих и наблюдал, как со снизившихся машин спрыгивали игроки, все разноцветные, яркие; удалось сосчитать не меньше пятнадцать индивидов. Они окружили харвестера и начали атаковать, а громадина стала обороняться. Одни метали плазменные снаряды, палили из мультилазеров, другие исторгали электричество, а третьи вообще решили драться врукопашную. При этом я не видел, собственно, понятного мне оружия, — игроки вели огонь словно из собственных тел, а рукопашники проявляли чудеса акробатики. Нормальный человек не может двигаться так быстро, прыгать так высоко и наносить удары такой силы. Разве что после замены восьмидесяти процентов тела на боевую бионику.

И всё же им это не помогло, — попрыгали, пострадали, некоторые попали под удар железных ног харвестера, кто-то был сметён длинными руками и даже заброшен в кузов, а потом из этого кузова поднялось огромное чёрное облако. Тысячи пар крыльев, десятки тысяч когтей, пронзительный крик, разносящийся на километры. Гигантская стая скейвлингов напала на игроков, и, хотя залпы невидимых плазмомётов проредили её, остановить не смогли. Те, игроки, кто не погиб, отступили на транспорты и понеслись прочь, куда-то на восток.

Интересно. Похоже сегодня вселенский генератор случайных чисел предлагал мне шанс.

Подходящий камень найти удалось не сразу, и не сразу удалось его расколоть, но я старательно обрабатывал широкое листовидное рубило, то и дело раня пальцы. Потом пришлось порыскать в округе, пока не нашёл на одном чахлом дереве ядовитый плющ. Перед выходом на охоту я изучил особенности своего моба, среди видовых способностей указывалась высокая стойкость к ядам, вот сейчас и проверим.

Когда стая нашла меня, рубило уже было насажено на сломанную бедренную кость и закреплено как следует. Получился своего рода нож с длинной ручкой и коротким широким лезвием.

— Вовремя, — сказал я, выпрямляясь, насколько мог. — Все здесь? Все. Что ж.

Я прочистил горло и издал такой громкий крик, на какой только были способны голосовые связки гуля. Вышло протяжно и так жутко, что мне самому стало не по себе. Но, набрав воздуха в лёгкие, я закричал вновь. Крик повторялся, а я сосредоточенно думал о том, что хочу видеть вокруг себя как можно больше гулей. И они пришли. Красноглазые, тощие уродцы прибегали группами по три-пять особей и замирали поодаль. Дав связкам отдохнуть, я пересчитал собравшихся, и получилось почти полсотни особей.

— Ближе, — сказал я, — подходите, не бойтесь.

В левой части обзора мелькали блеклые строчки, — это «Лог», который я вывел туда, чтобы следить за постоянными проверками Характеристик и спасбросками. Сейчас проходило одно испытание Харизмы за другим.

Они подходили.

— Вы хотите есть? Знаю, что хотите! Я тоже хочу! Вон там шагает целая гора еды! Мы достанем её и настанет пир, если будете послушными и терпеливыми!

— Пхак! — донеслось из толпы.

Замечательно. Было бы плохо, не прозвучи это сейчас.

Гуль, издавший звук, был крупнее меня и большинства других, совсем немного, но крупнее. Шестой уровень против большинства единиц и двоек; троек и четвёрок было заметно меньше, а шестёрка только одна, и она шла на всех четырёх в мою сторону.

— Никто не слушает мелких! Зачем ты лаешь? Ты должен ползать!

Что ж, глубокомысленно. Вероятно, паттерны поведения заставляли этого моба сражаться за первенство, хотя он точно не понимал, как обеспечить такое стадо.

— Я больше! Я сильнее! — Шестёрка приблизился вплотную, за ним шли три пятёрки, да с таким видом, будто сейчас они станут рвать глотки и жрать всех подряд.

— Может, ты всех нас накормишь тогда… безымянный кусок информации?

Шестёрка оскалился, показав ряды коротких, но очень крепких и острых зубов, маленькие глаза горели ненавистью, чётко проступали мышцы под кожей. Остальные гули приблизились и образовали неровный круг. Вот как? Таково оно наше стайное поведение? Как хорошо, что так предсказуемо.

Шестёрка прыгнул. Рубило полоснуло гуля по глазам, он промахнулся и упал с визгом, а я набросился, полоснул по плечу, по бедру, вонзил остриё в правый бок и орудие сломалось. В руке остался обломок бедренной кости, который я перехватил обратным хватом и удар шестёрке в горло, затем ещё дважды, отбросил скользкую кость, вонзил в рану зубы и рванул изо всех сил.

Победа! Как и было задумано. Поднялся над трупом, облизывая пальцы, отметил движение, — это пятёрки почувствовали шанс.

— Сидеть!

В костях зародилась вибрация, вылившаяся в низкий гудящий рык, от которого пятёрки присели на полусогнутых, стали отводить глаза. Проверка Харизмы была пройдена, волна Устрашения накрыла огромную стаю гулей. Я толкнул мёртвую шестёрку ногой и меньше минуты наблюдал, как его разрывают на кусочки оголодавшие гули.

— Это была только закуска. А чтобы отъесться по-настоящему, вам придётся приложить кое-какое усилие…

///

Игроки потерпели неудачу, но несчастье одних, — возможность других. Они потрепали харвестера, теперь он поджимал три ноги, а ещё одной вообще больше не было; одна из рук плохо слушалась, скорость передвижения и сбора тел снизилась.

Примерно определив траекторию харвестера, я взял с собой стайку в десяток голов. Мы обогнали гиганта и раскопали пару могил. Трупы, бессмысленные лица, земля в открытых ранах, тошнотворный будоражащий аромат гниения.

— А ну убери этот копчик из своей пасти, субстанц! Не жрать! Сюда их!

Гули находились под воздействием Устрашения, и потому слушались, хотя пересилить их голод мне многого стоило. Харвестер надвигался, его взгляд блуждал по земле пока не остановился на паре пахучих трофеев. Гули уверены, что его нельзя обокрасть, но это мы сейчас проверим.

Гигантская рогатая голова сосредоточила взгляд на телах, из пасти донёсся протяжный гул.

— Бегом!

И началась погоня. Гули сжимали добычу зубами, бежали как безумные, волоча её по земле, а я подгонял. Махина разворачивалась, будь у неё все конечности, далеко нам сбежать не удалось бы, но на шести ногах харвестер был слишком медлителен. Гули неслись уже из последних сил, спотыкались и теряли ношу, когда настала очередь второй группы принять эстафету. Харвестер нагонял понемногу, но вторую группу сменила третья, затем четвёртая, и так мы подвели гиганта к краю карстового провала. Добыча полетела к могильному ползуну.

Хромоногая махина приблизилась к краю, десятки и сотни гулей, собравшиеся с обратной стороны, следили за ней дрожа; рогатая голова посмотрела вниз, на украденную добычу, на другие трупы, лежавшие в огромной яме и… стала медленно, неловко разворачиваться.

— Иногда нужно просто немного подтолкнуть.

Я ринулся из укрытия, стал носиться между шестью гигантскими ногами, которые грохотали, пытаясь раздавить меня. Окажись их десять, харвестер справился бы, но у меня было 20 Ловкости, а он потерял сорок процентов угрозы и наконец земля на краю провала достаточно размягчилась. Я ринулся прочь, перепрыгивая трещины, когда ходячая сокровищница рухнула.

Облако скейвлингов с воем и писком поднялось в небо, а на дне провала уже сцепились два огромных чудовища. Не знаю, какой уровень имел харвестер, не уверен, что он вообще его имел, но могильному ползуну пришлось тяжеловато даже с раненным. Он опутал тело харвестера, а тот вцепился в костяные пластины всеми клыками, бил гибкое тело одной здоровой рукой, сучил ногами, пока его опутывали всё туже. Мы следили как тело гигантской костяной многоножки было разорвано с хрустом и оставшиеся половины стали извиваться, конвульсивно дёргая конечностями. Ноги харвестера неправильно погнулись, его угловатое тело шатало, а рогатую голову колотило о стены провала так, что ещё часть почвы сошла вниз. Наконец всё затихло.

Я выпрямился, перебарывая боль в мышцах и связках, вдохнул поглубже и закричал:

— Да будет пир!

Глава 5. Грезящие

Кроме Характеристик и Талантов у гулей было ещё кое-что, — способности. В разделе «Персонаж» они имели даже не одну, а две вкладки: «Видовые способности» и «Приобретённые способности». К видовым относилось всё то, что я уже привык воспринимать как должное, то есть: некрофагия, прочная шкура, стайный инстинкт, ядовитая слюна (тип: трупный яд), темнозрение, а также иммунитеты к ядам и кислотам. Всем этим гули пользовались постоянно, просто потому, что оно существовало в игре неотрывно от них. Мы ели несъедобную падаль, не страдали от колючих кустов, смелее действовали большим числом, вполне могли отравить укусом, отлично видели в темноте и, судя по всему, хорошо переносили яды. Большую часть естественных способностей гуля я уже имел возможность испробовать, но была одна, самая интересная, которая ждала своего часа. Если верить написанному, гули умели парализовать жертву касанием. Для этого она должна была быть живым существом и не являться гулем. Или эльфом. Я пока что не подозревал, кто такие эти «эльфы», но в остальном чувствовал некоторую заинтересованность. Парализующее касание — неплохо, поглоти меня энтропия.

Свернув окно «Персонажа», я взял с лежавшего передо мной плоского камня кусочек плоти и сунул в рот, старательно пережевал.

— Сх-х-хъо-о-об’о-ода! Сх-хв-вф-фо-об’ота! Сх-х-во-об’ода-а-а!

Глотку от членораздельной речи нещадно драло, однако, я не прекращал тренировки. Гули, отдыхавшие в логове, некоторое время прислушивались, а когда поняли, что вожак опять проявляет страннсти, вернулись к своим делам. Взяв с камня ещё голосовых связок, закусив языком, я вернулся к чтению.

Список приобретённых способностей был куда как скромнее, — всего две, — но зато получил я их задарма и теперь обладал дополнительными преимуществами. Мои способности квалифицировались как божественные чудеса и происходили из раздела «Достижения». Там поблёскивали две пиктограммы: «Вожак Стаи» позволял управлять фестрогами; «Индивид Разумный» открывал для создания набор примитивных инструментов. В настоящей жизни я и так умел создавать их, ничего сложного, но в «Новом Мире», видимо, это считалось большим делом.

Я уже наделал много примитивных предметов из камня, кости и дерева. Попытался обучить хоть нескольких гулей орудовать кремневыми ножами, но эти субстанци только в задницы себе их не рассовали, — всё остальное сделать неправильно успели. Зато покрыли друг друга шрамами, выглядели теперь, можно сказать, грозно.

Когда харвестер свалился в карстовую воронку и затих, гули со всей округи посыпались внутрь. Начался пир горой. Всё кишело землисто-серыми телами, треск рвущейся мертвечины разносился километра на три, я думаю. Моя скромная стая была там, отъедалась, да и я урвал себе кусок. Еда — хорошо, но гораздо сильнее меня интересовало другое, а именно, сор, который гули не замечали.

Внутри харвестера нашлось много тел, почти все они были завёрнуты в саваны либо какое-нибудь другое тряпьё, на пальцах многих поблёскивали кольца, на шеях были цепочки, в ушах — серьги. Время от времени гули сплёвывали ошмётки плоти, в которых попадались мелкие кругляши цветного металла. Монеты, не так ли? Деньги Древних. В настоящем мире экономика давно избавилась от этого архаизма, но здесь, вероятно, Ледо Нифтар создал для игроков очень простой и примитивный стимул — жадность и удовольствия, недоступные тем, у кого денег нет. Имущественный ценз, как примитивно, однако, очень действенно. Если мои догадки окажутся верны, то, собирая материальные блага, можно будет приобрести в «Новом Мире» дополнительный вес.

Когда гули насытились, я не позволил им отдыхать. Сегодня еда есть, а завтра её может уже не быть, и необходимо делать запасы. Через час из палок и ветоши была создана волокуша, на неё навалили несколько тел и подчинённые впряглись. Там, где харвестер устроил дополнительный обвал, образовался крутой спуск на дно воронки. По нему, с трудом, но я заставил их поднять груз. А потом я сделал ещё волокуши и запряг уже других гулей, чужих. Я заставил их повиноваться, используя Устрашение, и это подействовало удивительно эффективно. Некрофагов было так много, что не сосчитать, но я не жадничал, выбрал три десятка самых высокоуровневых, в основном четвёртки и тройки. Два десятка фестрогов тоже пришлись ко двору, контролировать их было легче. По итогу, к ночи эта орава перетаскала от провала к ручью десятки трупов и уйму несъедобных ценностей.

Теперь у меня была по-настоящему большая стая, но с возросшими масштабами возросли и потребности. Я приказал им рыть, расширять логово, и скоро место, где мы раньше спали, превратилось в прихожую. Выходов и входов появилось множество, они вели в разные места, а основные тоннели уходили глубоко под землю, во мрак. Благо, копать гули умели великолепно. Скоро изначальный вход в нору был заложен землёй, а семь новых притаились тут и там.

Так, в трудах и заботах прошло три дня. Я сидел посреди собственной берлоги, окружённый десятками мобов, поглощал голосовые связки, изучал энциклопедию и думал. Неплохой результат — за неделю продвинуться от голодного одиночки до вожака стаи некрофагов. Они послушны как продолжение меня самого, хороший инструмент, пусть их повадки и вызывали рвоту. Теперь я обладал некоторой ресурсной базой, пора было использовать это для дальнейшего развития и изучения. Чтобы вырваться из тюрьмы, я обязан был досконально знать её устройство. Жаль, что в настоящей жизни не интересовался «Новым Миром», сэкономил бы уйму времени…

Из бокового тоннеля показался гуль-тройка, подошёл на четвереньках, опуская голову. Пятёрки, дремавшие близ меня, заворчали.

— Что там?

— Скейвлинги кричат, — сообщил тройка, — кто-то приближается.

— С какой стороны?

Он указал в потолок. Я сгрёб языки и связки, пережевал и проглотил их.

— Делайте, как учил.

Пятёрки стали подниматься. С ними пришлось поработать дополнительно, — самые сильные члены стаи испытывали трудности, подчиняясь особи на уровень ниже себя. Чтобы подавить их паттерны поведения подошла старая как мир стратегия «кнут и пряник», Устрашение и Убеждение. Это было необходимо, потому что командовать несколькими пятёрками, каждая из которых управляла дюжиной гулей, намного легче, нежели отдавать приказы в частном порядке.

Выбрались на поверхность в разных местах и быстро сориентировались. К старому входу кто-то приближался вдоль ручья. Мы с несколькими фестрогами прокрались ближе, прячась в густой растительности, залегли.

Вдоль течения двигался отряд из четырёх игроков, над ними парили довольно красивые плашки, и этот квартет не особо пытался скрываться. Вёл их акселерат в допотопной броне из зелёных пластинок, блондин с высоким лбом, вытянутым лицом и неестественно длинными острыми ушами; в качестве оружия имел копьё. Надпись на плашке гласила: «Киршем, воин (копейщик) 11 уровня, эльф (Грезящий)».

Эльф? А от человека почти не отличался.

За лидером шагала молодая, довольно крепкая и симпатичная брюнетка в стёганой жилетке толстой кожи, коротких свободных бриджах и тяжёлых ботинках; у неё были широкие плечи, крепкие бёдра и плоский живот, руки ниже локтя обматывали бинты, бурые от чьей-то засохшей крови, на запястьях позвякивали утяжеляющие браслеты. «Комба, дебоширка (вышибала) 10 уровня, человек (Грезящая)».

Третьим было существо низкого роста, самка, похожая на человека, пухлая, с шерстью на босых стопах. Она оделась в белую тунику с зелёным поясом и кожаный фартук с кармашками, несла на поясе сумки, а в руках — арбалет. «Латт, целительница 9 уровня, полурослик (Грезящая)».

Замыкало цепочку существо гуманоидного типа с ярко выраженными кошачьими чертами. Оно имело приятные женственные очертания тела, двигалось на задних конечностях, сжимая в передних что-то вроде гигантского смычка, помахивало длинным хвостом; шкура была жёлтая в чёрных пятнах, на плечах лежала лёгкая броня из кожи и пары металлических элементов, а на поясе висели два футляра с оперёнными снарядами. «Белла, стрелок (лучница) 11 уровня, бистал (тип: леопард) (Грезящая)».

— А нельзя было взять в Улиме топтер? — спрашивала коротышка тонким голоском.

— Да ладно, недалеко же! — отвечал копейщик. — Немного на повозке по дороге, а дальше всего ничего пешком.

— Кому-то всего ничего, а у кого-то ноги короткие.

— Уже почти дошли!

— Поброди по кладбищу босиком, — настаивала Латт, — тогда поймёшь!

— А я не виноват, что тебе обувь не положена! Надо было выбирать другую расу! Вот я, например, подошёл к вопросу с головой, выбрал эльфа, хожу быстрее людей.

— Я слышала в Инкарнаме, — заговорила Комба, — ты едва не выбрал себе гоблина, Киршем.

— Пф-ф! Что? Кто будет выбирать себе такого уродца?!

— Ты, если тебе внушить, что у гоблинов есть природная способность выделять феромоны. Я слышала, — Комба усмехнулась в кулак, — ты почти уже решился, но кто-то без чувства юмора тебя спас. Гоблинские феромоны действую только на гоблинских женщин. Вот была бы потеха, не окажись рядом этого доброхота!

Дебоширка и целительница дружно расхохотались, женщина-кошка осталась невозмутима, шевелила ушами, пристально осматривалась. Эльф крайне возмутился, его лицо покраснело, уши прижались к черепу.

— Всё это враки субстанцев! Да и вообще, Латт просто боится зомби, вот и не хочет путешествовать по Великому Погосту пешком. Смотри, сейчас вылезет из могилы гнилая рука и схватит тебя за пятку!

Целительница побледнела, заозиралась, но близ ручьёв не было могил. Только белые кости на дне.

— Сам ты субстанц, — буркнула она.

Поняв, что коллектив им недоволен, копейщик попытался сменить тему:

— Чего такие хмурые, девочки? Бодрее! Сейчас разберёмся с квестом, получим жирную награду, завалимся в бар!

— В бордель ты завалишься, — хмыкнула Комба, — а то мы не знаем, покоритель продажных вершин. А потом опять будешь донимать нашу Латт: «кажется, я что-то подхватил, помоги, умоляю, с таким дебаффом в бой нельзя».

— Лучше бы к оружейнику сходил, — добавила целительница, — сколько можно в старых доспехах болтаться? Они у тебя с седьмого уровня, статы низкие.

— Прекрасные доспехи! Они подчёркивают мою индивидуальность, ты не понимаешь! К тому же, чтобы меня ударить, нужно ещё подобраться ближе чем на длину копья!

— И его нужно поменять. Привязываться к проходному оружию глупо, Кирш, — настаивала Латт. — Хотя бы какое-нибудь особенное раздобыть надо, не говоря уже о легендарке.

— Всё будет! Поверь! Вот сейчас вычистим логово гулей, и…

— Они здесь, — впервые подала голос Белла, — вокруг нас.

— Кто, гули? — не поверил эльф.

— Нет, девочки из борделя. Разумеется, гули.