Гуль. Харизма +20. Том 1

Во вкладке «Персонаж» над таблицей Характеристик поблёскивал сверкающий золотой диск, всего один, но такой значимый, ценный… Однако же в самой таблице виднелась ошибка. Параметр Сила из 9 превратился в 10, и я не мог понять причину. Не то чтобы тут было о чём сожалеть, ведь, вероятно, я получил преимущество благодаря этому, но, не зная причин, я не смогу предвидеть следствия, а это гарантирует провал в будущем.

Подумав ещё некоторое время, решил оставить пока что. Всех ответов сразу не получить, но время придёт. Теперь важно, куда бы мне вложить свой оставшийся диск? С одной стороны, естественным преимуществом гуля подразумевается его Ловкость, — целых девятнадцать очков на первом уровне безо всяких скобок. С другой стороны, Выносливость даст мне больший жизненный потенциал. С третьей стороны Харизма является моим единственным козырем, только благодаря ей я сейчас не рыскаю снаружи один, а имею живой щит от мира — стаю мобов, согласных подчиняться. Не разумнее ли будет сделать свою лучшую сторону ещё сильнее? Понимая, что я ничего не понимаю, сосредоточил внимание на знаке «+» против Выносливости. Готово.

— Что ж, если я уловил суть Правила Семидесяти, то теперь стал таким же сильным и выносливым как обычный человек. Хм, ура?

Стая восприняла эту радостную весть совершенно никак, они явно не понимали о чём речь. Стали раскладываться на земле вповалку, будут спать и греть друг друга, причём и гули, и фестроги вместе. Хорошо, стая должна быть крепко сбита. Поем и тоже отдохну…

///

Голод, обоняние, осязание, слух. Но голод прежде всего.

Это он разбудил нас. Фестроги стали вынюхивать землю и уже передрались за те сухие мощи, что остались от жертв стригоев, и за остатки самих стригоев тоже. Такая маленькая стайка, но требует так много еды… а сам я уже готов убить за кусок мяса и унцию мозгового вещества.

— Идём на охоту за сокровищами, дети, — сказал я.

— Неходячая еда? — предположил один из гулей. — Ходячая еда?

— Да и да.

Первым делом, напившись воды из ручья, мы пересекли его и углубились в лес. Двигались то по костям, трещавшим при каждом шаге, то по мхам, мягким как невероятные перины. Туман в лесу тоже был, но прохладный ветерок гонял его, давая обзор, присылая нам запахи… и наши запахи тоже кому-то отсылая, несомненно. Трижды натыкались на небольшие конструкции странного происхождения, — переплетения живых лоз в форме схематичных человечков с листьями, росшими из голов. Они стояли среди леса, раскинув ручки, то ли приглашая в объятья, то ли запрещая дальнейший проход.

При виде растительных фигурок мои гули начинали плеваться, постоянно повторяли «крамп — не-еда» и старались дезертировать из стаи подальше. Приходилось окликать и приводить в чувство, но соваться за невидимую границу я всё же не решился.

Через некоторое время фестроги вывели в рощу странного вида деревьев, похожих на гигантские белые луковицы. Там бродил массивный зверь, горбатый, чёрный, коротконосый, с пастью полной бивней, мокрым пятачком и четырьмя алыми глазками на морде. Оценив размер животного, поглядев на свою стаю, я понял, что, скорее всего, мы окончим жизни под копытами.

— Попробуем применить интеллект.

— А? — поднял башку один из гулей.

— Не пугайся, тебе это страшное слово не опасно. Будете копать, м-м-м, там. Вот такую яму, отсюда и досюда, пока я не скажу остановиться.

История не была моим любимым предметом во времена обучения, но кое-что я из неё вынес. Когда-то людям приходилось добывать еду охотой, они умели истреблять даже самых больших и опасных тварей древнего мира, благодаря оружию, которым владели в совершенстве, — хитрости. Нужно было лишь выбрать место, вырыть яму, натыкать в дно острых палок и припрятать как следует. Ничего из этого мы не умели, кроме, разве что, рытья, но не для того ли нужен интеллект, чтобы учиться?

Гули и фестроги работали увлечённо, с завидной выносливостью, отгребали и оттаскивали в сторону огромное количество почвы, перегрызали корни, попутно жрали червей. Я, честно говоря, поразился, увидев, что в земле есть мелкая жизнь, такая глубокая проработка виртуальной реальности шокировала. Но даром ли гением звался Ледо Нифтар?

Пока стая рыла, я выломал из большого кустарника достаточно длинных веток. Затем вместо кольев утыкал дно самыми крупными рёбрами, что смог найти на земле, перекрыл яму, как смог покрыл каркас мхом, оглядел результаты.

— Ну если он подслеповатый, и если вы перестанете коптить тут всё своим запахом… и если он меня не сомнёт по пути… А ну-ка быстро все спрятались!

Теперь самое простое, — не отправиться в белёсую дымку. С удовольствием послал бы вместо себя кого другого, но для сложных задач нужны мозги, а их в стае имел только я, так что приходилось соответствовать привилегиям и статусу.

Чёрный зверь пасся среди луковичных деревьев, то травку топтал, то разбросанные везде кости копытами дробил. Он поддевал их бивнями как отвалом дрона-экскаватора, запрокидывал огромную башку, наполняя пасть и хрустел. Толстая шея, высокий горб, плотная шерсть и много сала под шкурой. Страх силён, однако, голод сильнее. Поэтому я стал приближаться, следя, чтобы до поры ветер дул от зверя ко мне; он становился всё больше, всё страшнее, показалось даже, мы выкопали слишком маленькую яму. Плашка над зверем гласила «лесной нармедон, 6 уровень».

Когда оказался достаточно близко, поднял с земли две старые кости и стукнул ими над головой. Четыре красных глаза скрестили на мне взгляды.

— А, впрочем… можно отменить?

Отменить оказалось нельзя. Зверь стал понемногу разгоняться, и я понял, что, когда он наберёт полную скорость, убежать уже не получится. Мои руки и ноги заработали на пределе, и, хотя Сила с Выносливостью соответствовали человеческим, бег на четырёх позволял двигаться быстрее. А земля-то дрожала!

Я нёсся, не помня себя, за спиной звучало пыхтение, нарастал гром, горячее дыхание касалось пяток, ещё чуть-чуть и я хрустну, ещё чуть-чуть и отправлюсь в белизну! Какой восторг! Смерть так близко, но ещё немного и… я прыгнул. Перемахнул через яму едва-едва, упал, перекатился, а наградой за риск стал раздавшийся позади рёв.

Я очень осторожно приблизился, заглянул и убедился, что смог выбрать глубину очень даже неплохо. Над краем торчал только мохнатый горб, зато стенки стискивали нармедона так плотно, что он не мог развернуться, колотил башкой по земле, засыпая себя, и ревел.

— Стоять! — рявкнул я, когда остальные подоспели с вывалившимися языками, голодные.

Красная полоска на плашке зверя еле-еле сокращалась, буквально по единичкам; против неё пульсировала маленькая пиктограмма в виде красной капли — кровотечение, полагаю. Вероятно, какие-то рёбра смогли причинить добыче вред, но большую часть здоровяк смял, и теперь кровил из царапин.

— А дальше? — спросил один из гулей.

— А я у тебя хотел спросить.

— А? Э… Э…

— Больше идей нет? Ну что ж, попробуем работать с тем, что есть.

Я спрыгнул на спину зверя, вцепился в шерсть, чтобы не упасть, и сразу понял, что сверху его не взять. Чтобы добраться зубами до кожи, пришлось бы забить этой самой шерстью всю глотку, но даже потом для шкуры такой толщины понадобились бы совсем другие челюсти. А под ними ещё сладкий жир и кровоточащие мышцы… Без тяжёлого лазера или, хотя бы, экзотермического резака до всего этого богатства было не добраться. Похоже, я откусил кусок, который не смогу проглотить.

Нармедон тем временем начал подкапывать стены ямы пятачком и бивнями, нужно было спешить. Я выскочил и заметался по округе под голодными взглядами стаи.

— Нужен заострённый камень вот такого размера, толстая палка с рогаткой, верёвки… где в лесу взять верёвки? А ну притворитесь полезными! Ищите!

И, как ни странно, они нашли. Гули притащили несколько булыжников, фестроги раздобыли палок, а один явился, держа в пасти оторванный от какого-то дерева вьюн.

— Ну что ж…

Я приладил камень к палке, потуже обмотал вьюном и взял в руки примитивный каменный молот. В голове зазвучал голос:

«Внимание! Талмонс отметил ваши таланты в деле созидания! Вы получаете достижение «Индивид Умелый»!»

«Внимание! Талмонс дарует вам своё благословение! Теперь вы можете мастерить и использовать любые примитивные орудия труда из камня, кристалла, дерева и кости!»

А раньше не мог? Талмонс — ещё один бог? Плевать, потом!

— Слава тебе, о великий Талмонс… э-э-э… и благодарю!

Я спрыгнул обратно на горб, уцепился покрепче и ударил изо всех сил. Нармедон взревел громче прежнего, стал дёргаться, биться головой и боками о стенки ямы. 19 очков Ловкости не позволяли мне свалиться и быть раздавленным, а 10 Силы подняли молот ещё раз. Я метил в боковую заднюю часть черепа, так как не сомневался, — чтобы пробить эту тварь в лоб понадобится танковый залп, не меньше. Наносить удары оказалось очень тяжело, моя опора ходила ходуном, а плечо быстро устало. После третьего удара я выпрыгнул и свалился без сил. Красная полоска сократилась едва ли на десятую часть от общей длины, разве что пиктограмма кровотечения теперь мигала чаще.

— Такими темпами, только к ночи…

Стая продолжала следить. Я понял, что если не раздобуду для них пищи, то сам стану пищей, что ж, справедливо, раз назвался вожаком. Слегка перевёл дух, и снова ринулся в бой.

Я прыгал на горб и колотил по затылку нармедона, потом возвращался на твёрдую землю, давал восстановиться жёлтой шкале в нижнем правом углу обзора, и так раз за разом. Руки тряслись всё сильнее, пальцы плохо сжимались и разжимались, но из раны на голове текла кровь, огромный зверь уже почти не вырывался. Наконец очередной удар закончил его муки. Раздался громкий треск проломленной кости, — по моему телу прокатились две волны удовольствия.

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 3!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 4!»

Усталость и боль в мышцах как рукой сняло, только голод усилился в разы! Я перехватил молот, нанёс пять тяжёлых ударов по черепу, расширяя дыру, и запустил внутрь язык. Пополнив силы, выпрыгнул, схватил два камня, стал бить ими друг о друга, пока не расколол. Затем потребовалось какое-то время для того, чтобы получить осколок нужной формы, — примитивное рубило. Без настоящих когтей и оружия, только им, повреждая собственные пальцы, смог разрезать шкуру нармедона и открыть горячую мякоть.

По моему указанию и в строгом соответствии с иерархией, члены стаи прыгали вниз и получали право куснуть. Солнце уже заходило, так что после церемониала я разрешил всем набивать животы, а сам присосался к мозгу.

Воистину блаженство, нектар, несравнимый по вкусу ни с чем, что я пробовал в реальном мире. Жаль, что для такого громадного тела мозгового вещества оказалось лишь, чуть, но, в качестве утешения, мне достался кристалл. Я вытянул его из раны собственным языком, облизал как следует, и оказалось, что квинтессант зверя вчетверо крупнее любого из собранных прежде. Не то чтобы очень большой, но всё же, камень был величиной с фалангу пальца, а не мелкий как зуб.

Стая пировала, гули отдирали край шкуры всё дальше к спине, жадно поглощали жир, фестроги объедали мышцы хребта и лопаток, их животы уже раздулись, но жадность была неутолима. Удобнее перехватив скользкое от жира рубило, я стал отрезать и жевать мясо. Плоть нармедона оказалась весьма жёсткой, с отличным от всего прежде пробованного привкусом и запахом, но всё равно вкусной.

Празднование затянулось, опустилась настоящая ночь, и я угрозами стал отгонять стаю от добычи. Самому было больно оставлять столько, но сытый разум говорил: мы сможем унести лишь то, что поместилось в желудках.

///

Оказавшись в безопасной темноте логова, среди сытых дрыхнущих тел, я крутил в руках сегодняшнюю добычу, думал. В конце концов квинтессант был припрятан вместе с остальными кристаллами, а передо мной раскрылась энциклопедия.

«Талмонс — Великий Созидатель, Зодчий Мира; бог-покровитель ремесленников, строителей и изобретателей, мастер любых ремёсел и прикладных наук; моральный ориентир: нейтральный».

Значит, «богов» здесь несколько, может быть, даже много. И я каждый день привлекаю к себе чьё-то внимание. Важно: пока что эти самые «боги» меня привечают, но, подозреваю, сделав что-то им неприятное, могу получить хороший подзатыльник. Пока неясно как от этого защититься, а значит, постараюсь по возможности не злить невидимых воображаемых друзей. Разумеется, всё это лишь блуждания впотьмах, ведь я не знаю, ни сколько их, ни какие у них правила, но да какой выбор?

После знакомства с Талмонсом, открыл энциклопедию на страничке «Квинтессант» и немного повеселел. Оказалось, что эти мутные кристаллики служили основой мировой экономики. Они были всем: источником мистической энергии, топливом для машин, чистым «опытом» для тех, кто хотел повысить свой уровень и не стеснялся в средствах. Они были эквивалентом денег наравне с металлическими дисками, и добывались каждый день в огромных масштабах. Получалось, у кого квинтессант, — у того власть над «Новым Миром»… и один кусочек этой власти сейчас находился где-то у меня в мозгу. Интересное ощущение.

Последним делом перед сном я решил разобраться с развитием. Сегодня был странный и тяжёлый день, но он принёс выгоды, — целых два уровня за убийство нармедона. Я развернул «Персонажа» и обнаружил, что уже вознаграждён ростом Силы и Выносливости, теперь эти параметры имели показатель 11. Немудрено, учитывая, сколько я колотил чудовище в висок. А что делать с ещё двумя золотыми монетками?

Был соблазн вложить их в Интеллект, чтобы стать таким же умным, как нормальный человек, однако, сомнения одолевали. По мнению игры я со своими 8 являюсь слабоумным существом, как и положено гулю, но сам при этом не чувствую, что стал хуже соображать, чем в настоящей жизни. Моя память при мне, навыки выживания на необитаемых планетах вполне могу использовать, и даже делаю какие-то успехи. Если судить по производным Талантам, привязанным к Интеллекту, эта Характеристика отвечала за так называемую «магию», то есть за мистические оккультные практики. Думаю, что на этом этапе своего выживания, лучше довериться менее абстрактным дисциплинам.

Я положил одну монету в Ловкость, доведя профильную характеристику до 20, а второй подкрепил свою Харизму: 7 (+20). На этом всё, надо набраться сил, завтра ещё еду искать…

Сила 11

Ловкость 20

Выносливость 11

Интеллект 8

Мудрость 9

Харизма 7 (+20)

Духовная мощь 10

Глава 4. Харвестер

Мне пришлось переосмыслить и дать неутешительную оценку своим вчерашним действиям. Охота в лесу принесла кое-какие плоды, но главная проблема осталась нерешённой: пока что я нуждался в стае как в щите от внешнего мира; чтобы содержать стаю, я должен был её кормить, а также есть сам. Первый же встреченный в лесу зверь оказался слишком большой добычей и, хотя он накормил нас, затраченные усилия не окупились. Не говоря уже об опасности, которой я подвергал себя, хотя это стая должна была рисковать ради меня.

Я решил, что будет лучше сейчас исследовать Великий Погост, ведь это место естественного обитания гулей. Здесь пасутся наши бледные стада на поднож… подземном корме. По идее в каждой могиле должно было лежать блюдо на полдюжины персон, однако, призывный аромат доносился лишь из немногих, и за содержимое приходилось побороться. Когда мы нашли многообещающее место в первый раз и начали копать, я заметил, как среди надгробий замелькала фигура в чёрном балахоне. Она двигалась очень тихо, скользила от статуи к статуе, замирала, сливаясь с туманом, опять отмирала.

— Уходим, быстро, — процедил я, — шевелитесь!

Когда стая оказалась на безопасном расстоянии, я из укрытия проследил, как фигура с лопатой приблизилась к могиле и аккуратно закопала её. Позже мы вернулись, но стоило только начать раскапывать, как неизвестный появлялся где-то невдалеке и быстро двигался к нам. В третий раз он приблизился настолько, что я разглядел плашку над головой: «могильный смотритель, 17 уровень». Это была смерть для всех нас, даже сомневаться не приходилось.

Вторая многообещающая могила уже стала причиной смерти нескольких гулей, — пока они рыли к ним подобрался бледный когтистый индивид, вроде того, что убил меня во второй раз.

— Что это за дрянь?

— Гаст, — промямлил один из моих подопечных, — гасты злые, думают, что гули — ходячая еда.

— Сами землю рыть не могут, — добавил второй гуль, — но у них острые когти.

— Насколько он сильный по-вашему? Сильнее того, что закапывает могилы?

— Нет.

— Он сильный как альгуль.

— Альгуль сильнее! Альгуль заставит гаста бежать.

— Потому что гаст — трус, у него нет стаи. У альгуля есть стая, он сильный.

При этом оба уродца выжидательно посмотрели на меня. Ну простите, пока что ради вас, ошмётков кода, наизнанку вывернуться не мог.

Я повёл стаю дальше, в туман, вынюхивать среди могил и зарослей диких растений. Земля на этой равнине была плодородна, однако, ничего дельного на ней не росло. Близ одного старого чёрного дерева, ограждённого металлическими прутьями, со сваленными вокруг ржавыми элементами брони, мы встретили другую стаю гулей. Те выглядели приблизительно такими же голодными, как мы, и со странным выражением поглядывали на фестрогов. Удалось разойтись без кровопролития.

Вскоре мы наткнулись на карстовую воронку, — дыру диаметром под пятьдесят метров, часть поверхности просто взяла и просела метров на тридцать в глубину. Стены провала выглядели как соты, только вместо пчелиных личинок в некоторых были полуразложившиеся тела. Множество благоухающих туш валялось внизу среди развалившихся могил, только и дожидаясь, пока до них доберутся.

— А у нас конкуренты.

С разных стороны к яме подбирались другие стаи; запах падали крепчал, и мои подопечные уже роняли слюну, глядя на такой пир.

— Они всё сожрут! — воскликнул один гуль.

— Скорее! Вниз! — завизжал другой.

— Сидеть.

Я внимательно следил за просевшим участком и замечал, как шевелились поваленные могилы. То там, то тут.

— Если сомневаешься, есть ли под водой камни, пусти нырнуть кого-нибудь другого.

Гули из других стай и рисковые одиночки уже спускались в провал, они были ловки словно обезьяны, самые везучие забирались в стенные могилы, но большинство достигали дна. Мои скулили, не находили себе места, а я ждал, пока… вот оно.

Земляной пласт взорвался, надгробия полетели во все стороны и появилось длинное сегментарное тело. Сотни конечностей, костяной панцирь с шипами, голова настолько страшная, что невольно содрогаешься. Это ведь игра, всего лишь виртуальная симуляция, нужно помнить. Гигантское существо выскользнуло из укрытия и стало рубить гулей на куски многочисленными ногами-лезвиями, вой поднялся оглушительный. Надпись на плашке гласила: «могильный ползун, 45 уровень».

— За мной, здесь еды нет.

Время шло к полудню, когда я разрешил остановиться для отдыха. Казалось бы, что может быть легче — найти труп на громадном кладбище? Однако же пока мы оставались голодны моя позиция в стае шаталась.

Неожиданно туманы стали рассеиваться и яркое солнце залило Великий Погост. Гули попрятались за надгробия, но я, забыв о голоде, подставил свету лицо и улыбнулся. Впервые с начала заключения мне было так тепло и ярко, впервые я увидел дневное небо и даже почувствовал себя немного как дома.

Там, высоко, двигался явно искусственный летательный аппарат. И ещё один, и ещё. Самые мелкие и быстрые оставляли конденсационные следы разных цветов, другие двигались степенно, под парусами. Воздушный трафик, — что за восторг!

Внезапное прояснение открыло нам ещё кое-что, — по равнине двигалось удивительное существо. Его тело-параллелепипед походило на огромную металлическую клетку, увешанную чёрными полотнищами; вместо понятных движителей из днища росло десять членистых ног, а спереди длинная шея оканчивалась рогатой головой. Редкого уродства лицо с выпученными глазами, пастью, полной клыков, обрамляли чёрные волосы до земли; из зрачков бил красный свет, ощупывавший могилы. Две длинные руки со множеством локтей то и дело разрывали землю и доставали тела, затем добыча отправлялась через голову в клетку. За существом оставался след паучьих лап и разрытые могилы, по которому скакали гули. А ещё над кузовом летали крылатые существа.